9 ноября Мосгорсуд рассмотрит жалобу прокуратуры на меру пресечения ректору Шанинки Сергею Зуеву, которого обвиняют в хищении 21 миллиона рублей. Прокуратура требует перевести его из-под домашнего ареста в СИЗО. Меньше месяца назад Зуев был экстренно госпитализирован с гипертоническим кризом и перенес операцию на сердце, до этого в течение года его уже оперировали дважды. Несмотря на серьезные проблемы со здоровьем, сторона обвинения требует поместить ректора в СИЗО уже второй раз.

Ректора Шанинки Сергея Зуева задержали 11 октября в больнице, где он находился из-за гипертонического криза, и допрашивали более 30 часов. Уголовное дело против него было возбуждено в рамках расследования дела против бывшего заместителя министра просвещения Марины Раковой – ее обвиняют в мошенничестве в особо крупном размере. По версии следствия, в 2019 году она пролоббировала выделение бюджетных средств принадлежащему Минпросвещения Фонду новых форм развития образования, который на эти деньги заказал работы у субподрядчика – Московской высшей школы социальных и экономических наук, также известной как Шанинка.

Следствие утверждает, что работы были оплачены, но не были выполнены. В итоге ректора вуза Сергея Зуева обвинили в хищении 21 миллиона рублей. В Шанинке утверждают, что вуз выполнил свои обязательства в рамках контракта, сам Зуев вину не признал.

13 октября суд отправил Сергея Зуева под домашний арест до 7 декабря, хотя следователи требовали поместить его в СИЗО. Через неделю Зуева госпитализировали с новым гипертоническим кризом. Позже его супруга рассказала, что ректору провели аорто-коронарное шунтирование – это была уже третья операция за год. К тому моменту прокуратура уже подала апелляцию на решение суда поместить Зуева под домашний арест – надзорное ведомство по-прежнему требует отправить его в СИЗО. Рассмотрение жалобы должно было состояться 27 октября, но из-за нехватки документов о состоянии здоровья ученого заседание перенесли.

29 октября Зуев вновь оказался в больнице: накануне вечером ему стало плохо, врачи скорой помощи диагностировали у него гипертонический криз. Ученый отказался от госпитализации, однако утром его состояние ухудшилось, и его доставили в Первую градскую больницу. Оттуда его забрали сотрудники ФСИН – Зуева повезли в 20-ю городскую клиническую больницу, чтобы провести медицинское освидетельствование. Как уточнил адвокат ректора, сотрудники ФСИН собирались провести обследование и выяснить, входит ли его диагноз в перечень заболеваний, запрещающих содержание под стражей. В итоге Зуева отпустили домой.

"20-я клиническая больница – это та самая больница, где обычно проводят медицинские освидетельствования людям, которые находятся или под стражей, или под домашним арестом, – говорит правозащитник Зоя Светова. – Эти медицинские освидетельствования необходимы для того, чтобы доказывать в суде, что человек может содержаться под стражей. Прокуратуре очень нужно было такое решение медицинской комиссии, чтобы подтвердить, что Зуева нужно обязательно содержать в СИЗО. Они привезли его обманом, ничего не сообщили адвокатам. Обычно следователь выносит решение о том, что человеку нужно провести медицинское освидетельствование, он ставит об этом в известность и адвоката, и самого обвиняемого. В этом случае ничего сделано не было.

Его практически выкрали из больницы, то есть вывезли его из приемного покоя и привезли в эту 20-ю больницу. А когда я была членом ОНК в Москве, с 2008 по 2016 год, я слышала очень много свидетельств о том, что в этой больнице врачи находятся под давлением следствия. И они очень часто давали медицинские освидетельствования, которые были выгодны именно следствию и прокуратуре.

Но там случилась другая история: когда врачи узнали, что Зуева привезли туда незаконно, они отказались его госпитализировать и делать какое-либо медицинское освидетельствование. Эта история практически похищения обвиняемого меня поразила, она подтвердила еще раз мои догадки о том, что во что бы то ни стало следствие и прокуратура хотят, чтобы Зуев оказался в СИЗО, чтобы оказывать там на него давление".

В следственном изоляторе по этому делу уже находятся пять человек: Марина Ракова, ее гражданский муж Артур Стеценко, бывший генеральный директор Фонда новых форм развития образования Максим Инкин, его бывший заместитель Евгений Зак, а также юрисконсульт, преподаватель в РАНХиГС Кристина Крючкова.

Как отмечает правозащитник Зоя Светова, часто именно в СИЗО люди дают нужные следствию показания:

"Это типичная ситуация, когда расследуют какое-либо дело, в котором нет никаких доказательств, когда это дело заказное и по какой-то причине подозреваемых или обвиняемых нужно привлечь к ответственности, парализовать их деятельность, чтобы они не работали, не занимались бизнесом или, например, как у Зуева, чтобы он не возглавляли Шанинку. Нужно отправить человека в следственный изолятор, чтобы в тяжелейших условиях СИЗО обвиняемый дал нужные следствию показания, то есть нужно человека сломать. Как известно, тюрьма в России – это самое страшное, что существует, самый страшный институт. Часто бывает, что люди дают нужные показания именно в СИЗО", – говорит Светова.

По мнению журналиста и правозащитника Виктории Ивлевой, следствие и прокуратура так настойчиво пытаются поместить Сергея Зуева в СИЗО, потому что сейчас генеральная линия – это делать все с особой жестокостью.

"Если есть возможность сделать максимально жестоко – это делается, зачастую безосновательно, зачастую глупо, а люди страдают. Сейчас, наверное, такой период в жизни России, когда ее власти считают, что нужно действовать только жестокостью. Почему-то они считают, что люди без жестокости ничего не понимают. Власть уже забыла, что с людьми можно разговаривать. А еще я думаю, что в основе очень многих решений прокуратуры, следствия, суда лежат какие-то мстительные вещи. Кто-то кому-то где-то не понравился, человек это запоминает, а потом, когда есть возможность, мстит. У нас же все в стране построено на каких-то личных связях, личной любви, личной преданности или личной неприязни – на чем угодно у нас построено все в стране, кроме закона. Поэтому так и получается.

Мне бы очень хотелось, конечно, чтобы Зуева не трогали. Мне бы хотелось, чтобы не трогали тех, кто не совершал какие-то уголовные тяжелые преступления с применением оружия, силы. Если вы боитесь, что человек будет связываться с другими фигурантами уголовного дела, можете ему запретить кого-то принимать дома, запретить пользоваться интернетом, телефоном, но при этом оставить его дома, а не в унылых стенах СИЗО".

The Bell удалось выяснить, что этому уголовному делу предшествовал конфликт вокруг многомиллиардных госконтрактов с издательством "Просвещение", в котором участвовала Марина Ракова. Как утверждают источники издания, "еще до ухода из министерства Ракова нажила себе влиятельных врагов", причем главный конфликт был с издательством "Просвещение", поставляющим учебники и технику в российские школы. Один из источников рассказал, что Ракова часто выступала против поставщиков, которых лоббировало "Просвещение". "Марина с ее негибким характером начала довольно жестко пытаться отодвигать "Просвещение". При этом я не видел никаких корыстных целей в ее действиях: она, судя по всему, правда хотела для рынка конкуренции", – заявил собеседник The Bell.

В день, когда суд отправил Сергея Зуева под домашний арест, группа студентов, выпускников и преподавателей Шанинки опубликовала открытое письмо с просьбой справедливо разобраться в этом деле. На данный момент это письмо подписали 1619 человек.

"Стремительное задержание ректора прямо в больнице выглядит избыточным и демонстративно жестоким. Мы настаиваем на честном и беспристрастном разбирательстве. Мы серьезно обеспокоены таким развитием событий и считаем, что это наносит непоправимый урон нашему университету как одному из ведущих вузов страны", – говорится в письме. В нем также содержится призыв к солидарности работников сферы образования, науки и культуры.

В защиту Сергея Зуева выступили более 240 представителей российской науки и образования: они попросили генерального прокурора Игоря Краснова отозвать требование о переводе ученого из-под домашнего ареста в СИЗО. Солидарность с ректором Шанинки высказали члены правозащитной организации писателей, журналистов и блогеров "ПЭН-Москва".

"Любой человек, который знает Сергея Зуева, абсолютно убежден в том, что он не только ни в чем не виноват, но и самого события преступления быть не могло, потому что бывают люди, которые ни в чем не запятнаны, – говорит член Совета "ПЭН-Москва" писатель Александр Архангельский. – И все прекрасно знают, что ни взяток, ни намеков на взятки, ни хотя бы неаккуратного обращения с деньгами такие люди не допускают. Совершенно очевидно, что вопрос о его переводе из-под домашнего ареста в СИЗО – это вопрос выдавливания, выбивания, выколачивания признательных показаний. Совершенно очевидно также, что это пытка, потому что Сергей только что вышел из больницы, где ему делали шунтирование – это прямая операция на сердце. И вопрос о переводе в СИЗО просто не может быть поставлен".

Член "ПЭН-Москва" и правозащитник Зоя Светова уверена, что Мосгорсуд должен подтвердить решение суда предыдущей инстанции и оставить Сергея Зуева дома.

"Как мне кажется, суд должен был бы вообще освободить его из-под стражи. Я думаю, что было бы правильным выбрать любую меру, не связанную с арестом и даже с домашним арестом, поскольку очевидно, что Сергей Зуев никуда скрыться не может. Он готов общаться со следствием, насколько я понимаю, давать показания, объяснения, хотя он не признает своей вины. Кроме того, известно, что он болен, что у него большие проблемы с сердцем. Совсем недавно ему была сделана кардиологическая операция. Несколько раз из-под домашнего ареста его вывозили в больницу. Мне кажется, что здесь у суда не должно возникнуть никаких вопросов, и они должны отвергнуть требования прокуратуры отправить Зуева под арест".

Бывший глава пермского отделения профсоюза "Альянс врачей" (Минюст признал "Альянс врачей" иностранным агентом) Артем Борискин четыре месяца живет в вынужденной эмиграции. Врач не называет место своего пребывания, опасаясь за свою безопасность. Восемь дней он провел в спецприемнике после акции протеста у колонии в Покрове, где находится политзаключенный Алексей Навальный. Летом этого года сотрудник Центра "Э" принес активисту повестку на допрос по делопроизводству по статье 13.15 КоАП РФ "Злоупотребление свободой массовой информации" в медицинский вуз на экзамен по "поликлинической терапии". В эмиграции Артем Борискин планировал дистанционно помогать "Альянсу врачей", но понял, что это невозможно после того, как глава профсоюза Анастасия Васильева сообщила о разрыве сотрудничества с ФБК.

Бывший профсоюзный лидер ответил на вопросы Радио Свобода:

– Как вы приняли решение об эмиграции?

– К моменту моего отъезда каток репрессий уже надвигался на регионы. Я понимал, что рано или поздно стану одной из следующих жертв режима. В августе, когда я уже был за пределами России, мне на вайбер писал полицейский и что-то от меня хотел. Он настаивал на разговоре по телефону и не стал сообщать подробности в мессенджере.

– Помните, с какими мыслями вы уезжали?

– Когда я уехал, то думал, что для меня, человека идейного, сесть за свои убеждения ничего не стоит. С другой стороны, я увидел, как в тюрьму сел Навальный, а большинству людей было плевать. После двух митингов в его поддержку ничего не поменялось. Было очевидно, что, если сяду я, какой-то Артем Борискин, всем будет безразлично даже на уровне Перми. Моя жертва ничего не изменит в сознании людей. В тот момент я подумал, что смогу помогать своей стране за ее пределами. Я об этом поговорил с Настей Васильевой. Мне ответили, что все получится, но ситуация сложилась иначе.

– Анастасия Васильева, глава "Альянса врачей", которую обвиняли в подстрекательстве к нарушению санитарных норм, 16 сентября написала, что разрывает отношения профсоюза со структурами ФБК. Как вы отнеслись к этому заявлению?

– Я до конца не понимаю, что происходит с "Альянсом врачей". Я предполагаю, что, скорее всего, силовые структуры пригрозили Насте. На Настю легко надавить: она одна растит двоих детей, и, насколько мне известно, у нее есть только родители, а больше положиться не на кого. Я так это себе объясняю, но я понятия не имею, что было на самом деле. К Насте у меня претензий нет: мать всегда выберет безопасность своих детей. К сегодняшнему профсоюзу "Альянс врачей" я никакого отношения не имею.

– Как вы себя чувствуете в эмиграции?

– Мне бы очень сильно хотелось вернуться домой. Но я прекрасно отдаю отчет в том, что с каждым днем в России становится все хуже и хуже. Мы недавно узнали о 40 гигабайтах пыток заключенных, об издевательствах над Навальным, на этой неделе телеканал "Дождь" показал фильм. Я не вижу просвета, потому что подавляющему большинству людей наплевать на происходящее в нашей стране. Видимо, так оно и будете дальше. Я не вижу точки, в которой общество сказало бы: "Вот сейчас ну точно хватит терпеть, мы идем на улицы". Этого не будет, потому что российское государство умело балансирует на таком уровне, чтобы люди, основная их масса, зарабатывали ровно столько, чтобы не умереть, чтобы они тратили на выживание все свое время, чтобы сил не оставалось думать о политике. Нет у людей ресурсов задуматься, возмутиться и выразить свой протест. Я в эмиграции понюхал свободного воздуха, тут в будний день на центральной площади города люди с утра митингуют против не пойми чего, свободно выражают свое мнение. А у нас нет такого, российским людям нравится думать, что за них все решат, если не противиться власти, то завтра будет в холодильнике не хамон, конечно, но немного докторской колбасы – и так сойдет. Я их отчасти понимаю. Когда я в эмиграции понял, что свободен, то мне стало так плохо, что я впал в депрессию. Я в самом деле думал, что лучше сидеть в спецприемнике, чем быть в свободном мире. Потому что в спецприемнике все за меня решили: подъем, еда, сон – по расписанию. А в эмиграции непонятно, что делать с этой свободой, за которую я боролся и к которой я так рвался. Время прошло, и эти мысли дебильные меня покинули. Но думается мне, есть много русских людей, считающих, что проще и безопаснее жить, если все решения принимают за них. Состояние – лучше в спецприемнике, чем в эмиграции, – возникло, когда я понял, что не смогу помогать своей Родине, находясь в другой стране. Тогда меня начали мучить мысли "видимо, я уехал зря".

– Как прошли для вас дни в спецприемнике после акции в Покрове?

– Я не убивался в спецприемнике, я много спал, читал, обсуждал с сокамерниками книжки. Возможно, у меня такие хорошие впечатления о первом и единственном опыте пребывания в тюрьме, потому что до этого я много месяцев работал сутками напролет медбратом скорой помощи. Так что спецприемник стал для меня отпуском, где я был свободен и от работы, и от учебы в вузе.

– Сколько вы зарабатывали на должности санитара скорой помощи в Перми?

– Без ковидных доплат 20 тысяч рублей в месяц.

– Вам удается выжить в эмиграции?

– Я перед эмиграцией продал машину, у меня были деньги, и я неплохо провел несколько первых месяцев после эмиграции. Я успел поменять несколько работ, сейчас я работаю в частной клинике врачом общей практики. Я зарабатываю за два дня половину своей медбратской зарплаты в Перми.

– Вы будете просить политического убежища?

– Я не собираюсь просить убежища. Я тут уже легализовался и получил временный вид на жительство по работе. Я могу существовать на деньги, которые зарабатываю себе сам. Меня беспокоит потеря своего окружения. Я не очень коммуникабельный человек, привык общаться со школьными и вузовскими друзьями, и уже забыл, как знакомиться с людьми. Мне приходится здесь заново выстраивать социальные связи, и в новой стране у меня уже появились знакомые.

– Чем кончилась попытка обвинить вас в злоупотреблении свободой массовой информации?

– Я предполагаю, что таким образом глава Отдела по борьбе с экстремизмом в Перми пытался со мной познакомиться. Он мне сначала звонил, а потом пришел на экзамен. Я к полиции так отношусь: если им что-то надо от меня, то пусть меня ищут. Так вот "эшник" заявился на экзамен и, несмотря на недовольство преподавателя, попросил меня подписать повестку. В участке во время разговора "эшники" сказали, что под постами отделения "Альянс врачей" в Перми нет маркировки, что мы иностранные агенты. Но это требование, с моей точки зрения, противоречило закону. "Эшнику" сказал, что в следующий раз я к нему приду с адвокатом. Следующего раза не было, потому что я вскоре уехал.

– Как вы увлеклись политикой?

– Еще в школе, в интернете, где я до определенного момента только играл в игры, я увидел новость, как какого-то человека убили рядом с Кремлем. Я подумал, как такое может быть в моей стране? Потом я узнал, что этого человека звали Борис Немцов и что он сделал для России. Примерно тогда меня стала интересовать политика. Потом я поступил в университет, устроился работать в реанимацию, где я познакомился с шестикурсником. Он рассказал мне о Навальном и о коррупции. В 2017-м я пошел на первый антикоррупционный митинг. До 2019-го я был в оппозиции, но не очень понимал, как сильно наше государство плюет на нас всех. В 2019-м я узнал об "Альянсе врачей", и мне захотелось присоединиться к этой организации. Взаимодействуя уже как лидер профсоюза с разными государственными ведомствами, я понял, как им глубоко плевать на медиков, это читалась между строк в их отписках на мои запросы.

– Я читала, что вы отказались от награды, которую давали студентам медицинского университета за работу с больными коронавирусом. Почему вы это сделали?

– Я был старостой потока и попросил студентов, которые работали с ковидными больными, внести себя в таблицу, которую университетский профсоюз готовил для церемонии награждения. Когда я увидел список награждаемых, то понял, что он не соответствует тому, который я подал. Там были только студенты, состоящие в профсоюзе, в том числе я сам, потому что еще на первом курсе, не подумав, написал заявление в этот профсоюз. Я решил, что это очень несправедливо. Например, на смежном потоке на скорой работала девочка, которая не состояла в профсоюзе, и ей награда была не положена. Студентам моего вуза, которые работали в "красных зонах", – им награду не дали. Я пришел на награждение в надежде сказать об этой несправедливости публично. Когда меня вызвали на сцену и ко мне подошла чиновница здравоохранения Пермского края, я сказал ей, что не возьму награду. Потом я ушел из зала, не дожидаясь окончания церемонии.

– Почему вы решили стать врачом?

– Моя мама работала медсестрой, и много времени в детстве я проводил с ней в больнице. Но мама очень не хотела, чтобы я шел в медицину, можно сказать, она пыталась вызвать у меня отвращение к этой профессии. В 11-м классе наша классная руководительница отдала нам письма, которые мы в первом классе писали себе в будущее. Я написал, что хочу быть врачом, и к окончанию школы не передумал. Я собирался стать анестезиологом-реаниматологом, чтобы спасать людей, но я не успел окончить в России ординатуру из-за эмиграции.

– Что вы думаете о будущем людей, которые отстаивают права человека в России?

– Я думаю, что Путин победил. Скорее всего, ничего в нашей стране не поменяется. Наверное, жители России не готовы к переменам и им нужен царь. Я думаю, что Путин решил, что раз людям нужен царь, то он и будет этим царем, присоединяющим новые земли. Здесь, в эмиграции, я понял, что людей, разделяющих мои ценности, в России очень мало. Если Путин захочет что-нибудь еще к России присоединить, я думаю, основная масса жителей России поддержит его. А несогласные будут возмущаться на кухне, включив погромче воду. Недавно я перечитывал книгу Евгения Замятина "Мы" и думал, что скоро в России будет День Единогласия вместо выборов. Или, как поет рэпер Хаски в песне "7 октября", "я скольжу как водомерка по улице Кадырова, проспекту Ротенберга". Возможно, я так пессимистичен, потому что я был вынужден уехать из своей страны, и, наверное, сейчас пытаюсь себя оправдать в своих же глазах. Я в России до последнего был уверен, что "Умное голосование" победит и в Госдуму пройдут новые люди. Но в эмиграции у меня было время подумать, и я пришел к таким печальным выводам. Мне трудно читать новости из России, потому что становится мутно и тошно. Ведь нет разницы, кто президент России. Систему могу поменять только граждане, но граждан, видимо, все устраивает. Они пожалеют, когда в них начнут прилетать репрессии, их будут преследовать за малейшее инакомыслие. Тогда они поймут, что Навальный и его соратники были правы, но будет уже поздно. Поэтому я могу посоветовать молодежи уезжать, пока есть возможность.

Кокаин, производимый в странах Латинской Америки, в основном в Колумбии, за полтора года пандемии COVID-19 еще сильнее, как никогда ранее, заполонил развитые страны западного мира, от США до Центральной и Восточной Европы, а также и Россию. Незаконное производство наркотиков в Колумбии вновь находится на подъеме – как, в общем, и все время в течение последних 30–40 лет. Это происходит, несмотря на все усилия колумбийского правительства и мирные соглашения с партизанами, положившие конец, как казалось еще недавно, многолетней гражданской войне в стране. Насколько "бессмертны" печально знаменитые колумбийские наркокартели и можно ли хоть как-то с ними бороться?

В Латинской Америке только за последние 10 лет в "кокаиновых войнах" погибло больше людей, чем в результате всех вооруженных конфликтов на этом континенте в течение XX – начале XXI века. Эти войны правительств с бандитами и бандитов между собой (жертвами которых в основном становятся ни в чем не повинные местные жители) идут почти в каждой латиноамериканской стране. Но "эпицентр зла", очевидно, по-прежнему располагается в Колумбии, которая была и остается крупнейшей мировой "лабораторией" по объему производства и листьев коки, и получаемого из них после химической переработки кокаина – признанного ООН вторым по степени опасности наркотиком мира (после героина), массовость употребления которого стала серьезной социально-экономической проблемой всего земного шара.

По последним данным Управления ООН по наркотикам и преступности, в Колумбии в наши дни вновь располагается более половины всех мировых посадок кокаинового куста (около 54 процентов по состоянию на 2020 год) и производится до 70 процентов всего чистого кокаина.

В США, к примеру, объемы "кокаинового рынка" составляют уже как минимум 70 миллиардов долларов. По данным прошлого года, 46 миллионов американцев старше 12 лет хотя бы раз пробовали кокаин. Есть и другие цифры – исследования сточных вод в 38 крупнейших городах Европы в 2019 году показали, что содержание в них продуктов распада кокаина постоянно растет. В одном из последних докладов Европейского центра мониторинга наркотиков и наркозависимости (EMCDDA) говорится, что ежегодный объем потребления кокаина в ЕС оценивается примерно в 100 тонн. Если еще в 2015–2016 годах на Северную Америку приходилось около 70 процентов мирового потребления кокаина и лишь 22–25 процентов – на наиболее развитые страны ЕС, то сегодня уже не менее 50 процентов всего производимого в мире кокаина, если верить докладу EMCDDA, потребляют европейцы.

О нынешних масштабах незаконного производства наркотиков в Колумбии и современных наркокартелях в разговоре с Радио Свобода рассказывает живущий в этой стране политолог, профессор Университета ICESI в городе Кали Владимир Рувинский:

– К сожалению, Колумбия остается ведущей страной в деле нелегального производства кокаина. С того момента, когда немецкие химики в XIX веке получили первый кокаин, прошло почти 170 лет. Сегодня, судя по самым разным данным, около 500 миллионов человек во всем мире хотя бы раз его пробовали, а около 300 миллионов – употребляют кокаин постоянно. Это международная преступная деятельность с оборотом более 100 миллиардов долларов в год. Наркобизнес в Колумбии занимает очень важное место именно потому, что 70 процентов всего кокаина в мире производится здесь. Я полагаю, что с того времени, когда Пабло Эскобар создал здесь первую такую национальную "индустрию", получившую выход на мировой подпольный рынок, Колумбия не теряла "лидерства" и продолжает оказывать влияние на наркопотребление на всем земном шаре. Площадь колумбийских плантаций кокаиновых кустов не только не уменьшилась за последние годы, а даже увеличилась. Возникли новые схемы сбыта, пути доступа к покупателям и так далее.

– А в целом повседневная, уличная преступность в стране, которая неизбежно сопутствует деятельности организованных преступных сообществ, все еще очень велика? Колумбия – опасная страна?

– Однозначный ответ – да. Хотя нужно различать преступность, которая связана непосредственно с наркобизнесом, и преступность, которая вызвана какими-то другими причинами, то есть бедностью, безработицей и так далее. По такому показателю, как количество убийств на душу населения, Колумбия остается одной из самых опасных стран в мире – но при этом не входит даже в первый десяток государств в этом печальном списке. В моем городе Кали эти цифры, конечно, ужасающие – но они заметно меньше, чем, скажем, в столице Венесуэлы Каракасе. В Кали происходит в среднем около 50 убийств на 100 тысяч населения в год. Для сравнения: сегодня в России этот показатель в целом по стране – меньше десяти, а в Москве вообще 2 на 100 тысяч. Но в мире наркобизнеса насилие в целом несколько другого плана, оно, конечно, перемещено по большей части в сельские местности, которые контролируются наркобаронами и их частными армиями. Там никакие статистические данные собирать невозможно, известно лишь, что находиться в таких районах очень небезопасно. Колумбия остается очень опасной страной.

– Почему именно Колумбия, из всех андских стран, стала крупнейшим производителем кокаина в мире? Чем объяснить появление именно здесь печально знаменитых на весь мир наркокартелей? Ведь кока выращивается и в Перу, и в Боливии, и в Эквадоре, и много где еще.

– Я, на самом деле, также очень часто этот вопрос задаю сам себе и многим местным коллегам, людям, которые занимаются этой темой многие годы. Есть два объяснения, почему именно Колумбия – а не те же Эквадор или Перу, где климатические условия для выращивания коки ровно такие же. В первую очередь все связано, конечно, с вооруженным конфликтом, который идет уже многие десятилетия. Несмотря на заключенное в декабре 2016 года мирное соглашение, конфликт сейчас вспыхнул с новой силой во многих колумбийских департаментах. Колумбия – большая страна, и многие ее провинции просто вообще не контролируются правительством, это джунгли и горы, где действуют свои, совсем другие, неписаные законы. Во-вторых, именно колумбийцам первым удалось в свое время создать и наладить мощные, устойчивые подпольные структуры, позволившие им поставлять наркотик на основные рынки сбыта, в первую очередь в США. Масса колумбийских беженцев, иммигрантов, уехавших в США еще в XX веке, изначально и составила некие "низовые ячейки", занявшиеся транспортировкой наркотиков. А потом они стали организовываться и контролироваться наркобаронами.

– Мы с вами говорили о том, что и Колумбия, и большая часть остальных стран латиноамериканского континента очень сильно изменились буквально за пару последних десятилетий – здесь впервые появился заметный, самостоятельный, мощный, образованный средний класс, выросло новое, молодое поколение со своими ценностными установками, также образованное и прогрессивное. Так эти изменения как-то повлияли на тот мир, о котором мы с вами сейчас говорим? То есть – насколько пронизана условная "колумбийская улица" молодежной криминальной субкультурой, ставшей ужасом ряда других стран континента, в первую очередь Мексики? Быть преступником, бандитом, "наркотрафиканте" – по-прежнему мечта очень большого числа колумбийских мальчишек, как в 80–90-е годы прошлого века? Или уже нет?

– Однозначного ответа на этот вопрос нет. Какая-то "романтика преступного мира", конечно, для кого-то все еще привлекательна. Но в целом те, кто даже предположительно занимается наркобизнесом, сегодня в Колумбии не вхожи в приличное общество. Наркодельцов не допускают в разные важные собрания, сообщества и клубы. В престижных школах, куда какие-то неизвестные родители пытаются отправить своих детей, этим родителям устраивают тщательные проверки.

Былые войны наркокартелей, в 80–90-е годы, в первую очередь между Медельинским картелем и Картелем Кали, оставили очень тяжелое наследие и страшную память в стране. Большинство колумбийских семей тем или иным образом стали либо жертвами, либо участниками того, что происходило в 90-е годы. Поэтому когда тот же Netflix выпустил ставший в мире сверхпопулярным сериал на эту тему, "Наркос", то в самой Колумбии он скорее подвергся критике. Здесь у всех подобных кинофильмов и сериалов нет множества поклонников. В Медельине, например, давно идут большие дебаты по поводу того, разрешать ли экскурсии "по местам Пабло Эскобара". Ведь очень многие иностранные туристы приезжали, по крайней мере до пандемии, туда именно за этим: "Мы мечтаем посмотреть дом Пабло Эскобара!" И так далее. Но сами городские власти активно этому препятствуют – подавляющее число медельинцев не хотят, чтобы их город ассоциировался с Эскобаром и наркобизнесом.

– Весь мир недавно облетела новость, что спецслужбы Колумбии арестовали лидера крупнейшего в стране наркокартеля Clan del Golfo, который вроде бы контролирует около 50 процентов всех поставок колумбийского кокаина за границу. Этого человека зовут Дайро Антонио Усуга. Что это за личность? Действительно ли он так могущественен и страшен? И действительно ли это очень значимая победа, как в свое время ликвидация Пабло Эскобара?

– 50-летний Дайро Антонио Усуга, или Отониэль (одна из его кличек), – наверное, все-таки не последний, к сожалению, такой заметный наркобарон. Его "карьера" также очень типична для многих лидеров наркокартелей. Он был завербован еще подростком в одну из ультралевых партизанских группировок, маоистско-сталинскую EPL ("Армию народного освобождения"). То есть он с оружием с 14–15 лет, а то и раньше, не расставался никогда. После он изменил свои политические предпочтения, ушел к ультраправым из AUC ("Объединенные силы самообороны Колумбии"), по-нашему "парамилитарес", и вот уже у них он начал понимать, как работает наркобизнес. Он был ответственным, вместе со своим братом, за контроль над плантациями коки.

А когда исчезли Калийский и Медельинский картели и ряд других, он сумел сконцентрировать в своих руках контроль над трафиком кокаина на границе Колумбии и Панамы, в районе залива Ураба Карибского моря. Отсюда и название его организации, "Клан залива", которая сперва называлась "Лос Урабеньос". Это интересный момент, даже геополитический. Дело в том, что этот перешеек между Центральной и Южной Америкой, как раз на границе двух государств, называемый "Дарьенским пробелом", – совершенно необжитая местность, покрытая густыми джунглями. Панама не хочет его осваивать, потому что опасается, что это может поставить под угрозу колоссальный товарооборот, проходящий через Панамский канал. Из-за позиции Панамы ничего там не делает и Колумбия, со своей стороны, так как это вроде как бессмысленно. И поэтому Дарьенский пробел – практически дикая территория, где нет никаких правительственных войск, где живут архаичные индейские племена и властвуют наркобароны, где осуществляется даже торговля людьми, которые ищут возможность, скажем, добраться до США.

Дайро Антонио Усуга стал хозяином залива Ураба, через который и перевозится кокаин в США и дальше, причем все чаще – на специально построенных мини-подлодках. Личность, действительно, могущественная, страшная. Я думаю, что только в Колумбии против него возбуждено больше 150 уголовных дело, это только по доказанным случаям убийств и похищений. Но он все-таки не дотягивает до того уровня, на котором находился Пабло Эскобар. Хотя и приуменьшать его значение тоже не стоит.

К сожалению, арест Усуги в любом случае не положит конец наркоторговле, а скорее всего, даже и просто этому картелю, Clan del Golfo, потому что на его место придут другие. Правительство ведь использует против картелей ту же тактику, которая оказалась довольно успешной в борьбе против партизан – но с наркокартелями она плохо работает. У правительственных сил всегда было стремление уничтожить партизанских лидеров. Когда они их ликвидировали, партизанам не удавалось организовать новое руководство – по крайней мере так же быстро, как это удается наркокартелям. В наркокартелях же "место власти пустым не бывает" – и именно из-за того, что там крутятся такие колоссальные деньги, очень скоро на место Усуги придет кто-то другой.

– Действительно, когда-то весь мир знал такие имена и названия, как Пабло Эскобар или братья Орехуэла, Медельинский картель, Картель Кали, Картель Северной долины и так далее – а потом их сменили новые названия и персонажи. Они меняются уже так часто, что не уследишь, кто с кем слился или рассоединился, какой картель уже разгромлен, а какой создан и так далее.

– Один мой колумбийский коллега, который занимается этой темой активно, придумал термин "тараканий эффект". То есть он считает, что, когда властями наносятся мощные удары по большим картелям, это схоже с тем, когда на кухне включаешь электричество – и оставшиеся тараканы, не прибитые, разбегаются и прячутся по щелям. Но когда опять наступает темнота, эти "тараканы" опять выбегают наружу, собираются вместе и, по словам моего коллеги, начинают создавать какой-то новый картель. Безусловно, Медельинского картеля больше нет, Картеля Кали нет, Картеля Северной долины нет. До сих пор Clan del Golfo, которым руководил недавно арестованный Дайро "Отониэль" Усуга, являлся крупнейшим. Но помимо него есть и другие. Скажем, здесь, на тихоокеанском побережье страны, работает враждующий с ним картель La Oficina, то есть "офис", "контора", который занимается наркоторговлей, похищением людей и многими другими грязными делами. Членов этого картеля обвиняют вообще в самых невообразимых и мерзких, чудовищно жестоких преступлениях, особенно в портовом городе Буэнавентура. Также какие-то остатки сохранились и от другого картеля, который конкурировал с Clan del Golfo на карибском побережье. То есть те картели, которые ранее уступали Clan del Golfo, возможно, сейчас могут усилиться.

– Мы с вами уже коснулись того, что новейшая история Колумбии – это история непрерывной и очень кровавой гражданской войны. Когда-то ультралевые повстанцы из FARC, ELN и EPL были напрямую связаны с наркокартелями, они контролировали многие районы выращивания коки на протяжении последних десятилетий. В общем, то же самое делали и ультраправые, вроде упомянутых AUC, "Объединенных сил самообороны Колумбии". Некоторые военизированные группировки ведь вообще прямо выросли из частных армий кокаиновых картелей. И вот, никакой мир сейчас в Колумбии не наступил – с учетом того, что и от FARC откололись непримиримые боевики, и "Армия национального освобождения", то есть ELN, никуда не делась, и рядом находится крайне нестабильная Венесуэла, и вообще есть еще десяток разных факторов. В результате – именно это влияет сильнее всего сейчас на наркотрафик?

– Я думаю, что да. Потому что, если бы этих процессов не было, скорее всего, можно было бы намного более эффективно решать какие-то глубинные проблемы, которые связаны с наркотрафиком. Когда был заключен мир с FARC (а на тот момент, в 2016 году, "Революционные вооруженные силы Колумбии" были, безусловно, самой большой и важной антиправительственной силой здесь), многие колумбийцы были настроены очень пессимистически. Они считали, что реальный мир не наступит, потому что какие-то глубинные факторы, которые способствовали тому, что происходило десятилетиями, никуда не исчезли. И сейчас мы наблюдаем возрождение и тех же FARC, и той же ELN.

Кроме того, вы упомянули Венесуэлу – да, это новый тревожный фактор, который ранее не существовал и не оказывал такого влияния на ситуацию с наркотрафиком, как сейчас. Граница Колумбии с Венесуэлой во многих местах контролируется сегодня как раз наркобандами, и сейчас Венесуэла – одна из транзитных точек, через которую идет очень большой поток наркотиков. Как раз именно из Венесуэлы, по моим сведениям, в Европу и попадает львиная доля кокаина. Там какая-то часть уходит и в США, но в основном колумбийский "товар" оттуда транспортируется через Африку в страны ЕС. В целом ситуация, безусловно, ухудшилась, и доходы от наркотрафика используются и для продолжения антиправительственной вооруженной борьбы этими новыми группировками ультралевых повстанцев.

– Есть еще одно мнение о причинах всего бедствия: до тех пор, пока в самых богатых странах Запада, в США в первую очередь, но также и в Европе, и даже в России существует такое потребление, и даже отчасти искаженная псевдобогемная "мода" на употребление кокаина (а ведь это дорогой наркотик, в отличие от остальных), пока есть такой колоссальный спрос, до конца победить наркоторговцев в тех местах на земле, где наркотики производят, вообще не удастся никогда. А страны, потребляющие наркотики, пресловутый богатый "золотой миллиард", в основном и ответственны за все происходящее – в том числе за десятки тысяч жертв нарковойн и за колоссальную коррупцию политической и правоохранительной систем, в той же Колумбии в том числе. Потому что без коррупции никакая организованная преступная деятельность существовать не может.

– Я бы все-таки не был так пессимистичен. Есть определенные альтернативы. Они, конечно, не должны рассматриваться как что-то, что может наступить буквально завтра, но в долгосрочной перспективе, наверное, какие-то вещи можно сделать. Что касается ответственности потребителей наркотиков: Колумбия много и часто об этом говорит. О том, например, что невозможно решить проблему наркотиков без изменения политики в отношении потребления наркотиков. И кстати, совсем недавно администрация президента США Джо Байдена объявила о новом плане, призванном заметно изменить политику Вашингтона в отношении борьбы с наркотиками. Потому что ситуация, которая сейчас возникла в Колумбии, да и в Мексике, в определенной степени связана с однобокими действиями США в последние 20 лет.

Тот же "План Колумбия", который в течение 10 лет претворялся в стране, где я живу, был в основном ориентирован лишь на уничтожение плантаций коки – без предоставления какой-то альтернативы миллионам крестьян, которые ее выращивают. В результате он привел к тому, что насилие, связанное с наркотрафиком, которое раньше концентрировалось преимущественно в Колумбии, распространилось практически на всю Центральную Америку и на Мексику. Поэтому необходимость пересмотра принципов политики в отношении наркотиков и борьбы с их нелегальным производством и распространением назрела давно, явно нужен новый подход к этой проблеме.

– Вообще, насколько колумбийские наркокартели сегодня так уж самостоятельны? Есть мнение, что весь этот преступный бизнес подмяли под себя организованные преступные группы из Мексики.

– Не подмяли, а скорее пришли к "взаимовыгодному сотрудничеству", если этот термин можно применять в отношении наркотрафика. Колумбийские наркобароны в основном сейчас сконцентрированы лишь на производстве кокаина. Это подтверждается тем фактом, что сейчас плантации кокаиновых кустов в Колумбии не просто не сократились (а в 2012–13 годах это происходило, и довольно заметно), а уже практически достигли того же уровня, как в прошлом веке. Уже два года назад их площадь оценивалась приблизительно в 180 тысяч гектаров – то есть речь идет где-то о 1,5 тысячах тонн кокаина, которые можно произвести из этого урожая. А мексиканцы взяли на себя доставку наркотика до конечного потребителя. Хотя, судя по всему, колумбийцы все-таки какую-то часть рынка, по крайней мере в США, держат и сами.

– Проверить это, конечно, до конца невозможно. Интересно также еще и то, что второе и третье место в мире по производству коки (и кокаиновой пасты) занимают Перу и Боливия. В основном они поставляют свое сырье в Колумбию, где в тайных лабораториях из них делают чистый кокаин. В Перу и в Боливии существуют какие-то свои преступные картели? Или они, так сказать, просто "заграничные плантации" в большом бизнесе?

– И в Боливии, и в Перу, в отличие от Колумбии, очень большую часть населения составляют коренные индейцы. Там традиционное обильное потребление листьев коки всегда было и есть. Боливия когда-то действительно была особенно сильно вовлечена в эти цепочки нелегальной торговли кокаином, но своих мощных картелей там нет, лишь малые и средние местные производители, работающие на колумбийцев. То же самое в Перу. Это связано с тем, что тамошние правительства сейчас намного лучше, чем в Колумбии, контролируют местности в горах и джунглях, отдаленные от центров политической власти. В Колумбии же таких мест, где "нога правительства не ступала", грубо говоря – практически половина ее территории. Так что в Перу и в Боливии ситуация другая. И кроме того, в Перу, например, довольно успешно были осуществлены программы по замене выращивания коки какими-то другими культурами.

– Да, вообще во всех андских странах традиционно кока (и марихуана, кстати) выращивалась почти всеми отдаленными крестьянскими общинами, живущими до сих пор весьма архаичной жизнью. Индейские племена веками использовали все это в каких-то своих ритуальных и якобы в медицинских целях. А потом, что называется, стали продавать во внешний мир все больше "излишков". То есть колумбийская кока – это же не столько принадлежащие прямо картелям секретные плантации, сколько продукция вот этих бесчисленных малых, частных хозяйств. Ситуация там остается прежней, в смысле перемен в мировоззрении крестьян? Как я понял из ваших слов, правительство в Колумбии мало делает для того, чтобы отучить крестьян выращивать коку и переключить их на что-то другое? Хотя интересно – а что еще может им приносить такой доход? Как их "переключишь"?

– На самом деле, наркокартелям вообще сегодня плантации почти не принадлежат. Кока выращивается крестьянами, у каждой типичной фермерской семьи есть пара-тройка своих гектаров, отведенных под кокаиновые кусты. Их очень легко увидеть с воздуха, когда летишь на небольшом самолете над Колумбией – цвет этих плантаций сильно выделяется на фоне всего остального, он ярко-зеленый, и участки всегда нарезаны к тому же квадратами правильной формы определённого размера. Дело в том, что кока – она ведь почти сорняк! Ее очень просто выращивать, никакие вредители ее не едят, она сама по себе растет. Главное, что ограничивает размеры всех частных посадок, – это наличие в хозяйстве рабочих рук, чтобы листья коки собрать и отсортировать.

И доход, который этот бизнес им приносит, несоизмерим с любым другим сельскохозяйственным производством. В среднем фермерская семья в Колумбии зарабатывает на коке в месяц 1,5 тысячи долларов – разве выращиванием, допустим, помидоров или бананов они такие деньги получат? И ведь им производители и торговцы наркотиками платят всего лишь около 1 доллара за килограмм листьев. А для того чтобы произвести один килограмм чистого кокаина, требуется порядка 250–300 килограммов листьев кокаинового куста. Это для всех очень выгодный бизнес – ведь потом килограмм чистого колумбийского кокаина на улицах Нью-Йорка или Чикаго продается уже за 60-80 тысяч долларов, а Парижа или Берлина – за 70-80 тысяч евро. Конечно, колумбийское правительство пытается работать с крестьянами, но явно этого недостаточно. Даже предпринимаются какие-то попытки из той же коки делать и алкогольное вино, и какое-то масло. Но обеспечить крестьян тем же доходом, каким их обеспечивает продажа листьев коки, очень сложно.

На окраине Перми есть небольшой завод, где в советское время было оборонное производство, а кроме того, изготавливали нефтерудовозы, сухогрузы и буксиры.

Теперь завод производит краны, нестандартные металлоконструкции и идущие в основном на экспорт противокамнепадные сети.

Но для рабочих, многие из которых провели на заводе всю свою жизнь, изменилось немногое. Монотонный, порой тяжелый физический труд. Фрезеровщики, токари часами стоят у станков, сварщики и сборщики соединяют детали в огромные конструкции. Сети плетут из проволоки, и на этой работе в основном заняты женщины, словно ткачихи.

Рабочие и их станки в фильме Нади Захаровой "Завод".

Монологи рабочих

Будет 49 лет как я к станку подошла. 2 октября как первый раз подошла к токарному станку, так до сих пор держусь за него. У меня брат работал здесь слесарем, он меня привел сюда, – правда, не этот цех был, в другом цехе, – и осталась. Теперь даже не знаю, кем бы я еще могла работать. Как второй дом. Уже 10 лет на пенсии, а все еще тут. Всяко бывало. Одной девушке скальп сняло – конец торчал прута длинного, за волосы замотало. Я палец не туда совала, по пальцам получала. Стружка попадала в глаз, после этого уже без очков не работаю. Ногу резала, потому что ходили в сланцах, хотя говорили, что надо в ботинках, в туфельках. Мы же молодые были, не слушались. Все перепробовали. Теперь уже в ботинках работаю, в очках.

На этих станках мы делаем противокамнепадные сети, которые защищают горы от камней. Работа очень тяжелая. Всем своим знакомым я не советую здесь работать, потому что это очень тяжело, монотонно. В основном работают женщины, потому что надо сидеть все время на одном месте, мужчины у нас к этому не подготовлены. Когда была Олимпиада, мы делали большой заказ. Везде натягивали [наши сети], даже показывали по телевизору. Девушка одна у нас ездила туда, видела из поезда наше производство. Я вообще ни разу не видела, как смотрятся вживую на горах, на склонах.

Я уже давно фрезеровщик, 12 лет работаю. Подбор инструментов, смотря по чертежу, каким образом можно изготавливать саму деталь. Я оператором видеосъемки был, снимал различные концерты, мероприятия, спортивные соревнования. Интересная работа. Но у меня не было специального образования, и когда я попытался в Перми устроиться в кинокомпанию, видимо, не посчитали, что нужно [меня взять на работу]. А в конце школы у нас три года было производственное обучение. Кто-то на поваров учился, я вот на токаря, приобрел специальность токаря второго разряда.

Мои родственники, начиная от бабушки, дедушки по материнской линии, а также папа, мама, я и моя жена, еще дядюшка, отработали на заводе вместе около двухсот лет. Я работаю в этом цехе больше 30 лет. Всегда брал себе на практику учеников, сначала из училища, потом из лицея. Сейчас у меня работает парнишка вместе со мной, который учится в техникуме нашем.

О том, что осенью 1941 года на случай сдачи Москвы НКВД СССР готовило боевое подполье для действий в столице, впервые поведал Николай Хохлов, бывший сотрудник Павла Судоплатова, ставший невозвращенцем в 1954 году. Много позже об этом написал и Кирилл Хенкин, бывший боец Отдельной мотострелковой бригады особого назначения (ОМСБОН) НКВД, в 1973 году эмигрировавший из Советского Союза. Сам же Павел Судоплатов (в годы войны возглавлял последовательно Особую группу при наркоме внутренних дел, 2-й отдел НКВД СССР, 4-е управление НКВД СССР, 4-е управление НКГБ СССР) свою версию этой загадочной истории впервые представил в 1994 году, причем сначала в англоязычной версии воспоминаний.

Штукари из варьете

В материале "Боевое шапито Маклярского. Как Гитлера хотели взорвать в Москве" на примере группы Хохлова мы рассказывали, как чекисты готовили боевиков-нелегалов для этого подполья. По замыслу Маклярского, ансамбль во главе с 19-летним мастером художественного свиста Хохловым (агентурная кличка "Свистун"), выступая на концерте с эстрадным номером, жонглируя гранатами, закамуфлированными то ли под поленья, то ли под булавы, должен был закидать ими немецких высших офицеров, может быть, даже самого Гитлера… На всю подготовку группы азам террора, диверсий, навыкам конспирации и обращения с оружием, однако, ушло не свыше 16 дней. Так и не научив юных подпольщиков стрелять, им вручили пару чемоданов с пистолетами, патронами, взрывчаткой и гранатами, обращаться с которыми тоже не обучили. Выдали и мешок продуктов: копченое сало, оказавшееся засахаренным, и соленый сахар. Зато показали, как завязывать галстук и обращаться со столовыми приборами…

Все это походило на провинциальную оперетку. Но ведь и Маклярский, которому Судоплатов поручил организацию этого эстрадно-боевого подполья, не был ни разведчиком, ни контрразведчиком, ни тем паче боевиком, опыта подпольной и нелегальной работы не имел. За его плечами лишь работа со стукачами, хотя дела будущий сценарист явно умел сочинять красиво, радуя начальство полётом фантазии. Но сам Судоплатов – опытный конспиратор и боевик, уж его-то планы, казалось бы, должны были выглядеть основательнее. По версии Судоплатова, в Москве тогда создали "три независимые друг от друга разведывательные сети". Во главе одной поставили майора госбезопасности Виктора Дроздова. "Мой старый приятель с Украины", как охарактеризовал его Судоплатов, имел "большой опыт борьбы с бандформированиями и националистическим подпольем на Украине". В канун войны его перевели в Москву заместителем начальника столичной милиции. Как полагали на Лубянке, из него выйдет хороший руководитель подполья, потому что "в Москве его не знали". "Не знали" второго человека в столичной милиции, ранее широко отметившегося на руководящей чекистской работе в целом ряде областей Украины? "В целях конспирации, – поведал Судоплатов, – его сделали заместителем начальника аптечного управления Москвы. Он должен был в случае занятия Москвы поставлять лекарства немецкому командованию и войти к нему в доверие". В другой версии воспоминаний Судоплатов написал, что для установления с немцами хороших отношений Дроздов "должен был отдать в их распоряжение некоторое количество медикаментов". Судоплатов почему-то не подумал о том, что немцы просто сразу конфисковали бы весь аптечный фонд, не дозволив советскому чиновнику им распоряжаться.

Другую нелегальную сеть должен был возглавить Сергей Федосеев, начальник контрразведывательного отдела Управления НКВД Московской области, капитан госбезопасности (соответствовало армейскому подполковнику или полковнику). В органах НКВД он с 1937 года, а до того – комсомольский аппаратчик. Совершенно не профессионал по части организации нелегальной работы, а чисто аппаратный назначенец. К тому же фигура достаточно известная, в том числе соответствующим германским службам.

Старший майор госбезопасности (соответствовало армейскому комдиву) Павел Мешик по личному указанию Берии должен был возглавить диверсионную сеть на транспорте. Но Мешик, бывший нарком госбезопасности Украинской ССР, считался профессионалом лишь по части выбивания показаний и зубов на допросах, хорошо засветившись по части организации массовых репрессий: сколько он продержался бы в подполье неузнанным? Главным же нелегальным резидентом НКВД по Москве Берия решил назначить начальника 2-го управления НКВД СССР комиссара госбезопасности 3-го ранга (соответствовало комкору) Павла Федотова, "с подчинением ему всех резидентур, которые создавались по линии НКВД и партийно-советского актива". Иными словами, на оседание в подполье отправляли руководителя всего центрального аппарата контрразведки. "Берия обосновал это назначение тем, – сообщал Судоплатов, – что Федотов лично хорошо знал партийно-советский актив столицы и большую часть агентуры НКВД, намечаемой оставить на подпольной работе". Трудно представить себе, что бы произошло, захвати немцы фигуру такого уровня, носителя колоссального массива секретной информации.

По линии же партийного подполья дела обстояли ещё хлеще. В качестве его координатора "предполагалось оставить, – это снова Судоплатов, – сравнительно мало известного человека – заведующую отделом школ ЦК ВКП (б) Варвару Пивоварову". Это высокопоставленная аппаратчица ЦК – "малоизвестный человек"? Также намечалось "задействовать бывших секретарей райкомов партии, в частности, секретаря Москворецкого райкома партии Олимпиаду Козлову […], а также Нину Попову". Олимпиада Козлова, кадровый аппаратчик, на советской и партийной работе с 1927 года, с 1940 года 2-й секретарь Москворецкого райкома ВКП(б), с 1941 года – первый секретарь этого же райкома. Нина Попова – комсомольский аппаратчик с 1925 года, с 1934 года на советской и партийной работе в Москве, в 1941 году – председатель райисполкома, первый секретарь Краснопресненского райкома ВКП(б) Москвы. Совсем "неизвестные" люди, причем абсолютно без какой-либо подготовки, и в их группах нет ни одного кадрового чекиста. Зато имелись ветераны Октября и даже …декабрьского вооруженного восстания 1905 года на Красной Пресне.

Боевики Измайловского парка

Но когда именно чекисты начали мероприятия по организации подполья в Москве? Из первых "показаний" Судоплатова следует, что в октябре 1941 года "Берия приказал нам организовать разведывательную сеть в городе после захвата его немцами". Разведка в миссию сети входила постольку-поскольку, главная задача – организация диверсий и террора. В посмертном издании (Судоплатов П.А. Разные дни тайной войны и дипломатии. М., ОЛМА-Пресс, 2001) прямо сказано о действиях "в Москве по разнарядке "Д", то есть для осуществления диверсионных актов, операций и акций личного возмездия против руководителей германского рейха, если бы они появились в захваченной столице". В том же издании появилась и конкретная дата: "Помнится, 5 октября меня вызвал к себе Меркулов (первый заместитель наркома внутренних дел комиссар госбезопасности 3-го ранга Всеволод Меркулов. – В.В.). От него мы прошли в кабинет Берии, который проинформировал нас о том, что положение на Западном фронте резко ухудшилось. Он сказал, что противник перешел в наступление, по-видимому, цель у него одна – выйти к столице. Исходя из этого, нам предстояло готовиться к худшему". В одном из многочисленных последующих посмертных изданий (Судоплатов П.А. Победа в тайной войне, 1941–1945. М., Алгоритм, 2018) всплыли и такие данные. Судоплатов вспоминал, как "14 октября 1941 года мой заместитель Н. Эйтингон доложил лично Берии предложения по организации восьми диверсионных групп в рамках реализации "Московского плана" в случае занятия столицы противником". Там же у Судоплатова наконец указано и кодовое наименование спецоперации: "Московский план". Удивительно не только, что он вдруг через 22 года после своей смерти "вспомнил всё" – и в мельчайших деталях, но ещё и смело процитировал по памяти многостраничные документы из Центрального архива ФСБ – которые частично рассекречены лишь через шесть лет …после его смерти. Впрочем, такова специфика "загробных записок" Судоплатова: с каждым годом они становятся объёмнее, в них появляются новые и новые имена агентов, детали, подробности. Усопшие ведь не связаны подписками о неразглашении.

Что же до "предложений Эйтингона", то среди рассекреченных документов, опубликованных в сборнике "Лубянка в дни битвы за Москву: Материалы органов госбезопасности СССР из Центрального архива ФСБ России" (М., Издательский дом "Звонница-МГ", 2002), значится некая "Справка об организации диверсионно-террористических групп в рамках реализации "Московского плана", датированная тем самым 14 октября 1941 года и адресованная Берии. Хотя документ исполнен старшим майором госбезопасности Наумом Эйтингоном, автором его значится заместитель наркома, комиссар госбезопасности 3-го ранге Богдан Кобулов. И это вовсе не "предложения", но отчет об уже сделанном: создано восемь групп, ещё 15 особых агентов действуют самостоятельно. К слову, никакой эстрадно-боевой группы "Свистуны", жонглирующей поленьями и булавами, среди них нет, равно как не значится таковая и в прочих опубликованных документах ЦА ФСБ.

В качестве начальной даты "Московского плана" 5 октября 1941 года выглядит правдоподобно: 4 октября немецкие танковые и моторизованные соединения прорвали фронт и оседлали Варшавское шоссе, 5 октября заняли Юхнов и двинулись на Москву. Однако Николай Хохлов четко указал, что Михаил Маклярский, отвечавший за подготовку ряда подпольных групп, сообщил подопечному, что "город, видимо, придется отдать" ещё 28 сентября 1941 года.

Обратившись же к другим материалам названного сборника, обнаружим там любопытнейший документ Особой группы при наркоме внутренних дел – о подготовке диверсионной группы "Ивана". В рапорте на имя Судоплатова лейтенант госбезопасности Николай Пекельник просит санкционировать закладку оружия, боеприпасов, взрывчатки и прочих средств для диверсионной работы в Измайловском парке, а заложили там в тайник 20 револьверов и 480 патронов к ним, 200 литров бензина, 10 литров серной кислоты, 10 ящиков (250 кг) толовых шашек, детонаторы, бикфордов шнур и детонирующий шнур.

Там же приложены еще несколько справок, одна из которых составлена начальником сектора Особой группы старшим лейтенантом госбезопасности Рыбкиной (известна как писательница Зоя Воскресенская). В справке уточнено количество снаряжения, заложенного в Измайловском парке для группы "Ивана": взрывчатки уже лишь пять ящиков, 40 метров бикфордова шнура, 20 метров – детонирующего, 60 капсюлей-детонаторов и 20 – электродетонаторов. Но самое интересное здесь не объем помещенного в схрон, а датировка: рапорт Пекельника датирован 12 сентября 1941 года, сама же закладка осуществлена в ночь с 9 на 10 сентября 1941 года. Ни о какой самодеятельности в столь остром вопросе и речи быть не могло: на такое Судоплатов мог пойти лишь по прямому приказу наркома, а Берия, в свою очередь, только по личному указанию Сталина – никак иначе. Значит, уже в первой декаде сентября 1941 года – за 20 дней до начала битвы за Москву, Верховный главнокомандующий и высшее руководство НКВД предполагали, что столицу, возможно, придется сдать.

Еще несколько документов датированы 25 сентября 1941 года: справка о возможностях объекта, "обслуживаемого группой "Иван", о персональном составе группы. Ценность парка чекисты видели в том, что рядом с ним "проходят шоссе Энтузиастов и старый Владимирский тракт", его пересекает целый ряд проспектов, а сам "парк позволяет произвести закладки в любом количестве". Собственно группа "Ивана" состояла из 10 человек: "работники физического труда (сторожа), пенсионеры и работники умственного труда. Четыре человека из состава группы имеют опыт подпольной работы (старые большевики и партизаны). Остальные товарищи, преимущественно учащаяся молодежь, впервые на подпольной работе. […] Задачи группы: диверсионная работа в районе расположения группы, а также как база по снабжению других групп (если будет произведено достаточное количество закладок)". И ключевая фраза: "Подготовка членов группы: все члены группы нуждаются в прохождении курса стрельб из пистолетов, а также по подрывному делу". То есть ни одного подготовленного человека. И много навоевали бы эти "молодежь", сторожа и пенсионеры, стрельбе и взрывному делу не обученные, зато с опытом дореволюционного подполья? Сам "Иван" – Николай Андреевич Жиделев, которому на тот момент исполнился 61 год. Вот его краткий послужной список: член РСДРП с 1903 года, в его дореволюционном активе участие во множестве стачек, организация подпольных типографий, депутатство в Государственной думе II созыва, пять лет каторги в "Крестах", почти пять лет на поселении в Восточной Сибири. Затем он председатель Иваново-Вознесенского Совета, секретарь коллегии Наркомата внутренних дел и самое "главное": трудился вместе с Феликсом Дзержинским в Петрограде ещё в 1917 году, член Коллегии и Президиума ВЧК с первого дня её образования. Далее активное участие в Гражданское войне, подпольная деятельность в Уфе, подавление крестьянских восстаний, работа председателем губернского ревтрибунал, потом разные должности, тоже, разумеется, номенклатурные… На праздновании годовщины образования Первой конной армии в 1925 году он вместе с Будённым, пролетарским поэтом Демьяном Бедным, председателем ЦИК СССР Калининым и главным политработником РККА Бубновым позировал газетным фотографам. Тот ещё конспиратор – и во главе "боевой группы" сторожей парка, пенсионеров и "учащейся молодёжи". Зато – "старый чекист" самого первого розлива. Вот это уже подозрительно смахивает на классическую буффонаду в стиле Маклярского. Или на откровенное заклание – для отвлечения внимания: вот вам настоящий дзержинец и антикварный чекист из музейной витрины. С двумя десятками ржавых "наганов" и несколькими ящиками тротила, которыми никто и пользоваться не умел.

А вот диверсионно-боевой отряд "ЗР", о котором говорится в другом документе, тоже за сентябрь 1941 года, выглядел посолиднее. Там уже не только пара "наганов", но ещё и 31 пистолет; спецручки, спецпатроны, спецчасы-замыкатели (часовые взрыватели) и, главное, ещё и яды – яд "С" (самоликвидация) – 25 доз, яд "П" (пищевой) – 5 доз (это уже явно не для масштабных диверсий, а для ликвидации своих же, в отряде), яд "ПС" (пищевой) – 10 доз, снотворные порошки, кокаин, героин, 500 тысяч рублей, 100 золотых десяток, 80 золотых пятерок, золотые часы, кольца… Отряд, гласил документ, "осуществляет взрывы и поджоги магистралей электросиловой передачи, железнодорожных сооружений, воинских и товарных эшелонов, складов горючего (бензохранилищ, нефтехранилищ, складов угля, дровяных складов), продовольственных, вещевых и артскладов, общественных зданий, занимаемых противником под казармы, штабы и т. д.". Также группа "ЗР" должна осуществлять "теракты над отдельными представителями высшего командного состава германской армии, оккупационных властей, а также над предателями Родины – бывшими советскими гражданами, перешедшими на сторону и службу к врагу". Руководитель отряда "имеет право и обязан уничтожать предателей, трусов и нарушителей чекистской дисциплины, если таковые окажутся в рядах участников отряда". Но вот о персональном составе этой группы, местонахождении тайников с оружием и спецсредствами в справке на имя Берии не сказано ни слова: нарком это и так прекрасно знает, ни к чему фиксировать лишнее на бумаге. Значит, серьезные люди, вот и рации у них целых две, а "для выполнения специальных заданий" им придана "группа из трех разведчиков 3-го спецотдела НКВД, которые переведены на нелегальное положение", "все участники группы имеют прикрытие, для хранения и работы раций подобраны конспиративные квартиры", с руководителем группы (агентурный псевдоним которого даже не назван) все связаны только в индивидуальном порядке.

Вторая группа – "Рыбаки": "диверсионно-террористическая группа в составе 4 человек, имеющих боевой опыт. Руководитель группы – "Доктор" – чекист запаса, переведен на нелегальное положение". Свою работу боевики прикрывают "слесарно-технической мастерской, имеющейся у агента "Галошин" (изобретатель). Группа имеет рацию; в качестве радистов подобраны муж и жена, прошедшие соответствующее обучение".

3-я группа – "Белорусы": "Террористическая группа под руководством "Лена" – бывш. чекиста – участника гражданской войны". Состав: четыре работника 3-го спецотдела НКВД СССР и три девушки-агента, "прошедших боевую подготовку". Также группе придан шофер-боевик, есть оружие и взрывчатка, "сотрудники НКВД переведены на нелегальное положение и обеспечены прикрытием".

А вот остальные группы как-то не внушают доверия. 4-я группа, "Дальневосточники: "агент "Леонид" – бывший партизан, имеющий опыт подпольной и диверсионной работы в тылу японцев. Привлек к работе жену и 17-летнего сына". Как опыт "борьбы" с японцами образца 1920 года мог сгодиться в 1941-м – против немцев? Про спецподготовку уже ни слова, действующих сотрудников НКВД в составе группы нет. Задача: диверсионные акты на промышленных предприятиях и железнодорожном транспорте…

5-я группа "Старики": "Диверсионно-террористическая группа. Руководитель – "Клим" – ст. оперуполномоченный СПУ НКВД СССР". Вроде солидно, но вот дальше… "Группа состоит из 6 человек, бывших активных эсеров и анархистов, изъявивших желание работать в тылу противника. Все имеют опыт подпольной боевой работы. Для прикрытия "Клима" создана слесарная мастерская и конспиративная квартира у агента "Снегурочка", на которой он "женат". Группа снабжена оружием и взрывчаткой, но "кроме того, участнице группы "Герасимовой" поручено издавать антифашистские листовки, для чего она снабжена машинкой и стеклографом". Но это же чистой воды самоубийство. Впрочем, может быть, "активные эсеры и анархисты" для того и предназначались?

6-я группа – "Преданные": "Диверсионная группа в составе 4 человек, под руководством агента "Поэт". Группа состоит из бывших командиров Красной Армии и работников ПВО, имеющих боевой опыт". Какой боевой опыт, пригодный для подполья, могли иметь работники ПВО? Которым ещё и предписано проводить диверсии …на железнодорожном транспорте.

7-я группа – "Лихие": "Террористическая группа, состоящая из 4 человек, бывших воспитанников Болшевской трудкоммуны НКВД – в прошлом уголовных преступников". Уголовники-диверсанты – это креативно! Зато руководитель группы, агент "Марков", большой профи: "бывший уголовный преступник, грабитель. Группа будет специализироваться по совершению террористических актов в отношении офицеров германской армии".

8-я группа – "Семейка": "Террористическая группа в составе 2 человек – мужа и жены, агентов "Альфред" и "Арбатская", изъявивших желание остаться в тылу у немцев для террористической работы. "Альфред" – духовное лицо".

Навести "Шорох"

Также в справке перечислены и 15 агентов, оставленных на оседание с индивидуальными заданиями. "Агент "Лекал" – бывший офицер царской армии, старый проверенный агент. […] Для успешного выполнения задания по нашему заданию женился на дочери бывшего владельца "Прохоровской мануфактуры", располагающей большими связями среди сотрудников немецкого посольства в Москве и белой эмиграции. […] В случае возвращения жене фабрик "Лекал" будет ими управлять и займет соответствующее общественное положение".

"Агент "Тиски" – инженер, спортсмен, из дворян, мать осуждена к 8 годам ИТЛ за связь с сотрудниками немецкого посольства в Москве. Боевой и преданный агент". Задание: "внедриться в спортивные и молодежные фашистские организации и добиться руководящего положения для совершения крупного террористического акта. "Тиски" прошел специальную подготовку в НКВД СССР". "Агент "Уралов" – скульптор, имеет собственную скульптурную мастерскую". Оставляется для террористической работы, прошел спецподготовку. "Агент "Како" – ресторатор, старый, преданный агент. Сам изъявил желание остаться в тылу противника для разведывательной и террористической работы". "Како" должен организовать собственный ресторан, "который будет служить явочным пунктом, а также местом хранения оружия. Квартира "Како" намечена под укрытие наших нелегальщиков. "Како" снабжен нами спиртными напитками".

"Агент "Строитель" – инженер-железнодорожник, дворянин. Бывший крупный предприниматель. До революции имел капитал в 500 000 рублей", якобы располагает обширными связями "среди белой эмиграции, бывших генералов царской армии и князей"; "организует проектно-строительное акционерное общество и добивается видного общественного положения. Сгруппировал вокруг себя группу пораженчески настроенных интеллигентов для "организованной встречи немцев". "Агент "Кавказский" – бывший офицер царской армии, бывший крупный московский коммерсант. Жена – врач-гинеколог, обладает солидными связями в Берлине". Должен открыть частную гинекологическую лечебницу и "принимать участие в коммерческой деятельности торгового дома, который думают восстановить его братья, в прошлом владельцы крупного акционерного с немцами торгового дома". "Агент "Железный" – инженер, научный работник, бывший офицер царской армии": будет …издавать антифашистские листовки, для чего снабжен пишущей машинкой, стеклографом и фотоаппаратом. "Агент "Шорох" – журналист, профессор литературы, бывший провокатор царской охранки; бывший белогвардейский журналист". Тоже будет организовывать нелегальную антифашистскую печать. "Агент "Пионер" – научный работник наркомата. Селекционная станция, на которой работает "Пионер", будет использована как явочный пункт и место укрытия наших нелегальщиков". "Агент "Преданный" – юрист, преданный и проверенный агент". Откроет нотариальную контору. "Агент "Сазонов" – бывший белогвардейский офицер, участник банды Пепеляева. Остается в тылу немцев с заданиями диверсионного характера". "Агент "Семенов" – видный театральный деятель". Займется разведкой и для прикрытия организует …драматический театр. "Агент "Мефодий" – бывший подполковник царской армии, дворянин, проверенный агент". "Агент "Евгеньева" – жена бывшего немецкого барона, расстрелянного в 1918 году. Старый, проверенный агент". И, наконец, "агент "Лира" – аспирант консерватории, сотрудник профессора Квитко, видного украинского националиста, под прикрытием которого будет вести разведывательную работу".

Такая боевая подпольная структура была запланирована по линии НКВД. Но за кого же тогда чекисты принимали своих оппонентов из германских служб? Какая, казалось бы, дилетантщина. Эти славные кадры, как и извлеченные из нафталина сторожа группы "Ивана" – они же все были обречены. Всё это снова походило не на почерк Судоплатова, а на творение сценариста Маклярского…

…Который, кстати, ведомству Судоплатова был совершенно чужд. Только Судоплатов взял его вовсе не по личному выбору или желанию – по указанию непосредственного начальства. Зачем? А затем, что Маклярский курировал агентуру именно в той среде, где и предстояло вербовать специфическую часть контингента для подпольного оседания в Москве. По линии "антисоветских формирований" Маклярский "опекал" писателей, артистов, работников искусства, учащуюся молодежь, вообще интеллигенцию, именно там у него и была сеть осведомителей. И всё это опереточное подполье – это именно его агентура, его подопечные и "поднадзорные". Та же "учащаяся молодежь": неважно, что они и стрелять-взрывать не умели, и сахар для них солёный, а сало – сладкое, зато все эти юноши и девушки истово готовы умереть за родину, а это не так уж и мало. Искренний патриотизм, юношеский энтузиазм, настрой на подвиг, готовность во имя высокой цели пожертвовать собой, и при этом – никакой спецподготовки, никакого понятия о методах работы контрразведки. Очаровывать этих ребят Михаил Маклярский, видимо, умел, с огоньком играя на их чистых чувствах, стараясь даже ненароком не показать цинизм и равнодушие к судьбе этого "расходного материала". Он и предлагал им стать героями, а не стукачами-осведомителями, предлагал подвиги совершать: "– Так, так… Молодость, патриотизм, решительность… Добавить немного специальных познаний, будет прекрасное сочетание…"; "Мы – разведчики, Николай. Вы находитесь в одном из отделов военной разведки. Мы вызвали вас, чтобы поручить важное государственное задание. Если вы захотите, конечно…" Да как тут не захотеть: "Реальность оказалась такой, о которой в девятнадцать лет и в дни войны можно было лишь мечтать. Разведка!"

"Специальных познаний", если и добавили, то немного, а подготовка, если она вообще была, оказалась столь примитивно-низкого уровня, что, как честно сказал своим "боевикам" Маклярский, "болтались бы вы все четверо в первые же двадцать четыре часа на ближайшем фонаре". Болтались бы, конечно, не только парни и девушки из ансамбля Хохлова – всё созданное Маклярским детско-ветеранское подполье, в полном составе.

В ведомстве Берии, похоже, никого и не интересовало, насколько подготовлены все эти группы и что с ними станется. Есть подозрение, что столь откровенного бреда – с жонглированием булавами, никто и никогда всерьёз не санкционировал бы, да ещё и выделив на это огромные финансовые средства и немалые материально-технические ресурсы: деньгами в НКВД не разбрасывались, как и взрывчаткой, что была тогда на вес золота, да и прочими спецсредствами. Не говоря уж о том, что об этой спецоперации докладывалось – лично наркомом внутренних дел, в деталях – на самый верх, лично Иосифу Сталину. Сталин отнюдь не был столь примитивным идиотом, чтобы на полном серьёзе санкционировать жонглирование булавами. Зачем же тогда все это столь активно обсуждалось и готовилось? Может быть, это была операция с подтекстом, с двойным-тройным дном – операция-обманка и прокладка, прикрывающая нечто более серьезное, отвлекающее от него силы, средства и внимание служб противника?

Двойная прокладка наркома

Ведомству Берии задача была поставлена абсолютно ясно: бить врага чем и где и как можно, через нельзя и невозможное. Но не жонглерскими же булавами, и не лично фюрера. Хотя, конечно, война, а там всякое бывает. Порой ведь и любителям может подфартить – при их массовом использовании и когда "мы за ценой не постоим", и смотря для чего, для каких реальных целей и задач их предназначали. Так что со стороны руководства дилетантизмом, похоже, не особо пахло, просто даже Хохлов так и не понял, какую роль им отводили, какую участь готовили. Эти шалости Маклярского с "учащейся молодежью" можно рассматривать как дымовую завесу, камуфляж более основательных и серьезных разработок. Группу Хохлова, используя их настрой на подвиг, искреннюю готовность жертвовать собой во имя высокой цели, ориентировали на подготовку к организации массового теракта. Вдохновляя, по сути, на смерть. Отчего не предположить, что ребята могли послужить приманкой-обманкой, и для начала просто отвлечь на себя часть сил германских служб безопасности? Что их и должны были как можно скорее повязать, дабы они – под пытками, разумеется, – навели немцев на вывод о полной несерьёзности всех этих маклярских, о крайнем примитивизме и убожестве их фантазий и возможностей… Не отсюда ли, кстати, и нарочитая засветка группы: 15 октября 1941 года Маклярский, нарушив все мыслимые нормы конспирации, среди бела дня вызвал Хохлова со товарищи к себе в кабинет – прямо в здание центрального аппарата НКВД на Лубянке…

Это напоминает способ минирования, примененный в Харькове полковником Ильей Стариновым, когда поверх тщательно замаскированной основной закладки с радиоуправляемым фугасом особой мощности положили другие заряды. С расчетом, что их при осмотре и обнаружат немецкие саперы, успокоенно доложив затем: "Мин нет". Не похоже?

Своя роль была и у музейных экспонатов – "дзержинцев", старых большевиков-каторжан, чекистов запаса и ветеранов антияпонского подполья: тут юнцы-энтузиасты, а вот вам и "настоящие" чекисты – как без них. Да и "комиссаров" получите: та же участь, похоже, ждала бы и несчастных женщин – секретарей райкомов, оставленных руководить подпольем. Судоплатов сообщал, что "для дезинформации и распространения листовок предполагалось использовать более 160 человек из партийно-советского подпольного аппарата". Вот на тех листовках их бы мигом и повязали, зато, героически погибнув, они тоже отвлекли бы на себя часть сил германских служб безопасности…

Пенсионерам царской охранки, эсерам-анархистам, скульпторам и рестораторам тоже отводилась своя роль, похоже, чисто провокационная: если и не убедить немцев, что никому из "интеллигенции" доверять никак невозможно, то хотя бы посеять соответствующие сомнения. Что и требовалось. Не рассчитывали же реально на проведение мощного теракта агентом "Шорох", агентами группы "Лихие" (которые лихо умели раздевать запоздалых прохожих в темных переулках) или "Снегурочкой" – из группы недострелянных большевиками эсеров? Не случайно Судоплатов обмолвился, что "важным моментом было "социальное лицо" подставляемой противнику агентуры" (курсив мой. – В.В.).

Оговорка Судоплатова, что эту агентуру подставляли немцам, то есть фактически сдавали – не единственное доказательство того, что всех этих людей посылали на смерть, в то время как свою настоящую работу начали бы действительно профессионалы террора и диверсий, снабженные документами прикрытия и оставленные для глубокого залегания: хорошо подготовленные, оснащенные и вооруженные, объединенные в настоящие и действительно мастерски организованные отряды и группы, выстроенные по нормам самой строгой конспирации.

Косвенно это подтвердил и Судоплатов, поведавший о принятом руководством НКВД решении "воздержаться в сентябре 1941 года от массовой засылки разведывательно-диверсионных групп нашего спецназа в тыл противника на западном направлении". Все массовые рейды спецназа были запрещены, "Берия и Меркулов чувствовали приближение грозовой обстановки и потому весь спецназ предпочитали иметь в своем распоряжении". То есть для использования в Москве? Более того, "именно в октябре 1941 года мы начали отзывать с фронта нашу агентуру, которая оказалась призванной в ряды Красной Армии. Делалось это для того, чтобы подготовить людей для работы против спецслужб противника и использовать их в глубоко легендированных операциях для проникновения в штаб-квартиры абвера и гестапо". Проникать планировали, видимо, как раз в Москве: им выписывались новые паспорта, создавались легенды, попутно "были изъяты, уничтожены или переписаны книги прописки и регистрации"…

Согласно документам ЦА ФСБ, на нелегальное положение было переведено 243 человека, из них собственно чекистов – 47. При этом Особая группа при НКВД СССР в Москве располагала 59 тайными складами с оружием, взрывчаткой и зажигательными средствами, где имелось 3,5 тонны тола, 700 гранат. Сколько всего оружия и боеприпасов заложили в чекистские схроны, до сих пор не известно, сообщается лишь, что "большое количество". Согласно "Московскому плану", подполье было оснащено 21-й переносной рацией, шестью "мощными стационарными приемо-передаточными рациями" (правда, публикаторы документов ФСБ умалчивают, как могли работать эти громоздкие радиостационары в условиях прекращения подачи электропитания и что с ними сталось бы после неизбежного засечения их немцами после первого выхода в эфир). Те же публикаторы пишут о формировании чекистского подполья из 20 независимых боевых групп-резидентур, построенных по всем нормам конспирации, во главе с резидентами, разделенные на автономные звенья – со старшими звеньев, агентами-связниками, агентами-радистами, агентами-боевиками. А помимо них – небольшие автономные группы, имевшие специальное задание, подобранные из сотрудников НКВД, агентов-осведомителей. А вот Судоплатов утверждал, что акция планировалась много более масштабно: "…Нами было переведено по городу Москве на нелегальное положение 43 работника центрального аппарата НКВД, 28 работников управления НКВД по Москве и Московской области. 11 оперработников должны были осуществить руководство 85 агентурными группами, охватывающими 400 человек агентурно-осведомительной сети". Да еще вне Москвы дополнительно создали "28 резидентур с охватом 87 человек агентурно-осведомительной сети". Складов заложено не 59, а около 100, и для диверсий "нами было запланировано привлечь 200 человек. 101 человека подобрали для осуществления акций специального возмездия в отношении членов гитлеровского руководства".

Такой многоходовой план, который хотели реализовать под аккомпанемент взрывов огромного количества заминированных объектов, в городе, где ещё оставалось свыше 2,5 миллионов жителей, превратившихся в заложников. Но, как оказалось, в планы Гитлера не входило ни посещение Москвы, ни проведение там торжеств. 12 октября 1941 года командующий группой армий "Центр" генерал-фельдмаршал Федор фон Бок записал в своем дневнике: "Кстати сказать, фюрер запретил нам входить в Москву". Но всё это послезнание, а тогда, не имея возможности прочтения гитлеровских директив, боевики наркома Берии действовали во исполнение сталинских.

К счастью, "Ивану" и его группе сторожей не довелось выйти из леса (Измайловского) для рельсовой войны с трамваями на Стромынке, майору госбезопасности Дроздову – изображать перед немцами аптекаря, отряду "ЗР" – применять яды и спецампулы, а "эстрадно-боевой группе" Николая Хохлова – закидывать зал с немецкими офицерами гранатами, закамуфлированными под булавы…

Мир вновь вспомнил об историческом противостоянии КНР и Тайваня, сейчас опять ставшем крайне напряженным. В Тайбэе, столице "Китайской республики" (как всегда официально называл Тайвань себя сам, хотя весь остальной мир привык называть его по наименованию острова, составляющего 99 процентов контролируемой им территории), полагают, что опасность вооруженного конфликта между "двумя Китаями" в наши дни – самая высокая за последние 40 лет. На этом фоне министр иностранных дел Тайваня Джозеф У совершает поездку по странам Европы – в надежде обзавестись новыми друзьями и с целью убедить мир в том, что КНР представляет угрозу вовсе не только для его собственного частично признанного государства. Главным военно-политическим союзником Тайваня остаются США – однако теперь с рядом оговорок. Об этом Джозеф У рассказал в специальном интервью корреспонденту корпорации Радио Свободная Европа/Радио Свобода.

Китайская Народная Республика в сентябре – октябре этого года регулярно начала посылать в направлении Тайваня огромное количество боевых самолетов. Они не заходят в его воздушное пространство, однако, как подчеркивает министр обороны Тайваня Чиу Куочэн, постоянно растет риск того, что полномасштабная война все-таки начнется – просто потому, что в обстановке общего напряжения "кто-то может выстрелить первым по ошибке". Чиу Куочэн также в одном из недавних заявлений в парламенте страны (где обсуждалось выделение дополнительно нескольких миллиардов долларов на покупку боевых кораблей и средств ПВО для тайваньской армии) предположил, что Пекин планирует в 2025 году начать полномасштабную военную агрессию против Тайваня.

Затем последовало заявление президента Тайваня ("Китайской республики") Цай Инвэнь в интервью телеканалу CNN, в котором она сказала, что угроза ее стране со стороны Пекина возрастает с каждым днем, и отметила, что верит в поддержку США в случае нападения. В середине октября Цай Инвэнь, выступая в Тайбэе на митинге по случаю Национального дня Тайваня, заявила, что Тайвань продолжит укреплять свою оборону, так как "путь, предлагаемый нам Пекином, не связан ни со свободой, ни с демократией для народа Тайваня". Она добавила, что Тайвань ни в коем случае не станет действовать "опрометчиво".

В сентябре 2021 года председатель КНР Си Цзиньпин пообещал осуществить "скорое и неизбежное воссоединение" с Тайванем, правда, не упомянув о вероятности применения силы. Однако тайваньские власти ответили на это, что определять будущее этого островного государства может только его собственный народ. Позднее, комментируя речь Цай Инвэнь, особая "Канцелярия Госсовета КНР по делам Тайваня" назвала ее "выступлением, которое спровоцировало конфронтацию, разорвало историю и исказило факты".

12 октября министр иностранных дел России Сергей Лавров, отвечая на вопрос, как Москва оценивает последние действия Китая в отношении Тайваня и не несут ли шаги Пекина угрозы безопасности региону, ответил, что "Россия считает Тайвань частью Китайской Народной Республики. Из этого мы исходим и будем исходить в нашей политике".

При этом президент США Джо Байден 22 октября неожиданно твердо заявил, что Вашингтон намерен встать на защиту Тайбэя, если он подвергнется нападению со стороны КНР. На встрече с общественностью, организованной телеканалом CNN в Балтиморе, Байдену был задан вопрос о вероятности защиты Тайваня. "Да, – ответил Байден, – у США есть обязательство это сделать". Американский президент уточнил, что не верит в вероятность преднамеренного военного конфликта, но его беспокоит риск "непреднамеренной эскалации".

Китайская Народная Республика (управляющая материковым Китаем, Гонконгом и Макао), с населением более 1 миллиарда 415 миллионов человек, и Тайвань ("Китайская республика") с населением всего чуть более 23 миллионов, официально никогда не признавали суверенитет друг друга. Официальной позицией обоих государств остается то, что есть только одно законное суверенное государственное образование, которое управляет и материковым Китаем, и Тайванем. Правительство КНР решительно выступает против признания Тайваня легитимным государством, и в принципе – против самого понятия "два Китая", настаивая на "принципе одного Китая".

В соответствии с ним Пекин утверждает, что земли, контролируемые и КНР, и Тайванем ("Китайской Республикой), всегда были частью одного и того же неделимого суверенного образования "Китай". Пределом уступок со стороны Пекина стала политика "одна страна, две системы", согласно которой Тайваню пообещали автономный статус в случае реинтеграции в состав КНР (как в случае с Гонконгом и Макао). Но все основные тайваньские партии отвергают и такой вариант, особенно после начала в Гонконге волны китайских репрессий и фактического попрания всех базовых прав и свобод, гарантированных гонконгцам на основании предыдущих соглашений. То, что в рамках отношений с материковым Китаем в Тайбэе опираются на Вашингтон, Пекин расценивает как факт грубого американского вмешательства в свои внутренние государственные дела.

Тайвань, в отличие от все еще коммунистической КНР, уже давно стал демократическим государством с полупрезидентской формой правления и полноценным всеобщим избирательным правом. А также – с 19-й по величине экономикой в мире. Тайваньская высокоразвитая технологическая индустрия крайне важна для всей мировой экономики. Здесь весьма высокий уровень жизни – согласно данным МВФ за 2019–2020 годы, "Китайская республика" по ВВП на душу населения значительно превосходит КНР.

В сентябре этого года Тайвань начал кампанию по своему возвращению в ООН. "Китайская республика", собственно, и была одним из государств – основателей Организации Объединенных Наций, наряду с США, СССР, Великобританией и Францией. Но в 1971 году, после принятия, под давлением Пекина, резолюции ООН о "праве представительства Китая" Тайвань был вынужден выйти из ООН, уступив свое место КНР. 27 октября 2021 года госсекретарь США Энтони Блинкен призвал государства – члены ООН поддержать стабильное участие Тайваня в работе всех ооновских учреждений, подчеркнув, что исключение Тайваня из организации "подрывает важную работу ООН и связанных с ней органов".

В эти дни в Европе с большой поездкой по нескольким странам находится министр иностранных дел Тайваня Джозеф У. 26 октября в столице Чехии Праге он выступил с речью, посвященной борьбе с наступлением авторитаризма в мире, а также дал специальное интервью корреспонденту корпорации Радио Свободная Европа/Радио Свобода Риду Стендишу:

– На прошлой неделе президент США Джо Байден привлек всеобщее внимание ответом в интервью CNN – он, похоже, подтвердил, что Вашингтон придет на помощь Тайбэю в случае его военной конфронтации с Пекином. Белый дом потом, правда, как бы взял эти слова обратно. Но, что самое важное, как вы сами интерпретировали эти слова Байдена? И как вы оцениваете приверженность США своим обязательствам по отношению к Тайваню в случае агрессии КНР?

– Обязательства США в отношении Тайваня основаны на Законе об отношениях с Тайванем, принятом Конгрессом США в 1979 году. Действие этого документа было подтверждено Вашингтоном шесть раз, и до сих пор США никогда от него не уклонялись. Но, когда мы рассматриваем вопросы обороны Тайваня, мы никогда не забываем о своих собственных обязательствах. Мы знаем, что не можем просить другие государства вмешиваться в войну, в которой участвует Тайвань. Тайвань сам ответственен за свою собственную оборону, и мы пытаемся укрепить наши собственные военные возможности. Но мы хотим, чтобы Соединенные Штаты помогли Тайваню обрести больший оборонный потенциал, и именно об этом мы их просим.

– Некоторые критики президента Байдена сейчас регулярно припоминают ему обстоятельства, при которых США ушли из Афганистана. И это также является предметом обсуждения и в СМИ КНР. Вы знаете, как США обошлись со своими союзниками в Кабуле. Возможно, это могло бы стать показательным примером – в том случае, если ситуация вокруг Тайваня накалится. Вы говорите, что Тайвань должен бороться самостоятельно. Но когда вы видите, как Соединенные Штаты покинули страну, которая была их союзником, которую они поддерживали и в которую вкладывали огромные средства в течение 20 лет, – меняет ли это ваше отношение к перспективам поддержки со стороны США?

– Пекин хочет убедить всех в том, что Соединенные Штаты не заслуживают доверия, что США могут бросить Тайвань в момент, когда он больше всего будет в них нуждаться, – но все это лишь кампания дезинформации КНР. Они ведут ее годами! Во-вторых, есть фундаментальные различия между Тайванем и Афганистаном. В Афганистане люди, похоже, не хотели сражаться сами за себя, но на Тайване все по-другому. Мы полны решимости защищаться! Правительство США постоянно напоминает, что не может помочь нам больше, чем мы сами готовы себе помочь. А мы хотим защитить свой образ жизни. Мы хотим защитить свободу и демократию, и мы хотим защитить свой суверенитет.

– Вы говорите, что Тайвань хочет защищать свою свободу и что он должен уметь это делать самостоятельно. Ваш коллега, министр обороны Тайваня Чиу Куочэн заявил, что Пекин может начать полноценное военное вторжение на Тайвань к 2025 году. Так вы этого боитесь? Вы верите, что такое произойдет?

– Это то, что нас очень беспокоит. Хотя эта война никому не выгодна. Она обернется кошмарными потерями и разрушениями, и не только на Тайване, но и в некоторых областях Китая, и окажет очень серьезное влияние на весь остальной мир. Например, обратите внимание на этот факт, Тайвань является одним из крупнейших в мире производителей полупроводников, и хотя наше производство наращивается и никогда не прерывалось, все равно в мире их не хватает. Если Тайвань подвергнется нападению и эта сфера промышленности пострадает, вы увидите, какой эффект это окажет на весь мир.

Война никому не нужна – но только понимают это лишь рационально мыслящие лидеры. И иногда мы обеспокоены тем, что, возможно, лидеры в Пекине не рациональны. Особенно – когда они, и все чаще в последнее время, сталкиваются с разными внутренними трудностями. Авторитарные лидеры нередко хотят создать кризис за пределами своей страны, чтобы отвлечь на него внимание собственного народа. А Тайвань так удобно расположен вблизи Китая! И мы очень обеспокоены тем, что Тайвань может в такой ситуации стать своеобразным козлом отпущения. Поэтому, если какие-то внутренние проблемы КНР усугубятся, это будет время, когда мы начнем особенно беспокоиться.

– Так что же, по вашему мнению, будет дальше? Вы знаете, например, что в перспективе ваша оборона может быть сломлена в 2025 году, что Пекин может сокрушить вас. Как мы обсудили, из заявлений американского правительства ясно следует, что они всячески вас поддерживают, но не вступят прямо в войну ради вашей защиты. Вам нужно будет выстоять, опираясь на собственные силы. Что вы собираетесь предпринять в ближайшие четыре-пять лет, в течение которых ситуация, похоже, продолжит накаляться?

– Нам будет очень непросто, с учетом того, что армия КНР во всех отношениях находится на подъеме. Но в то же время Тайвань также трезво оценивает свои слабые стороны и пытается укрепить свою оборону, особенно в области так называемой "асимметричной войны". Мы очень постараемся нарастить наши собственные оборонные возможности. Поэтому, когда Китай решит атаковать Тайвань, я думаю, он также понесет огромный ущерб. По крайней мере, мы сумеем замедлить и очень осложнить их военные действия против нас. Пусть это заставит их сомневаться – стоит ли нападать на Тайвань?

Во-вторых, насколько международное сообщество будет осознавать опасности, с которыми сталкивается Тайвань? К счастью, постоянно увеличивается число государств, которые понимают важность мира и стабильности в Тайваньском проливе. Все они в своих заявлениях подчеркивают это. Международное сообщество теперь знает, что агрессия КНР против Тайваня не отвечает ничьим интересам, и выражает Пекину свою глубокую озабоченность по поводу его намерений в отношении Тайваня.

– Все-таки военное вторжение – кошмарный сценарий для вас? Мне кажется, вы пытаетесь преуменьшить эту вероятность, когда я спрашиваю вас об этом. А ведь есть много и других способов, с помощью которых Пекин мог бы попытаться вас ослабить, например, ударами по вашей экономике. Мы видели, например, многое в Гонконге, и ведь КНР даже не нужно было вводить туда свои войска. Конечно, это другая ситуация с другой историей. Но в целом – есть ли другие плохие сценарии, которые не дают вам спать по ночам?

– Самый ужасный вариант, конечно, это если Китай начнет против Тайваня военную агрессию. Но, кроме этого, китайское правительство, да, может также использовать другие возможности, будь то блокирование участия Тайваня в любой международной деятельности или изменение статуса Тайваня в международных организациях. Китайцы мечтают изменить там даже наше название – с "Тайваня" на "Тайвань, КНР", через запятую. Или на "Тайвань, провинция КНР", чтобы показать и доказать всем, что мы являемся одной из их частей. Но мы надеемся, что международное сообщество сможет догадаться, что это недостойная юридическая уловка Пекина. Китай желает сделать все возможное, чтобы Тайвань остался в одиночестве на мировой арене – без друзей, без поддержки. Но, конечно же, я, как министр иностранных дел, и отвечаю за то, чтобы у Тайваня были друзья.

– Китай в мире сегодня – это огромная экономическая мощь. Его финансово-рыночная привлекательность, думаю, очень вам мешает в вашем деле. Вы сейчас посещаете разные страны Центральной и Восточной Европы, где как раз у Пекина, в той или иной степени, имеется этот эффективный козырь, с помощью которого он, так сказать, может во всех отношениях блокировать вашу игру.

– Многие знают, что Китай представляет угрозу для Тайваня. Но не многие знают, что Китай также и является торговым партнером Тайваня номер один! Сорок процентов экспорта Тайваня уходит в КНР, так же как и 25 процентов импорта Тайваня поступает из КНР, и поэтому Китай является очень важным рыночным партнером для Тайваня. Но в то же время мы также понимаем, что не только Тайвань зависит от Китая, но и Китай от Тайваня. То же касается и всего международного сообщества: если они думают, что зависят от Китая, то вообще им следует вспомнить и о том, насколько Китай в то же время зависит от таких стран, как Германия или Франция, или других крупных западноевропейских государств, от их рынков сбыта, потребителей, денег. А если вы сами заранее уверились в том, что зависите от Китая больше, то и ваша внешняя политика может соответственно измениться. Это именно то, над чем я бы посоветовал подумать нашим друзьям в Европе. Если вы полагаете, что зависите от Пекина, – то будьте как можно более осторожными, – заявил в интервью корпорации Радио Свободная Европа/Радио Свобода министр иностранных дел Тайваня Джозеф У.

Самыми острыми проблемами общества, по мнению россиян, является рост цен (61%), бедность и обнищание населения (36%), коррупция и взяточничество (33%), треть респондентов (32%) считают, что одной из главных проблем нашего общества является эпидемия коронавируса, сообщает о результатах октябрьского опроса "Левада-центр" (иноагент).

48% россиян считают, что сейчас положение в экономике можно оценить как среднее. 39% оценивают текущее экономическое положение в стране как плохое. Среди сограждан 18–24 лет такого мнения придерживаются 44% респондентов. И только 10% считают хорошей нынешнюю экономическую ситуацию в стране, – свидетельствуют данные опроса ВЦИОМ.

Что будет с инфляцией и с вкладами после повышения ключевой ставки Центробанка? В чем главная причина нового взлета цен в России? Рост цен - плата за путинское государство силовиков? Дееспособно ли правительство Михаила Мишустина в условиях пандемии?

Гость программы "Лицом к событию" доктор экономических наук Андрей Нечаев, бывший министр экономики РФ, глава партии "Гражданская инициатива".

Ведет передачу Михаил Соколов.

Видеоверсия программы

Михаил Соколов: Сегодня у нас гость в московской студии – профессор, доктор экономических наук Андрей Нечаев, глава партии "Гражданская инициатива". Мы поговорим на тему, которая важна, наверное, для всех российских жителей – это цены, что происходит с ценами, с инфляцией. Российские власти, когда верстали бюджет, исходили из прогноза инфляции на уровне 3,7%, а сейчас, кажется, около 8 ожидается официально, неофициально мы сами все это чувствуем. Центральный банк поднял на заседании 22 октября ключевую ставку сразу на 0,75 процентного пункта – до 7,5%. Об этом сообщила Эльвира Набиуллина, глава Центрального банка.

Такое решение было принято 22 октября. Что вообще происходит в России с ценами и с реакцией власти на то, что видят люди в магазинах, когда ценники меняются буквально каждый день?

Андрей Нечаев: С ценами происходит то, что должно с ними происходить по всем экономическим законам. Если вы одновременно вливаете, что произошло перед выборами, в качестве сентябрьских рождественских подарков более 700 миллиардов рублей, которые моментально выплескиваются на рынок в условиях ограниченности предложения, потому что восстановительный рост идет, формально Росстат рапортует, что мы вроде бы достигли предковидных уровней, но у большинства экспертов это вызывает серьезные сомнения, ясно, что предложение не может так быстро вырасти после ковидной паузы. Второе – это долговременные последствия предыдущей девальвации рубля. Поскольку, несмотря на все импортозамещение так называемое и разговоры о нем бравурные, все равно доля импортных товаров и, главное, импортного сырья для их производства остается на российском рынке очень высокой. После того как пармезан заменили сырным продуктом, а он делается из пальмового масла, а оно покупается за доллары. Соответственно, после того, как рубль девальвировался, этот эффект стал через какое-то время неизбежно сказываться.

Отдельная тема – это вялая и очень деликатная антимонопольная политика в стране. Потому что в Москве еще есть какое-то обилие торговых сетей, а многие регионы, где одна, максимум две нефтяные компании, одна или максимум две торговых сети, понятно, что им легко между собой договориться и держать торговые наценки гораздо выше, чем это было бы в условиях конкуренции. Все это в совокупности после того, как вы долго огосударствляли экономику и подавляли конкуренцию, обижаться на инфляцию не приходится. Но я могу вас порадовать или огорчить, госпожа Набиуллина сказала больше, что, скорее всего, в конце года они еще повысят процентную ставку. Сейчас уже эксперты были удивлены, такое нетрадиционное решение – на 0,75 пунктов, она обещала еще на 1 процент.

Михаил Соколов: Это значит, что они боятся, что цены еще и еще пойдут вверх?

Андрей Нечаев: В переводе на русский язык это означает другое, более печальное, я бы сказал, известие, я их за это не осуждаю, потому что Центральный банк для себя выбрал в качестве главной цели в последнее время в своей финансовой политике таргетирование инфляции, то есть сдерживание инфляции, это означает, что Центральный банк сделал выбор между экономическим ростом и инфляцией в пользу инфляции, в пользу ее сдерживания.

Михаил Соколов: А если бы они не поднимали, быстрее стали бы восстанавливаться какие-то производственные цепочки, кредиты дешевле, и все стало бы быстрее идти?

Андрей Нечаев: Чуда никакого не произошло бы, но понятно, что если деньги Центрального банка становятся дороже, то они вообще в целом становятся дороже на рынке. Соответственно, дороже становятся кредиты, дороже становятся заимствования на фондовом рынке. Добавьте к этому еще эффект санкций.

Михаил Соколов: То есть вы на мировом рынке занимать не можете или ограниченно можете занимать.

Андрей Нечаев: Да. Поэтому Минфин переносит заимствование на внутренний рынок, что само по себе вызывает большие вопросы. Потому что ситуация с бюджетом не трагическая, резервный фонд, теперь он называется Фонд национального благосостояния, пухнет от денег, его все последнее время продолжали пополнять, потому что нефть была существенно выше, чем то, что заложено в так называемом бюджетном правиле. Тем не менее, видимо, наши власти ждут какого-то такого "черного лебедя", такого жирного и крылатого, что они боятся расходовать резервы, активно наращивают заимствования.

Михаил Соколов: Именно на внутреннем рынке?

Андрей Нечаев: Госдолг вырос резко за последние месяцы.

Михаил Соколов: Так это же дорого. Если у вас есть деньги, вы что, будете еще кредит брать? Зачем? Логика какая?

Андрей Нечаев: Вы намекаете, что в стране решения принимают не люди. В этом и состоит мой вопрос. Видимо, они ждут такого "черного лебедя", такого экономического обвала, когда эти резервы точно понадобятся. С моей точки зрения, этот лебедь прилетел еще в прошлом году, нужно было более активно поддерживать бизнес и малоимущих граждан. Сейчас неважно, мы в данном случае просто как медики констатируем факт, что государство наращивает государственный долг, делает это преимущественно на внутреннем рынке. Теперь, когда деньги ЦБ становятся дороже, соответственно, заимствования государства становятся дороже. Сейчас уже на фондовом рынке облигации федерального займа дают доходность более 8%.

Михаил Соколов: Но никакой банк сейчас такую доходность не дает по вкладам.

Андрей Нечаев: За малым исключением. Но некоторые выпуски 8, 8,2, 8,3%. Дальше вы понимаете, что если частный бизнес выходит на рынок, даже госкомпания, то ему все-таки трудно конкурировать с таким заемщиком, как Минфин, у которого при всех оговорках репутация более надежного заемщика. Значит, он должен либо платить бонусы дополнительные, то есть давать еще более высокую ставку либо отказаться от размещения своих ценных бумаг. Все это, конечно, сдерживает инвестиционный процесс и в итоге экономический рост.

Михаил Соколов: Так что, ОФЗ покупать?

Андрей Нечаев: Я покупаю.

Михаил Соколов: Верите Минфину?

Андрей Нечаев: Я вообще активный сторонник инвестирования на фондовом рынке. Я недвижимость никогда не покупал в жизни, один раз купил квартиру в Болгарии, не знаю, как от нее избавиться теперь, а фондовый рынок мне нравится, поэтому я покупаю.

Михаил Соколов: Есть, наверное, и плюсы в решении Центробанка. Некоторые пишут, что теперь по вкладам будут повышать проценты вынужденно банки. Сбербанк, который очень скромен по этой части, и коммерческие банки тем более. Как вы это видите?

Андрей Нечаев: Это правда. В этом смысле за тех граждан, у кого есть в данный момент свободные деньги для накопления, для размещения на депозитах, сейчас ставки будут выше. Недавно я получал рекламу, не буду рекламировать, банк уже тоже до 8%.

Михаил Соколов: Это неплохо, конечно. Как вы относитесь к тезису российской власти, она его активно распространяет, что инфляция на самом деле – это не российская проблема, а это импортируемая. В мире растут цены, причины эти забугорные. В общем, они тут ни при чем, а на самом деле виноваты опять коварные империалисты. Может, китайцы тоже, кстати говоря, у них, кажется, какие-то проблемы начались в экономике. В общем, все вместе, но не российская власть.

Андрей Нечаев: Я бы сказал, это такая лукавая полуправда. Действительно в США сейчас рекордная инфляция, такой не было на моей памяти 8 или 10 лет. Под 5% для них безумные цифры. Традиционная инфляция в пределах 0,5–2%. Кроме некоторого злорадства, сочувствия, смотря, кто как относится к США, нас это как-то волновать не должно. Потому что каким образом американская экономика при очень ограниченном товарообороте с Россией может влиять? Мы ничего не импортируем из США, соответственно, инфляцию тоже импортировать не можем.

Михаил Соколов: А в Европе нет такого всплеска?

Андрей Нечаев: В Европе тоже скачок инфляции, но не такой высокий, как в Соединенных Штатах, где-то 3–3,5, 4%. Простая арифметика: если там 3,5, а у вас 8%, 3,5% вы импортировали, а еще 4,5%? Сами справились?

Михаил Соколов: А что про антимонопольную политику? Помните, была рубрика в старой "Литературной газете" "Если бы директором был я", что мог бы сделать новый министр экономики Андрей Нечаев для того, чтобы повысить конкуренцию на рынках, чтобы цены начали снижаться? Давайте продовольственный рынок, все же ходят в магазин.

Андрей Нечаев: Новый хорошо забытый министр экономики Нечаев взял бы программу партии "Гражданская инициатива" в экономической и социальной части и ее бы реализовал. Вы меня вынуждаете сейчас повторять известные либеральные мантры, не знаю, насколько это уместно для ваших слушателей. Это, безусловно, повышение защищенности собственности. Это судебная реформа, как средство обеспечения этой защищенности собственности. Это снижение административного и коррупционного давления на бизнес. Потому что у нас коррупционный налог по многим видам бизнеса вообще сопоставим с легальным налогообложением. Это кардинальная либерализация налогового администрирования, убирая такие совершенно, с моей точки зрения, немыслимые, одиозные вещи, как право Следственного комитета возбуждать уголовные дела за налоговые правонарушения без согласия налоговой инспекции. Для меня это нонсенс, а у нас это в законе. То есть налоговая инспекция не видит у вас правонарушения, а крупный эксперт из Следственного комитета видит и возбуждает уголовное дело.

Михаил Соколов: Они теперь всем занимаются, и Моргенштерном, и победой, бог знает чем.

Андрей Нечаев: Это резкое сокращение штрафов. У нас штрафы сейчас стали просто второй нефтью.

Михаил Соколов: План по штрафам есть в бюджете, оказывается.

Андрей Нечаев: В тех случаях, когда это не связано с ущербом для бюджета. Вы на день задержали сдачу налоговой отчетности, при этом у вас нет долгов перед бюджетом. Это нехорошо, конечно, но обязательно ли нужно за это штрафовать бизнес? Арест счетов без решения суда. Налоговое стимулирование высокотехнологичных отраслей, если мы действительно всерьез хотим развивать эту сферу. Возврат так называемой инвестиционной льготы, о чем давно говорят, ничего не происходит. То есть если вы прибыль тратите на инвестиции, вы освобождаете ее от налога на прибыль. Это, безусловно, возврат к бюджетному федерализму, когда у нас значительная часть нагрузки, что в итоге потом сказывается напрямую на гражданах, значительная часть финансовой нагрузки, например, по так называемым майским указам президента была переложена на регионы или на муниципалитеты, а они финансово обезвожены за малым исключением.

Михаил Соколов: Порядка 80% средств они в казне центральной.

Андрей Нечаев: Пока еще не так все драматично. Примерно 65 – это федеральный бюджет, 25 – региональный и 10 – бюджеты местного самоуправления, где, вообще говоря, собственно жизнь людей происходит. Культура в ее массовой части, здравоохранение, образование, кроме федеральных вузов, массовая физкультура и спорт, экология, местные дороги и так далее – это все ответственность муниципального уровня управления, а денег у него нет.

Михаил Соколов: Такая добрая традиция со времен Кудрина.

Андрей Нечаев: Теперь еще и мэров не выбирают, правда.

Михаил Соколов: Так будет еще хуже, есть закон Клишаса, который вообще полную вертикаль строит сверху донизу.

Андрей Нечаев: Так она уже построена.

Михаил Соколов: Ее добьют вниз просто. Вот только протесты в Татарстане, что им не дадут их главу называть президентом, они запротестовали. Странно, что они протестуют против этого, а не против того, что у них доходы забирают.

Андрей Нечаев: Кстати, в декабре 30 лет назад я как раз вел переговоры с руководством Татарстана после того, как они заявили о выходе из России, потому что хотели по-другому делить налоги.

Михаил Соколов: Но вы же договорились?

Андрей Нечаев: Да.

Михаил Соколов: Слава богу. Речь все-таки не о понтах, а об экономике.

Андрей Нечаев: Я дал им право самостоятельно экспортировать половину добываемой нефти, этим было сохранено единство России.

Михаил Соколов: Видите, недорого обошлось. Давайте о конкретных вещах, связанных с ценовым ростом и борьбой с этим. Антисанкции, например, если их убрать, это сильно бы изменило ситуацию? Сейчас Россия не пускает товары из Европы, да из Украины, кстати, тоже. Такое впечатление, если вы ходили, на овощные прилавки смотрели, урожая нового и не было, цены почти стабильны, а где-то даже выросли – огурцы на 10%, помидоры – на 9,7%, картофель – на 5%.

Андрей Нечаев: Я, по крайней мере, не встречал каких-то точных расчетов, во что обошлись антисанкции. Были обходы, белорусские креветки, белорусские омары и так далее. Поэтому при большом желании действительно кто-то может купить эти санкционные продукты питания. Хотя в целом, конечно, этот рынок сжался. Частично он был компенсирован, но, правда, в основном продуктами более низкого качества, если мы говорим о сырах, столетиями отработанные технологии, которые на раз, два, три не появляются. Я думаю, что грубая оценка – процента полтора инфляции мы бы сэкономили.

Михаил Соколов: Это прилично. Как оценить те попытки, которые делало государство за последнее время, например, попробовали директивно регулировать цены на сахар и на подсолнечное масло? Кстати говоря, значительная часть граждан России уверена, что плохо регулировать цены, надо лучше регулировать, надо директивно регулировать. Вот попробовали, и что?

Андрей Нечаев: Финал вы сами знаете, цены свой рост не остановили. Я уже не раз, не два и не пять по этому поводу выступал, поскольку для меня это тема почти личная. Указ о либерализации цен был написан этими тремя пальцами, проект указа, конечно, подписывал его Борис Николаевич Ельцин, с чего началась рыночная экономика в России. На эти грабли мы наступали уже несколько раз. Первым это с большим успехом проделал Виктор Степанович Черномырдин в декабре 1992 года, когда стал премьером, одно из первых его решений было как раз маржинальность, торговые наценки, рентабельности. Кончилось тем, что просто товары с регулируемыми ценами стали исчезать. Потом еще несколько раз эта ошибка совершалась. Поверьте мне, это каждый раз кончается товарным дефицитом. Те граждане, которые ностальгически вспоминают колбасу по 2,60 на протяжении многих лет, должны с той же ностальгией вспомнить колбасные электрички Калуга – Москва, Тула – Москва, Рязань – Москва и так далее, когда их предки ездили за этой колбасой по 2,60 в Москву и стояли в очереди.

Михаил Соколов: Да, это все было, только у людей короткая память.

Андрей Нечаев: Это главная ошибка, от которой я бы хотел очень предостеречь российское правительство, любые попытки административного урегулирования цен. Другое дело, что есть административно регулируемые цены, в основном тарифы на услуги так называемых естественных монополий.

Михаил Соколов: Так тоже все растет, как-то очень бодро растут на ЖКХ.

Андрей Нечаев: Пассажирский транспорт, ЖКХ, товары энергетического рынка.

Михаил Соколов: Теперь еще платные дороги добавились, кстати говоря.

Андрей Нечаев: Платные дороги – это отдельная тема. Пока еще она тотальной беды не принесла. Минтранс уже вышел с предложением, что мы должны выйти на уровень тарифов по платным дорогам на европейский.

Михаил Соколов: По зарплатам европейским они не предлагают выйти сначала?

Андрей Нечаев: Я не сотрудник Минтранса.

Михаил Соколов: 30% хотят добавить.

Андрей Нечаев: Поскольку вы понимаете, что лоббистские возможности "Газпрома" или даже прошедших реформы, но тем не менее оставшихся гигантами, электроэнергетических компаний существенно превышают лоббистские возможности населения, у которого одна лоббистская возможность реальная – это выборы. Но поскольку выборы перестали быть выборами в таком каноническом представлении, то, собственно, и все. У нас многие годы тарифы так называемых "естественных монополий" росли опережающими темпами по отношению к средней инфляции, сами по себе ее дополнительно разгоняя. Одно из наших предложений, что тарифы естественных монополий на какой-то промежуток времени надо заморозить – это существенно снизит общую инфляцию.

Михаил Соколов: Кстати говоря, фраза про выборы, которые перестали быть выборами. Власть не знает российская реальных результатов без вбросов, условно говоря, без корректировки, которая произошла? За коммунистов, безусловно, проголосовало больше, чем даже они получили от Центризбиркома, например. Запрос на социальную политику, безусловно, есть. Наверное, они догадываются об этом, если уж мы догадываемся.

Андрей Нечаев: Одно дело некий общий уровень недовольства, а другое дело, когда в парламенте, в региональных парламентах, потому что в ряде случаев это регулируется региональными тарифными комиссиями, есть сильная, влиятельная, вменяемая фракция, которая приходит на эту региональную тарифную комиссию, говорит: господа, эти тарифы так повышать не нужно, несмотря на то что председатель компании принес вам хорошие подарки, но это будет иметь разрушительные последствия. Тогда есть шанс, что их послушают.

Михаил Соколов: Я, кстати говоря, помню, что в Новосибирске была такая инициатива разных политических сил по борьбе с повышением резким коммунальных тарифов, энергетических тарифов, они митингов несколько провели. Как-то власть задергалась и тарифы заморозила, почти заморозила. Вопрос в том, что сейчас митинги не провести – санитарный террор. В условиях санитарного террора эффективность политической деятельности снизилась почти до нуля.

Андрей Нечаев: Это правда. К большому сожалению, наша власть прислушивается только к массовому публичному протесту, не всегда реагирует, но прислушивается. Та небольшая либерализация режима, которая была несколько лет назад, – это было как раз следствие событий массовых выступлений конца 2011–12 годов, когда ввели выборность губернаторов хотя бы номинально, либерализовали создание политических партий, ряд других новаций.

Михаил Соколов: Эта система лет пять продержалась, потом рухнула практически, к сожалению. Запроса, значит, не было.

Андрей Нечаев: Мы можем с вами попробовать призвать завтра выйти людей на улицу?

Михаил Соколов: Мы никого не призываем, мы анализируем политическую и экономическую ситуацию. Раз уж я заговорил об эпидемии и о ковиде, хочу сказать, что ситуация не очень хорошая. Если был больше года назад большой локдаун, то теперь, похоже, начался локдаун малый, и неизвестно, сколько он продлится, хотя говорят, что после 8-го не будут продлевать, но этим обещаниям верить трудно. Надо сказать, что власть стала немножечко беспокоиться. Михаил Мишустин тоже высказался на заседании какой-то комиссии, которая занимается борьбой с ковидом.

Михаил Соколов: Что вы скажете о деятельности правительства в этом направлении? Прошло больше года с начала серьезной эпидемии, потери очень большие. Прогнозируют, что за последний год может умереть больше миллиона человек. Официальна статистика, когда нам говорят про тысячу сто умерших в день, она не очень соответствует той, которая просчитывается по избыточной смертности, то ли вдвое, то ли втрое больше. Что вы думаете о деятельности правительства? В конце концов, президент Путин из бункера или еще откуда-то им дает указания, они должны выполнять и определять эту всю антиковидную политику.

Андрей Нечаев: Разная ситуация, разные оценки в зависимости от того, какой аспект работы правительства мы берем. Что касается помощи жертвам пандемии в фигуральном смысле, не погибшим, я еще больше года назад, когда только все это началось, я призывал правительство оказывать более активную, просто прямую, не льготы, не налоговые отсрочки, не отсрочки по кредитам, а просто прямую финансовую помощь наиболее пострадавшим слоям бизнеса и малоимущим гражданам. К сожалению, это было услышано только в части помощи семьям с детьми. На мой взгляд, если бы эта поддержка была более активной, мы бы и в экономике меньше потеряли, потому что малоимущие деньги не сберегали бы, они бы их завтра выкинули на рынок, частично на пальмовое масло, но в основном на отечественные продукты. Соответственно, спад был бы не таким глубоким, у людей было бы все немножко легче.

С другой стороны, мы, конечно, расплачиваемся за абсолютно безумную реформу здравоохранения, которая была проведена в последние годы, когда сокращали врачей узкой специальности. Я, к сожалению, с этим сталкиваюсь лично, районных гематологов больше не существует. Вирусологи, кстати, тоже попали в свое время как врачи узкой специальности под это, сейчас судорожно на коленке все это восстанавливаем.

Михаил Соколов: Больницу в январе 2020 года инфекционную сносили, уже когда появлялись первые сообщения о начале эпидемии.

Андрей Нечаев: Теперь в палатках каких-то, времянках и так далее разворачивают больничные койки. Слава богу, что это делают оперативно. Честь и хвала врачам, которые абсолютно героически и на износ. Единственное, что я могу сказать, с точки зрения организации вакцинации, мне кажется, здесь правительству можно поставить плюс или пятерку, по личным ощущениям, по ощущениям моих приятелей, то, что я читаю в сети.

Михаил Соколов: Это по столичным впечатлениям, все-таки в регионах сильно отставало.

Андрей Нечаев: Тут два вопроса: можете ли вы сделать прививку и хотите ли вы ее сделать? С точки зрения "можете" – мне кажется, что в целом все организовано неплохо. Другое дело, что, может быть, это следствие общей настороженности, общего недоверия к власти, которое, несомненно, в российском населении присутствует. Но то, что граждане не хотят вакцинироваться – это серьезная проблема, серьезная беда, конечно.

Михаил Соколов: У вас есть объяснение почему? Слышишь самые странные объяснения. Но с другой стороны, ты получаешь не очень достоверную информацию довольно часто, когда вам вдруг говорят неожиданно, что заболевшие вакцинированные, значительная часть из них купила сертификаты. Я тоже слежу за интернетом, без прямого знакомства, боюсь, это сделать очень трудно, риски достаточно велики уголовные. Поэтому я не думаю, что очень много людей могло купить прививки без прививания.

Андрей Нечаев: Действительно я знаю много прецедентов лично, как вы говорите, из интернета, что вакцинированные существенно легче переносят заболевание. Я для себя сделал выбор, я вакцинировался еще в марте, через какое-то время сделаю это повторно. Мне кажется, что это общее недоверие к власти и русская национальная черта, называемая, простите меня, пофигизм…

Михаил Соколов: Авось. Государственные деятели могли бы поактивнее выступать.

Андрей Нечаев: Для особо недоверчивых, чтобы снять проблему, не надо было превращать вакцины в поле неких политических баталий, нужно было совершенно спокойно допустить западные вакцины.

Михаил Соколов: Независимо от решения Всемирной организации здравоохранения?

Андрей Нечаев: Мы беспокоимся о своих гражданах в первую очередь, а не о своих производителях вакцины. Для тех недоверчивых, которые имеют право жить, тем не менее, хорошо, пусть они прививаются "Пфайзером", "Джонсоном" и прочей "АстраЗенекой".

Михаил Соколов: Получается, что капитализм не исчерпал себя. Нас все пытался Владимир Путин убедить, что капитализм себя исчерпал, а оказывается, что почему-то их вакцины признаются Всемирной организацией здравоохранения, а замечательный и действительно, видимо, работающий российский "Спутник" пока не признан, не получается пройти всю сложную процедуру признания. Бюрократия не может сработать, а не ученые?

Андрей Нечаев: Совершенно не защищая западную, в том числе европейскую бюрократию, которая ужасна, я имел возможность с ней соприкасаться, она ужасна, но пофигизм российских бюрократов состоит в том, что они не хотят готовить те бумаги, которые их просят подготовить. А западные бюрократы говорят: пока вы эти бумаги нам не дадите, мы ничего разрешать не будем. И дальше этот пинг-понг за наш счет продолжается.

Михаил Соколов: Так это опять вопрос о дееспособности авторитарной или полутоталитарной власти, которая сложилась в России. Нагнуть оппозицию – это у них получается отлично. Вбросить электронные или не электронные голоса, замечательно все искажается в нужную сторону. А когда нужно бумажки в европейские структуры подготовить, ничего не работает. Почему они недееспособны, почему их мордой по столу не возят?

Андрей Нечаев: Вы придираетесь, а те говорят: нет, у нас такие правила. Мы сейчас проводим в этом смысле очень интересный эксперимент с европейской демократией в другой сфере, называется "Северный поток – 2" . Европейская энергетическая хартия ограничивает возможности использования "Северного потока – 2".

Михаил Соколов: Потому что это монополия, они должны кого-то еще пустить туда.

Андрей Нечаев: Потому что по европейской энергетической хартии нельзя, чтобы одна и та же компания была производителем, владельцем логистики, то есть транспортером, и сбытовиком. Для них конкуренция – это свято, а тут явная монополия. Рядом очень эффективных действий удалось спровоцировать газовый кризис в Европе. Не исключено, что европейской бюрократии придется потесниться.

Михаил Соколов: Владимир Путин по этому поводу высказался. Он сказал, что бюрократия европейская сама виновата, поскольку поставила на "зеленую" энергетику, неправильно себя вела, а мы сейчас вполне готовы поставлять газ.

Михаил Соколов: Тут к Путину есть один вопрос. Он сказал, что готовы увеличить поставки газа, естественно, по "Северным потокам", а никак не через Украину. А деятели "Газпрома" после Путина стали давать цифры, которые показывают, что нет, увеличивать никто не собирается в ближайшее время. Почему такие разночтения?

Андрей Нечаев: Я, честно говоря, второго не встречал.

Михаил Соколов: У меня цифирка есть: в 2019 году было 199 миллиардов кубометров газа, а в этом году будет продано 183 до конца года. Меньше на 13%.

Андрей Нечаев: Не забывайте, что в январе "Газпром" резко сократил транспорт газа через Украину. Кто меня читает, я выкладывал график.

Михаил Соколов: Цель в том, чтобы денег заработать для России или цель в том, чтобы нагнуть Украину, нагнуть Молдову, которая тоже попала под раздачу, теперь там такое правительство либеральное, еще и европейцам напакостить? В чем интерес России нынешней?

Андрей Нечаев: Я лично считаю, мое оценочное суждение, что "Северный поток" – проект чисто политический. Да, действительно, там транспортные издержки меньше, потому что транзит не надо платить или почти не надо, но капитальные затраты были настолько гигантскими, что когда они окупятся, неизвестно, не дешевле ли было платить за транзит. Безусловно, украинская газотранспортная система нуждалась в серьезной реконструкции – это правда. Тоже правда, что украинская сторона в свое время отвергла предложение российско-германского консорциума передать эту газотранспортную сеть, включая хранилища, при условии ее реконструкции.

Но все-таки, с моей точки зрения, здесь политическая составляющая играет очень существенную роль. Просто такая фига в кармане в адрес Украины, чтобы не гнать газ по украинской трубе. Теперь это уже в прошлом, эта ситуация уже сложилась. Теперь вопрос, сколько и в каких объемах Европа разрешит гнать газ по "Северному потоку – 2". "Газпром" сделал все для того, чтобы разрешили и разрешили много. Вы знаете, с чего началась вся эта паника, что в Германии был рекордно низкий уровень заполнения газохранилища.

Михаил Соколов: То есть они недокачивали газ туда.

Андрей Нечаев: Но при этом их местные газохранилища были заполнены в соответствии с обычными нормами, а крупнейшее газохранилище, которое принадлежит "Газпрому", было заполнено на 5–7%, от чего общая цифра и рухнула вниз. Поэтому тут, безусловно, элементы креативного газового шантажа имели место. Мне кажется, что сейчас какой-то компромисс будет найден.

Михаил Соколов: Я читал, что увеличились закупки угля. Из Канады чуть ли не в два раза больше Европа стала больше импортировать и так далее. То есть, если газ дорог, нечеловеческие цены, такой кризис рукотворный, значит будут искать другие источники энергии, другие источники энергосбережения, спрос снизится.

Андрей Нечаев: Это разные истории. Успехи "зеленой" энергетики, "зеленой" экономики вообще просто фантастические.

Михаил Соколов: 30% Германия за счет новых технологий.

Андрей Нечаев: Так называемые возобновляемые источники энергии, куда относится гидро тоже, но гидро в Германии практически нет, 37% всей генерации электроэнергии. Газ – уже в полтора раза меньше. Но другое дело, если дефицит газа возник сейчас, его этими нетрадиционными или альтернативными источниками быстро не закроешь. Я почти исключаю вариант, что Европа вернется к угольной энергетике, потому что 100% мейнстрим, правильно это, неправильно, в какой степени это связано с политическим влиянием "зеленых" и экологических партий – это другой вопрос, но то, что мейнстрим Европы – это курс на борьбу с глобальным потеплением, СО2 и "зеленую" экономику, безусловное ужесточение экологических норм, связанных с выбросами, – это сто процентов можно признать факт состоявшимся. Что, кстати, в среднесрочной перспективе ставит под большую угрозу поставку российских углеводородов традиционных.

Михаил Соколов: Будет налог специальный?

Андрей Нечаев: Да. Я думаю, уголь по крайней мере в Европе, переходит в разряд музейных экспонатов в краткосрочной перспективе. Спрос на уголь и газ в среднесрочной перспективе, боюсь, может испытать серьезные потрясения.

Михаил Соколов: Есть одна проблема, когда Россия использует такой газовый шантаж или газовое оружие, то на перспективу она становится ненадежным поставщиком, будут искать запасные варианты, как бы поменьше брать от этого газового гиганта. Разве нет?

Андрей Нечаев: Это правда. Во-первых, у нас, к сожалению, в целом в политике принцип временщиков является базовым трендом. Во-вторых, я думаю, что здесь такой расчет после того, как "Северный поток – 2" все-таки запустят, по нему серьезные промышленные объемы газа пойдут, обратно отыгрывать не будут.

Михаил Соколов: Еще у нас одна яркая тема:

Михаил Соколов: Звезды разных социальных сетей агитируют за программу 2020 Дмитрия Давыдова. Наши коллеги из Би-би-си обнаружили, что на рекламу этой программы "20 идей по переустройству России" некий человек, существует он или нет, мы не знаем, но, тем не менее, какая-то структура потратила 500 миллионов рублей, продолжается эта кампания до декабря.

Я знаю, что вы тоже посмотрели, что это такое. Как вы оцениваете этот проект, когда людям со всех радиостанций, из газет популярных рассказывают, что есть какая-то великая программа переустройства России, я бы сказал, по казахстанско-сингапурским технологиям?

Андрей Нечаев: Эта реклама иллюстрирует то, что наши поп-звезды не очень требовательны, считают, что деньги не пахнут.

Михаил Соколов: Я отказался. Я не поп-звезда, но мне предлагали.

Андрей Нечаев: А мне даже не предлагали.

Поскольку я слушаю "Эхо Москвы", там эта реклама идет уж много месяцев очень навязчиво, я не скажу, что я прочитал, пробежал глазами.

Михаил Соколов: Страусиные фермы, выращивание тропических культур, платный проезд по Москве, увеличение штрафов, финансовый центр Москва, Сочи – Лас-Вегас новый и прочее. И всех жуликов чипировать.

Андрей Нечаев: В качестве короткого резюме: некоторые вещи совершенно вменяемые, я бы даже сказал, банальные, давно озвученные, типа превращения Москвы в международный финансовый центр. 10 лет назад ставилась эта задача, кончилась провалом, ничего не вышло, сейчас забыли об этом. Так же, как обогнать Португалию и еще целый ряд был национальных целей, о которых сейчас забыли. В принципе абсолютно нормальная цель превратить Москву в международный финансовый центр.

Михаил Соколов: А Сочи в Лас-Вегас.

Андрей Нечаев: Это не нечто прорывное, это не то что кардинально может изменить облик российской экономики или российского общества. Я не читал внимательно, может быть, там есть какие-то прорывные предложения по тому, как создать благоприятный предпринимательский и инвестиционный климат.

Михаил Соколов: Налоги снизить, всякие свободные экономические зоны.

Андрей Нечаев: Там частично трудно оспариваемые вещи, но не прорывные и довольно банальные, не хочу обидеть существующего или придуманного Дмитрия Давыдова.

Есть некая там экзотика сомнительная, типа чипирования бывших заключенных, потому что тогда их легче будет проверять на новые преступления. Мне кажется, тут с европейской хартией прав человека это плохо соотносится, из которой мы пока еще все-таки не вышли. Кто-то развлекается.

Михаил Соколов: Интересное развлечение на полмиллиарда рублей. Получается так, что кто-то думает или какой-то коллектив думает, что власть настолько уже бесплодна, что надо ее хоть чем-то оплодотворить, не политическим, а технологическим, захватить нишу реформатора от власти.

Андрей Нечаев: По версии Би-би-си, одна из гипотез, что это все идет из Кремля как некий способ отвлечь публику, развлечь публику. Поскольку там нет политики, он не предлагает, например, вернуть свободные выборы или вернуть политическую конкуренцию.

Михаил Соколов: Или отменить закон об "иностранных агентах", прекратить это безобразие.

Андрей Нечаев: Или отменить "закон подлецов". Для власти совершенно безобидное. А чем больше людей будет всякие благоглупости обсуждать, тем лучше, лишь бы не обсуждали инфляцию и фальсификацию выборов. Долгоиграющий проект, обычно Кремль таким не занимается, им как-то побыстрее результат нужно. В целом развлекаются люди, Галкин зарабатывает, люди получают удовлетворение. Я тут не вижу ни беды, ни греха, но спасения тоже не вижу.

Михаил Соколов: Подошло время опроса Радио Свобода на улицах Москвы. Возвращаемся к главной теме нашей передачи.

^{Опрос в Москве}

Михаил Соколов: В интернете на первое место, как главная причина роста цен в России, вышла позиция – коррупция, кризис власти. Почти 84% проголосовали таким образом.

Решение президента Реджепа Эрдогана объявить десять глав диппредставительств западных стран в Анкаре, включая послов семи государств – союзников самой Турции по НАТО, в том числе посла США, персонами нон грата стало самым большим конфликтом Турции с Западом за все два десятилетия пребывания Эрдогана у власти. Причина – попытка заступничества западных стран за давно сидящего в тюрьме известного турецкого политического активиста, правозащитника и филантропа. Но инициатива оказалась, мягко говоря, провальной - вскоре западные послы быстро извинились, а Эрдоган их простил.

"Эти послы не имеют права осмелиться прийти и начать нам приказывать, что делать! Да кто вы вообще такие? Я отдал необходимые распоряжения главе нашего МИДа Мевлюту Чавушоглу и сказал, что нужно сделать: пускай этих 10 человек немедленно объявят персонами нон грата. Они еще узнают и поймут Турцию! А в тот день, когда они откажутся понимать и узнавать нас – они уйдут!" Эти слова Реджеп Эрдоган под одобрительные возгласы толпы произнес вечером 24 октября в городе Эскишехир, выступая на многотысячном митинге сторонников своей Партии справедливости и развития.

Ранее в субботу, 23 октября, Эрдоган приказал выслать из страны послов десяти западных стран – США, Германии, Франции, Нидерландов, Канады, Новой Зеландии, Дании, Норвегии, Финляндии и Швеции. Столь резкий шаг официальная Анкара объяснила призывом этих дипломатов освободить из-под ареста обвиняемого в попытке государственного переворота турецкого общественного деятеля, правозащитника, бизнесмена и филантропа Османа Кавалу.

В понедельник, 25 октября, это решение в очередной раз рекордно обвалило, еще сильнее, курс турецкой лиры. Однако своего Реджеп Эрдоган добился - Канада и США отправили в этот же день президенту Турции "заверения в уважении турецких законов". Турецкие СМИ пишут, что Эрдоган "благосклонно принял" эти заявления, так что хотя бы этих двух послов, очевидно, пока из Турции не высылают. "Их новое заявление показывает, что они сделали шаг назад. Теперь они будут осторожнее в заявлениях", - подчеркнул Эрдоган, добавив: "Либо вы примете величие нашего государства, либо будете продолжать бороться в яме высокомерия и злобы до тех пор, пока не задохнетесь".

Осман Кавала – очень известный в Турции человек, в первую очередь как создатель многочисленных НПО, начавших свою работу еще в 90-е годы прошлого века и занимающихся самыми разными проектами, от правозащиты и борьбы с уничтожением лесов и эрозией почвы до популяризации за рубежом турецкого искусства, кино и культурного наследия. Кавала известен также как щедрый спонсор международной правозащитной организации Amnesty International, человек, активно сотрудничавший в организации различных инициатив в отдаленных и слаборазвитых регионах своей страны, например, с Институтом имени Гёте, Генеральным консульством Швеции в Стамбуле, посольством Нидерландов или Французским институтом Турции.

Кроме того, Осман Кавала был одним из основателей в Турции международной грантовой сети, созданной Джорджем Соросом – и прекратившей свою деятельность в Турции в 2018 году из-за давления властей. В 2020 году Кавала, находясь за решеткой, получил престижную Международную премию имени убитого в Стамбуле в 2007 году за свою деятельность турецко-армянского журналиста Гранта Динка, вручаемую за достижения в деле защиты прав человека.

При этом Осман Кавала, судя по всему, начал раздражать Реджепа Эрдогана с самого начала политической деятельности обоих, еще когда последний был мэром Стамбула в 90-е годы. Когда же Эрдоган впервые возглавил правительство, в 2003 году, проблемы Кавалы с каждым годом начали становиться все серьезнее. Он десятки раз задерживался полицией и спецслужбами и представал перед судом по самым разным обвинениям.

В 2013 году, когда во многих слоях турецкого общества недовольство "султаном" Эрдоганом достигло пика (особенно среди более образованных и ориентированных на западно-демократические ценности жителей Стамбула), Осман Кавала начал очень активно протестовать против застройки городского парка Гези, расположенного рядом со знаменитой площадью Таксим. Массовые народные протесты, начавшиеся как экологическая акция, в тот год скоро превратились в политическое выступление, а после вмешательства полиции и грубого насилия с ее стороны – и в беспорядки. Эрдоган уже тогда заявлял, что организаторы митингов в парке Гези и на площади Таксим "связаны с террористами" и "оплачиваются иностранными недругами страны". Однако тогда Кавала остался на свободе.

Впервые надолго за решетку Осман Кавала попал в 2017 году, когда Эрдоган уже три года как был президентом – после новой волны антиправительственных выступлений, в организации которых вновь власти обвинили в том числе и Кавалу. Позднее ему вменили в вину и давние митинги на площади Таксим.

Несмотря на то, что по всем этим обвинениям Осман Кавала потом был оправдан, на свободу он не вышел – под давлением Эрдогана его тут же обвинили по новым, еще более серьезным статьям. На этот раз – в причастности к организации провалившегося летом 2016 года военного путча.

Чрезвычайное положение, объявленное в Турции в июле 2016 года (и действующее в той или иной форме до сих пор), дало президенту Реджепу Эрдогану возможность арестовать огромное количество политических активистов, правозащитников и журналистов и закрыть более 100 независимых СМИ. В январе – феврале этого года в турецких городах, в основном в Стамбуле и Анкаре, прошли новые массовые митинги молодежи и студентов, грубо подавленные полицией и спецслужбами. Сам Эрдоган вновь назвал демонстрантов "террористами" – деятельность которых координируется "из-за рубежа", в том числе "такими людьми, как Кавала".

При этом в Турции продолжает нарастать тяжелый экономический кризис, усугубленный пандемией COVID-19. Цены на продукты за год выросли в среднем более чем на 35 процентов, а уровень инфляции поднялся почти до 18 процентов – наивысший показатель с лета 2019 года. Уровень безработицы, особенно среди людей младше 30 лет, стал просто гигантским.

Новые президентские и парламентские выборы в стране должны произойти в 2023 году. На этом фоне Реджеп Эрдоган, рейтинги которого непрерывно снижаются, похоже, сейчас занят лишь спасением себя во власти и поиском новых способов удержаться у руля государства. В том числе – за счет отвлечения внимания публики на внешнеполитические проблемы, с помощью разных громких заявлений и, очевидно, еще более громких провокационных поступков, как в последние месяцы.

Одним из ярких эпизодов, демонстрирующих резко ухудшившееся отношение турецкого президента к Западу и его ценностям (а также и к женщинам, особенно в политике), стал вызвавший нешуточный скандал в апреле этого года так называемый "эпизод со стулом", или "софагейт". Тогда главе Еврокомиссии Урсуле фон дер Ляйен, прилетевшей в Анкару вместе с председателем Евросовета Шарлем Мишелем на переговоры с Эрдоганом, чтобы упросить его не выходить из Стамбульской конвенции по защите прав женщин, не досталось кресла во время начала беседы – на глазах у журналистов. Фон дер Ляйен пришлось некоторое время стоять, растерянно разводя руками, после чего ее усадили в стороне на диван – ни стула, ни кресла рядом с турецким президентом для нее так и не нашлось (хотя для Шарля Мишеля стул был).

В целом за последние несколько лет Реджеп Эрдоган сумел поругаться, кажется, со всеми ведущими странами мира и персонально со многими их лидерами, от Владимира Путина и Дональда Трампа с Джо Байденом до Ангелы Меркель и даже Си Цзиньпина – после чего с некоторыми вновь помирился. Насколько осознанно турецкий президент ведет свою внешнюю политику? Вот что думает о поведении турецкого лидера политолог-востоковед, старший преподаватель департамента политической науки Высшей школы экономики в Москве Леонид Исаев:

– Эрдоган заметно набрался уверенности за последние годы. Его поступки стали гораздо более смелыми, более рискованными. При этом он в чем-то остался верен своим базовым принципам и самому себе. Сейчас, по степени своего влияния и по степени поддержки, это совсем другой человек, нежели в начале нулевых годов. На сегодняшний день это все-таки для многих турок безоговорочный лидер страны.

– Так можно ли сказать, что его стратегия поведения по внешней политике успешна? Он не боится ни с кем поссориться, ни с США, ни с Евросоюзом, ни с НАТО, ни с Россией, кстати говоря, – и, похоже, чаще добивается поставленных целей. Или нет?

– Мне кажется, что он все-таки боится – но при этом рискует. А успехи его достаточно относительны. Если мы посмотрим хотя бы на турецкую политику в Сирии, то это же провал! Потому что Анкара стала заложником тамошнего конфликта, высасывающего из нее последние ресурсы. Экономические последствия для Турции от внешней политики Эрдогана очевидны – ее экономика переживает в последние годы крайне паршивые времена. Я бы эту его политику характеризовал как вечный риск, но, опять же подчеркну, в определенных случаях оправданный.

– С учетом всего последнего десятилетия, возможна ли ситуация, что мир наконец устанет от всех эскапад Эрдогана, от его поведения и у Турции появятся действительно очень большие внешнеполитические проблемы?

– Пока всего, что делает Эрдоган, недостаточно для того, чтобы мир от него устал в том смысле, о котором вы говорите. Я с трудом себе могу представить ситуацию, при которой Турция останется в одиночестве, ввиду как ее геополитического, стратегического расположения, так и ввиду целой совокупности глобальных вопросов, которые так или иначе на Турции замыкаются. Это и проблемы беженцев из Азии и Африки, и организации исламистов, и все прочее. Поэтому с Анкарой в любом случае придется разговаривать и договариваться. И безусловно, учитывая характер Эрдогана, сделать это будет сложно. Все-таки в его руках сосредоточено много рычагов воздействия, в том числе и на Европейский союз. Реджеп Эрдоган – объективная реальность современной международной политики, с которой придется считаться, нравится она нам или нет.

МВД Беларуси впервые после объявления о намерении привлекать белорусов к уголовной ответственности за подписку на признанные экстремистскими телеграм-каналы и чаты объявило "экстремистским формированием" пользователей телеграм-канала "Ждановічы сёння" и телеграм-чата "Ждановичи 2020 – клуб любителей песен Цоя". Утверждается, что они осуществляли экстремистскую деятельность. Песня Виктора Цоя "Перемен!" стала одним из гимнов во время массовых протестов несогласных с итогами президентских выборов в Беларуси осенью прошлого года.

Вслед за этим решением "экстремистскими формированиями" могут быть признаны более 2 миллионов подписчиков около 200 телеграм-каналов, признанных экстремистскими.

Сегодня в Беларуси все заблокированные и ликвидированные властями независимые СМИ имеют свои телеграм-каналы и зеркальные сайты, которые можно открыть с помощью зашифрованного подключения. Сейчас они – основной источник информации для белорусов, не ориентирующихся на государственные СМИ. В число признанных экстремистскими телеграм-каналов входят Nexta-LIVE (952,2 тысячи подписчиков), Zerkalo.io (канал разгромленного властями крупнейшего информационного ресурса tut.by – 480,6 тысячи), популярные каналы "Беларусь головного мозга" (207 тысяч) и "Чай з малинавым варэннем" (126,8 тысячи). Nexta-LIVE – первый телеграм-канал, которому присвоили статус экстремистского (с 20 октября 2020 года). 15 октября этого года в список экстремистских попал и канал Светланы Тихановской – политического оппонента Александра Лукашенко.

Пока в Беларуси еще никого не задерживали за подписку на оппозиционные телеграм-каналы, но были аресты за репосты, за комментарии в соцсетях. В начале октября почти 200 человек были арестованы за комментарии в соцсетях о гибели в перестрелке сотрудника КГБ и программиста Андрея Зельцера, к которому силовики пришли с обыском.

Глава комиссии по борьбе с экстремизмом и реабилитацией нацизма Лилия Ананич подтвердила, что подписка на экстремистские телеграм-каналы приравнивается к содействию экстремистской деятельности – уголовно наказуемому преступлению.

Министр иностранных дел Беларуси Владимир Макей назвал оправданным ужесточение наказания за репосты сообщений телеграм-каналов, признанных экстремистскими. По его словам, в них "содержатся откровенные призывы к совершению конкретных противоправных действий". Поэтому, заявил Макей, "подобного рода экстремистские каналы не должны оказывать влияния в первую очередь на молодежь, на молодое поколение, на несформировавшуюся психологию".

В МВД заявили, что белорусским силовикам известны все администраторы и участники каналов, но привлекать к ответственности их будут "точечно, с учетом роли каждого участника, исходя из собранных доказательств". Также в ведомстве сообщили о необходимости различать нововведение и существующий порядок признания информационной продукции экстремистскими материалами. В МВД заявили, что для признания информационной продукции экстремистской необходимо решение суда и предусмотрена административная ответственность, а для признания групп граждан экстремистами достаточно решения МВД или КГБ и сразу наступает уголовная ответственность.

Ситуация с интернет-цензурой и свободой прессы в России и Беларуси разнится. Например, сайт https://by.tgstat.com/, где представлен рейтинг самых популярных белорусских телеграм-каналов, свидетельствует о том, что большинство из них посвящены политике. В России в топе оказываются познавательные и развлекательные телеграм-каналы. Российские власти также вмешиваются в работу Телеграма: в этом году на территории РФ были заблокированы большинство ресурсов, связанных с Алексеем Навальным, сайт центра "Досье", сайт проекта Gulagu.net и другие. Белорусские власти, в свою очередь, блокируют все крупнейшие независимые издания и интернет-порталы. Например, интернет-портал tut.by, ликвидированный белорусскими властями в мае этого года, имел охват аудитории в 63 процента интернет-пользователей в стране.

Если кратко, то в Беларуси есть две разновидности телеграм-каналов – "экстремистский материал" (нет уголовной ответственности) и "экстремистское формирование" (есть уголовная ответственность). Никто не может гарантировать, что телеграм-каналы, внесенные в белорусский реестр экстремистских материалов, завтра не будут признаны экстремистскими формированиями автоматически.

Администраторы самых больших и популярных телеграм-чатов в большинстве своем находятся за пределами страны либо арестованы. После задержания и ареста Игоря Лосика, основателя телеграм-канала "Беларусь головного мозга", это место занял Ян Рудик, который в настоящее время находится в Польше.

Ян Рудик рассказывает, что нынешнее решение, связанное с "экстремистским формированием", – уже третья атака на телеграм-каналы, предпринятая белорусскими властями.

– Что это вообще может значить, пока непонятно. На днях кто-то из ГУБОПиКа заявлял, что уже 327 телеграм-каналов признаны экстремистскими, хотя в официальном списке их меньше (об этом 17 октября в эфире государственного телеканала СТВ заявил начальник отдела ГУБОПиК МВД Беларуси Вячеслав Орловский. – Прим. РС). Такое впечатление, что они сами еще до конца не понимают, что у них признано, а что нет. Как они с технической точки зрения будут блокировать, тоже совершенно непонятно. Пока мы склоняемся к тому, что это просто очередная акция запугивания. Раньше их совершенно не смущало, подписан ли человек на эти каналы, для того чтобы начать вменять ему экстремизм. Были случаи, когда человек не был подписан, но во время задержания у него забирали телефон, сами его подписывали на неприятный для них канал, чтобы потом из этого что-нибудь раскрутить. Пока это выглядит как попытка внести смуту, чтобы люди отписывались и переставали получать информацию.

– Вы наблюдаете отток подписчиков?

– На многих это действует. От нашего канала "Беларусь головного мозга" отписалось несколько тысяч. Каждый раз идет определенная волна отписок от телеграм-каналов, которые считаются экстремистскими, но, в принципе, не только от них. Например, мы видим, что отписываются и от провластных телеграм-каналов. И это может свидетельствовать, что люди, скорее всего, вообще удаляют Телеграм.

– Почему телеграм-каналы в Беларуси стали незаменимым каналом получения информации?

– Во-первых, все остальные независимые СМИ заблокированы, информацию получить сложно. Плюс государство Лукашенко еще со времен первой волны коронавируса дискредитировало себя в вопросе подачи информации и компетентности, в отличие от тех же телеграм-каналов, которые давали информацию быстро и достоверно. Поэтому белорусы привыкли доверять телеграм-каналам больше, чем другим СМИ.

– Как можно обезопасить себя, пользуясь телеграм-каналами? Есть инструкции?

– Да, их очень много. Мы регулярно делаем памятки. Стопроцентно не нужно там находиться под своим собственным именем, нужно пройти двухфакторную идентификацию, установить запрет на видимость телефона, установить и постоянно использовать VPN. Также мы рекомендуем очищать историю переписки, не носить с собой телефон с аккаунтом, с которого вы подписаны на любимые телеграм-каналы, либо читать каналы без подписки – через поиск. Не забывать чистить результаты поиска. Создать новый телеграм-аккаунт на небелорусский номер. Это можно сделать при помощи сервиса аренды номеров или попросив друга за границей. На фоне репрессивных указов и бесконечных запретов важно уметь прятаться от государства. У нас и в других телеграм-каналах много информации, как быть технически грамотным. Есть специализированные каналы про приватность, слежку в интернете и способы защититься от неё. Там можно узнать, как подчистить упоминания о себе в GetContact, скрыть свое реальное местонахождение, проверить надёжность пароля.

– Нововведение, связанное с преследованием подписчиков телеграм-каналов, связано с преследованием людей без суда, достаточно решения МВД или КГБ. Раньше вы сталкивались с подобным преследованием?

– Да всякое бывало. Вся эта драма – еще одна попытка прорваться в информационное поле, перебить повестку и напугать граждан. Это их обычные методы устрашения населения. Белорусы к этому уже привыкли, ведь на протяжении последнего года такое происходит регулярно. Возможно, они сейчас это начали вбрасывать, чтобы люди перестали обсуждать коронавирус. Много сейчас происходит и сливов, внутренних милицейских переговоров, где сами силовики прямым текстом говорят, что никакое право не работает. Один из последних сливов – переговоры высоких милицейских начальников по поводу людей, которых задерживают по политическим статьям: силовики обсуждают, что им нужно создавать невыносимые условия содержания в тюрьмах – бомжей подселять, хлоркой травить и все такое. В условиях, когда это – каждодневные новости, угроза отсидки за телеграм-каналы воспринимается иначе, – считает главный редактор телеграм-канала "Беларусь головного мозга" Ян Рудик.

Новость об очередной зачистке информационного поля Беларуси прокомментировал и один из самых известных белорусских правозащитников Гарри Погоняйло:

– Все запретить невозможно. Тогда нужно просто отключить интернет. Если они хотят бороться с инакомыслием эффективно – просто опустить этот рубильник. Я вижу в решении властей по Телеграму лишь желание власти вдолбить людям одну государственную идеологию, которая сегодня многим чужда. Кроме того, государство не обеспечивает гражданам доступность информации. В связи с признанием телеграм-каналов экстремистскими у меня вопрос: что за независимые эксперты их таковыми назначили? Сегодня в Беларуси нет ни независимых экспертов, ни независимого суда, есть лишь власть, которая хочет сохранить себя в существующем виде. Я категорически против таких методов, я считаю их неправовыми, антигосударственными, антиконституционными, а значит – также преступными. Если кандидат в президенты не получил поддержки народа на свободно состоявшихся выборах, проведенных в соответствии с демократическими традициями и стандартами ОБСЕ, такое лицо должно признаваться нелегитимным, а изданные им декреты, указы, распоряжения и назначения – не имеющими юридической силы.

В советские времена стояли глушилки, но работали СМИ, вещавшие на СССР, и люди искали эти волны, пытаясь получить объективную информацию. И будут пытаться, как бы власти не пыжились, как бы ни сужали эту щель. Всех не пересажаете, не выдавите из страны. Некому тогда будет работать и обслуживать этих же архаровцев, которые хотят хорошо жить, жирно кушать, да еще и проходиться дубинами по спинам тех, кто создает материальные и духовные блага в нашей стране.

И откуда взять материальные ресурсы, когда экономика уже трещит по швам? Чем плотнее они будут заниматься насильственным подавлением воли людей, тем быстрее наступит для них конец. Они сами пока не осознают этого, не совсем понимают логику такой политики раскручивания маховика репрессий, потому что в этой машине без тормозов очень мало людей с нормальными мозгами, ведь кадровое формирование идет по принципу лояльности, и только, – говорит Гарри Погоняйло.

Россия вступает в период нестабильности. 2024 год все ближе, однако до сих пор не вполне ясно, планирует ли Владимир Путин оставаться на посту президента. На это обращает внимание Фиона Хилл, бывший высокопоставленный советник Белого дома по вопросам, связанным с Россией.

Хилл проработала в администрации Дональда Трампа два с половиной года и сейчас видит параллели между ним и Владимиром Путиным.

Хилл родилась в Великобритании, а впоследствии получила американское гражданство. Она говорит о себе как о "внепартийном специалисте по внешней политике". Она написала несколько книг о России, в том числе является соавтором биографии Путина, вышедшей в 2013 году.

В только что вышедшей в свет книге "Здесь делать нечего" (более прямой перевод – "Здесь вам ничего не светит") она пишет о схожей ситуации в своей родной Великобритании, в стране, которая стала родной, – США и в стране, которую она всю жизнь изучала, – России. Хилл полагает, что эти страны можно сравнивать отчасти из-за краха промышленной базы и инфраструктуры для развития возможностей. Хилл утверждает, что именно этот фактор дал зеленый свет политикам-популистам, какими являются Владимир Путин, Дональд Трамп и Борис Джонсон.

Удивительно, что эти слова звучат от человека, который еще недавно входил в Совет национальной безопасности США: Хилл работала там во время президентства Трампа. И это не первый ее пост в Белом доме. До этого Хилл работала в Национальном совете по разведке во время второго президентского срока Джорджа Буша.

В качестве советника Трампа Хилл была ключевой фигурой в президентской администрации при разработке политики в отношении России. Впрочем, этим усилиям нередко мешало то, что Трамп открыто восхищался Путиным.

Хилл входила в состав делегации США во время визита в Хельсинки в 2018 году. Тогда на пресс-конференции Трамп уклонился от ответа журналистам о том, согласен ли он с выводами американских спецслужб, что Россия вмешивалась в выборы 2016 года, на которых он победил. Президент США фактически поддержал Путина, отрицавшего эти выводы.

"Мне хотелось заорать или забиться в припадке, спрятавшись среди журналистов за моей спиной, – пишет Хилл в своей книге, – но это бы сделало и без того унизительное зрелище еще хуже".

"Эти вопросы вскрывали ключевую уязвимость Трампа", – продолжает Хилл, – ведь согласиться с тем, что вмешательство повлияло на исход выборов, значило бы то же самое, что сказать: "Я нелегитимен".

Последовал скандал, позволивший Путину и его советникам уклониться от любых инициатив в двусторонних отношениях, например, относительно ограничений вооружения, считает Хилл.

"Наш переводчик расслышал, что Путин, выходя из зала, назвал эту пресс-конференцию "чушью" с разговоре со своим пресс-секретарем", – пишет Хилл.

В конце 2019 года Хилл получила широкую известность в США как свидетель по делу о первом импичменте Трампа в ходе слушаний в Конгрессе.

Расследование началось после того, как стало известно, что в июле 2019 года Трамп в телефонном разговоре с президентом Украины Владимиром Зеленским поставил военную помощь США в зависимость от решения украинских властей начать следствие в отношении Джо Байдена и его сына Хантера.

Хилл ушла из администрации Трампа за несколько дней до того, как состоялись эти телефонные переговоры.

Палата представителей, где большинство принадлежало демократам, в итоге объявила Трампу импичмент, однако Сенат, в котором преобладали республиканцы, его оправдал.

"Я не жалею об этом, – рассказала Хилл о своей работе в Белом доме. – Я пошла туда, чтобы работать над вещами, которые мы сейчас обсуждаем. 2016 год был попыткой перевернуть наш политический курс ради того, чтобы посеять хаос".

"У меня открылись глаза на проблемы внутри самих Соединенных Штатов", – говорит Хилл в интервью Радио Свобода.

Незадолго до выхода книги Хилл Трамп выпустил резкое заявление, в котором говорится, что "Фиона Хилл ничего не смыслила в своем деле" и "много задавалась, но никакого влияния на президента не оказывала".

Путин ведет к дестабилизации?

Захват Крыма в 2014 году, по мнению Хилл, стал ключевым моментом, после которого Путин стал едва ли не единоличным правителем страны.

"Российское государство живет и функционирует, но при этом Путин стоит над всем. Мне немного странно видеть, что все сложилась именно так, потому что это может дестабилизировать ситуацию в России. А это прямо противоположно тому, к чему он стремится".

"Мне кажется, Путин привел Россию к опасной и непредсказуемой ситуации тем, что сконцентрировал всю власть в своих руках", – считает Хилл.

В прошлом году Кремль провел конституционную реформу, позволившую Путину решить проблему 2024 года и оставаться президентом до 2036-го. Он пока не высказывался о своих планах, однако называет любые разговоры о передаче власти "попыткой дестабилизировать обстановку".

"Не факт, что он собирается оставаться у власти до 2036 года, – считает Хилл. – Он должен держать всех нас в напряжении, заставить угадывать преемника, чтобы самому не превратиться в хромую утку. Ему крайне важно, чтобы не было никаких утечек. Мне кажется, у него есть тайный план действий, но реализовать его пока не получается".

В качестве примера Хилл приводит Алексея Навального: "Тюрьма для Навального, так же как и попытка убить его, – это результат того, что его хотят устранить с политической сцены к 2024 году, потому что он опасный конкурент", – говорит Хилл.

Отцепить от себя мартышку

Использование ядов спецслужбами, по мнению Хилл, это наследие советских шпионских практик, убийств и саботажа. Путин как бывший офицер КГБ хорошо с ними знаком.

Хилл также упоминает о "гаванском синдроме" – серии необъяснимых симптомов у почти двухсот американских дипломатов, сотрудников разведслужб, военных и иных госслужащих.

"Гаванский синдром вызывает большую обеспокоенность, и сейчас идет расследование. Россия вполне может оказаться замешанной в этом деле, потому что в прошлом она занималась разработками подобного оружия".

Напряженность в отношениях между Вашингтоном и Москвой (в апреле глава российского МИДа заявил, что ситуация сейчас хуже, чем во времена холодной войны) происходит на фоне запроса американских политиков на уход от противостояния в духе холодной войны. Американские эксперты называют главной внешнеполитической проблемой Китай, и администрация Байдена придерживает аналогичной точки зрения.

"Один высокопоставленный чиновник давным-давно сказал мне, что отношения с Россией напоминают ему попытки отцепить от себя мартышку. Странный образ, – отмечает Хилл, – но он показывает, что люди задаются вопросом: зачем эта конфронтация, если холодная война давно закончилась? Для многих американцев Россия – это что-то из прошлого. Мало кто хочет новой конфронтации с Россией".

Лихие годы

Работа в Белом доме позволила Хилл увидеть параллели между ситуацией в России в начале 90-х, когда президент Борис Ельцин отдавал приказ танкам стрелять по зданию парламента, и Вашингтоном сегодня.

"В Соединенных Штатах сейчас время, похожее на российские 90-е", – говорит Хилл, отмечая, что в России Трампа иногда сравнивают с Ельциным.

"Но Ельцин был более дисциплинирован, он не пытался постоянно подрывать демократию. Он имел возможность куда шире воспользоваться своими полномочиями по новой конституции, принятой после этого ужасного расстрела Белого дома, но не стал этого делать. Путин же только укрепил исполнительную власть, полномочия президента. К сожалению, [в США] я вижу много параллелей с тем, что происходило в России в 1990-е годы"

"Трамп отличается от Путина тем, что не хочет править посредством государственных механизмов. Он хочет их демонтировать".

Другой параллелью, по мнению Хилл, является то, что оба лидера стремятся не только к усилению личной власти, но и много работают над своим имиджем.

"Путин – шоумен, артист… Трамп занимается тем же самым: он всегда на сцене, развлекает толпу своих сторонников. Он превращает политику в политический спектакль".

После захвата Крыма популярность Путина в России резко возросла, поскольку многие увидели в этом восстановление исторической справедливости. Говорили и о Новороссии, то есть об установлении контроля над частью Украины.

"Тут тоже есть сходства. Трамп играет на ностальгических настроениях. Он обещает вернуть Америке величие; то же самое говорит и Путин, но он еще и аннексирует территории. Многое из того, что делает Трамп, похоже на то, что делает Путин. Разница в том, что Трамп воюет с государством, а Путин нет. При этом оба строят что-то типа плебисцитной демократии".

Хилл не стесняется критиковать и Демократическую партию. Она снова проводит параллель с 90-ми в России, когда "Яблоко" и другие либеральные партии оказались раздроблены и постоянно конфликтовали между собой.

Среди демократов "нет сплоченности и последовательности, – говорит Хилл. – Они постоянно спорят друг с другом по разным вопросам, раздробляя партию. В России же тоже так было, да? Либеральные партии, находившиеся к оппозиции к Ельцину, все время ссорилась между собой… Тут опять уместно сравнение с Россией 90-х".

"И в случае США, и в случае России трудно сказать, в каком направлении будут развиваться события. Меня беспокоит тот курс, который сейчас взяли Соединенные Штаты. Но с него можно свернуть, для этого есть много возможностей. Думаю, в России такая же ситуация".