Голодовка Алексея Навального продолжается. Власти не пускают к нему врачей, игнорируя требования, которые звучат как в России, так и за границей. Сторонники Навального объявили акцию протеста на 21 апреля, на день, когда Путин решил в Манеже огласить свое ежегодное послание.

Положение в стране обсуждают политик Константин Янкаускас и экономист Дмитрий Некрасов.

Ведет передачу Михаил Соколов.

^{Видеоверсия программы}

Михаил Соколов: Голодовка Алексея Навального продолжается, хотя он переведен в тюремную больницу. Сторонники Алексея Навального объявили акцию протеста 21 апреля. И в этот же день в "Манеже" Владимир Путин зачитает свое президентское послание.

Давайте мы начнем с темы Алексея Навального. Как вы оцениваете ситуацию сейчас, состояние здоровья Алексея? На ваш взгляд, находится ли он в опасности?

Константин Янкаускас: Конечно же, ситуация со здоровьем, исходя из того, что говорят его лечащие врачи, у меня нет других информации, сам факт, что ФСИН скрывает полные медицинские данные о состоянии его здоровья, дает основания, к сожалению, переживать за самое худшее. Мне кажется, он сейчас балансирует на грани жизни и смерти. Медицинские анализы, комментарии лечащих врачей Алексея свидетельствуют о том, что дело не в какой-то грыже или протрузии, каких-то проблемах с позвоночником, хотя и эти болезни нужно нормально сначала обследовать, потом лечить, но речь идет о каком-то более серьезном заболевании, причем непонятного происхождения. Я видел комментарии врачей, что он чуть ли не в реанимации должен находиться с такими показаниями анализа крови. Поэтому, конечно, за Алексея очень тревожно. Никакой медицинской помощи ему, судя по всему, не оказывается. Мы даже не знаем, с момента попадания Алексея в колонию мы видели какие-то смонтированные видео с его присутствием, с того момента, как ему стало плохо, как он начал голодовку, мы даже видео и фотографии Алексея не видели, мы не знаем, в каком он состоянии. То, что говорят его жена и мать, – это ужасно, честно говоря.

Михаил Соколов: Этот перевод в тюремную больницу – это может быть такой ход послабления?

Константин Янкаускас: Я думаю, что, конечно же, это реакция на возрастающее давление и внутри страны, и, конечно же, международное давление. Конечно, этого совершенно недостаточно. Потому что тюремная больница, мы все живем в России, знаем, какое у нас состояние медицины.

Вы меня простите, я московский депутат, у нас в столице проблемы с медициной, у нас в поликлинике в Зюзино к стоматологу невозможно записаться. А что такое тюремная медицина во Владимирской области? Жители Владимирской области могут рассказать, как у них медицина отсутствует в принципе. У меня просто личная история есть, родственники жены живут во Владимирской области, у них одно время скорая работала в Петушинском районе после двух часов дня. Если у вас инфаркт, инсульт, пожалуйста, после двух часов дня, до двух к вам никто не приедет. Что говорить о тюремной медицине во Владимирской области.

Конечно, этого недостаточно. Уже, я думаю, речь должна идти не только о том, чтобы к Алексею допустили его лечащих врачей, он имеет на это право по закону, а о том, чтобы вообще перевели в нормальную больницу гражданскую хорошо оснащенную, провели полный комплекс обследований, назначали с учетом этого решение. Я думаю, что с точки зрения властей это, конечно же, уступка, то есть они пытаются как-то сбить давление, которое на них идет.

Третий вариант, я думаю, конечно, состояние Алексея ухудшается, если его перевели в больницу. У нас, к сожалению, чудовищная была история с Сергеем Магнитским, видимо, не хотят ее повторять, чтобы человек умер прямо в камере. Я так понимаю, что риски очень серьезные для здоровья Алексея, если даже тюремная администрация решила его в тюремную больничку перевести.

Михаил Соколов: Официальное сообщение ФСИН – что "в настоящее время состояние здоровья Навального оценивается как удовлетворительное", что уже нас радует. Но если удовлетворительное для них, значит плохое скорее всего на самом деле. Ежедневно его осматривает врач-терапевт, дай бог, что как-то отследит, и какая-то витаминная терапия.

Константин Янкаускас: По поводу врача-терапевта у меня много личных историй. У меня отец на фоне уголовного дела против меня попал в больницу с инсультом. Когда он пришел, почувствовав себя плохо, к врачу-терапевту в обычную гражданскую районную поликлинику в Москве, ему врач-терапевт сказал: что-то вы переволновались. Даже таблетки ему не хотела никакие прописывать. Потом уже, когда приехал врач скорой, он тут же моментально, увидев симптомы, сказал: "госпитализируем". Когда говорят, что в тюремной больнице тюремный врач-терапевт приходит и смотрит его – это нам такой сигнал, что мы не начинаем его даже лечить, мы продолжаем его медленно убивать.

Михаил Соколов: Дай бог, чтобы допустили к нему врача. Глава европейской дипломатии Боррель призвал российские власти предоставить к Алексею Навальному допуск медицинских работников, которым он доверяет. ЕС будет призывать к безоговорочному освобождению, поскольку это дело политически мотивировано и противоречит международным обязательствам России. Меркель должна выступать на ПАСЕ. На ваш взгляд, эти действия, эти призывы как-то российским властям все-таки в уши дойдут или нет?

Дмитрий Некрасов: Как показывает практика и опыт, давление внешнее иногда может привести к определенным результатам. То есть случаев, когда под воздействием каких-то внешних просьб по разным вопросам, обращенных в первую очередь лично к Путину, власти смягчали свою позицию, их немало. Однако это не универсальная история, она не работает всегда и везде. Как правило, скорее речь идет про какие-то размены. То есть такие просьбы удовлетворяются тогда, когда есть встречные просьбы. Как мы помним про Ходорковского, Pussy Riot перед Олимпиадой в Сочи и другие истории.

Я так понимаю, что, конечно, история про умирающего где-то в ужасной русской тюрьме Навального очень сильно отравляет любые линии взаимодействия с Западом, но очевидно, что без каких-то серьезных встречных договоренностей и компенсаций само по себе возмущение этим со стороны любого уровня западных представителей не может привести к каким-то радикальным изменениям ситуации.

Михаил Соколов: То есть Навальный – это часть повестки торга Кремля с Западом, может быть, даже в контексте предстоящей встречи с Байденом?

Дмитрий Некрасов: В том числе. То есть какое-то существенное, радикальное изменение его, условно говоря, участи, условий содержания и всего прочего или даже просто отпустить условно, может быть только в рамках какого-то большого пакета, какой-то большой сделки. Я причем, честно говоря, не очень вижу в настоящий момент времени очевидных контуров подобной сделки. То, чего хочет Кремль, об этом он договориться не может, а то, что может предложить Кремль, не так уж нужно Западу, как нам бы того хотелось. Поэтому я довольно низко оцениваю шансы на позитивное разрешение ситуации в рамках международной сделки.

Что касается состояния Алексея, надо понимать, что даже если предположить, что у него было все замечательно изначально со здоровьем, абсолютно здоровый человек, даже если предположить, что он бы не начинал голодовку и так далее, в любое время, в любой момент его нахождения в российской тюрьме, риски того, что в любой момент он может умереть от внезапного ухудшения ситуации, они просто априорно. Это тот риск, который изначально шел, это тот риск, который постоянно существует, безотносительно к тому, объявляет он голодовку, не объявляет, что конкретно у него сейчас со спиной, какие врачи его смотрят. Если будет соответствующее решение, то это решение будет реализовано – это надо понимать как просто данность.

Михаил Соколов: Как вы объясните нашим слушателям и зрителям, зачем Алексей Навальный решил вернуться? У вас есть текст в фейсбуке, конечно, могут и почитать, но тем не менее, вы говорите о головокружении от успехов или о том, что он пошел на обострение. Это, с вашей точки зрения, ошибка?

Дмитрий Некрасов: Ошибка с какой точки зрения, с точки зрения кого? Он как политик принял такое решение. Если он умрет в результате в тюрьме, то это будет ошибка. Если в результате вдруг произойдет нечто магическое, Путин прозреет, революционные матросы захватят Кремль, что маловероятно, если вдруг это приведет к таким результатам – это будет не ошибка. Пока все выглядит как ошибка.

То, что головокружение от успехов, условно говоря, весь путь Алексея – это путь, когда его решительность, бескомпромиссность, обострение ситуации в некоторых случаях всегда приводили его к некоему выигрышу. Условно говоря, его мочили со стороны власти, но как-то делали это неумело, и он на этом набирал очки. Он проявлял решительность, опять-таки там отступали где-то. По сути вся его биография во многом строится на подобных вещах, за которые, очевидно, он и сам себя уважает и за что многие его сторонники его любят. В том числе понимая, что многие из этих ситуаций разрешились в его пользу в принципе случайно, то есть могли отравить и успешно могли отравить, раньше могли отравить, куча всего могло произойти, могли раньше посадить на гораздо более ранней стадии карьеры. Но люди, когда они что-то делают, идут на риск, в результате они чего-то добиваются, они, как правило, больше склонны приписывать результаты этого действия дальновидности своих расчетов или своей твердости духа, поэтому победили, недооценивают долю случайности. Доля случайности всегда есть.

В общем и целом вероятность того, что рано или поздно это должно было плохо закончиться, она была с самого начала очень высокой. То есть скорее низкой была вероятность, что Алексей Навальный сможет добиться того уровня известности и влиятельности на политическую ситуацию, которого он добился, не сев по дороге, не будучи убитым или что-то с ним еще не случилось, чем то, что ему и дальше будет везти. Это всегда вопрос вероятности.

Михаил Соколов: Как вы смотрите на эту ситуацию: Навальный сейчас лидер оппозиции или благодаря действиям властей – они его изолировали – он попал в эту ситуацию с подрывом здоровья, с голодовкой, это знамя выпало из рук и кто-то должен его подхватить?

Константин Янкаускас: Мое личное мнение, что как раз эта вся ситуация с абсолютно незаконной с точки зрения даже действующего законодательства, УПК, УИК посадки его в тюрьму и голодовки, она как раз еще больше подтверждает то, что Алексей является лидером оппозиции, он, безусловно, является самым смелым политиком, бесконечно смелым и, наверное, самым смелым человеком, которого я знаю. Я не берусь оценивать, стопроцентно не знаю, как принималось решение, просто знаю, что Алексей смелый человек. Я признаю, что я не настолько смелый человек. В этом смысле он патриот, он именно российский политик, который хотел и хочет заниматься политикой в России в интересах сограждан, поэтому это даже не то что он решал, вернуться или нет.

После своего отравления он вынужденно покинул страну, потому что здесь его бы просто залечили. Мы видим, как сейчас его лечат, то же самое могло бы происходить в омской больнице, если бы Алексею в итоге не удалось добиться его перевоза в Германию, где он восстановился после отравления. Я думаю, что у него даже не стоял выбор – возвращаться, не возвращаться.

Он смелый человек, то, что он в своей смелости, в патриотизме, в стремлении сделать страну лучше готов зайти на один шаг или на несколько шагов дальше, чем все остальные, быть впереди нас – это и обуславливает его, на мой взгляд, безоговорочное лидерство, позиции даже в тех условиях, когда он находится в тюрьме.

Если взять опросы Левада-центра, люди по-прежнему следят за ситуацией вокруг Навального. Среди оппозиционных политиков и тех, кто сидят в телевизоре, формально оппозиционных, например Зюганова, Жириновского, с ними наряду присутствует Навальный, которого мочат, чернят, охаивают, тем не менее, даже по официальным социологическим опросам, люди его называют, говорят: мы этому человеку доверяем.

Михаил Соколов: Тут вопрос такой: если власть хочет, чтобы Навальный сам себя убил голодовкой, не будет этому мешать, не лучше ли отступить, получив элементарную медицинскую помощь, например, сейчас в этой тюремной больнице?

Константин Янкаускас: Вы знаете, я лично к такой мере политической борьбы, как голодовка, отношусь очень серьезно. Мне очень не нравится, что за последнее время инструмент голодовки был девальвирован. Голодовка в годы советской власти – это была голодовка до смерти или до выполнения своих требований. Мне кажется, Алексей Навальный – это один из немногих людей, который голодовку использует сейчас как действительно крайний инструмент, грубо говоря, голодает по тем правилам, по которым изначально голодовка использовалась. Поэтому за него очень страшно, потому что, мне кажется, он не отступит. Сидя на свободе, с какими-то ограничениями и запретами, но находясь на свободе, давать какие-то ему советы я не могу – это его личное решение. Я его бесконечно уважаю за мужество и смелость, для меня это во многом личный пример.

Михаил Соколов: Что делать с ситуацией, когда власть приняла, возможно, такое решение, что если раньше Навальный был политический противник, то теперь они его перевели в разряд то ли предателя, то ли платного агента Запада, который работает против национальных интересов, как нам объясняет господин Минченко, есть такой политолог? Удастся ли им навязать такой образ Навального публике российской, той, которая смотрит телевизионные ток-шоу, некоторые из них вы иногда посещали?

Дмитрий Некрасов: У нас общество разделено по принципу 15–85 или 20–50, условно, людей, которые зомбированы пропагандой полностью, 30 – которым просто на все наплевать, 15–20 – которые, условно говоря, мыслят по-другому и слушают другие источники информации. На мой взгляд, по этому делению можно спорить, как оно конкретно построено, но сути это не меняет, все равно процент тех, кто находится в принципе в рамках этого великодержавного мифа, даже дело не только в пропаганде, если бы Соловьев и Симоньян начали пропагандировать гей-браки и говорить, что это хорошо, они бы не смогли эффективно убедить население в том, что это хорошо.

Михаил Соколов: Они не смогли убедить население, что вакцина – это хорошо, например. Вся пропаганда работает на разрушение.

Дмитрий Некрасов: Пропаганда эффективна там, где она совпадает с теми архетипами, которые уже есть в восприятии населения. Понятно, что есть какая-то часть населения, которая в принципе изначально находится в логике этих архетипов, пропаганда еще больше их убеждает. Но это не значит, что только пропагандой они держатся. Соответственно, эта часть населения больше, чем та часть населения, которая исповедует условные либеральные ценности. Понятно, что реальность в глазах, условно, нашей с вами аудитории, которая исповедует либеральные ценности, по крайней мере, которая считает, что ссора Путина с Западом – это плохо, что демократия – это хорошо, тут будет одна картина реальности. Среди тех, кто считает, что американцы нам все время вредят, нужно с ними воевать, там есть набор разного бреда, у этой части населения, которая больше, чем первая, будет, конечно, картина, что Навальный – это очевидный американский шпион. Общество очень расколото. Есть какие-то колеблющиеся единицы, которые могут быть критичны к власти, но не очень доверять Навальному. Или, наоборот, быть великодержавными, но поддерживать Навального. За них может быть какая-то борьба, но в целом общество разбито, здесь вопрос каналов пропаганды и базовых архетипов разделяет.

Михаил Соколов: Что все-таки власть решила сделать, объявив ФБК экстремистской организацией, к чему это может привести? Это будет полный разгром системы штабов и этой организации, которую люди поддерживают своими донатами?

Константин Янкаускас: Конкретно это скорее вопрос к юристам, к политологам, которые это все анализируют. Конечно, это будет увеличение давления, каких-то репрессий в отношении прежде всего сотрудников Фонда борьбы с коррупцией (внесён российскими властями в список "иностранных агентов", в Фонде с этим решением не согласны - РС.), сотрудников штабов. Я так понимаю, с точки зрения законодательства организацию признали экстремистской, а вы до решения суда какое-то ей делали пожертвование, вас за это нельзя привлечь. Честно говоря, понаблюдав сначала в спецприемнике Сахарово, а потом под домашним арестом, как у нас работает система исполнения наказаний, пока во всяком случае она к тысяче административно арестованных не была подготовлена, наступил в некотором смысле административный коллапс, который мы наблюдали изнутри, вы все наблюдали снаружи, очень переживали. Я думаю, это будет продолжение репрессий против наиболее активной части оппозиции, против независимых политиков, будет использоваться решение о признании ФБК экстремистским. Я не знаю, насколько это одномоментно.

Как я понимаю, перед выборами в Государственную думу хотят максимально возможно запретить работу ФБК и штабов Навального, потому что боятся "умного голосования". В принципе хотят, чтобы протестное голосование, которое, видимо, будет достаточно большое и какой-то протест уличный, чтобы они были стихийными и дезорганизованными. Одно из достижений Алексея, связанное с "умным голосованием", что он почувствовал, что есть протестное голосование людей против "Единой России", он его решил организовать, что не просто символическая акция, пошли, поставили галочку против "Единой России", за кого-то другого, а мы делаем так, что в результате они теряют свои места, теряют свою монополию на выстраивание политического процесса. Это пытаются, как я понимаю, максимально перед выборами в Государственную думу пресечь. Я думаю, что фактически сейчас прокуратура своим иском признает, что основой государственного строя, по их мнению, является коррупция и криминал. Фонд борьбы с коррупцией – это не экстремистская организация, не террористическая. Террористы – ХАМАС, "Хезболла", "Талибан", их Лавров всех принимает, облизывает. ФБК – это мирная организация, которая занимается законной деятельностью, которая показывает: смотрите – чиновники-коррупционеры. Если мы говорим, что это экстремизм, прокуратура говорит, что это экстремизм, получается, что коррупция – это основа государственного строя, по мнению прокуратуры.

Михаил Соколов: Может, это так и есть на самом деле?

Константин Янкаускас: По моему личному мнению, конечно, это так и есть. Я как депутат районный это наблюдаю. Извините, допустим, у нас идет ремонт детской поликлиники 8 лет капитальный, воруют, плитку не могут положить на крыльце. То есть поликлиника как после бомбежки. Я сидел два месяца под домашним арестом, казалось бы, Янкаускас не мешает, но хоть плитку вашу любимую положите в детской поликлинике нормально. Там с коляской не проедешь, как будто бомбили украинцы, бандеровцы и так далее. Поэтому, конечно, коррупция проросла с самого верха. Ну и что, если ты глава управы районной, видишь, что мэр ворует, у президента друг в офшорах держит два миллиарда, а тебе, что ли, нельзя? И тебе, значит, можно.

Михаил Соколов: Ему-то можно, но до определенного момента, потому что его могут в один момент гораздо быстрее посадить, чтобы рассказать, что борьба с коррупцией ведется и властью.

Константин Янкаускас: Конечно, внизу она есть, это в правительстве сидят честные исключительно, порядочные люди, за исключением Улюкаева.

Михаил Соколов: С доходом 700 миллионов рублей, как Денис Мантуров, между прочим, а второй министр транспорта 359 миллионов рублей, еще один 200 миллионов рублей. Честные люди, все задекларировали, а что не задекларировали на себя, на жен записали, на детей. Хорошие, замечательные люди. Ваш ответ, Дмитрий, по поводу странного иска по ФБК? Хорошо, объявят экстремистской организацией, но, с другой стороны, Жданов, Волков за границей, Милов тоже уехал, будут призывать к каким-то действиям из эмиграции, будут "умное голосование" оттуда организовывать, что принципиально изменится?

Дмитрий Некрасов: Я не думаю, что это какое-то решение, которое проведет новую красную линию или совершит. У нас происходит постепенное закручивание гаек, этот планомерный процесс уже идет не одно десятилетие, в рамках него происходят следующие решения. Конечно, как и везде, все будет использоваться чисто выборочно. Даже если они вводят норму, обеспечение выполнения которой они не могут, то есть всех преследовать не могут, просто не хватает ресурсов, выборочно будут преследовать. Соответственно, то, что касается "умного голосования", понятно, что им неприятна эта вся история, но я не думал бы, что это для них такая большая проблема.

Михаил Соколов: Раздражает, наверное.

Дмитрий Некрасов: Раздражает, конечно. Оно очевидно создает власти дополнительные проблемы, но точно так же очевидно, что не может изменить радикально результат выборов. Существенный результат выборов, понятно, будет какой: контроль над Думой останется у Кремля. Даже если лишние пройдут пару коммунистов или элдэпээровцев, то контроль над ними точно так же все равно останется в руках Кремля.

Михаил Соколов: Конституционного большинства не будет, например.

Константин Янкаускас: Будет. Оно по факту в любой момент всегда есть.

Михаил Соколов: Это вы как бывший сотрудник администрации президента?

Константин Янкаускас: Есть очень много методов, в том числе просто тупо финансовых, сейчас даже к этому не нужно никому особенно прибегать. То, что контроль у них будет и так – это безусловно. Другое дело, что неприятно, им это создает какие-то проблемы, какие-то десятки, если не сотни людей вовлечены в то, чтобы решать эти проблемы, с ними бороться, выделять какие-то бюджеты, "business as usual". Концептуально они полностью контролируют ситуацию, я даже не представляю никаких механизмов, которые могли бы как минимум в рамках этой кампании выборов в Госдуму серьезно повлиять на что-то в этой стране.

Константин Янкаускас: Я все-таки думаю, если бы все было так, как говорит Дмитрий, я бы из-за выборов даже не в Государственную, а в Московскую городскую думу месяц не сидел бы в спецприемнике, как и остальные 10 кандидатов. Поэтому я все-таки думаю, что для них появление даже нескольких, даже на уровне столичного парламента нескольких депутатов, хорошо, не нравится Янкаускас, Соболь, сторонники Навального – радикалы, но Дмитрий Гудков, который был депутатом Государственной думы, даже появление Дмитрия Гудкова в Московской городской думе им казалось неприемлемым, создающим проблемы. Это история сказочная с вампирами. У вас темная комната, сидят вампиры, сосут из народа кровь, тут выходит один человек с фонарем и говорит: смотрите – вампиры, жулики, мало того что кровь сосут, еще у них дачи и так далее. Конечно, им это неприятно. А когда этих людей оказывается 10, это уже будет не Мосгордума, а Государственная дума, туда приезжает отчитываться президент, председатель правительства, руководители силовых структур. Представим, что там будет Шлосберг.

Михаил Соколов: Запретят одиночным депутатам выступать, слово не будут давать.

Константин Янкаускас: Шутка шуткой, но уже идет к тому, что рано или поздно примут закон, скажут просто, что независимым политикам нельзя никуда баллотироваться.

Дмитрий Некрасов: Если кого-то и пустят, то, может быть, действительно условного Шлосберга, Гудкова, но даже это предельно маловероятно, и даже это мало что изменит. Если пустят – это будет лучше, чем если не пустят.

Михаил Соколов: Просто идет такая дискуссия, представители "Яблока", я сегодня читал, отчаянно кричат, что Волков и его команда с акцией 21-го числа ведет людей под дубинки в тюрьму, а толку от этого не будет. Альтернатива – это идти и голосовать на выборах в сентябре.

Дмитрий Некрасов: Во-первых, мне кажется, здесь каждый выбирает сам для себя. Я, например, уехал на Кипр, у кого-то есть силы бороться и выходить под дубинки, личный выбор каждого. Мне кажется, в той фазе, та ситуация, которая есть сегодня, при достаточно большом запасе прочности режима и с экономической точки зрения, и эшелонированности его, которая только выросла в последнее время, на горизонте 5–10 лет ни голосование за "Яблоко", ни выход под дубинки существенно на ситуацию не повлияют.

Михаил Соколов: То есть вы абсолютный пессимист?

Дмитрий Некрасов: Я абсолютный пессимист.

Константин Янкаускас: Я бы хотел по поводу партии "Яблоко", альтернативу они немного неправильно формулируют. В 1999 году Владимир Путин пришел к власти, стал премьер-министром благодаря голосам депутатов от фракции "Яблоко" в Государственной думе и лично Григория Алексеевича Явлинского. Поэтому альтернативные сценарии нашей истории начались ровно в тот же момент, когда произошло это голосование.

Михаил Соколов: Вам скажут, что администрация президента в этом случае докупила бы других депутатов, как они это делали в то время очень хорошо, не на первое голосование, так на второе прошел бы.

Константин Янкаускас: Конечно, я понимаю, что высокоморальность Григория Алексеевича Явлинского тут же улетучивается. Он говорит – других бы депутатов купили. Он нас учит, как мы должны поступать высокоморально, а когда мы ему напоминаем это, он, естественно, говорит: конечно, других депутатов, вообще, что я один маленький букашка-депутат, руководитель, между прочим, парламентской партии решал в тот момент? Просто мне кажется, не этим людям сейчас гражданскому обществу давать какие-то советы. Надо, наверное, начать с того, что руководство партии "Яблоко" публично перед обществом отчиталось, поскольку партия зарегистрирована в Министерстве юстиции, как часто лидер партии встречается с президентом Путиным, как часто другие руководители партии "Яблоко" ходят в администрацию президента. Если партия претендует на такую высокую моральность, какую-то авторитетность, надо начать с публичного отчета перед гражданским обществом.

Михаил Соколов: Демократические силы любят друг друга погрызть за горло.

Константин Янкаускас: После статьи Явлинского, честно говоря, мне лично по-человечески, может быть, я сидел под домашним арестом, немного потерял политическую выдержку, мне просто это неприятно слушать.

Михаил Соколов: Они же говорят правду, что неподготовленная акция приведет к массовым арестам, например. Вы же были в спецприемнике, неприятное, наверное, дело – попасть, если будет тысячи людей и их всех посажают.

Константин Янкаускас: Это мой личный выбор. После той статьи, которая была Явлинским опубликована, когда Навальный фактически умирает в тюрьме, продолжать делать такие выступления, на мой взгляд, это просто неэтично.

Я вообще не сторонник, не поборник, чтобы кого-то учить морали, все взрослые люди, мне лично по-человечески это все неприятно слышать, поэтому у меня такая реакция. Много в "Яблоке" хороших людей. Я, кстати, в своем районе помог двум депутатам, которые выдвинуты были от партии "Яблоко", избраться совершенно бескорыстно, потому что у меня была задача лишить "Единую Россию" большинства в моем районном парламенте. Мы вместе это успешно выполнили. Со многими "яблочниками" у меня отличные отношения. Но это все просто отвратительно и неприятно, честно говоря. Если не знаешь, что сказать хорошего, просто промолчи. Ройзман сегодня хороший пост про это написал, кстати.

Михаил Соколов: Несмотря на то, что мы говорим про Алексея Навального, про те репрессии, которые идут, тем не менее, его команда не снижает информационной активности. Я хотел бы, чтобы мы обсудили то выступление, которое было недавно по поводу резиденции Владимира Путина. Оно очень хорошо накладывается на публикацию декларации о доходах государственных чиновников, того же Владимира Путина. Давайте мы покажем кусочек про Валдай.

Михаил Соколов: Выплачиваются они господину Ковальчуку, как выясняется, значительная часть этой резиденции не принадлежит государству, а арендуется у этого друга Путина.

Это мощный удар по облику президента, когда показывают, как хорошо он живет? Кстати, за год он заработал всего 9,99 миллионов. Как-то странно все выглядит на фоне доходов других чиновников. Видимо, такими формами досуга его обслуживают.

Константин Янкаускас: Я согласен с тем, что ему нет смысла декларировать какой-то большой доход, если все за государственный счет. Вот эти расследования, которые продолжает команда Навального, – это очень важная вещь с точки зрения продолжения разоблачения этого образа Владимира Путина. До того, как я посмотрел фильм про дворец Путина в Геленджике, у меня было все равно на подкорке где-то, что он в первую очередь чекист, а во вторую очередь уже окружил себя какими-то жуликами, олигархами, друзьями детства, которые разворовывают страну. Когда я посмотрел фильм про дворец, я понял: ни фига подобного, человек еще в 1990-е годы, оказывается, отдыхал месяцами на Лазурном берегу, непонятно, на какие доходы. Если ты предприниматель, своими руками создал бизнес, заработал – окей, но чиновник, который в 1990-е годы отдыхал где-то во Франции, живет так роскошно, понятно, что он никакой не чекист в душе.

В первую очередь это человек, который живет роскошной жизнью, которому на самом деле довольно все равно, что происходит в стране, его избиратели, которые, может быть, на первых, вторых выборах реально за него голосовали, ему безразличны, наплевать на нищету, на бедность, отсутствие медицины. Я думаю, что многие люди почувствовали так же, как и я.

Вот это очень важная вещь, она может быть не настолько краткосрочная, что люди сегодня посмотрели, завтра пошли голосовать против "Единой России", что-то еще пошли делать общественно полезное, но долгосрочно, мне кажется, это будет иметь очень хороший, важный эффект с точки зрения того, что наша страна перешла бы когда-нибудь к демократии, к правовому государству от этой диктатуры.

Михаил Соколов: Изменил ли все-таки Навальный образ "доброго царя" и стереотип этот "царь хороший, а бояре плохие"? Теперь, оказывается, царь в каких-то ваннах с молоком и киселем плавает.

Дмитрий Некрасов: Я думаю, во-первых, опять-таки строится по неким тем процентам общества, которые одни и так были настроены против Путина, другие и так, даже посмотрев фильм про дворец, будут настроены за него, потому что линия разлома идет совершенно по другим трещинам в сознании. Для кого-то, для какой-то относительно небольшой части населения, наверное, изменил. У меня, в отличие от Константина, не было никаких иллюзий по поводу аскетизма Путина и то, как жили чиновники.

Константин Янкаускас: Вы в какой-то момент ближе к нему находились, чем я.

Дмитрий Некрасов: По большому счету, кроме некоего уровня безвкусицы я ничего нового для себя не узнал, да и это можно было предполагать. Понятно, что в России в сравнении с развитыми странами очень много денег тратится на условные резиденции, ФСО, спецсвязь, всю эту галиматью, у нас на это уходит больше, чем у сопоставимых стран, все равно в масштабах государственных расходов это копейки. Есть еще просто болезнь, это скорее люди, вышедшие из СССР, я знаю много довольно богатых людей, которые в начале 2000-х, в конце 1990-х, когда у них появились возможности, покупали себе по 7 домов.

Михаил Соколов: Если вы сейчас посмотрите на декларации государственных чиновников, министров, сотрудников администрации президента, там очень много таких людей, у которых десятки земельных участков, по несколько домов, по 5-6 квартир. Это что?

Дмитрий Некрасов: Я про это думал даже не в привязке к чиновникам, а просто к богатым людям в свое время.

Михаил Соколов: А тут чиновники. Некоторые, хорошо, спикер Государственной думы, никогда не работали в бизнесе, тем не менее, у них акции на огромные суммы.

Дмитрий Некрасов: Мы сейчас какую-то Америку открыли? Очевидно, что у большинства чиновников, особенно высоких, есть какие-то коррупционные доходы.

Михаил Соколов: А у Путина 10 миллионов рублей...

Дмитрий Некрасов: Понятно, что у Путина что-то еще есть. Я очень плохо себе представляю таких людей, у них были в этом сомнения, а тут они посмотрели фильм Навального, может быть дети, совсем молодежь, которые в школе учились, просто не задумывались о том, как Путин живет, для них, может быть, это как-то открывает, условно говоря, глаза на что-то. Но из взрослых людей, мне кажется, очень незначительная часть населения могла вдруг прозреть на основании каких-то фильмов, все и так прекрасно понимают про жизнь в этой стране.

Михаил Соколов: У нас впереди послание президента. Довольно интересно, что Путин нашел время с чиновниками обсудить разные темы, связанные с предстоящим посланием. Я обратил внимание на один небольшой сюжет, он такой похожий, он стал говорить о школах, детсадах. Там есть очень интересные детали.

Михаил Соколов: С этим "нужно разобраться", на самом деле, что описывает Путин – системную коррупцию? Тендеры с одним участником, цены завышены и так далее. Он не может даже это слово сказать, Навальный ему, наверное, запретил слово "коррупция" употреблять?

Константин Янкаускас: Мне кажется, это даже образно, как он сидит с бумажкой, с карандашом – это имитация бурной деятельности. Основная проблема в системе образования, что деградирует кадровая система, самое главное, что осталось у нас еще с советских времен – это кадры. Я, например, наблюдаю в стране, когда вслед за остальной страной произошла оптимизация системы образования, когда школы укрупнили, в Москве учитель проведет два урока в одном здании школы, потом с высунутым языком бежит проводить уроки в другом здании.

Вторая проблема – это питание, про которое Любовь Соболь делала замечательное расследование, детей травили в детских садах, Соболь добилась компенсации детям, а на Соболь саму в итоге повесили многомиллионные иски от структур, связанных с Пригожиным, которые Соболь и вывела на чистую воду. А вот он сидит с бумажками, говорит: тут цена интернета завышена. Да, конечно, это коррупция. Ты сядь с бумажками, расскажи, сколько подрядчиков твой дворец строило. Там была прозрачная процедура? Сергей Колесников, предприниматель, который скидывался на строительство этого дворца, рассказывал, как это все было. Это идет снизу вверх, я это наблюдаю как районный депутат. Кстати, я это наблюдал в суде, когда следствие по "санитарному делу" продлевает до бесконечности домашний арест, чтобы нас изолировать. Там перекладываются бумажки туда-сюда. То же самое происходит на уровне высшего должностного лица.

Михаил Соколов: Что происходит вообще сейчас с ценами? Люди действительно в последнее время стали очень нервно реагировать на постоянный рост цен на продукты и прочее. Мы по этому поводу сделали опрос.

Опрос на улицах Москвы

Михаил Соколов: В том, что цены растут, люди недовольны, в общем говорят, что виновато правительство, а некоторые даже говорят, что виноват президент, или пандемия виновата, а они не виноваты.

Дмитрий Некрасов: Что значит – виноваты, не виноваты? Цены могут расти по самым разным причинам, иногда вообще никак не связанными с действиями монетарных или любых других властей. Просто колебание определенных товарных рынков, возникновение локальных дефицитов и так далее. Что реально происходит с ценами? Факт первый: действительно, у нас был длинный затухающий цикл, когда инфляция в течение всего времени, начиная с 2014 года, снижалась, снижалась, потом снизилась, сейчас она опять выросла. Причем от той базы, от которой она снизилась, выросла в полтора раза – это правда. Есть второй момент, который очень важно понимать. Во всем мире в среднем люди оценивают инфляцию в два с чем-то раза выше, чем она на самом деле есть.

Михаил Соколов: Они в магазин ходят и видят, что там происходит.

Дмитрий Некрасов: На самом деле считают и немецкие, и швейцарские, и японские, и американские статистические службы. Это просто аберрация, люди замечают изменение цены на то, что резко изменилось в цене, они не склонны замечать незначительны снижений цен. Поэтому часто восприятие инфляции скорее может быть спровоцировано не фронтальным повышением цен, а, допустим, ростом цен на две какие-то товарные группы.

Михаил Соколов: Произошел на масло и сахар, власти решили государственно это регулировать, стало еще хуже.

Дмитрий Некрасов: Это третья вещь – это уже идиотизм. Конечно, государство не должно регулировать никаких цен, тем более таким топорным образом. Вообще это дает по всей системе, по всему рынку очень плохие сигналы для бизнеса, если какой-то бизнес еще не понял, то еще дополнительные плохие сигналы. В целом это не стимулирует предпринимательскую активность. В целом, если мы говорим про монетарную сферу, ситуация достаточно неплохо контролируется, каких-то радикальных историй не видно, рисков. Инфляция, да, выше, чем была год назад, но она ниже, чем была почти всю, условно говоря, постсоветскую историю. То есть это один из самых низких годов по инфляции в любом случае будет. Понятно, что есть реакция на несколько конкретных товарных групп, которые резко подорожали. Эта реакция населения, на нее накладывается еще идиотская реакция правительства, которое пытается все урегулировать, непонятно зачем. Это долгосрочно принесет только негативные эффекты, и это как раз глупость – попытка регулировать. А то, что всегда происходят какие-то ценовые колебания даже на стабильных рынках просто в силу того, что цены на сырье разные, могут менять, дефицит.

Михаил Соколов: Есть ведь и другой фактор, есть фактор внешней политики России, которая периодически провоцирует разнообразные действия, после этого приходят новые и новые санкции, сейчас свежих санкций добавил господин Байден на финансовых рынках, еще, наверное, добавят за Навального, там тоже есть такие обещания по химоружию. Значит, ситуация ухудшается из-за внешней политики?

Дмитрий Некрасов: Из-за этого, конечно, в первую очередь. Самый главный фактор, который реально сдерживает экономический рост, которого можно было легко избежать – это, конечно, наша агрессивная внешняя политика, именно она весит, условно говоря, недополученный процент ВВП в год, который мы могли бы получать без нее.

Понятно, что тот же самый рубль, если бы не было фактора внешнеполитических рисков, он по уму должен стоить доллар 50 рублей, порядок должен быть такой с точки зрения нашего положительного сальдо торгового баланса, торгового баланса, при таких ценах на нефть. Если бы мы не дурковали во внешней политике, если бы все инвесторы не закладывали сюда дополнительные риски, не старались уйти в защитные валюты, то, конечно, рубль должен был быть гораздо крепче по всем возможным мыслимым и немыслимым параметрам.

Понятно, что при любом очередном витке санкций, даже, допустим, тот же самый внутренний долг – это 40 с небольшим миллиардов долларов только рублевых активов, это, конечно, не так много, но если заставят выходить в течение 3–6 месяцев, то это может обвалить доллар еще на 10–15 рублей.

Сейчас почему после санкций рубль укрепился? Потому что они могли быть более жестко сформулированы, тогда это потребовало бы более жесткого оттока, быстрого оттока, выходили бы из рублевых бумаг американцы, очевидно, покупали бы доллары и вывозили их из страны, не только американцы, но и другие иностранцы. Понятно, что любое движение агрессивное во внешней политике может привести к каким-то санкциям, которые могут оказать на курс среднесрочное сильное понижательное воздействие.

Михаил Соколов: Получается, что власть крадет уровень жизни у своих граждан, причем это происходит довольно много лет, тем не менее, граждане массово не выходят на акции протеста, ни за Навального, ни за кого-то еще, за Платошкина, например, левого политика, и по призыву коммунистов особо не выходят, по поводу пенсий, когда пенсионный возраст повысили, тоже стерпели. Что за народ такой интересный в России?

Константин Янкаускас: К Платошкину конкретно приходит довольно много людей в суды, где ему продлевают домашний арест. Я совершенно не сторонник идеологии нового социализма, но его, как и других независимых от власти политиков, держат в изоляции. Хорошо, что люди приходят его поддерживать. Действительно, основная, на мой взгляд, ответственность правительства и президента, который следит, чтобы выполнялись национальные цели развития, на самом деле в том, что доходы у нас в стране у людей настолько низкие, что этот рост цен для них сейчас огромная проблема. Правительство под началом президента не создает современную экономику, в которой есть высокооплачиваемые места. За исключением Москвы в принципе у нас нет больше городов в стране, где ты можешь найти работу, на которой ты получаешь зарплату и на нее можешь жить, а не выживать, не голодать, не жить от зарплаты до зарплаты, не брать микрокредиты и не попадать в кредитную кабалу – вот это главная ответственность правительства и президента. В том числе ответственность, связанная с тем, как людей бросили на произвол судьбы во время пандемии в прошлом году, когда всех закрыли на полтора месяца, сказали, что сохраняем заработную плату, но сохранять заработную плату будем не мы, ваш работодатель, который разоряется, он вам должен сохранить.

Многие бизнесы разорились, закрылись, многие люди остались без работы, не восстановились, у людей нет сбережений, чтобы, например, когда идет экономический спад, вы могли какие-то сбережения. У нас и до пандемии у многих людей не было никаких сбережений, люди жили от зарплаты до зарплаты. Что касается падения уровня жизни, я приведу просто один красноречивый пример. У нас черта бедности, уровень прожиточного минимума – это 90 грамм мяса в день, 150 грамм хлеба, два яйца за три дня, эта черта бедности в России составляет примерно 160 евро. В самой бедной стране Европейского союза, в Болгарии, черта бедности, он считается по другой методике, чем в России, составляет 3 тысячи евро. Получается, что у нас такая хорошая черта бедности, что у нас бедных в два раза меньше, чем в Болгарии. При этом наша черта бедности 160 евро, а в Болгарии 3 тысячи евро.

Почему люди не выходят, не протестуют? Во-первых, это длительный процесс. Я приведу личный пример. Мы собирали в нашем районе Зюзино подписи против пенсионной реформы, казалось бы, 90% против, но подписывались мало. Потом, когда у нас через год Собянин стал закрывать единственный в районе роддом, мы собрали в 10 раз больше подписей против закрытия роддома, чем против пенсионной реформы. В этом смысле даже для меня общественное сознание остается загадкой. Мне казалось, что 90% против пенсионной реформы, когда приходит районный депутат, говорит: давайте подпишемся, соберем со всего района подписи, люди считают бесполезным бороться, а потом грудью встают на защиту роддома. Мы никогда не знаем, в какой момент общественное недовольство, которое копится, может выплеснуться. Но над людьми нельзя так издеваться все время.

Михаил Соколов: Некоторые упрекают так, они говорят: в России против войны люди не выходят митинговать, а за здоровье Навального могут выйти.

Константин Янкаускас: Это было перед моим предыдущим домашним арестом, я лично участвовал в антивоенной акции, в шествии, в "Марше мира", который тогда Борис Немцов организовывал. Люди выходят. Я вообще не люблю это дихотомию – за здоровье Навального или против войны. Надо и за здоровье Алексея, и против войны выступать. Точно так же, когда противопоставляют митинги и выборы. Каждый на своем месте должен что-то делать посильное, вплоть до того, что поставить лайк к нашей трансляции, помочь ее проиндексировать, чтобы ее посмотрело больше людей – это тоже вклад. Если вы работаете на госслужбе, вам ничего нельзя делать, на митинги нельзя ходить, подписываться нельзя, на выборах у вас отбирают пароль от электронного кабинета, за вас пытаются голосовать через электронное голосование, лайк поставьте этой трансляции, никто этого не узнает, но вы поможете индексировать. Здесь самое важное каждому что-то чуть-чуть делать и не противопоставлять. Если была бы у нас универсальная стратегия, был какой-нибудь Наполеон, который бы с нами сидел, сказал: первое, второе, третье, мы берем и выигрываем эту кампанию. Такого нет. Изменения в нашей стране положительные, возвращение к демократии, к основам хоть какого-то права и закона, которого сейчас нет, произойдут, когда тысячи неравнодушных людей будут что-то совместно делать.

Михаил Соколов: И последнее я сообщу: МВД заявило, что они не допустят дестабилизации обстановки в стране, предостерегая граждан от участия в несанкционированных акциях, анонсированные в некоторых регионах 21 апреля. Наверное, все эти акции должны пройти спокойно, без дестабилизации и вполне в нормальном режиме, без битья дубинками.

Чехия не станет рассекречивать информацию своей контрразведки BIS о причастности предполагаемых агентов ГУ Генштаба России (которое до сих пор называют ГРУ) Александра Мишкина и Анатолия Чепиги к двум взрывам, произошедшим осенью и зимой 2014 года на оружейных складах в деревне Врбетице на юго-востоке страны. В результате одного из взрывов погибли два гражданина Чехии – сотрудники компании Imex Group, которая занимается торговлей оружием. Уверенность Праги в причастности агентов ГРУ к взрывам стала причиной высылки в субботу 18 российских дипломатов из Праги, а в понедельник – 20 чешских дипломатов из Москвы.

Премьер-министр Чехии Андрей Бабиш заявил, что речь идет "не о случае государственного терроризма, а о нападении, которое два агента совершили из-за деятельности болгарского торговца оружием, то есть оно было направлено на боеприпасы, которые он, очевидно, продавал странам, воюющим против России". Бабиш объяснил, что документы, которые бы доказывали причастность агентов ГРУ к диверсии, решили не рассекречивать, так как до сих пор продолжаются следственные действия. Слова Бабиша о том, что взрывы в Врбетице не являются актом государственного терроризма, уже подвергли критике представители оппозиции и ряд экспертов.

Тем не менее, обнародована часть информации, касающаяся продолжающегося следствия. Генеральный прокурор Чехии Павел Земан показал копии двух паспортов, выданных на имя Руслана Табарова (таджикский паспорт) и Николая Попы (молдавский паспорт). Внешность их владельцев на фотографиях совпадает с фотографиями, обнародованными британскими спецслужбами после отравления Сергея Скрипаля и его дочери Юлии в Солсбери в 2018 году. По словам Земана, Чепига и Мишкин при пересечении границы предъявили "паспорта для прикрытия, выпущенные в Российской Федерации". Генпрокурор также подтвердил информацию, ранее обнародованную чешскими СМИ, что заявленной целью приезда двух агентов в Чехию было посещение оружейных складов во Врбетице в рамках бизнес-поездки, а визит был согласован с оружейной компанией Imex Group.

Как заявил на пресс-конференции глава Центра по борьбе с организованной преступностью Иржи Мазанек, "двух упомянутых агентов можно связать со взрывами на оружейных складах" 16 октября и 3 декабря 2014 года. Следственные органы Чехии настаивают на том, что взрывы должны были произойти уже за пределами их страны, после вывоза оружия, которое было подготовлено к отправке за границу для болгарской компании.

Оружие не для Украины?

Группа компаний EMCO болгарского производителя и торговца оружием Емельяна Гебрева не планировала перевозить боеприпасы со взорванных в 2014 году чешских военных складов "ни в Болгарию, ни в какую-либо другую страну" и никогда не экспортировала в Украину боеприпасы "чешского происхождения". Об этом говорится в заявлении EMCO для прессы. Компания в своем обращении ссылается на внутренние документы и выражает готовность сотрудничать с чешскими следственными органами или органами других стран для расследования этого дела.

Тем не менее, генпрокурор Чехии Павел Земан не подтвердил эту версию. По его словам, общественности стоит "верить доказательствам, собранным нами", что боеприпасы предназначались для болгарского заказчика.

Чешские СМИ не исключают, что взрывы на оружейных складах могли быть связаны с поставками оружия либо в Украину, либо в Сирию, где Москва в войне поддерживает сторону Башара Асада. После того, как склады вследствие взрыва были уничтожены, представители Imex Group заявили, что там, в частности, хранились автоматы и артиллерийские снаряды, которые не способны взрываться сами по себе.

В апреле 2015 года Емельян Гебрев, сотрудник его компании и его сын были отравлены веществом, похожим на "Новичок", каким впоследствии были отравлены и Сергей Скрипаль и его дочь Юлия. Но осенью прошлого года прокуратура приостановила расследование отравления Гебрева, сославшись на невозможность рассмотрения дела в суде без присутствия обвиняемых. Тем не менее, в прокуратуре Болгарии тогда заявили, что дело об отравлении может быть в любой момент возобновлено.

Подробности поездки

Ранее ряд чешских СМИ обнародовали информацию, что агенты ГРУ планировали попасть на склады в Врбетице, заранее уведомив о визите. Это обычная практика: заказчики, даже если речь идет об иностранцах, имеют право осмотреть продукцию.

Для таких визитов иностранные граждане обычно отправляют по электронной почте копию загранпаспортов и указывают время приезда. По данным СМИ, компания Imex Group получила письмо c просьбой о визите, однако e-mail не содержал никаких метаданных, которые могли бы идентифицировать, например, страну, из которой отправлено сообщение. В оружейную компанию были присланы лишь копии фальшивых паспортов на имя Табарова и Попы. Тем не менее, при пересечении границы агенты ГРУ предъявили паспорта на имя Руслана Боширова и Александра Петрова. В Чехию оба приехали 13 октября 2014 года, в Россию возвращались через Австрию – в тот день, когда на складах произошел первый взрыв.

Полиция Чехии, как пишут СМИ, не смогла доказать, действительно ли Чепига и Мишкин посещали оружейные склады, несмотря на то что заранее договорились о визите. Доказательства этому есть лишь косвенные: использование фальшивых паспортов, заметание следов и быстрый отъезд из Чехии. Много доказательств было уничтожено из-за взрывов.

Сообщения о подобных визитах компания Imex Group передает обычно владельцу склада – Военному техническому институту, который и принимает решение о посещении, как утверждает представитель Imex Group Радек Ондруш. По его словам, ему не известно, проходят ли клиенты фирмы проверку в процессе рассмотрения их просьбы. Ондруш также сказал, что на склад пускают в том числе инспекторов, которых направляет иностранное государство для контроля состояния и упаковки продукции, срока производства перед отправкой заказа.

Еще до обнародования материалов следствия относительно взрывов во Врбетице чешские СМИ рассказали, что по меньшей мере первый взрыв в октябре 2014 года мог произойти из-за того, что территория, где располагались склады, не охранялась соответствующим образом и попасть внутрь не составляло труда, так как забор в некоторых местах отсутствовал. Намного больше подозрений вызвал второй взрыв, в декабре 2014 года: после первого склады стала охранять полиция. Сотрудники компании Imex Group предполагают, что взрывчатка могла быть заложена ранее и сработала в декабре.

Дипломатический скандал

Комментируя случившееся, глава внешнеполитического ведомства Евросоюза Жозеп Боррель заявил, что ЕС не намерен вводить какие-либо новые санкции против России, а также высылать откуда-то еще, кроме Чехии, российских дипломатов. По его словам, Евросоюз солидарен с Чешской Республикой, но Прага не обращалась в Брюссель с просьбой о координированных действиях в связи со сложившейся ситуацией. Тем не менее, исключать возможность такого обращения к союзникам по ЕС или НАТО нельзя, отметил в интервью Чешскому телевидению посол Чехии при НАТО Якуб Ландовский. Обычно эта процедура занимает определенное время – в случае с Великобританией и отравлением Скрипалей это было примерно 10 дней. Евросоюз в специальном заявлении выразил "полную солидарность" с Чехией и сожаление в связи с высылкой чешских дипломатов из России.

В любом случае, обмен дипломатическими ударами между Прагой и Москвой вряд ли прекратится после взаимной высылки сотрудников диппредставительств двух стран. Напомним, что из Чехии высланы 18 сотрудников российского посольства, которых чешская сторона считает агентами спецслужб, действовавшими под дипломатическим прикрытием. В свою очередь российские власти высылают 20 человек – 16 чешских дипломатов и 4 сотрудника посольства Чехии, не имеющих официального дипломатического статуса.

Вице-премьер чешского правительства Ян Гамачек, исполняющий сейчас обязанности министра иностранных дел, заявил в понедельник, что реакция России на действия Чехии, предпринятые после обнародования данных о причастности ГРУ к взрывам во Врбетице, оказалась "более резкой, чем ожидалось". Обычно в случаях подобных конфликтов ответной высылке подвергается такое же число дипломатов – или даже меньшее, если другая сторона хочет показать, что не желает всерьез испортить отношения со страной – инициатором высылки. Россия же выдворяет на два чешских представителя больше, чем количество россиян, высылаемых из Чехии. О том, что Москва разъярена, говорит и другая деталь: чешским дипломатам было предписано покинуть Россию в 24 часа, то есть до полуночи понедельника, 19 апреля, в то время как россиянам предоставили на отъезд из Чехии 48 часов.

По словам Яна Гамачека, чешское правительство обсудит дальнейшие возможные шаги в дипломатическом конфликте с Россией. Среди мер, которые не исключил министр, – ограничение числа сотрудников российского посольства в Праге. В нем до нынешней высылки работали свыше 120 человек, в два раза больше, чем в чешском посольстве в Москве, среди них более 40 лиц с дипломатическим статусом, сообщила пресс-секретарь МИД Чехии Зузана Штихова. Масштабы российского дипломатического представительства в Чехии не соответствуют размерам этой страны и ее политическому значению для России. Раздутость штатов посольства не раз упоминалась чешской контрразведкой BIS в ежегодных докладах о проблемах безопасности страны. И спецслужбы, и СМИ Чехии называли посольство центром разведывательной деятельности России во всей Центральной Европе, с их выводами согласны и многие западные аналитики.

Вице-премьер Гамачек отметил, что высылка 20 сотрудников может "практически парализовать" работу чешского посольства в Москве. Речь идет о почти полной ликвидации политического и экономического отделов посольства, с сохранением только консульской службы. В то же время, по словам Гамачека, российская сторона воздержалась от высылки чешского посла – такой шаг означал бы фактический разрыв дипломатических отношений. Чехия, в свою очередь, пока не планирует высылать посла России. Тем временем пражский муниципалитет обратился к правительству Чехии с просьбой потребовать у посольства России вернуть часть городского парка Стромовка, присоединенного к территории посольства в 1968 году – после вторжения в Чехословакию войск стран Варшавского договора.

Пресс-секретарь Кремля Дмитрий Песков назвал действия Чехии "провокационными и недружественными". Российский МИД откликнулся на них крайне резким заявлением, в котором, в частности, говорится: "Власти Чехии приняли беспрецедентное решение о высылке 18 сотрудников российского Посольства под голословными и надуманными предлогами о причастности российских спецслужб к взрыву в 2014 году на военных складах в населенном пункте Врбетице. Это тем более абсурдно, поскольку ранее чешское руководство возлагало вину за взрывы на фирмы, владеющие этими складами"... Этот враждебный шаг стал продолжением серии антироссийских акций, предпринятых Чехией за последние годы". Представитель МИД Мария Захарова сообщила в понедельник, что чешское посольство более не сможет набирать на технические должности граждан России. (Ранее аналогичная ограничительная мера была принята в отношении посольства США.) Захарова считает, что нанятые по таким контрактам россияне "начинают работать на свою новую страну", то есть, по ее мнению, это можно считать формой вербовки.

Какими будут российско-чешские отношения?

В российско-чешских отношениях в последнее время действительно не раз возникали конфликты. Вот некоторые из них.

• В 2019 году, когда в России обсуждался законопроект, распространяющий ветеранские льготы на участников вторжения в Чехословакию в 1968 году, это вызвало резкие протесты чешских властей.
• Годом позже уже Россия выражала бурный протест в связи с решением властей одного из районов Праги устранить памятник советскому маршалу Ивану Коневу, а другого – поставить памятный знак в честь бойцов РОА ("власовцев"), участвовавших в освобождении чешской столицы в 1945 году.
• Другим серьезным инцидентом стал арест в Москве журналиста Ивана Сафронова, бывшего советника главы "Роскосмоса", которого обвинили в работе на спецслужбы Чехии.
• Тогда же, летом 2020 года, Россия и Чехия выслали по два дипломата каждой стороны – после так называемого "рицинового дела", в котором были замешаны два сотрудника чешского отделения Россотрудничества.

В связи с нынешней ситуацией чешское правительство заявило об отказе от возможной реализации двух проектов, связанных с Россией. Один из них – поставки в Чехию российской вакцины против COVID-19 "Спутник V", обсуждать которые в Москве должен был вице-премьер Ян Гамачек. После обнародования информации о возможной причастности ГРУ к взрывам во Врбетице Гамачек заявил, однако, что информация об этой поездке была отвлекающим маневром, поскольку к тому времени в распоряжении правительства уже были данные о чешских похождениях "Петрова" и "Боширова":

Другой, куда более крупный проект, – реконструкция чешской АЭС "Дукованы". В тендере, который должен был быть официально объявлен через несколько месяцев, собирался участвовать концерн "Росатом". Теперь правительство Чехии дало понять, что российский участник не будет допущен к тендеру. Президент Чехии Милош Земан, известный своими пророссийскими взглядами, пока подробно не высказался по поводу происходящего, хотя сразу после объявления об обнаружении "российского следа" лаконично похвалил действия чешских спецслужб. Его пресс-секретарь сообщил, что Земан подробно изложит свою позицию в телеинтервью в будущее воскресенье. За такую медлительность Земан был подвергнут резкой критике оппозицией.

Тем временем его предшественник на президентском посту Вацлав Клаус, также известный своей благожелательностью к Кремлю, назвал информацию о причинах взрывов на оружейных складах "сконструированным пугалом" и попыткой правительства "удержать людей в страхе и после эпидемии COVID-19". (Клаус – один из главных противников противоэпидемических ограничений в Чехии.)

Пресс-секретарь чешской контрразведки BIS Ладислав Штиха обратил внимание на резко возросшую активность пророссийских интернет-троллей сразу после появления информации о причинах взрывов в Врбетице:

"Один из дезинформационных аккаунтов в Твиттере со вчерашнего дня успел произвести на тему Врбетице несколько сот лживых сообщений. Потрясающая продукция петербургской "фабрики троллей".

Староста деревни Врбетице и главы нескольких расположенных рядом населенных пунктов обнародовали 19 апреля обращение, в котором призывают к более решительным мерам в отношении России, а также к проведению более обстоятельного исследования территории, загрязненной после взрывов боеприпасов. В обращении говорится, что жители нескольких населенных пунктов даже спустя более чем шесть лет после случившегося не могут заниматься сельским хозяйством или заготавливать древесину из-за загрязнения окружающей среды.

Справедливость – ключевое понятие при установлении человеческим сообществом правил жизни, известных как государственное устройство. Право, регулирующее отношения отдельных людей в обществе, – однокоренное со справедливостью слово, и система юстиции (justice в английском означает и юстицию, и справедливость) предназначена для справедливого разрешения споров. Такова идеальная модель общества.

Справедливость в этом смысле упоминается в преамбулах конституций, базовых законов разных стран мира. В США конституция начинается словами: "Мы, народ Соединенных Штатов, стремясь создать более совершенный союз, установить правосудие (или справедливость, justice в оригинале), гарантировать внутреннее спокойствие, обеспечить совместную оборону, способствовать всеобщему процветанию и закрепить блага свободы для нас и наших потомков, провозглашаем и учреждаем эту конституцию Соединенных Штатов Америки". В 51-м эссе сборника "Федералист" Джеймс Мэдисон, один из отцов-основателей страны и четвертый президент США, писал: "Справедливость – цель правления, цель гражданского общества. К ней всегда стремились и всегда будут стремиться, пока ее не обретут, или пока в стремлении к ней не будет утрачена сама свобода".

В первой статье Основного закона ФРГ говорится: "Народ Германии признает незыблемые и неотъемлемые права человека основой всякого сообщества, мира и справедливости в мире".

Справедливость упоминается и в преамбуле российской конституции: "Мы, многонациональный народ Российской Федерации, соединенные общей судьбой на своей земле, утверждая права и свободы человека, гражданский мир и согласие, сохраняя исторически сложившееся государственное единство, исходя из общепризнанных принципов равноправия и самоопределения народов, чтя память предков, передавших нам любовь и уважение к Отечеству, веру в добро и справедливость, принимаем конституцию Российской Федерации".

Достижение полной справедливости – утопия, в реальном мире стремление к ней означает компромисс между интересами множества людей и сообществ, но в отсутствие его ощущение несправедливости создает социальную напряженность и может вести к волнениям и в пределе – к смене несправедливой власти или самого устройства государства.

Исследователь истории понятия "справедливость", философ и культуролог Николай Плотников, сотрудник института славистики и русской культуры имени Лотмана Рурского университета в Бохуме, в интервью Радио Свобода делает экскурс в историю попыток человеческих сообществ достигнуть справедливого государственного устройства и рассказывает о том, есть ли в России какое-то особое понятие справедливости.

Первые своды законов, еще в Месопотамии, создавались для установления справедливых порядков, а царская власть, в представлении древних имевшая божественное происхождение, включала в себя необходимость справедливо разрешать споры между людьми. Легендарный царь Израиля Соломон считался великим правителем, потому что судил справедливо.

В новейшее время государственная власть понимается как результат общественного договора между гражданами, которые устанавливают порядок, кажущийся им справедливым.

Плотников говорит, что справедливость в западной политической и правовой традиции – это всегда поиск баланса между многими, конкурирующими нормативными системами:

– У Платона встречается в качестве определения справедливости, что каждому выделяется его собственная доля. У Аристотеля это звучит, как "равным – равное, неравным – неравное". Это абстрактные формулы справедливости, которые возникли в античности и затем вошли в европейскую традицию. Понятие справедливости в самом общем смысле обозначает стремление найти количественное оформление социальных отношений, претензий на блага, услуги, попытка нахождения баланса – не случайно справедливость всегда изображается в виде весов. В любом обществе существует этот запрос: почему ему дали больше, а мне меньше? Аристотель вводит математическое представление о справедливости, говорит об арифметической справедливости, это распределительная справедливость, справедливость обмена: кто сколько внес, столько и получает. Или геометрическая, – в городе-полисе существует сложная система распределения заслуг в зависимости от статуса и прочих факторов. Это и является основным содержанием формулы справедливости, которая существует от основания общественных порядков и вплоть до современности.

Разные справедливости

Есть различие между эпохами справедливости. Во времена царя Соломона, в древних обществах, представление о справедливости еще очень не дифференцировано, там совпадают представления о правовом законе и религиозных нормах. У Цицерона и других римских мыслителей – более дифференцированная система социальных порядков: моральный, правовой, религиозный. Это порождает разные виды представлений о том, что такое справедливость: божественная, моральная, правовая. В XIX-XX веке появляется еще социально-экономическая справедливость. Что отличает европейскую традицию от переднеазиатской, китайской, персидский и др., – это постоянное присутствие конкурирующих нормативных порядков. На Востоке религиозный закон совпадает с правовым, моральным, возникает некое нерасчленимое морально-правовое религиозное целое. В Европе практически с гомеровских времен, во всяком случае точно с классической Греции мы сталкиваемся с конкуренцией порядков. Блестящий пример – Антигона (дочь царя Эдипа, которая вопреки запрету нового царя Фив похоронила, следуя религиозной традиции, своего брата, погибшего в междоусобной борьбе за трон, и за это сама была приговорена к смерти. – Прим.). Порядок полиса воплощает справедливость политическую, – а порядок семейный, отношение к брату, то, что воплощает Антигона, – это такая космическая справедливость. Они между собой попадают в конфликт, из этого возникает основная интрига древнегреческой трагедии. На исходе Средневековья знаменитый спор об инвеститурах, то есть спор между императором и папой о праве назначать епископов, приводит к тому, что церковное и государственное право разделяются и возникает конкуренция этих порядков, где каждый стремится себя утвердить как наиболее справедливый.

К этой постоянной конкуренции нормативных порядков в Новое время прибавляется идея "естественного права" (доктрина о наличии у человека неотъемлемых прав просто по праву рождения. – Прим.), и возникает сфера общества, которая независима от церкви, от императора. Раннебуржуазное общество выдвигает идею общественного договора и естественного права как третью независимую инстанцию справедливости, которой должны подчиняться и церковь, и императорская, княжеская власть. Всю историю Европы мы имеем дело с чередой революций как столкновений различных нормативных порядков. В XIX веке к этому присоединяется экономический порядок, который выдвигает свои критерии справедливости: социальной, экономической. Поэтому когда мы говорим об истории понятия "справедливость", то наталкиваемся на эту череду конфликтов нормативных порядков, в ходе которых обсуждается, что вообще считать справедливым.

Например, нарушение норм можно понимать как грех или как преступление, это два различных порядка – религиозный и правовой. Но как их сравнить? Справедливость и является тем масштабом, с помощью которого в европейской традиции начинают измерять нормативные порядки: моральный, религиозный (связанный со Страшным судом), правовой, и так далее. Мы можем найти каждый раз массу новых понятий о справедливости, которые так или иначе выражают конкуренцию этих порядков, вплоть до сегодняшних дискуссий об экологической справедливости.

Общественный договор

Общественный договор – отчасти ответ на вопрос, как устроить общество на принципах справедливости, притом что каждый раз нужно уточнять, какие принципы справедливости имеются в виду. Скажем, из американской Конституции понятно, что идеи Локка (Джон Локк – британский философ 17-го века, оказавший огромное влияние на западную политическую философию. Локка называли “отцом либерализма”, его идеи отражены в Декларации независимости США. – Прим.), идеи либерального общественного договора предполагают естественные свободы, естественное право собственности индивидов, которые объединяются, чтобы защитить эти свои естественные права и интересы. Это отличается от общественного договора в понимании Руссо (Жан-Жак Руссо – французский философ 18-го века, идеи которого оказали огромное влияние на лидеров Великой французской революции. – Прим.), у которого справедливое общество возникает только тогда, когда люди отчуждают сами у себя свободу, с тем чтобы обрести ее в рамках республиканского политического устройства – это совсем не совместное существование обособленных индивидов Локка.
Так или иначе все общества конституировали себя с помощью этого акта самоучреждения, будь то революция, конституционный переворот, что-то еще: общество создавало некий порядок, который утверждался им как справедливый. Это программно заявляется в конституциях, хотя российская конституция несколько иначе это формулирует, в ней речь идет о вере предков в идеи добра и справедливости. Даже не совсем понятно, о чем идет речь, но во всяком случае это не та идея справедливости, как ее понимали, например, Руссо или Локк.

– Следует ли считать, что стремление к справедливости, поскольку она всегда фигурирует в общественном сознании, является основой для любого установления обществом законов государственного устройства?

– Справедливость всегда воспринималась не как качество государственного устройства, а как индивидуальная добродетель. До сих пор существуют теории, которые в целом отрицают общественную функцию справедливости, имея в виду, что это всегда некие индивидуальные предпочтения. Например, один из современных теоретиков справедливости Амартия Сен (индийский экономист и философ, работы которого относятся к теории социального выбора, автор книги "Идея справедливости". – Прим.) считает, что представлений о справедливости так много и они так противоречивы, что нет никакой возможности выстроить модель общества, которое рассматривалось бы как объективно справедливое. Всегда будут какие-то группы, которые считают этот политический порядок несправедливым, поскольку их интересы, потребности и устремления не учитываются. Наиболее известная теория справедливости в XX веке принадлежит Джону Ролзу (американский философ, автор "Теории справедливости". – Прим.), который говорит, что справедливость – это "добродетель институций", а не индивидуальное свойство. Ролз видит, что существует масса столкновений интересов, потребностей, устремлений людей, которые так или иначе считают, что их статус и права ущемлены, а потому общественный порядок является несправедливым. Из этого Ролз делает вывод, что представить себе справедливое общество можно, только если мы полностью отвлечемся от конкретных групп интересов. Можно попытаться представить себе состояние общества, в котором субъекты не знают, что для них лучше (Ролз называет это “покрывалом незнания”), и потому могут отвлечься от конкретных интересов и выстроить модель справедливых отношений. Ролз характеризует справедливое общество двумя свойствами: все люди должны иметь возможность свободно реализовывать свои интересы, – он начинает именно со свободы. Следующий постулат: наименее привилегированные в обществе должны получать наибольшие бонусы и блага. Это формальная схема, кто в конкретном случае является наименее привилегированным, неизвестно: женщины, мигранты, дети или какие-то другие социальные группы. У Ролза идея общественного договора прежде всего имеет в виду социальную справедливость, справедливость распределения. В концепции Ролза становится ясно, что справедливость – это всегда реакция на несправедливость, лишение прав, статуса, благ и так далее. Я думаю, это можно зафиксировать как основной постулат: стремление к справедливости всегда возникает как ответ на несправедливость, на нечто такое, что какие-то общественные группы воспринимают как для себя неприемлемое.

Справедливость в России

– Естественное, свойственное каждому человеку представление о справедливости с помощью общественного договора переводится в закон, свод правил государства. В России это так же работало?

– Россия в этом смысле ближе к малодифференцированным, нерасчлененным представлениям о том, что праведность, справедливость, доброта и так далее – это некий набор позитивных ценностей, который присущ властителю, государю, и который и должен их реализовывать. Идея справедливой, праведной царской власти отличается от европейских представлений, по крайней мере, Нового времени, когда нормативные порядки дифференцируются: есть справедливость как основание права, есть справедливость как моральная идея (как у Канта). Но при этом остается справедливость теологическая, как представление о божественном законе и суде. Вообще, справедливость так или иначе коррелирует с идеей суда, справедливого решения, которое должен найти судья, взвесив аргументы за и против. То есть это не механическое применение закона, судьи принимают решение там, где закон недостаточно четок, и для этого используется "идея" справедливости, то есть набор общих соображений, что такое правильно. В России "справедливость" и "правда" хотя и связаны этимологически с "правом", но сама идея суда практически не развита из-за того, что судебная практика очень поздно получила независимость, а сейчас мы видим, что суды – это не независимая инстанция, не самостоятельная ветвь власти. В русской традиции даже в богословском понимании идея суда очень слабо артикулирована. Идея греха в западном христианстве – это идея именно преступления, нарушения закона, за которым следует неизбежное наказание, это связано с идеей Страшного суда. В России в православной традиции грех воспринимается скорее как некое органическое нарушение, я бы даже сказал, как болезнь, которую нужно излечить. Это совсем другая семантика греха и, соответственно, семантика справедливости, – это достижение некоего праведного, здорового, просветленного состояния, а не исправление ошибок и ответственность за преступление. Это существенное различие между (западно)европейской и византийско-православной традициями. Юстиция, справедливость как правосудие, имеет сильные коннотации в семантике европейской традиции и почти не выражена в российской. Более того, во многих текстах славянофилов, русских релиозных философов и символистов эта связь с законом и судом воспринимается как ущербность понятия справедливости: справедливость – это юридизация человеческих отношений, что-то внешнее, и ей нужно противопоставлять религиозную праведность, связанную с любовью, самоограничением, аскетизмом. Но "справедливость" – совсем не аскетизм, а, наоборот, это стремление учесть различные интересы, потребности и желания людей.

Революция

– Можно ли считать тягу к справедливости двигателем общественных процессов, изменения государственного устройства?

– Тяга – это очень психологический термин. Устремленность к тому, чтобы общество было справедливым, – это универсальная вещь, людям свойственно испытывать такие чувства. Но в обществе должны сформироваться определенные силы, которые тему справедливости актуализируют, делают ее политическим лозунгом, инструментом взламывания или изменения существующего порядка. Например, борьба за политические права женщин в начале ХХ века. Нельзя сказать, что до этого у женщин не было тяги к справедливости, просто не было социальных сил, которые выдвигали бы требование дать женщинам избирательное право. Когда целые партии начали выдвигать такой лозунг, это стало общественной силой, приобрело политический вес. В современной Европе идут дискуссии о справедливости в связи с экологией, климатическими изменениями, речь идет о справедливости "для будущих поколений". Эти будущие поколения вообще еще не родились, но уже сейчас появляются общественные силы, которые выступают их представителями в современной политической борьбе. Они делают проблему значимой, так что с какого-то момента ее уже невозможно игнорировать. То есть нужна справедливость не только по отношению к ныне живущим, но и по отношению к еще не родившимся, они тоже виртуально являются субъектами этого дискурса справедливости.

– То есть есть некий низовой неоформленный запрос на справедливость, как некое облако, а различные политические, социальные, религиозные и прочие организации формулируют его и предлагают свою версию справедливости, как они ее понимают, и эти версии конкурируют между собой?

– Именно так. У российско-польского юриста, теоретика права Льва Петражицкого есть хороший термин – "интуитивное право". Он различает кодифицированное право и интуитивное. Интуитивное право – это такое облако представлений людей о том, что справедливо и несправедливо. Оно хаотично, не расчленено и имеет тенденцию отливаться в социальные движения. С помощью дихотомии кодифицированного и интуитивного права Петражицкий описывает феномен революции, когда интуитивное право вступает в конфликт с существующим правом, правовым порядком, и это приводит к революции.

Советская справедливость

– Если значительная часть людей считает, что жизнь устроена несправедливо, общество неустойчиво и в конце концов происходит революция? В США было отменено рабство – это была несправедливость, рабам отказывали в правах, которые с эпохи Просвещения стали считаться естественными для любого человека просто потому, что он родился человеком. В России большевики захватили власть, декларативно обещая значительной части общества справедливость, которой, очевидно, обществу не хватало. Потом выяснилось, что это было равенство бедности или даже нищеты, и общество в конце концов отвергло его, – но после сильнейшего социального расслоения 90-х мы видим ностальгический запрос на возвращение декларативного советского равенства как более справедливого порядка.

– Нет линейной зависимости, что чем больше люди ощущают несправедливость, тем они громче и массовее выступают и в конце концов делают революцию, чтобы наступила справедливость. Я думаю, это не так, а в России уж точно не так. Если начать с революции в России – да, было тяжелое напряжение Первой мировой войны, и, в общем-то, достаточно случайно произошла Февральская революция. Но кто был основным агентом дискурса справедливости в тот период? Это были не большевики – это были эсеры, меньшевики, левые кадеты и так далее. Это совсем не та среда, которая затем победила в Октябрьской революции. Для большевиков понятие справедливости не играло никакой существенной роли. У них было всегда представление о классовой борьбе, которое никакой справедливости не подразумевало, кроме того, что пролетариат имеет однозначное преимущество, а остальные классы должны быть ликвидированы, подчинены или экспроприированы. Это даже записано в советской конституции 1918 года, что существуют классы, лишенные прав, это никаким представлениям о справедливости не соответствует.

– Происходит переворот, организаторы которого говорят: наше общество было несправедливым, мы должны отомстить тем, кто был к нам несправедлив, отняв у них все. Но тем классам, жизнь которых была несправедлива, обещается справедливая жизнь. Рабочих до этого эксплуатировали проклятые эксплуататоры, владея средствами производства, крестьяне пахали на чужой земле. А тут рабочим обещают средства производства, а крестьянам – землю.

– Декрет о земле большевиками был практически полностью списан с эсеровской аграрной программы. Большевики, как только пришли к власти, сразу стали вводить продразверстку, то есть это абсолютно было системой экспроприации крестьянства, сельского хозяйства. А когда стали протестовать и рабочие, большевики уничтожили все профсоюзы. Более того, надо сказать, никакой справедливости большевики никогда и не обещали. Вообще понятие справедливости до хрущевского времени в языке советской власти отсутствует. Если оно встречается, то только как представление о формальной буржуазной справедливости, как фиктивного равенства, которое на самом деле есть обман. При советской власти в сталинском и ленинском варианте это понятие никак не задействовано. Впервые статья о понятии справедливости появляется в 60-е годы в "Философской энциклопедии", до этого ее нет нигде, ни в каких политических и философских словарях, даже в Большой советской энциклопедии (в первых двух изданиях) было лишь понятие справедливой и несправедливой войны.

Для советского общества только в период перестройки, с приходом Горбачева, риторика справедливости действительно становится определяющей. Можно даже статистически зафиксировать, я этим занимался, сколько раз употребляется слово "справедливость" в материалах партийных съездов. Это понятие вообще практически отсутствует до прихода Горбачева. А Горбачев открывает идею социалистической справедливости как некий новый ресурс власти для реформы, для перестройки. Тогда мы сталкиваемся с феноменом, что справедливость начинает фигурировать как понятие конфликтное, понятие, в которое вкладывают разные смыслы разные общественные группы, чтобы заявить о своих претензиях на политическое участие. Ельцин, когда становится лидером демократической оппозиции, перехватывает риторику справедливости, говорит: нет, советское общество несправедливое из-за привилегий партийной номенклатуры. То есть сначала Горбачев запускает понятие справедливости в официальную риторику, чтобы найти новый способ легитимации режима, но тут же это понятие перехватывается другими социальными группами, которые направляют его против системы. И под этим лозунгом общество стало чувствовать, что справедливости нет.

От Путина до Навального

В постсоветское время понятие "справедливость" вдруг стало маркироваться как советское, то есть быть за справедливость – значит быть советским, хотя, как я сказал, советский режим был совершенно чужд риторике справедливости. Либеральные реформы как раз и считались их создателями способом преодоления этих советских представлений о справедливости. И даже известная формула раннего Путина "диктатура закона" не была возвращением к представлениям о справедливости – это было заявлением о том, что хаосу противопоставляется порядок власти, который должен быть соответствующим закону. Но значительно позднее, когда уже стало ясно, что диктатура закона является в первую очередь диктатурой, а не законом, у Путина начинают появляться апелляции к "правде", к русской тяге к справедливости, к каким-то мифически концептам, которые свидетельствуют, однако, вовсе не о торжестве справедливости, а скорее об обратном. Ведь "тяга к справедливости" возникает от того, что общество было несправедливым на большинстве этапов своего развития. И параллельно с властной риторикой православная церковь тоже открыла для себя ценность справедливости. Впервые в 2000-е годы вдруг обнаружены были "традиционные ценности", к числу которых была отнесена и справедливость, хотя никогда прежде справедливость не рассматривалась православной традицией как ценность.

– Многие считают, что основа режима Путина – это представление множества людей, что он восстанавливает советское чувство справедливости. И есть посыл Алексея Навального, который занимается борьбой с коррупцией именно под лозунгом борьбы за справедливость, что народ России, богатой страны, не получает того, что положено, потому что это все украдено. Можно ли этот политический конфликт интерпретировать в терминах конкурирующих представлений о справедливости?

– Именно так, на мой взгляд, его и нужно рассматривать. То, как Навальный строит политическую идеологию – это действительно альтернативная версия социал-либерального понимания справедливости в противоположность официальному консервативно-националистическому. Для Навального идеальной моделью является индивидуальная свобода, индивидуальные права и социальная обеспеченность граждан, я бы сказал, в духе европейского социального государства. А консервативно-националистическое понимание справедливости питается исторической ложью относительно якобы справедливого советского строя. Но мы же прекрасно знаем, что он никогда не был справедливым: жители городов имели значительные привилегии по сравнению с крестьянством, крестьяне получили паспорта впервые в 60-е годы и т.д. Основная масса населения при советском строе жила в нищете, а официальная пропаганда рисовала картины советского изобилия. Нынешняя ностальгия по советскому строю пропагандируется властью просто в силу того, что справедливостью объявляется принадлежность к некоему целому. Речь идет о консервативной модели справедливости, которую следовало бы назвать национально-социалистической. Именно такую идею справедливости Путин активно артикулирует, особенно после Крыма. Такая риторика становится основным идеологическим ресурсом власти, которая пытается доказывать, что принадлежность к великой державе – это и есть принадлежность к "традициям предков" и их вере в справедливость. Хотя традиции никак не связаны со справедливостью в реальности, а только с верой в нее. Предки всегда жаждали справедливости, но никогда ее не имели. Вот такие у нас "традиции".

– Но может при этом разниться запрос на справедливость от нации к нации? Может, в США и Германии этот запрос решается либерализмом или либеральным социализм, а в России из-за каких-то особенностей культуры люди найдут справедливой другую форму порядка, государственного устройства?

– Каждое общество решает по-своему, выстраивает конфигурацию именно того представления о справедливости, которая для него предпочтительна. Это связано с индивидуальными траекториями политического развития стран. Но в России нет системы представительства интересов, почти нет каналов артикуляции облачного, интуитивного права. В конце нулевых я пытался установить контакт с партией "Справедливая Россия", потому что мне казалось, что у нас есть общие сюжеты, поскольку мы занимаемся идеей справедливости. Но у них не было даже элементарных представлений об этом и никакого стремления их прояснить. В Кремле просто решили слить партию пенсионеров, партию бюджетников и так далее, – и сделать партию "Справедливая Россия". Но даже это никак не работало, потому что не было механизмов артикуляции общественных запросов, а все было делегировано ручному управлению. Не общество решало для себя, какая модель справедливости является предпочтительной, а какие-то кремлевские чиновники. А сегодня мы видим, что всякие попытки Навального заявить альтернативное видение справедливости жесточайшим образом пресекаются, и все снова обрекается на тотальную немоту общества перед властью.

Координатор штаба Навального в Ростове-на-Дону Ксения Середкина получила на трех листах предостережение от прокурора. Активистку предупреждают, что она может быть привлечена к ответственности по статье 212 УК РФ "Массовые беспорядки", так как, по версии прокуратуры, размещает агитационные материалы о готовящейся акции массового протеста. В предостережении написано, что Ксения Середкина неоднократно привлекалась к административной ответственности. Действительно, координатора штаба Навального в Ростове-на-Дону не раз судили по "митинговым" статьям, недавно она за организацию январских протестов в поддержку Навального провела под арестом 11 суток, несмотря на то что она одна воспитывает несовершеннолетнюю дочь. Вот что Ксения Середкина рассказала в интервью Радио Свобода.

– Раньше нам подобные предостережения уже делали, но размещались они на одном листе, и приносили их участковые, а не заместители прокуроров. Юристы говорят, что это не сильно страшно, но создается ощущение, что власти что-то против меня и нашего штаба затевают в преддверии большого весеннего митинга. Они меня предостерегли за действия анонимного паблика (речь идет о наших социальных сетях). Информация в соцсетях штаба размещается анонимно, и соцсети ведутся анонимно. Они меня в предостережении уже заочно обвинили в организации несогласованного мероприятия, которого еще не было!

– Вы недавно первый раз были арестованы по административной статье. Вас не напугал опыт пребывания за решеткой?

– Меня возмутил сам факт незаконного задержания и ареста. Полицейские пришли за мной 22 января в хостел, где мы прятались с коллегой, чтобы 23 января успеть дойти до митинга. Забрали меня без куртки, обуви и личных вещей. Полицейские силой выбили из рук мой телефон. Больше до суда я его не видела. Где он был и что с ним делали – непонятно. Мне дали трое суток ареста за организацию массового мероприятия, которого ещё не было! Смешно получается: 22 января меня посадили за организацию акции, которая прошла 23 января. Называется это – слетали в будущее. А если бы никто не вышел на январский митинг, за что же я тогда была приговорена к аресту? На выходе из спецприемника меня встретили сотрудники Центра "Э", и мне вменили статью 19.3 КоАП, и я получила еще 8 суток административного ареста. По этой статье прошли сроки давности, и протоколы были составлены с многочисленными нарушениями. Мой адвокат указывал на них, но суд не принял его слова во внимание. Меня, как мать ребенка в возрасте до 14 лет, не имели права помещать под арест, потому что такие действия нарушают часть 2 статьи 3.9 КоАП РФ.

Ничего плохого о сотрудниках спецприемников и моих сокамерницах я сказать не могу. Сокамерницы уже сделали по несколько ходок на зону – им было что мне рассказать. Я сейчас все знаю обо всех женских колониях в Ростовской области. Одна из сокамерниц была солевой наркоманкой, потом завязала, но перешла на алкоголь, а вторая регулярно крадет в магазинах. Сотрудники спецприемника действовали строго по инструкции, соблюдали мои права и нормально ко мне относились, как и к другим арестованным. Иногда они нас водили в душ чаще чем раз в неделю. Спецприемник меня не напугал. Ну да: четыре стены, нет часов, поэтому иногда теряется чувство времени, несвобода, нет возможности получать новости. Все это грустно, неприятно, но не смертельно.

– В законе написано, что арест по административной статье не может применяться в отношении женщин, воспитывающих детей в возрасте до четырнадцати лет. Уполномоченная по правам ребенка в Ростовской области Ирина Черкасова попросила прокуратуру объяснить с правовой точки зрения обоснованность вашего ареста. Вы знаете, что ей ответили?

– Общественность Ростова-на-Дону встала на мою сторону, даже те, кто не разделяет моих политических взглядов. Да, Ирина Черкасова написала жалобу в прокуратуру, другие общественники тоже писали жалобы в различные инстанции. Кому-то прокуратура отвечала, другим нет. В одном из ответов написано, что никакого нарушения законодательства нет, мой арест обоснован. Кроме того, прокуратура планирует выяснить, в каких условиях проживает моя несовершеннолетняя дочь. Я одна воспитываю ребенка, у меня нет кровных родственников, кроме нее. Ситуация у нас непростая, и силовики знают мое больное место. Несколько лет назад, когда мы жили в Ейске и я была там координатором народного штаба Навального, после того, как я заявила протестную акцию, по анонимной жалобе якобы от соседей опека пришла ко мне домой с проверкой. В жалобе была написана полная ерунда, якобы я с утра до ночи употребляю алкоголь и дерусь со всеми соседями. Ничего подобного, конечно, не происходило, с соседями я никогда не ссорилась. Я узнала от классного руководителя ребенка, что ее открытым текстом просили оклеветать меня. Директора школы об этом тоже просили. Сотрудникам школы объяснили, что речь идет об изъятии дочери из семьи. Директор сказал: "Я не знаю, что ты им сделала, но взъелись на тебя капитально – мне звонили аж оттуда". Директор и учителя клеветать на меня не стали. Они сказали: "У нас столько неблагополучных семей, мы подаем жалобы в полицию от имени школы и просим принять меры. Но эти жалобы остаются без последствий. В лучшем случае полиция приходит в неблагополучную семью, составляет акт и уходит". Больше опека к нам не приходила. Я думаю, силовикам сейчас трудно подключить опеку к борьбе со мной, потому что я работаю в Ростове-на-Дону, а дочь прописана в Краснодарском крае.

– Кто будет заботиться о вашем ребенке, если на вас возбудят уголовное дело?

– У нас хорошие отношения с мамой бывшего мужа, она сможет позаботиться о дочери. Бабушка поддерживает мою работу, она тоже сторонница Навального. Пенсионеры – это один из самых ущемленных слоев населения. Бабушка и дедушка моей дочери работали всю жизнь на предприятиях. Дедушка уже умер, а бабушка получает пенсию 12 тысяч рублей. Конечно, мне страшно за дочь. Я каждый день думаю, как будут развиваться события, если за мной придут. Но я хочу, чтобы мой ребенок жил в нормальной стране с качественными медициной и образованием, с достойными зарплатами и пенсиями, в стране, в которой соблюдают права и уважают Конституцию. Я надеюсь, что и мне достанется кусочек жизни при нормальной власти, поэтому продолжаю работать координатором штаба Навального.

– Как дочь относится к вашей работе?

– Дочь все знает с самого начала о моей работе. Ребенок знает, куда прятать телефон, если в дверь постучали. У нее есть инструкции, как незаметно убежать из дома и куда надо бежать. Дочь уже сумела стоически пережить обыск по делу ФБК. Во время обыска маленькую съемную квартиру перевернули вверх дном. Полицейские не выпустили дочь из дома, заставили ее на это все смотреть. Во время обыска у ребенка забрали телефон и планшет. Они были разблокированы, силовики видели, что там ничего не было, кроме игр, но все равно отобрали у дочери ее вещи. Ребенок вел себя во время обыска очень спокойно. Потом она рассказала, что дядя в форме спросил ее на кухне, знает ли она пароль от моего телефона. Он попросил сказать пароль, пообещав не забирать телефон дочери. Дочь ответила, что сама ему ничего не скажет, но знает того, кто тоже знает пароль. Следователь обрадовался, а дочь принесла ему игрушечного кота по кличке Шпион. Следователь сказал: "Но я боюсь, что кот мне не расскажет ничего". Дочь пожала плечами и ответила: "Тогда не знаю. Мне он всегда все рассказывает". Когда полицейские ушли, дочь долго плакала. У нас не осталось после обыска денег даже на автобус. Хозяйка квартиры, на глазах у которой нас обыскивали, дала нам взаймы немного денег. Я попросила хозяйку квартиры присмотреть за ребенком, а сама поехала в село к маме мужа. У нее тоже был обыск, но ничего не изъяли, потому что ничего у бабушки не было, кроме кнопочных телефонов. После обыска мне было очень не по себе. Но хозяйка квартиры разрешила внести квартплату позже, подписчики прислали нам донаты на новую технику, и многие люди поддержали нас. После беспредела власти мы всегда чувствуем поддержку людей. И чем сильнее беспредел, тем сильнее поддержка. Я за годы работы в команде Навального ни разу не видела ни одного удостоверения сотрудника Центра "Э". Они прячут лица во время задержаний, их данных нет в протоколах и документах. Они так делают, потому что понимают, что творят полное беззаконие, и не хотят становиться известными широкой публике.

– Что вы подумали и почувствовали, когда узнали о том, что суд заменил Навальному условный срок на реальный?

– Я, как и другие сторонники Навального, думала, что готова к тому, что с Алексеем может случиться самое страшное. Но когда я сидела дома у подруги и смотрела трансляцию из зала суда над Навальным, то мне было трудно справиться с гневом и болью. Невозможно было смотреть на суд, который превратился в моей стране в цирк. Невиновного человека отправили за решетку, а воры, бандиты и убийцы ходят свободно по земле – с этим очень трудно смириться. То, что сейчас происходит с Навальным, вызывает у меня возмущение. Я в спецприемнике два дня голодала в знак протеста, потом прекратила по просьбе моего друга. Мне было так трудно, даже от вида овощей было плохо, а Навальному подкладывают в одежду конфеты и жарят в отряде курицу. Я считаю такое поведение издевательским и недопустимым.

– Изменилось ли отношение к штабу Навального в Ростове-на-Дону?

– Из помещения, которое мы несколько лет арендовали для штаба, нас попросили срочно выехать, потому что "подключились сотрудники ФСБ". Собственницей этого помещения была пожилая женщина, мама человека, с которым мы договаривались об аренде. Силовики начали "дергать" маму, он испугался за ее здоровье и отказал нам в аренде. Мы с трудом нашли новое помещение для штаба. Люди говорили: "Извините, но мы не связываемся с политическими, потому что боимся". Здание мы в конце концов нашли. В первую же ночь после переезда в штаб с трех часов до шести утра к нам ломилась полиция под предлогом жалобы от соседей. Я потребовала, чтобы полицейские показали удостоверение. Они этого делать не стали, и дверь я им не открыла. Я предполагаю, что они хотели в очередной раз забрать листовки и технику. Штабам Навального работать все сложнее и сложнее. Некоторые сторонники испугались и спрашивают, могут ли их посадить, если они придут в наш штаб. Какая-то часть отстранилась от нас, но я их не осуждаю. Некоторые люди предъявляют нам претензии, мол, вы кинули людей на митинги как пушечное мясо. На них у меня тоже нет обиды, ведь они вышли на митинг, а значит, это самые смелые и отважные люди моей страны. Но не мы били людей на митингах, штрафовали и сажали мирных протестующих тоже не мы. Мы, как и обещали, оказали каждому пострадавшему помощь, оплатили штрафы. И всех предупредили, что если их задержат на митинге, то, скорее всего, оштрафуют или отправят под административный арест, мы на это не сможем повлиять. На январских митингах в Ростове-на-Дону задержали в основном очень молодых людей, почти детей. Власти, на мой взгляд, это сделали специально, что показать, якобы мы вовлекаем детей в протестные акции. Но ход не удался – его все раскусили. Ко мне в камеру под конец ареста посадили 18-летнюю участницу митинга. Ее арестовали за участие в январской акции. После освобождения я приехала в спецприемник, чтобы передать еду арестованным, и увидела эту девушку с мамой. Они вернулись за лекарствами, которые оставили в спецприемнике. Мама и девушка меня обняли. После январских митингов у нас появились новые сторонники, они поддерживают нас и готовы помогать. Это люди самого разного возраста, к слову, среди наших сторонников всегда было много пенсионеров.

– Как вы стали сторонницей Навального?

– У меня всегда было обостренное чувство справедливости, с ним, если честно, живется очень сложно. Я посмотрела фильм "Он вам не Димон" и решила, что буду бороться, потому что так дальше нельзя. Я познакомилась с бывшим школьным учителем и депутатом из Ейска Александром Коровайным и стала разбираться, как устроена политика, потом присоединилась к команде Навального. Я столько за это время пережила, что, наверное, совсем больше ничего не боюсь и ни одна задача мне не кажется сложной. Мне кажется, что я выросла похожей на мою маму. Она была школьной учительницей русского языка и литературы. Мама очень любила свою работу, всегда стояла за своих учеников и смело отстаивала принципы своей профессии. Возможно, я своей работой продолжаю то, что она делала.

Россия и Турция, очевидно, в очередной раз находятся в конфронтации, которая с небольшими перерывами обостряется все последние годы. Насколько непримиримы позиции Москвы и Анкары, подпитываемые колоссальными внешнеполитическими амбициями президентов Владимира Путина и Реджепа Эрдогана? И чем может закончиться это "личное соревнование", все время переходящее от уверений во взаимной любви и нацеленности на доброе партнерство к обвинениям и откровенно недружественным шагам?

Россия и Турция наперегонки "встают с колен" по инициативе своих лидеров – и все чаще толкают друг друга на этом пути. И Москва, и Анкара уже участвуют, прямо или косвенно, в одних и тех же военных конфликтах, начиная от Кавказа и Сирии и заканчивая Северной Африкой. Может ли Украина теперь стать поводом для очередного конфликта между Путиным и Эрдоганом?

Недавно с визитом в Турции побывал президент Украины Владимир Зеленский – и Реджеп Эрдоган высказал ему свою поддержку, подчеркнув, например, что Анкара твердо не признает факт аннексии Крыма Россией и в целом выступает за развитие сотрудничества с Киевом. Турецкий президент отметил, что его страна обеспокоена новым ростом напряженности на востоке Украины. По итогам переговоров стороны опубликовали совместную декларацию, в которой, в частности, говорится, что Киев и Анкара продолжат работу по восстановлению территориальной целостности Украины в международно признанных границах. Кроме того, страны будут работать над улучшением жизни крымских татар, которые покинули полуостров после аннексии.

Министр иностранных дел России Сергей Лавров отреагировал на эту встречу очень быстро, сказав: "Всем ответственным странам, с которыми мы общаемся, Турция одна из них, настоятельно рекомендуем проанализировать ситуацию, вечные воинствующие заявления киевского режима и предостерегаем их от того, чтобы они подпитывали милитаристские настроения".

12 апреля Москва объявила, что приостанавливает пассажирские авиаперелёты в Турцию на полтора месяца, с 15 апреля по 1 июня. Этот запрет, по оценкам Ассоциации туроператоров России, прямо ударил по более чем полумиллиону россиян – и, конечно, по всей туристической отрасли Турции. Многие российские туристы, которые должны были поехать на турецкие курорты еще в мае 2020 года, перенесли свои туры на май 2021-го из-за вспыхнувшей год назад пандемии. В 2019 году в Турции побывали в качестве туристов более 7 миллионов граждан РФ. Однако теперь российские власти обосновали свое решение тем, что в Турции очень быстро растет заболеваемость COVID-19 – что правда. Только за последние сутки в стране от осложнений, вызванных новым коронавирусом, умерли почти 300 человек, а число инфицированных увеличилось более чем на 60 тысяч.

В решении российских властей отчетливо прослеживается и политическая составляющая. Например, заместитель председателя Совета Федерации Константин Косачев открыто призвал россиян "вне зависимости от действий властей" проявить "гражданскую солидарность" и отказаться от отдыха на турецких курортах именно из-за слов Реджепа Эрдогана о Крыме.

Кремль могли разозлить не только заявления, сделанные на встрече турецкого и украинского президентов. В те же дни США сообщили, что рассматривают возможность отправки в Чёрное море военных кораблей в знак поддержки Украины. При этом, в соответствии с Конвенцией Монтрё от 1936 года, Вашингтон должен был за две недели оповестить Анкару о проходе своих кораблей через проливы Босфор и Дарданеллы. Разрешение на такой проход Эрдоган дал – хотя в среду стало известно, что запланированный на 14 и 15 апреля проход американских военных кораблей через пролив Босфор не состоится. Вашингтон отозвал свою заявку. Официальных комментариев американской стороны пока нет, хотя решение США приняли после телефонного разговора президентов Байдена и Путина 13 апреля. Стороны обсуждали в том числе Украину. Как говорилось в сообщении Белого дома, Джо Байден заявил Владимиру Путину о безусловной поддержке США территориальной целостности Украины.

При этом в самой Турции, помимо тяжелого и растущего финансово-экономического кризиса, постоянно бушуют все новые скандалы, непосредственно влияющие на рейтинг Реджепа Эрдогана. К примеру, недавно был опубликован его указ о выходе Турции из Стамбульской конвенции по защите прав женщин, вызвавший резкую критику и еще сохраняющихся в стране оппозиции и правозащитных организаций, и других стран. Эта конвенция была принята в Стамбуле в 2011 году, причем Турция стала первым ратифицировавшим ее государством. Однако теперь турецкое правительство заявило, что данный документ "используется людьми, пытающимися сделать нормой гомосексуализм, что несовместимо с семейными ценностями Турции".

В марте 2021 года власти Турции окончательно одобрили план строительства, на 10 миллиардов долларов, нового мегаканала "Стамбул", который будет идти параллельно Босфору по европейской части Турции из Черного моря в Мраморное. Анкара уже заявила, что функционирование этого канала, фактически превращающего город Стамбул с окрестностями в остров, не будет подпадать под Конвенцию Монтрё.

Твит на английском языке с картой будущего канала:

А в начале апреля спецслужбы арестовали 10 отставных адмиралов ВМС Турции – из числа более чем сотни бывших морских адмиралов и офицеров, подписавших открытое письмо о необходимости сохранения этой конвенции. Турецкие власти уже назвали это письмо прямым вызовом, брошенным военными гражданскому правительству, подчеркнув, что усматривают во всем "признаки государственного переворота". При этом отставные адмиралы, которых сейчас подозревают в "подрыве национальной безопасности", лишь выразили свою точку зрения – что такие планы, которые могут вызвать в целом дискуссии о полном отказе Анкары от соблюдения конвенции Монтрё, чреваты глобальным ослаблением безопасности Турции.

Обо всех новых аспектах в отношениях Турции с Россией, Украиной, НАТО и Европой и о поведении Реджепа Эрдогана – в интервью Радио Свобода вновь рассуждает политолог-востоковед, военно-политический аналитик агентства "Росбалт" Михаил Магид:

– Украина в последние пару лет все теснее сотрудничает с Турцией в военно-промышленной сфере, например, покупает турецкие беспилотники "Байрактар", которые очень хорошо показали себя в недавней армяно-азербайджанской войне. И всё это происходит на фоне последнего обострения ситуации на российско-украинской границе. Как может повести себя Турция, если дело дойдет, не дай бог, до вооруженных столкновений между Россией и Украиной?

– У Турции крайне противоречивые отношения с Россией. С одной стороны, существует очень большой объем российско-турецкой торговли, в прошлом году, несмотря на пандемию, он составил 20 миллиардов долларов, а до этого – 26 миллиардов. Кстати, товарооборот Турции с Украиной – всего 4 миллиарда. Москва сотрудничает с Анкарой в ряде крупных инфраструктурных проектов, например, строит атомную станцию "Аккую" на южном турецком побережье. С другой стороны, Россия и Турция соперничают на мировой арене и выступают на противоположных сторонах в конфликтах в Ливии, в Сирии и на Южном Кавказе. Иногда дело доходит до серьезной угрозы вооруженного противостояния, как это было в прошлом году в сирийском Идлибе.

Поэтому Эрдоган, что называется, страхуется. Он опасается усиления России на Черном море, его беспокоит российская военная группировка в Крыму. И поэтому Турция сотрудничает с Украиной, развивает с ней партнерство в области военной промышленности, поставляет ей современное оружие и так далее. Это можно рассматривать как действия по сдерживанию России в регионе. Но ни о каком участии Турции в гипотетическом вооруженном конфликте между Россией и Украиной говорить, конечно, нельзя. Это был бы слишком большой риск и для Турции, и для России. Если такой конфликт все-таки произойдет, Турция, скорее всего, будет призывать к деэскалации, к сдержанности и, возможно, попытается выступить в роли посредника.

– Я встречал самые безумные точки зрения на ситуацию, например, что Владимир Путин в целом очень опасается Реджепа Эрдогана из-за его совершенно непредсказуемого поведения. И что, например, Путин сейчас хочет расчистить небо над Черным морем для ВКС России на случай какой-либо гипотетической войны, и этим, может быть, и объясняется фактический запрет на полеты гражданской российской авиации в Турцию. Все это похоже на правду? Или это все-таки фантастика?

– Я думаю, что это большое преувеличение. Действительно, российские власти говорят, что сейчас туристам нельзя летать в Турцию, это крайне неприятное известие для примерно полумиллиона россиян, и некоторые эксперты это связывают с последними проукраинскими заявлениями Эрдогана. Однако есть другая сторона медали – в Турции сейчас на самом деле страшная вспышка пандемии. Вообще, обе эти версии вполне разумно звучат. Но точно не стоит преувеличивать угрозу прямого российско-турецкого конфликта.

Фото прохода через Босфор БДК Черноморского флота России "Саратов" на обратном пути из сирийского порта Тартус. Февраль 2021 года

– Говорят, что не меньший гнев Кремля вызвало и то, что недавно Эрдоган дал очередное разрешение на проход через Босфор и Дарданеллы в Черное море группе кораблей ВМС США, которые туда собирались отправиться для поддержки Украины. Хотя только что стало известно, что этот поход отменен.

– Для России это неприятно. Однако проход двух американских эсминцев в Черное море – не такое уж уникальное событие. В прошлом американские корабли тоже заходили туда, были с визитом в Украине, и я не думаю, что это сейчас представляло бы какую-то серьезную угрозу для кого бы то ни было. Хотя, конечно, такой шаг может рассматриваться как демонстрация американской военной мощи и недовольства США действиями России в отношении Украины. Но опять же нужно помнить, что присутствие американских ВМС в Черном море регулируется конвенцией Монтрё, которая ограничивает присутствие боевых флотов нечерноморских держав в Черном море как по количеству, так и по времени. Если действительно Турция когда-нибудь выйдет из конвенции Монтрё, вот тогда мы увидим серьезные изменения баланса сил в Черном море.

– Вообще вопрос о статусе проливов и Черном море приобретает вновь, как и ранее в истории, важнейшее значение, судя по всему. Выйдет ли Турция из конвенции Монтрё? С чем связаны обсуждения этой возможности – с колоссальным проектом Эрдогана о строительстве нового стамбульского канала? Как будет разворачиваться дальше кризис, связанный с каналом и открытым письмом отставных адмиралов турецкого военно-морского флота? И каковы перспективы появления этого канала – притом что против выступают 80 процентов стамбульцев и их мэр?

– Вот к возможности выхода Турции из конвенции Монтрё я бы относился очень серьезно. В конце марта спикер турецкого парламента заявил, что, если понадобится, Анкара может на это пойти. Реджеп Эрдоган, правда, одновременно сказал, что у него в ближайшее время нет таких планов. Но даже сама такая формулировка очень о многом говорит. Действительно, есть проект строительства мегаканала "Стамбул" длиной до 50 километров, который должен подменить стратегический пролив Босфор, через который, наряду с Дарданеллами, проходит морская водная трасса из Черного в Средиземное море – и проход кораблей через эти проливы и регулируется Конвенцией Монтрё.

Этот документ предусматривает, что иностранные корабли проходят через турецкие проливы бесплатно, лишь вносят небольшую плату в турецкую лоцманскую и санитарную службы. Кроме того, конвенция Монтрё, как я уже говорил, ограничивает присутствие ВМФ нечерноморских держав в Черном море. Проблема в том, что Босфор переполнен кораблями, через него проходит много нефтяных танкеров, время от времени случаются аварии. Так и появился этот проект канала "Стамбул". Турция строит через свою территорию новый морской путь, что-то вроде платной трассы – ведь когда у вас есть перегруженная общественная магистраль, рядом вы строите платную дорогу для тех, кто хочет побыстрее попасть туда, куда ему нужно. Но турецкая оппозиция во главе с мэром Стамбула Экремом Имамоглу очень резко критикует этот многомиллиардный проект – с непрозрачными схемами финансирования, который обогащает окружение Эрдогана, получающее нужные подряды, и который может вообще не окупиться.

Панорамный вид на Босфорский пролив:

Все это было бы обычной дискуссией о крупном инфраструктурном проекте, какие почти всегда случаются, но есть важная особенность – то, что в связи с этим в Анкаре заговорили о выходе из конвенции Монтрё. Мол, на своей земле Турция может построить любой канал и установить там любые правила, которые захочет. Неопределенность этих формулировок – достаточно серьезная вещь, потому что, когда Эрдоган что-то говорит, у него это обычно не расходится с делом. Например, Эрдоган критиковал Стамбульскую конвенцию по правам женщин – и вышел из нее. Он, между прочим, критикует и Лозаннский мирный договор 1923 года, очерчивающий границы современной Турции, – и это также не расходится с делом. Потому что, хотя Турция пока не вышла официально из этого договора, она, например, оккупирует часть Сирии и создает там инфраструктуру, интегрированную с турецкой территорией, – что может рассматриваться как начальное восстановление в какой-то мере границ прежней Османской империи.

В связи с этим турецкие военно-морские офицеры в отставке и сделали заявление о том, что они против выхода Турции из конвенции Монтрё. Десять из них сразу были арестованы. Но в Турции в прошлом неоднократно случались военные перевороты, и они часто сопровождались вот такими меморандумами военных, правда, действующих, а не бывших. Сейчас это очень непопулярная тема в стране, против военных переворотов выступают и сторонники Эрдогана, и оппозиция. И турецкий президент как раз пытается на этом сыграть, изображая этих военных путчистами, а их заявления выставляя попыткой военного переворота. Эрдоган пытается себя представить этаким отцом турецкой демократии, который защищает Турцию от очередной попытки мятежа военных.

Кроме того, он еще и использует все это для атаки на ведущую оппозиционную Республиканскую народную партию (РНП). Он на днях обвинил руководителя РНП Кемаля Кылычдароглу в том, что именно тот стоит за этими военными и пытался организовать переворот. Никаких доказательств попытки военного переворота или причастности оппозиции к нему Эрдоган не предъявил. Но нынешняя Турция – это страна, где вообще систематически арестовывают членов оппозиционных партий, сажают в тюрьму депутатов парламента, и к таким действиям Эрдогана также стоит относиться серьезно. Вполне возможно, что он попытается использовать ситуацию для атак на ведущую силу оппозиции, то есть республиканцев, и, возможно, для арестов их руководителей.

– В целом на этом фоне волны кризисов накрывают Турцию один за другим. Все сошлось в одной точке – и скандальный выход Эрдогана из стамбульской конвенции по правам женщин, и финансовый кризис, вызванный внезапным снятием главы Центробанка, и т. д. Почему Турцию непрерывно трясет?

– Существует несколько основных причин. Во-первых, все связано с постепенным падением популярности режима Реджепа Эрдогана. Он у власти находится уже около 19 лет и уже, конечно, многим людям надоел. Следует признать, что за это время Турция добилась довольно серьезных экономических успехов: была построена современная инфраструктура, в том числе в турецкой глубинке, прекрасные дороги, больницы. Для старшего поколения это очень важно, и многие турки в возрасте поэтому и голосуют за Эрдогана. А вот молодежь, которая уже выросла в новых условиях, это воспринимает как данность. С другой стороны, юных турок беспокоит громадная молодежная безработица – около 30 процентов. Кроме того, у Эрдогана есть большие проблемы с курдской общиной, потому что в стране нет нормальной системы государственных школ на курдском языке, в курдских районах проводятся военно-полицейские операции, мэров курдских городов систематически арестовывают и на их место ставят государственных попечителей-турок. Это вызывает раздражение огромной курдской общины. И в условиях, когда популярность Эрдогана падает, и возникают периодически кризисные ситуации.

Но, парадоксальным образом, чем ниже популярность Эрдогана, тем больше власти он сосредотачивает в своих руках. В 2017 году он провел референдум, превративший Турцию в суперпрезидентскую республику. Он постоянно захватывает все новые и новые сферы общественной жизни в свои руки. Например, недавно было принято решение о передаче функции назначения офицеров от Генерального штаба Турции к Министерству обороны. И сразу пошли разговоры, что Эрдоган хочет превратить армию в свою партийную структуру.

Эрдоган вмешивается активно в экономические процессы, и не всегда удачно. То есть вот вторая причина кризисов – это сосредоточение максимальной власти в его руках, и в ряде случае его некомпетентные решения в области внешней политики и особенно экономики. Люди, бывшие архитекторами "турецкого экономического чуда", прежде всего Али Бабаджан, от Эрдогана ушли, они сейчас в оппозиции. И, наконец, есть третья причина кризисов – иногда Эрдоган сам сознательно их организует, провоцирует, как, кстати, это было со Стамбульской конвенцией по правам женщин. Потому что он так пытается переместить общественные дебаты из неудобных, неприятных ему областей в те сферы, где он чувствует себя более уверенно. Например, для того чтобы устроить всенародные обсуждения темы семейных ценностей, поговорить о консервативных или религиозных нормах и так далее. Это третий вид турецких кризисов – рукотворные.

– Давайте подробно поговорим, с чем именно связан выход из Стамбульской конвенции? Почему Эрдоган принял это решение именно сейчас?

– Объяснение сторонников Эрдогана следующее: Стамбульская конвенция по правам женщин исходит из определения женских прав через понятие гендера. А это понятие, по мнению турецких консерваторов, включает в себя ЛГБТ, сексуальные меньшинства и потому вообще противоречит нормам традиционной исламской морали и турецкого общества. Кроме прочего, в этой конвенции говорится, что она предоставляет женщинам права вне зависимости от их сексуальной ориентации. И официальное было обоснование такое: "Мы, конечно, будем принимать законы в защиту прав женщин, но вот это все для нас совершенно неприемлемо". Оппозиция выступила в защиту конвенции.

Казалось бы на первый взгляд, что это типичная для современного общества дискуссия между религиозными консервативными кругами и прогрессистскими, либеральными, светскими силами. Отчасти это так и есть, но в реальности эта ситуация вызывает большие вопросы. Действительно, а почему тогда Турция 10 лет назад подписала эту конвенцию? Ведь у власти был все тот же Эрдоган и его суннитская, исламистская, консервативная Партия справедливости и развития. И почему они 10 лет ждали, чтобы это отменить? Но я думаю, что часть ответа на вопрос заключается в том, что в то время они искали партнерства с Европейским союзом, а сейчас у них, видимо, уменьшилось это желание, и они больше делают упор на консервативные ценности в своей пропаганде. Но самое главное: я думаю, что этот скандал был прикрытием другого, гораздо менее приятного для Эрдогана скандала, связанного с увольнением главы Центрального банка Начи Агбала и с вызванным этим скачком инфляции в Турции. Потому что этот скандал напрямую затрагивал и экономику, и, соответственно, семью Эрдогана.

– Вы упомянули европейские ценности. Интересно, что на фоне одного этого скандала разгорелся и другой, еще один, который уже окрестили "софагейтом" – когда во время последней встречи Эрдогана с лидерами ЕС главе Еврокомиссии Урсуле фон дер Ляйен не нашлось стула рядом с мужчинами и ей пришлось устроиться на софе в отдалении. А приезжали в Турцию еврочиновники как раз и обсуждать в том числе права женщин. В целом это показывает нынешнее отношение Эрдогана к объединенной Европе, ко всем ее взглядам и общественным и моральным ценностям? Как сильно изменился мир за сто лет, хочется заметить.

– Уверен, что в основе тут лежала просто ошибка протокола. Но в какой-то мере вы, конечно, правы, потому что если представить на месте Урсулы фон дер Ляйен, например, Маргарет Тэтчер, то это был бы действительно грандиозный скандал. И, наверное, Турция бы потом долго чувствовала бы себя очень неудобно. Но факт есть факт, в современной Европе нет таких жестких, сильных политиков, как Тэтчер. И, возможно, именно поэтому современная Европа не очень уверенно выглядит – на фоне жесткой, напористой политики и Москвы, и Анкары. С другой стороны, если говорить об отношениях Турции с Евросоюзом, сейчас наблюдается некоторая разрядка. В недавнем прошлом Турция посылала геологоразведывательные суда в спорные районы восточного Средиземноморья для поисков запасов газа. И это вызывало большое противодействие со стороны Греции и Кипра, которые считают эти морские территории своими, и их поддержала Франция. Это была серьезная сшибка между Турцией с одной стороны и Евросоюзом и рядом отдельных стран Европы – с другой. Но сейчас Турция отказалась от этих экспедиций и как раз демонстрирует готовность договариваться с Европой.

– Как отреагировал рынок на все эти кризисы, на скачки инфляции, на смену главы Центробанка, встречу с Зеленским, запреты на полеты российских туристов и так далее? Вы говорили, что один скандал за другим служили прикрытием для большого, который может разгореться.

– Да он, собственно, уже и разгорелся, когда Реджеп Эрдоган снял в марте руководителя Центробанка Начи Акбала. Турецкий президент является сторонником довольно радикальной финансовой теории, которая отвергается мейнстримом экономической науки: он считает, что низкие процентные ставки ведут к снижению инфляции. Подавляющее большинство экономистов думают, что все наоборот, что в большинстве случаев нужно повышать процентные ставки, чтобы справиться с инфляцией. С 2018 года Эрдоган и его зять Берат Албайрак, министр финансов, и тогдашнее руководство Центрального банка проводили политику низких процентных ставок, невзирая ни на что. В результате только в 2020 году турецкая лира упала на 20 процентов по отношению к доллару. Это, кстати, одна из причин падения популярности Эрдогана, потому что Турция зависит от импортных продуктов, падение лиры к доллару ведет к росту инфляции, и многим небогатым людям становится труднее покупать продукты и товары широкого потребления.

В итоге Эрдоган в конце 2018 года все-таки убрал с постов Берата Албайрака и все руководство турецкого ЦБ и назначил Акбала, который является сторонником традиционной монетарной теории. Потом за пять месяцев Акбал сумел восстановить доверие рынка, увеличил процентные ставки и турецкая лира поднялась на 18 процентов к доллару. Но внезапная отставка Начи Акбала после его очередного решения поднять процентную ставку привела опять к падению турецкой лиры за два дня на 15 процентов. То есть фактически за два дня была уничтожена вся пятимесячная работа Акбала! Конечно, это нанесло тяжелый удар по турецкому рынку, доверие инвесторов было потеряно в результате действий Эрдогана, и теперь все снова ожидают низкой процентной ставки.

Для экономики Турции это, на самом деле, очень тяжелая ситуация. Но, кроме всего прочего, по мнению оппозиции, Акбал занимался расследованием действий зятя Эрдогана на посту министра финансов. Потому что за время, когда Берат Албайрак руководил финансами, на поддержание турецкой лиры был потрачен весь валютный запас Турции – 130 миллиардов долларов. Акбал, по мнению оппозиции, пытался понять, как зятем Эрдогана принимались эти решения, как тратились деньги и как получилось, что Турция осталась без валютных резервов. И этот скандал уже напрямую затрагивает семью Эрдогана, фактически его лично. Поэтому активно муссируется теория, что скандал со Стамбульской конвенцией был прикрытием для того, чтобы отвести внимание общества от этого – и поговорить об ЛГБТ, о сексуальных меньшинствах, о консервативных нормах морали, так как в этой сфере Эрдоган чувствует себя уверенно.

– Подытоживая все сказанное: у вас в целом плохие прогнозы относительно и внутреннего положения в Турции в ближайшие годы, и ее будущих отношений и с Россией, и с Европой, с НАТО, с Западом? Амбиции Эрдогана, его мессианские замашки приведут ли к еще большему кризису, а возможно, и к каким-то новым военным конфликтам – которые он может начать, но не сможет закончить по своему желанию, если вспомнить высказывание Макиавелли? Ведь Турция – все еще важнейший член НАТО, ко всему.

– Самый принципиальный вопрос внутренней политики Турции – это упомянутый уже мной факт, что по мере падения популярности Эрдогана его режим становится все более авторитарным, все чаще прибегает к арестам и прямым нападкам на оппозицию. Как выразился очень известный турецкий военно-политический аналитик Метин Гурджан, "Турция проходит через очень мрачный, темный период, с совершенно непредсказуемыми последствиями, и возможно уже практически все что угодно". Что касается внешней политики, то Турция будет продолжать пытаться балансировать между Вашингтоном и Москвой. Когда у Турции возникают проблемы с США, например, вводятся ими какие-то санкции или звучат достаточно холодные оценки турецкой политики, то Эрдоган дрейфует в сторону России, ведет с ней разные переговоры и заключает контракты. Если с Путиным у него возникают проблемы, например в Сирии или где-то еще, Эрдоган дрейфует к США.

Но среди экспертного сообщества в Турции сложилось уже определенное мнение, что до бесконечности так продолжаться не может и рано или поздно Турции все-таки придется сделать какой-то выбор. И он очень сильно будет зависеть от позиции, которую займет новая администрация президента США Джо Байдена. Если все-таки Вашингтон будет сближаться с Анкарой и там увидят, что это благоприятная для Турции в целом политика, то тогда, вероятно, политика Эрдогана станет более антироссийской, более жесткой по отношению к Кремлю, направленной на его сдерживание везде, где можно. И Эрдоган уже в общем подавал такие сигналы. Кстати, его растущее сотрудничество с Украиной может также рассматриваться в таком контексте. Но, с другой стороны, если политика Байдена будет негативной для Эрдогана и его режима, он может, наоборот, сближаться с Путиным – я бы не исключал такую возможность.

Московский журналист Игорь Яковлев, изучающий историю своей семьи, сделал неожиданное и неприятное открытие: его двоюродный дед Иосиф Данилович Берёза (1901–1959) был сотрудником советских спецслужб, в годы Большого террора работал в УНКВД по Иркутской области и по приказу своего начальника Бориса Малышева в 1938 году руководил кампанией, развязанной против китайского и корейского населения области. Крестьян, зачастую даже не знавших русского языка, арестовывали и обвиняли в шпионаже в пользу Японии.

В материалах уголовного дела Малышева, казненного в 1941 году, описаны пытки, которым подвергались подследственные: избиения, не прекращающиеся днем и ночью допросы, многодневные держания в «отстойниках» на ногах. Более ста человек были расстреляны.

Во время войны Иосиф Береза служил в военной контрразведке и СМЕРШ, затем стал начальником внутренней тюрьмы УНГБ Иркутской области. В 1946 году его уволили из органов безопасности.

Игорь Яковлев стал разыскивать свидетельства преступлений Иосифа Березы и других чекистов, создал посвященную биографии своего двоюродного деда страницу и передал документы в Музей истории ГУЛАГа.

"Наблюдая за работой Дениса Карагодина, я понимаю, что и мне не избежать порицания части общества, а судя по последним событиям – и проблем с законом (вернее, с "законом"), ведь я собираюсь предать огласке личные данные пяти десятков человек, треть из которых – чекисты", – пишет он.

В интервью Радио Свобода Игорь Яковлев рассказал о судьбе Иосифа Березы и своем расследовании.

– Иосиф Береза был неординарным человеком. Достаточно ли у вас документов для того, чтобы составить его психологический портрет? Почему он стал чекистом – стоит ли за этим решением жажда власти, природное изуверство, идеологическая убежденность, или это произошло по стечению обстоятельств?

– Никаких семейных воспоминаний о двоюродном прадеде не сохранилось. Да и вообще о его существовании никто из ныне живущих родственников не знал. Я сам нашел его почти случайно – искал информацию о прадеде и наткнулся на страницу однофамильца с таким же относительно редким отчеством – Данилович. Когда стало понятно, что это старший брат прадеда, я потратил довольно много времени, чтобы по крупицам в архивах восстановить биографию этого человека. Документы, которые я получил, довольно сухие и формальные – учетные данные, что называется. Есть еще две автобиографии, одна из них рукописная. Но и они написаны по принятому шаблону. Ничего личного. Поэтому я могу только предполагать.

Думаю, что Иосиф Данилович был человеком идейным. Он рано вступил в коммунистическую партию, в 18 лет. Еще когда работал на заводе, до службы в армии. Обычно в партию вступали в армии, об этом я могу судить по биографиями других моих предков, почти все они были кадровыми военными и членами ВКП(б) – КПСС.

И партия Иосифа не оставила в сложную минуту. После службы в армии он пошел работать на Николаевский судостроительный завод. Тот самый, кстати, где работали кузнецами его отец и вырастивший его дядя и многие поколения их предков. Село Калиновка под Николаевом, где они жили, было основано во второй половине XVIII века как адмиралтейское поселение. То есть это такая династия судостроителей. Так вот вскоре после трудоустройства Иосиф попал под сокращение на заводе и остался без работы. Тогда окружком партии направил его на юридические курсы в Одессу. Он их окончил и стал народным судьей. Работал три года в городе Купянске Харьковской области.

Человек он был, по всей видимости, амбициозный – все три года работы в Купянске был членом бюро райкома партии.

Потом партия же отправила его получать высшее образование в Институт востоковедения имени Нариманова в Москву.

Я разговаривал с известным исследователем спецслужб из Новосибирска Алексеем Георгиевичем Тепляковым, и он высказал предположение, что последующая работа в ГПУ могла быть условием получения высшего образования. Мне эта версия кажется правдоподобной. Иначе трудно объяснить, зачем человек из далекой украинской деревни, слесарь на заводе, получивший образование в престижном московском вузе (кстати, теперь это часть МГИМО), отправляется в глухой забайкальский город Нерчинск руководить местным НКВД. Нерчинск был местом царской каторги, туда ссылали еще декабристов. То есть, скорее всего, это такая смесь идейности, амбиций и стечения обстоятельств. Таковы были социальные лифты в молодой советской стране.

– Видели ли вы документы, свидетельствующие о том, что он принимал участие в арестах, допросах и фабрикации дел? Или все известные документы относятся к деятельности его начальства?

– Единственный документ, который мне пока удалось найти, – это обзорная справка по делу начальника иркутского НКВД Малышева. Эта справка довольно объемная, она занимает почти 10 страниц. В ней не раз упоминается фамилия Березы, и в целом можно составить представления о деятельности моего родственника в годы Большого террора. Иосифа Даниловича упоминают в своих показаниях несколько сотрудников иркутского НКВД. Есть в справке ссылки и на протоколы допросов самого Березы как свидетеля по делу Малышева.

Я пытался получить эти протоколы. Писал в Центральный архив ФСБ запрос с просьбой ознакомить меня с ними, но получил отказ. Дело находится на секретном хранении, как мне ответили.

Дело Малышева, строго говоря, тоже было политическим, то есть его преследовали не за то (или не только за то), что он совершил – он якобы являлся участником "контрреволюционной заговорщической организации" и "вел предательскую работу". Тем не менее Малышев не был реабилитирован, и потому на это дело не распространяются правила закона о реабилитации жертв политических репрессий, с делами которых свободно можно знакомиться.

Кстати, расстреляли ведь не только Малышева, но и Александра Ниловича Троицкого – начальника 3-го отдела иркутского НКВД, непосредственного руководителя моего двоюродного прадеда. Именно от Троицкого Береза получил приказ арестовывать всех корейцев и китайцев, Троицкий выдал ему ордерную книжку, по которой проходили эти оптовые аресты.

Мне бы очень хотелось поехать в Иркутск и поработать там в архивах. Посмотреть дела репрессированных корейцев и китайцев и, возможно, найти среди них те дела, которые лично вел мой родственник. Чтобы своими глазами убедиться в его причастности к репрессиям. Но пока я не могу позволить себе такую поездку.

Я предварительно списывался с иркутскими правозащитниками, и они убеждали меня, что архивы местного ФСБ закрыты и у меня ничего не получится. Посмотрим. То же самое мне говорили, когда я только начинал собирать информацию об Иосифе Березе. Восстановил же его биографию, хотя он не прямой мой предок.

И еще одно направление, по которому я веду подготовительную работу, – общение с корейской диаспорой. Я познакомился по переписке со Светланой Николаевной Ку-Дегай, которая подготовила к изданию несколько книг памяти "Корейцы – жертвы политических репрессий". Она обещала помочь. Я опубликовал объявления о поиске родственников репрессированных иркутских корейцев в двух больших корейских группах в фейсбуке. Корейцы в основном жили на Дальнем Востоке. По Иркутской области известно только о 159 арестованных. Довольно сложно будет найти родственников именно этих людей.

Китайцами я пока вообще не занимался. К сожалению, нет специальных книг памяти репрессированных советских китайцев. Исследователи, с которыми я общался, в частности Евгений Калкаев, занимаются в основном китайцами, арестованными в Москве или на Дальнем Востоке. Может быть, кто-то из родственников или исследователей прочитает это интервью и откликнется.

– Есть ли у вас или Алексея Теплякова догадки, как Береза смог уцелеть во время бериевской чистки органов?

– С Алексеем Георгиевичем мы это не обсуждали. Насколько я понимаю, бериевская чистка не была столь уж масштабной. Она коснулась 10–15% чекистов и главным образом начальников. Ведь ее смысл был не только и не столько в том, чтобы наказать виновных в нарушении "социалистической законности", сколько в том, чтобы убрать назначенцев Ежова и поставить своих, бериевских.

Иосиф Береза в 1938 году, когда проходили корейская и китайская операции, был даже не начальником отделения в одном из отделов, а только помощником начальника. То есть занимал не самый высокий пост. Но это только мои догадки. Факт остается фактом: бериевские чистки его карьере в органах не помешали.

– Известно ли что-то о его деятельности в СМЕРШе и позднее, когда он был начальником тюрьмы?

– Нет, об этом периоде его жизни мне пока ничего неизвестно. В Иркутском архиве новейшей истории есть персональное дело, датированное сентябрем 1946 года. Как сказали мне сотрудницы архива, Иосифа Даниловича осуждали за "аморальное поведение". Правда, само дело мне присылать отказались, посчитали, что я не доказал родство, хотя по тому же пакету документов мне прислали его личное дело из омского депозитария ФСБ. "Ради светлой памяти о человеке стоит ли знакомиться потомкам с делом, в котором осуждают за аморальное поведение?" – написала мне сотрудница архива.

В октябре этого года истечет 75-летний срок давности, и я смогу получить эти бумаги. Возможно, они прольют свет на работу Иосифа Даниловича начальником внутренней тюрьмы. Уверен, что "аморалка" связана с его работой, потому что 25 октября 1946 года Береза был уволен из органов.

– Были ли у него прямые потомки, и не пытались ли вы их отыскать? Возможно, ответы на многие вопросы найдутся в семейном архиве?

– В одной из анкет 1940 года, он писал, что детей не имеет. Жене его тогда было уже 40 лет, поэтому сомневаюсь, что он оставил потомство. Кстати, очень не уверен, что стал бы публиковать информацию о нем, если бы знал, что где-то живут его потомки. Сначала попробовал бы их найти.

– Вы несомненно ориентируетесь на расследование Дениса Карагодина, но у Дениса есть цель – устроить так или иначе суд над теми, кто причастен к смерти его прадеда. Какая цель у вас?

– Да, я внимательно слежу за расследованием Дениса и считаю, что он делает очень важную и полезную работу. Суд над причастными к репрессиям – одна из форм преодоления травмы, которую нанес нашей стране сталинский террор. Мировая практика знает много форм проживания такой травмы.

Недавно вышла замечательная книга Николая Эппле "Неудобное прошлое", посвященная этой теме. В главе о комиссиях правды, действовавших, например, в Аргентине после правления хунты или в ЮАР после апартеида, Эппле приводит главный принцип работы таких комиссий: "Когда осуществление правосудия судебными средствами невозможно, единственным способом восстановления справедливости и защиты жертвы или их памяти является максимально возможное установление обстоятельств совершения преступлений, имен виновных и степени их вины".

В прошлом году я получил в ГАРФе копию дела, по которому проходил мой прапрадед по другой линии, Ефрем Афанасьевич Палагин. У него было еще семь "подельников". Дело огромное, 416 листов. Следователей и всяких чекистов, которые в деле фигурируют, 17 человек. 36 свидетелей. Это 1930–31 годы. Кампания устрашения для проведения коллективизации.

И я, следуя принципу работы комиссий правды, решил обнародовать это дело – опубликовать все доносы, протоколы допросов, другие бумаги. Но главное – рассказать обо всех его фигурантах: и обвиняемых, и свидетелях, и следователях. Для этого я создал специальный сайт.

И когда я стал собирать информацию о чекистах, то подумал: а есть ли у меня моральное право рассказывать о них, если мой собственный предок был участником Большого террора? И тогда я решил сначала публично рассказать про Иосифа Березу. Спросил у мамы, его двоюродной внучки, не возражает ли она – она не возражала.

Признаться честно, в деле моего репрессированного прапрадеда – Деле волоколамских железнодорожников, как я его назвал, потому что 5 из 8 обвиняемых были служащими станции Волоколамск Московско-Белорусско-Балтийской железной дороги, – меня больше всего впечатлило поведение свидетелей. Соседи, сослуживцы писали друг на друга доносы, врали на допросах, буквально своими руками уничтожали тех, кто жил с ними бок о бок. Помните, как у Довлатова: "Мы все ругаем товарища Сталина и, разумеется, за дело, но все же я хочу спросить – кто написал 4 миллиона доносов?"

Мне захотелось написать об этих людях. Показать, что это были не маньяки и садисты, не профессиональные палачи, а простые обыватели. Для меня самого, когда я читал это дело, было откровением – как легко и просто человек переходит эту грань. В каком-то смысле мой сайт – это предупреждение: "Люди, знайте, что такое возможно! Следите за собой!" Мне кажется, в наши времена, когда репрессии возвращаются, важно иметь это в виду.

И кстати, о расследовании Карагодина. На его сайте я нашел коллективную фотографию, на которой в том числе был запечатлен следователь по Делу волоколамских железнодорожников. Не буду называть его фамилию, потому что пока не имею документальных подтверждений, что это один и тот же человек. Но я почти уверен, что это он.

– Переводчица Агата Опирхал никогда не была в России и не говорила по-русски, но внезапно выяснила, что ее прадед был одним из самых жестоких сталинских палачей, а вовсе не безвинной жертвой репрессий, как она полагала. Для нее эта новость была ужасным шоком, и потом она жалела, что решила раскопать эту историю. Может быть, в самом деле ни в чем не повинным потомкам лучше не знать о таких вещах?

– Думаю, что это не личное дело потомков, и не нам, потомкам, решать, публиковать эту информацию или нет. У преступлений есть жертвы, их имена надо знать и память о них сохранять. Но есть и те, кто эти преступления совершал. Претворял планы Сталина и Ежова в жизнь на местах. Мне кажется, что мы должны знать имена этих людей. О том, что все тайное рано или поздно станет явным, должны знать и правопреемники ВЧК-ГПУ-НКВД-КГБ. Это слабая, но все же гарантия того, что они не пойдут на откровенный произвол, потому что их имена рано или поздно станут известными.

Кстати, все больше случаев, когда ФСБ не раскрывает имена чекистов времен Большого террора. Их фамилии закрываются бумажками и вымарываются из документов при передаче копий дел родственникам. Я сам с этим столкнулся, когда мы с женой получили дело ее расстрелянного в 1938 году прапрадеда из псковского ФСБ.

И знаете, чем они объяснили эти купюры? Тем, что на чекистов 1930-х якобы распространяется действие закона о ФСБ, по которому служба может не выдавать информацию о своих сотрудниках. А военная прокуратура, когда мы пытались это решение обжаловать, пошла еще дальше и написала, что поскольку эти чекисты не привлекались к ответственности за фальсификацию дел, то данные их можно не разглашать, чтобы их не компрометировать. В чем же тогда компрометация, если они ни в чем не виноваты?

– История вашего родственника кажется важной в первую очередь потому, что она раскрывает нацистский характер якобы интернационалистского советского режима. Китайцев и корейцев арестовывали, отправляли в лагеря и убивали только из-за их этнической принадлежности. Если о сталинских депортациях целых народов хоть как-то говорят сегодня, то это – одно из тех преступлений, которые вообще вычеркнуты из памяти. Согласитесь?

– Вы правы. Это абсолютно нацистские практики. У меня волосы встали дыбом, когда я читал в справке по делу Малышева, например, такие показания допрошенного чекиста: "На следствии арестованных китайцев и корейцев избивали, и все они признавались в шпионаже. Причем показания их были настолько карикатурными, что служили еще в то время предметом посмешища и развлечений среди сотрудников УНКВД. От имени неграмотных китайцев и корейцев, порой не знающих русского языка, писались протоколы на русском языке, и эти сомнительные улики принимались за чистую монету..."

На этих несчастных людей буквально устраивали облавы на улицах, арестовывали целые китайские колхозы. Кстати, один из таких эпизодов, тоже относящийся к Иркутской области, вошёл в доклад Комиссии Поспелова, подготовленный перед XX съездом в 1956 году:

“...Так, например, в начале 1938 года в Бодайбинский район [Иркутской области] для производства следственно-оперативных мероприятий выехала оперативная группа во главе с пом. нач. УНКВД Кульвецом.

Оперативная группа произвела массовые аресты рабочих и служащих Бодайбинского района без наличия каких-либо материалов и обвинила их в тягчайших государственных преступлениях.

По этому поводу сотрудник НКВД Комов показал:

"В первый же день приезда Кульвеца было арестовано до 500 человек. Аресты были произведены исключительно по национальным и социальным признакам, без наличия абсолютно каких-либо компрометирующих материалов.

Как правило, китайцы и корейцы арестовывались все без исключения, из кулацких поселков брались все, кто мог двигаться".

(Дело Кульвеца, т. I, л. д. 150–153)

В показаниях сотрудника НКВД Турлова об этом сказано:

"Весь оперативный состав по требованию Кульвеца представил свой учет. Мной передан Кульвецу список лиц иностранного происхождения, примерно, на 600 человек. Здесь были китайцы, корейцы, немцы, поляки, латыши, литовцы, финны, мадьяры, эстонцы и т. п…

Арест производился на основании этих списков…

Особенно безобразно проходили аресты китайцев и корейцев. На них по городу Бодайбо делались облавы, устанавливали их квартиры, высылали людей на арест с установкой арестовать поголовно всех китайцев и корейцев…

В марте месяце Кульвец, придя в кабинет, где сидели Бутаков и я, сказал: вы мне доложили, что арестовали всех китайцев. Вот я сегодня шел по улице и видел двух китайцев и предложил их арестовать".

(Дело Кульвеца, т. I, л. д. 156)...”

Я призываю корейские и китайские землячества, посольства Южной Кореи и Китая заниматься исследованием этой темы. Уверен, что по дипломатическим каналам гораздо проще добиться доступ к архивам. Я в любом случае продолжу в этом разбираться. Это моя ответственность.

В Беларуси создаются новые партии, видимо, не без ведома России. В съездах принимают участие те, чьи имена можно было слышать после созданных под крылом Москвы республик Донбасса, а также депутат Госдумы. В то же время за политическое строительство взялись и оппозиционные силы. Несмотря на то что на данный момент в стране официально действуют 15 политических партий, большая часть из них не имеют веса и не участвуют в политической жизни, где главенствуют партии, близкие к Александру Лукашенко.

В последний раз белорусский Минюст регистрировал новую партию более 20 лет назад. Это был случай "Консервативно-христианской партии – БНФ" (КХП БНФ) во главе с политэмигрантом Зеноном Позняком, получившей регистрацию 28 февраля 2000 года. С тех пор безуспешно пытались пройти эту процедуру оргкомитет партии "Белорусская христианская демократия" (с 2009 года – 7 раз), Белорусская партия свободы и прогресса, Белорусская партия труда и Белорусская партия женщин "Надзея".

3 марта провластное общественное объединение "Белая Русь" заявило о создании Партии народного единства, первый партийный съезд соберется в ближайшее время.

6 марта учредительный съезд провела радикальная пророссийская партия "Союз". На нем выступил "десант из Москвы": политтехнолог Александр Казаков, несколько лет работавший советником "главы "ДНР" Александра Захарченко и недавно вместе с писателем Захаром Прилепиным основавший партию "За правду", Виктор Яценко, бывший "министр связи "ДНР", Дмитрий Белик, принявший участие в аннексии Крыма и пару месяцев исполнявший обязанности главы администрации Севастополя, а затем ставший депутатом Госдумы от "Единой России". Помимо делегатов из России, в съезде приняли участие и белорусы: депутат нижней палаты парламента Тенгиз Думбадзе, директор Центра изучения и развития континентальной интеграции "Северная Евразия" Алексей Дзермант, а также, как его еще называют, "рот КГБ" Юрий Воскресенский.

Воскресенский совсем недавно имел отношение к инициативной группе Виктора Бабарико (он объявил о выдвижении своей кандидатуры для участия в недавних президентских выборах, однако не был зарегистрирован как кандидат. – Прим. РС). Почти два месяца он находился в минском СИЗО КГБ. В это время он был единственным заключенным, который давал интервью государственным СМИ с критикой оппонентов Лукашенко, пока, наконец, его не освободили досрочно и он вышел на свободу со словами, что КГБ разглядело в нем огромный потенциал, и вообще он "смотрел не тот телевизор". Ранее Воскресенский заявлял о том, что еще одна новая политическая партия "Демократический союз" будет состоять из протестующих, которые "вовремя остановились". Хотя никаких подробностей неизвестно.

"Союз" рассматривается экспертами как политическая сила второго эшелона. В первом окажется Партия народного единства – эдакий белорусский аналог "Единой России". "Союз" станет прибежищем для наиболее радикальных приверженцев "русского мира", готовых в случае необходимости активировать крымский сценарий для Беларуси", – считают в аналитическом центре iSANS. По подсчетам председателя партии Сергея Луща, в списке учредителей "Союза" – больше тысячи человек. Через месяц станет известно, получит ли партия регистрацию.

Оппозиционные партии тоже заявили о создании своих политических сил.

Пока идут судебные разбирательства над бывшим руководителем Белгазпромбанка Виктором Бабарико, который из-за ареста в прошлом году не смог зарегистрироваться кандидатом на выборах президента страны, его сторонники работают над созданием партии "Вместе". Об этом было объявлено в телеграм-канале Бабарико 29 марта. Политик обратился к белорусам: "Я никогда не состоял ни в какой партии и не предполагал, что такая форма объединения людей имеет право на существование в XXI веке. Но белорусы показывают, что я был не прав. Нам нужна партия. Но партия не как самоцель, а как наиболее эффективный инструмент достижения нашей победы".

Еще один политик, лидер кампании "Говори правду" Андрей Дмитриев, создает "Нашу партию". Дмитриев ранее участвовал в предвыборных кампаниях: он выдвигался на выборах в местные Советы депутатов, а кроме того, пытался попасть в парламент. У него есть опыт участия и в выборах президента, однако не в качестве кандидата – он возглавлял штабы Владимира Некляева и Татьяны Короткевич в 2010 и 2015 годах.

Один из лидеров белорусского протеста, член президиума координационного совета оппозиции, Павел Латушко также заявил о намерении создать новую политическую партию. Незадолго до этого решения Латушко создал так называемое Народное антикризисное управление (НАУ) вместе с представителями других демократических политических сил.

"Мы фактически работаем на опережение. Мы понимаем, что в текущих реалиях вряд ли возможно зарегистрировать партию, но заранее готовимся к тому, чтобы сделать это, как только в стране появятся политические и правовые условия. Скоро мы представим безопасную платформу для объединения единомышленников в будущую партию", – сказал Павел Латушко.

По словам политика, НАУ не прекратит работу и продолжит фокусироваться на давлении на режим Лукашенко и на обеспечении стабильности в переходный период.

О перспективах политического строительства в Беларуси корреспондент Радио Свобода в Минске поговорила с директором Института политических исследований "Палітычныя сфера" и соорганизатором Международного конгресса исследователей Беларуси Андреем Казакевичем.

– Каковы перспективы появления в Беларуси оппозиции, оппозиционных партий? Почему оппозиционные силы заявляют о создании новых партий, когда в стране нет для этого безопасной платформы? Это надежда на то, что в стране наступит политическая весна и лёд тронется, или есть для этого предпосылки?

– Не попробуешь – не узнаешь. Никто не мог ждать от выборов президента 2020 года того, что Лукашенко проиграет, что большинство мобилизуется и будет готово отстаивать свои права. Никто в среде демократических сил не имеет особых иллюзий о создании партий. Могут быть препятствия, партии могут не зарегистрировать, подвергнуть репрессиям, но, с другой стороны, вариантов действия не так много. Учитывая общественные настроения, запрос на смену политического поля, когда Лукашенко – не единственный политик в Беларуси, а "один из", когда он имеет крайне высокий антирейтинг (меньше половины, скорее всего), в таких условиях логичной является хотя бы попытка создания политических структур. Для того чтобы объединить восставшую массу людей, а также чтобы не отрываться от реальности и быть готовым к дальнейшим политическим кампаниям, будь то местные выборы, парламентские выборы или новые президентские выборы. Все это определяется способностью организовать свой политический потенциал. Пока мы видим только лидеров, но политическое поле остается пустым.

– Мы видим лидеров, которые либо сидят в тюрьме, либо находятся за границей…

– Надо понимать, что власти очень много энергии потратили на то, чтобы показать обществу неконструктивность протестов и говорили о том, что надо использовать легальные средства для осуществления политической деятельности. Создание партий так и можно рассматривать. Если власти и в данном случае прибегнут к репрессиям, это чревато для них еще большей делегитимизацией. Для демократических сил важно показывать обществу суть и правила, по которым работает политическая система.

– Ну, например, о Бабарико говорится, что он-то заработал себе определенный политический капитал, но сейчас находится в тюрьме и на обочине политических процессов, а создание партии для него просто возможность, чтобы про него помнили.

– Ему важно напоминать не только о себе. В конце концов, для работы на его штаб было привлечено достаточно большое количество людей, которые уже сейчас себя чувствуют политической силой, готовой к запуску проектов. Я бы не связывал это с личными амбициями самого Бабарико. Приблизительно уже вырисовывается идейный профиль, связанный с демократическими реформами и рыночными преобразованиями, с ориентацией на городской электорат. Это в зачаточном состоянии, но, так или иначе, контуры новой политической силы задаются.

– Что происходит вообще с партийной системой в Беларуси и почему она так сильно отличается от партийных систем других стран.

– В Беларуси вообще нет партий, которые хоть как-то влияли бы на принятие политических решений. Ни на национальном, ни на местном уровне. Это была сознательная политика Лукашенко, у которого просто не складывались отношения ни с какими политическими силами. Он пытался максимально упростить модель – просто президент, вертикаль, бюрократия. Ни общественных объединений, ни партий, ни каких-то других структур. Поэтому влияния не имеют не только оппозиционные партии, которые жестко вытеснялись и вообще не представлены в представительных органах власти (ни в местных советах, ни в парламенте), но и провластные партии. Они представительство имеют, но незначительное. Например, в действующем парламенте есть представители всего нескольких зарегистрированных партий. Они не объединены во фракции, парламентская деятельность не стимулируется. Власти все всегда делали для того, чтобы не создавать горизонтальные линии. Сейчас в парламенте 21 депутат, из них 20 представляют четыре партии. Это Коммунистическая партия, Партия труда и справедливости, Белорусская патриотическая партия и Аграрная партия. Это единый идейный комплекс, который условно можно назвать левым бюрократизмом. Все они основаны чиновниками и транслируют одни и те же идеи: поддержка сильной президентской власти, антизападная риторика, не инклюзивная советская идентичность, авторитарное государство, оправдание ограничений гражданских свобод и государственная собственность как основа экономической модели.

– Все это время Лукашенко прекрасно опирался на эту эфемерную структуру.

– Политический кризис, конечно же, все поменял. Он вскрыл пустоту. Не на что опираться. Пустота вызвала большие дискуссии в обществе и во власти, что нужно все-таки укреплять партийные структуры, потому что они задают дополнительную устойчивость для системы. Активизировалась дискуссия о необходимости создания партии власти на базе общественного объединения "Белая Русь", было объявлено, что новая партия будет называться Партией народного единства и станет доминирующей. Как "Единая Россия" в России или "Нур Отан" в Казахстане. Хотя сейчас непонятно как эта партия может набрать большинство. Также активизировались другие силы, в частности пророссийские. Прошел учредительный съезд партии "Союз" – это откровенно пророссийская националистическая организация, которая поддерживает радикальную повестку белорусско-российской интеграции. Пока непонятно, как это в итоге будет оформлено.

– Да, учредительный съезд пророссийской партии "Союз" состоялся 6 марта в Минске, в нем приняли участие депутат Госдумы и участники сепаратистского движения Донбасса. Какова его цель?

– Пока мне кажется, что это просто пробный шар. Сама эта партия выглядит слишком радикальной по своему составу, чтобы иметь зачетную поддержку среди населения. Одна из причин, почему они вообще смогли провести этот съезд, – это то, что власть пока не видит в них какой-то серьезной угрозы, что они смогут забрать часть электората Лукашенко, который тоже всегда позиционировал себя как откровенно пророссийский. Россия ведь поддержала Лукашенко в кризисе 2020, и власть вот так вот благодарит за поддержку.

Активизировались и действующие провластные партии, они тоже видят себя частью переформатированного политического поля. Логично, что и демократические силы также задумались. О первом таком проекте объявил штаб Бабарико еще в августе прошлого года. На тот момент идея не получила развития, так как была признана и самими инициаторами, и другими демократическими силами преждевременной. Да и по ряду других причин: ареста многих руководителей и активистов, их выдворения за пределы страны. Ну а сейчас идея получила новое звучание и создан оргкомитет.

Еще один лидер оппозиции, Павел Латушко, тоже хочет, чтобы его партия стала еще одним центром политического притяжения. Также идею о создании партии озвучивал Андрей Дмитриев. Все политическое поле пришло в движение, и мы будем наблюдать изменения, прежде всего связанные с подготовкой к местным выборам, которые должны произойти в конце этого года. Это станет тестом для белорусской политической системы, насколько она готова к новым политическим реалиям.

– Главный вопрос, какой сценарий будет продвигаться властью. Казахский (где есть возможность сделать шаг влево или вправо), узбекский, где представлен весь спектр, но номинально (нарисованный плюрализм), или вообще ничего в этом году менять не будут. Каков ваш прогноз?

– Мне кажется, что, наверное, не решатся на какие-то серьезные политические шаги. Сейчас уже апрель, властям нужно будет еще провести перерегистрацию политических партий, об этом они заявили в феврале. После этого еще нужно какое-то время на то, чтобы определить формат. Вряд ли к местным выборам власть будет готова, чтобы запустить полноценный политический проект. Тем более есть много минусов запускать его именно сейчас, учитывая, что власть в идейном плане очень закрыта и ориентируется на небольшую часть населения. Основной резон, почему они не хотят ничего менять: если сторонники власти будут проходить как независимые кандидаты, у них есть больше пространства для маневра. Вдруг что – можно демонстрировать, что они необязательно связаны с тем, что происходит в стране. То есть неподготовленность властей, непонятны плюсы, которые они могли бы получить в результате такой реформы, да и вообще в целом для них характерна стратегия "если можно что-то не делать, то лучше не делать". И так они постоянно оттягивают преобразования, – говорит политический аналитик Андрей Казакевич.

Ужесточение путинского режима привело к тому, что в русской диаспоре появились новые политические инициативы для противостояния диктатуре. Штаб протестных действий, созданный русскоязычными эмигрантами в США, пикетирует дипломатические представительства РФ и международных организаций, отправляет российским политзаключенным письма поддержки и разрабатывает проект "Недвижимость", чтобы отыскать дома и квартиры, купленные в США чиновниками, депутатами и другими россиянами, поддерживающими режим.

О работе штаба корреспонденту Радио Свобода рассказали его активисты: Дмитрий Валуев (Вашингтон), Алекс Запорожцев (Нью-Йорк) и Мария Бояркина (Сан-Франциско).

Дмитрий приехал в США в 2011 году как студент и сразу включился в протестную деятельность. Алексу в конце 2014 года пришлось уехать из России по политическим причинам. Он был членом движения "Солидарность", организатором митингов против войны с Украиной и в защиту политзаключенных. 6 лет он состоит в группе For Freedom in Russia, которая проводит антипутинские акции в Нью-Йорке. Мария покинула Россию в 2018 году. В Москве она была участником митинга на Болотной (2011) и других акций протеста, работала наблюдателем на выборах.

Объединение русскоязычных эмигрантов в США произошло благодаря митингам в поддержку Алексея Навального, прошедшим по всему миру 23 января.

"Оказалось, что нас много. География потрясающая – от Бостона на северо-востоке до Майами на юго-востоке, центральная часть Америки – Детройт, Чикаго, в Техасе выходило три города, в Колорадо, на всем восточном побережье от Лос-Анджелеса на границе с Мексикой до Сиэтла на границе с Канадой. В Нью-Йорке, в Лос-Анджелесе выходило порядка тысячи человек, в Сиэтле вышли 400. Вся русскоязычная Америка ответила на это беззаконие, – рассказывает Дмитрий Валуев. – В нашем объединении есть люди с богатым политическим опытом. Есть люди, которые здесь живут давно, по 20–25 лет, есть люди, которые приехали совсем недавно. Нас объединяет не только ситуация с Навальным, но и потребность видеть Россию страной преуспевающей и процветающей. Многие уезжают именно по этим причинам – отсутствие социальных лифтов, отсутствие надежды на рост и стабильность. Растущие репрессии, которые необходимы режиму, чтобы поддерживать свою власть, приводят к тому, что становится все хуже и хуже. Мы все хотим повлиять на эту ситуацию. Власти запрещают нам высказывать свое мнение в России, и мы будем это делать в тех странах, где живем".

"Сейчас мы разрабатываем сайт для объединения русскоязычной диаспоры во всем мире. Мы знаем, что на митинги 23 января у нас вышло более 50 городов. А сколько нас, мы не знаем. На сайте появится карта, чтобы объединить людей и найти сторонников в разных городах мира. С помощью карты можно будет оценить масштаб наших ресурсов и мощность силы русскоязычной диаспоры по всему миру. На сайте при регистрации каждый русскоязычный эмигрант выберет направления, в которых он бы хотел участвовать: словом (подписи на обращениях к конгрессменам, письма политзаключённым), делом (участие в митингах и акциях, организация локальных штабов) или деньгами (донаты на поддержание проекта и отдельных акций). Уже через несколько недель мы запустим сайт и предложим общую мировую акцию для всех русскоязычных иммигрантов, которым небезразлично будущее России", – обещает Мария Бояркина.

Алекс Запорожцев уверен, что митинги и пикеты в Америке способны повлиять на положение с правами человека в России.

"Когда мой друг Ильдар Дадин сидел в тюрьме, мы проводили акции протеста возле ООН, и международное давление подействовало, Ильдара отпустили. Мы выходим на митинги, чтобы люди знали, что происходит в России. В Нью-Йорке американцы постоянно подходят и говорят: спасибо, мы с вами, мы знаем, кто такой Путин. Есть, конечно, и сторонники Путина, которые говорят, что он хороший правитель, но мы стараемся их переубедить. В Нью-Йорке, когда мы проводим акции у российского консульства, оттуда постоянно выходят люди, снимают нас и призывают своих "титушек".

Акции протеста привлекают не только американских журналистов, но и корреспондентов RT, которые тщательно снимают участников.

"В Вашингтоне, в Нью-Йорке и в Калифорнии они приходят практически на все наши акции, и я знаю, что такое же было в Европе. Они посылают корреспондентов компании Ruptly, которые производят видеоконтент для RT. На сайте они выкладывают документальную съемку без комментариев. У меня ощущение, что этот видеоконтент формируется для того, чтобы впоследствии сделать документальный фильм о протестах уже с какими-то комментариями", – говорит Дмитрий Валуев.

В США существуют и пропутинские группы эмигрантов, которые пытаются противодействовать тем, кто выступает против диктатуры в России. Например, "Русская молодежь Америки". "Они приходят на наши акции, начинают выкрикивать оскорбляющие лозунги. Мы стараемся на это не реагировать, поскольку рядом стоит полиция. Самое жесткое соприкосновение было на 70-летие ООН, когда приезжал Путин, они были там. Покричали, покричали и ушли", – рассказывает Алекс Запорожцев.

"Протестная Америка" намерена расследовать источники финансирования этих групп.

"В нашем штабе есть проект "Агенты": мы собираем информацию о пропутинских группах в каждом американском городе, чтобы держать их в зоне внимания. Если они провели какую-то акцию, мы должны оказать противодействие", – говорит Мария Бояркина.

"С воцарением Путина в России усилился процесс использования "мягкой силы", особенно через Конгресс соотечественников, который курируется Россотрудничеством и Министерством иностранных дел. Еще с советских времен эти культурные организации тесно сотрудничали со спецслужбами, и то же самое происходит сейчас. Люди, которые участвуют в таких актах "мягкой силы", вступают в игру, когда необходимо. Например, хоккеист Овечкин, выступающий в НХЛ за Вашингтон, вдруг заявляет о своей поддержке Путина перед выборами. Безусловно, они являются кирпичиками в фундаменте политической власти. Один из примеров использования этой "мягкой силы" – назначение посла Антонова в Соединенных Штатах в 2017 году после избрания Трампа. Антонов находился под санкциями Евросоюза за агрессию в Украине. В США ему было очень сложно наладить диалог с политическими элитами. Он всюду получал отказы. Тогда они сделали такую операцию: пригласили вашингтонскую элиту в Национальный собор на "Концерт за мир" с участием Гергиева, Мацуева и других музыкантов. Понятно, что на фоне бомбежек больниц и жилых кварталов в Сирии, на фоне агрессии в Украине "Концерт за мир" выглядел провокационно и лицемерно. Но в каком-то смысле они добились своего, много людей его посетили, потому что он позиционировался как неполитическая акция. Мы этот концерт тоже пикетировали. Такие методы используются довольно активно, и мы будем наблюдать за этой деятельностью", – объясняет Дмитрий Валуев.

Самый заметный проект Штаба организаторов протестов в США называется "Недвижимость". Его цель – поиск американских домов и квартир, принадлежащих приближенным Владимира Путина, госслужащим, членам "Единой России", пропагандистам, доверенным лицам Путина на выборах, подписантам письма в поддержку аннексии Крыма, олигархам, общественным деятелям и деятелям культуры, открыто поддерживающим Путина. Авторы инициативы намерены создать интерактивную карту, где будет отмечена американская недвижимость россиян, связанных с Кремлем.

"Мы хотим, чтобы вся информация, которую мы предоставили, была достоверна. Мы сделали объявление на нашем фейсбуке о поиске волонтеров, получили большое количество запросов на участие в этом проекте, и наши активисты уже нашли много информации. Сейчас мы ее обрабатываем и в ближайшее время презентуем. Информации в открытых источниках очень много, но далеко не все о ней знают. Хотя я живу в Вашингтоне, я не знал, что тут находится дом Олега Дерипаски, который принадлежит ему через офшорную компанию и стоит порядка 16 миллионов долларов. И такое повсеместно по всей территории Соединенных Штатов, а в Европе еще больше: люди, близкие к Кремлю, любят Европу. Поэтому мы очень оптимистичны по поводу того, что сможем найти. И пропаганда уже отвечает на нашу работу. Они озадачены тем, что эта информация привлекает внимание. Они являются частью властной вертикали, которую Путин столько лет выстраивал, но хотят проводить отпуск и учить детей за границей, хотят владеть там виллами и надеются, что эта информация не привлечет внимания", – говорит Дмитрий Валуев.

Одна из задач "Протестной Америки" – убеждать администрацию США в том, что санкции против путинского режима должны быть расширены.

"Мы надеемся, что президент Байден поможет остановить те процессы, которые сейчас происходят в России, потому что они могут негативно повлиять на весь мир. Речь идет не только о политических проблемах, но и об экологических, например. Многое нужно остановить мировым движением", – говорит Мария Бояркина.

"Администрация Байдена ввела санкции после отравления и ареста Навального. Но мы считаем, что этого мало, и так же считают штабы Навального и все оппозиционные силы, – добавляет Алекс Запорожцев. – Сейчас сенатор Рубио и еще пять сенаторов, республиканцы и демократы, подготовили законопроект, который вводит более жесткие санкции по всем людям, которые причастны к отравлению Навального. Также в этом законопроекте предоставляется право разведслужбам Соединенных Штатов провести независимое расследование убийства Бориса Немцова и применить санкции к "кошелькам" Путина. Наше движение активно поддерживает этот законопроект. Мы собираем подписи, и все петиции будут переданы в Вашингтон сенаторам. Это один из наших проектов, он называется "Письма сенаторам".

По мнению активистов "Протестной Америки", санкции должны затронуть как можно больше людей, на которых опирается путинский режим.

"Путин не существует в вакууме, он не владеет Россией монопольно, – поясняет Дмитрий Валуев. – Есть круг близких людей, так называемый кооператив "Озеро", есть еще более широкий круг людей, на которых опираются люди из кооператива "Озеро", и так далее, эти круги расходятся. Этим кругам принадлежит вся страна, а следовательно, и ресурсы, которые они переводят в Европу и в США. Путинский режим опирается на коррупционные деньги, и эти деньги давно интегрированы в финансовые системы Запада. Нужно использовать инструменты экономического давления. Нужно показать путинскому режиму, что дальше идти нельзя. В этом смысле у Запада огромные экономические рычаги, которые пока не задействованы. Люди Путина агитируют за него, а при этом все их мысли и весь их досуг связаны с заграницей, они не ассоциируют себя с Россией. Мы же, наоборот, живем за границей, но связаны с Россией, и наше желание – видеть Россию будущего свободной, счастливой и процветающей".

Первый анализ на коронавирус, который сдал Алексей Навальный, показал отрицательный результат. Об этом в среду сообщила его адвокат Ольга Михайлова. Она уточнила, что оппозиционный политик сдал два теста, но результаты второго пока неизвестны.

"Он продолжает испытывать боли в спине, в ноге. Плюс ко всему у него утрачивается чувствительность, помимо ног, еще и руки теперь задействованы. Что касается его состояния здоровья с температурой, позавчера температура была 39, вчера 38, сегодня где-то 37–37,2, но она колеблется", – рассказала Михайлова телеканалу "Дождь".

5 апреля Навального перевели в медико-санитарную часть при покровской ИК-2, так как он пожаловался на высокую температуру и симптомы респираторного заболевания. Накануне во Владимирской области прошла акция протеста сторонников Навального и медиков из "Альянса врачей", которые требовали допустить к Навальному докторов с воли. Несколько человек были задержаны.

Ранее Алексей Навальный сообщил через своих адвокатов, что трое из пятнадцати человек в его отряде госпитализированы с туберкулёзом. У самого Навального тюремные врачи зафиксировали температуру 38,1 и сильный кашель. Политик продолжает голодовку с требованием предоставить запрошенного им гражданского врача.

Ситуация вокруг состояния здоровья Алексея Навального вновь заставила экспертов говорить о положении с медициной в российской системе исполнения наказаний. В частности, о заболеваемости туберкулезом, который остается большой проблемой для заключенных. Туберкулез стоит на третьем месте по смертности в системе ФСИН после ВИЧ и сердечно-сосудистых заболеваний.

Руководитель исследовательских программ фонда "Общественный вердикт" Асмик Новикова рассказала каналу "Настоящее время" о ситуации с болезнью в российских тюрьмах:

– В разных колониях и в разных регионах ситуация с медициной и туберкулезом может быть разная. Мне приходилось брать экспертное интервью у хирургов, которые оперировали легкие туберкулезных больных. Это были специалисты очень высокой квалификации. Они прекрасные хирурги ровно потому, что через них проходило много больных заключенных, и они знают это заболевание. В 90-е в колониях была страшная эпидемия, был распространен так называемый полирезистентный вариант туберкулеза. Это когда есть устойчивость к лекарственным препаратам, причем не к одному, а ко всем. То есть лечить заболевание было фактически невозможно. Надо сказать, что тогда тюремное ведомство с этим так или иначе справилось и ситуация была поставлена под контроль. Что касается медицинской помощи в целом – часто в колонии есть всего лишь фельдшер и при этом нет какого-то оперативного протокола, когда в колонии появится нужный специалист. Это, конечно, очень серьезная проблема.

– Известно ли что-то о колонии в Покрове, где сейчас Алексей Навальный?

– У меня нет информации, как все устроено в колонии, где содержится Навальный. Вся информация, которая касается внутреннего устройства колоний, монополизирована ФСИН, и мы можем довольствоваться только тем, что они время от времени показывают в своих открытых данных. Но из того, что сейчас становится известно, ясно, что как таковой медицинской помощи там нет. Доступны только элементарные парамедицинские действия: когда у человека температура, ему дают что-то, что эту температуру сбивает, допустим, ибупрофен. Если у человека подозрение на инфекционное заболевание, то его изолируют в какую-то палату либо боксы, чтобы отделить от других заключенных, – рассказала руководитель исследовательских программ фонда "Общественный вердикт" Асмик Новикова.

Бывший член ОНК Нижегородской области, эксперт Комитета против пыток Сергей Шунин уверен, что в ближайшее время ситуация с тюремной медициной в России кардинально не изменится:

– Одна из главных проблем, которую мы неоднократно фиксировали на протяжении многих лет, – нехватка медицинского персонала в учреждениях ФСИН. Прежде всего, это связано с низкими зарплатами. По моей информации, врач в колонии со всеми надбавками получает где-то около 10 тысяч рублей. Понятно, что при такой зарплате эта проблема будет вечной. К сожалению, эта проблема никак не решается. Я уверен, что это напрямую связано с квалификацией медиков ФСИН – за время моего членства в Общественной наблюдательной комиссии, с 2016 по 2019 год, одной из главных тем обращений к нам было как раз ненадлежащее оказанием медицинской помощи. Что касается ситуации с Алексеем Навальным – для того, чтобы к нему пустили гражданских врачей, должно быть ходатайство от осужденного и согласие начальника колонии. В моей практике в ОНК Нижегородской области были случаи, когда гражданских врачей – хирургов, нейрохирургов – допускали в колонии и СИЗО, проблем с этим не было. Но в случае с Навальным я в этом не уверен.

–​ Что еще не так с российской тюремной медициной?

– Основные сложности тюремной медицины – это не только отсутствие врачей. Есть трудности с этапированием заболевших в больницы системы ФСИН. Это нехватка конвойных служб, нехватка транспорта, большие очереди. Кроме того, есть проблемы с этапированием в гражданские больницы даже при наличии показаний. Я неоднократно встречал в своей практике ситуации, когда есть медицинская рекомендация, что заключенного необходимо направить на срочное оперативное лечение, по кардиологии, по проблемам с суставами, в медкарте есть рекомендация врача ФСИН, но эта рекомендация ни к чему не приводит. Она не исполняется. Кроме того, в моей практике было много жалоб от осужденных, к которым в камеры подсаживали больных туберкулезом. Они высказывали предположение, что это делалось с целью давления на них, так что неоказание медицинской помощи вполне может быть механизмом давления на заключенного. Мне сложно дать точную оценку ситуации с Алексеем Навальным – как юристу и бывшему члену ОНК мне необходимо отталкиваться от фактов. Первое, что я бы сделал, я бы ознакомился с медицинской картой, поговорил бы с врачами. Я так понимаю, что члены ОНК во Владимирской области этого не делают, и это довольно странно, – рассказал сотрудник Комитета против пыток Сергей Шунин.

Олег Дубровкин 24 года отбывал заключение в местах лишения свободы, а сейчас работает в Фонде защиты прав заключенных. О проблемах тюремной медицины знает не понаслышке, постоянно помогает людям в заключении, которые не могут получить медпомощь, добиваться своих прав. При этом его личный опыт говорит о том, что врачи в российских исправительных учреждениях при желании в состоянии оказать помощь больному:

– Во время своего заключения я приобрел очаговый туберкулез. Потом был распад левого легкого, потом двусторонний распад легких, потом распад правого легкого. Но на сегодняшний день я, номинально говоря, здоров. Последние 15 лет заключения я в основном проводил в тюремных лазаретах. Я не говорю, что там шикарно лечат, но препараты там есть все, которые даже на свободе стоят больших денег. Не каждый человек может их купить на воле, а там тебе их дают бесплатно. И от туберкулеза, и от заболеваний позвоночника, и от чего угодно – препаратов там достаточно, самых разных и ультрасовременных. Не факт, что их всем дают.

–​Что нужно, чтобы попасть на прием к тюремному врачу?

– Там все устроено так. Если у тебя есть проблема – надо записаться на прием к врачу. Приходишь к врачу – терапевту, врачу по общим заболеваниям. Она слушает, смотрит, записывает жалобы, делает какие-либо назначения. Если же это не помогает, нужно снова прийти на прием. Я не говорю, что во всех колониях есть этот распорядок работы врача, но в принципе он есть. Исполняется ли это в том учреждении, где сейчас Навальный, я не знаю. Я не выделяю заключенных, будь это Навальный, будь это Петров, там все равны. И смотря на что он жалуется. Если он жалуется на то, что у него живот болит, это одно. Если он жалуется на симптоматику, которую нельзя отличить – то ли это ковид, то ли это пневмония, то ли это туберкулез, то ли с бронхами что-то, а симптоматика одна и та же – слабость, температура, похудение, изменения в легких, тогда диагноз можно поставить только с помощью флюорографии. По законодательству раз в полгода в местах заключения должна делаться обязательная флюорография. Чтобы вы понимали, в каждом государственном пенитенциарном учреждении есть штатное расписание сотрудников, которые находятся там ежедневно. Есть внештатное расписание, и это, как правило, хирурги, стоматологи. Они приходят в соответствии с договором, который с ними заключили пенитенциарные учреждения – они их берут на полставки или на одну четвертую ставки. В зависимости от заключенного договора врач приходит и осматривает заключенных. Это гражданский врач, он к системе ФСИН не имеет отношения.

–​ А в каких случаях в учреждения ФСИН допускаются платные гражданские врачи?

– В том случае, если в системе ФСИН признают, что не могут оказать человеку необходимую медицинскую помощь, у них нет медикаментов или нет такого специалиста. Есть такие узкопрофильные заболевания, что, например, в республике Мордовия нет специалистов такого профиля и нужного уровня. А если он есть, то это один врач на всю республику, и к нему на свободе очередь из больных. Люди на свободе месяцами стоят в очереди, чтобы попасть к нему на прием. А к заключенному он просто не поедет, потому что у него есть свои пациенты. В этом случае больному предлагают провести свое обследование, которое, в случае с Алексеем Навальным, должно быть согласовано с УФСИН Владимирской области, – полагает бывший заключенный, ныне сотрудник Фонда защиты прав заключенных Олег Дубровкин.

Бывший член ОНК Москвы Евгений Еникеев считает незаконным отказ руководства колонии в Покрове разрешить осмотр Навального гражданским врачом, который приедет в колонию:

– По закону любой гражданский врач может прийти в место принудительного содержания ФСИН по желанию заключенного. По показаниям местных врачей производится только вывоз в гражданскую больницу, потому что для этого нужен дополнительный конвой, дополнительные сотрудники. А в ситуации, когда платный врач приходит в учреждение за счет заключенного и для этого дополнительные издержки не нужны, по закону это должно происходить исключительно по желанию заключенного. В случае Алексея Навального отказ предоставить ему гражданского доктора незаконный. О мотивах тюремного начальства можно говорить бесконечно. Понять, что в головах у этих людей, очень сложно, – говорит правозащитник Евгений Еникеев.

2 февраля Симоновский суд Москвы отправил Алексея Навального в колонию по уголовному делу "Ив Роше" 2013 года, которое Европейский суд по правам человека признал неправомерным. Оппозиционер должен будет провести в заключении около двух с половиной лет.

Спустя полтора месяца Навальный пожаловался на боли в спине, проблемы с ногами и пытку бессонницей. Во ФСИН заявили, что состояние здоровья Навального "удовлетворительное".

Александр Лукашенко, Жаир Болсонару, Гурбангулы Бердымухамедов, Андрес Мануэль Лопес Обрадор, Джон Магуфули, и еще многие. Всех этих очень разных правителей совершенно разных государств объединяет, помимо прочего, одно – они с самого начала высмеивали опасность нового коронавируса или вообще считали выдумкой само его существование. И ничего, или почти ничего, не сделали для того, чтобы обезопасить свои народы.

Когда бывший президент США Дональд Трамп покидал Белый дом, одним из главных обвинений в его адрес со стороны всех его противников было то, что он допустил смерть от COVID-19 более полумиллиона американцев, отказавшись вводить жесткий общенациональный карантин и принимать другие предупредительные меры. США потеряли в пандемию больше людей, чем в результате всех войн, в которых страна участвовала в XX веке, – более 568 тысяч человек.

Трамп продолжает посмеиваться над опасностью нового коронавируса, хотя сам им переболел, и довольно тяжело. Впрочем, сейчас многие эксперты говорят, что избранная им тактика, возможно, была не так уж и плоха – США явно преодолели худший период пандемии без колоссального ущерба для своей экономики и общего социального благополучия населения. И вообще – был ли Дональд Трамп действительно худшим "ковидоотрицателем"?

Скорее всего, нет. В мире нашлось немало лидеров государств (и до пандемии имевших, как минимум, весьма неоднозначную репутацию на мировой арене), которые сумели показать себя после пришествия COVID-19 с наихудшей, и даже пугающе странной, стороны.

Белорусский президент Александр Лукашенко – особенно после откровенно сфальсифицированных им выборов в августе прошлого года, приведших к массовым уличным выступлениям против его власти, которые были с крайней жестокостью им подавлены, – все это время был озабочен лишь тем, как усидеть в своем кресле, а ничуть не опасностью эпидемии. В самый ее разгар прошлой весной в центре Минска прошел парад Победы по случаю годовщины окончания Второй мировой войны, на котором все присутствующие первые лица государства были без медицинских масок. При этом врачи опровергали официальную статистику заболеваемости, в стране не вводили карантин, зато продолжали национальный чемпионат по футболу, с массой присутствовавших на трибунах зрителей.

Сам же Александр Лукашенко советовал всем лечиться от коронавируса "баней, водкой и работой в поле на тракторе" и вообще всячески противился любым противоэпидемическим мерам. Тем не менее, многие белорусы продолжают сопротивляться его неверию в болезнь, вероятно, точно так же, как и всему остальному, что исходит от их президента, – по своей инициативе носят маски и респираторы и практикуют физическое дистанцирование. По официальной информации (а другой нет), на сегодня в Беларуси умерли от COVID-19 менее 2300 человек.

Но еще дальше пошел Гурбангулы Бердымухамедов (врач по образованию), глава Туркменистана, еще одной постсоветской диктатуры, одной из самых закрытых стран мира – здесь официально вообще нет ни больных, ни эпидемии, ни даже самого вируса SARS-CoV-2. Туркменские власти запретили даже использовать слово "коронавирус" в быту. Оно не употребляется не только в государственных СМИ, но и отсутствует в информационных медицинских брошюрах, которые распространяются в школах и поликлиниках.

По сообщениям корреспондентов Радио Азатлык в Ашхабаде, любые разговоры на улице о коронавирусе могут закончиться арестом.​ ​Кроме того, сотрудники правоохранительных органов в штатском постоянно находятся вместе с остальными гражданами в очередях в медучреждениях и слушают, о чем разговаривают люди.​ При этом негласно меры по борьбе с распространением инфекции, разумеется, принимаются. И даже сам Бердымухамедов в прошлом году публично надевал маску, отправляясь на рыбалку.

Бразилия, с ее более чем 213-миллионным населением, давно уже находится на втором месте после США и по абсолютному числу заболевших COVID-19, и по уровню погибших и инфицированных на 100 тысяч населения. Здесь к началу апреля 2021 года зафиксировано больше 331 тысячи смертей от нового коронавируса, переболели же почти 13 миллионов человек. При этом, по оценкам иностранных экспертов, настоящие масштабы эпидемии в Бразилии могут быть выше официальных в 15 раз.

Однако бразильский президент Жаир Болсонару, бывший офицер-десантник времен диктатуры, сейчас столкнувшийся с сильнейшим падением своего рейтинга и масштабным политическим кризисом, продолжает не верить в опасность того, что он называет "малюсеньким гриппчиком" ("gripezinha"), и постоянно высмеивает карантинные и прочие меры, принятые правительствами других стран.

Медицинские учреждения страны практически не функционируют, особенно после смены подряд нескольких министров здравоохранения, которых Болсонару уволил за отказ согласиться с его отрицанием опасности. Недавно бразильский президент вновь заявил, что "его народ невосприимчив к этому "гриппчику" – поскольку половина их и так постоянно живут в сточной канаве и ничего с ними не происходит". А всем, кто боится заболеть и не получить при этом никакой помощи, Болсонару посоветовал "прекратить ныть": "Достаточно этих соплей и завываний! Как долго мы еще будем плакаться? Нам всем прививают вирус страха!" – написал он в твиттере.

Еще один латиноамериканский лидер, умудрившийся тяжело заболеть COVID-19 и при этом не перестать посмеиваться над опасностью, – президент Мексики Андрес Мануэль Лопес Обрадор, левый популист, который каждый раз пожимает плечами и советует обратить мысли к Богу, когда ему задают вопросы о коронавирусе. В Мексике за время эпидемии умерли от SARS-CoV-2 более 204 тысяч человек. Год назад Обрадор дал всем жителям страны лишь один совет: "поменьше думать о всяких страшилках и жить обычной жизнью".

Медицинскую маску или респиратор Обрадор, по его словам, наденет лишь тогда, когда в стране будет полностью искоренена коррупция и наркомафия. То есть – в очень нескором будущем как минимум. При этом неделю назад мексиканское министерство здравоохранения, стараясь не привлекать внимания, опубликовало доклад об уровне распространения болезни – из него косвенно следует, что реальное количество смертей и заболевших на 60 процентов может превышать официальные цифры. Сам же Андрес Мануэль Лопес Обрадор продолжает носить на шее под одеждой индейский амулет, который, по его словам, "от всего его защищает".

Интересно, что в прошлом году в штатах северной и центральной Мексики местные наркокартели, очевидно, оказались сметливее президента и использовали эпидемию, чтобы улучшить свой имидж среди бедноты. Добровольцы, нанятые бандитами, на улицах раздавали, а кое-где и продолжают, помощь нуждающимся – дезинфектанты, респираторы, простые лекарства вроде жаропонижающих, мыло и так далее, и даже деньги. Вся помощь упакована в добротные новые картонные коробки или пластиковые пакеты – с названиями преступных группировок и даже портретами их лидеров. При этом от рук преступников по-прежнему ежедневно в Мексике погибает по 100–120 человек в день.

Фото из твиттера, на котором дочь самого известного наркобарона Мексики Хоакина Гусмана Лоэры по прозвищу Коротышка ("Эль Чапо") передает бедняку на улице коробку с помощью – с логотипом в виде портрета своего отца

Трудно объяснить и реакцию на пандемию "вечного" президента Никарагуа Даниэля Ортеги и его супруги Росарио Мурильо (которую давно уже считают истинной правительницей государства при постепенно выживающем из ума муже), твердолобых сандинистов-социалистов, которые периодически призывают народ выходить на улицы на праздничные шествия-акции под названием "Любовь во время COVID-19". Конечно, это намек на известный роман культового колумбийского писателя, мастера магического реализма Габриэля Гарсиа Маркеса "Любовь во время холеры", опубликованный в 1985 году. Однако ни магический реализм, ни любовь пока не помогли Никарагуа, самой бедной стране в Центральной Америке, справиться с эпидемией. Официальные данные правительства Ортеги, что в стране более чем за год от заражения новым коронавирусом не умерли и 200 человек, все специалисты поднимают на смех.

"Если ты подхватил коронавирус, у тебя нет ни гроша и ты в отчаянии, не пугайся – просто пей свою мочу, и всё будет хорошо". Примерно такие советы давал своим гражданам Джон Магуфули, президент находящейся на другом конце Земли Танзании, еще один авторитарный популист, умерший в середине марта в возрасте 61 года – по неизвестной официально причине. Его противники, после того как он вдруг перестал появляться на публике, говорили, что президент был госпитализирован с COVID-19 в соседней Кении.

Джон Магуфули не вводил в стране карантин и советовал сторонникам лечиться молитвами и колдовскими обрядами, высмеивал вакцинацию, не носил маски, а страна не публиковала при нем статистические данные о числе заболевших коронавирусом нового типа. Президент Танзании объяснял свою позицию тем, что не доверяет "западной науке" и что, когда он якобы сдал на тест образцы плодов папайи и ананаса, они, по его словам, оказались положительными. "Я не собираюсь объявлять локдаун, потому что нас защитит Бог!" – повторял почти до своей смерти Джон Магуфили, рассказывая, как лечил своего сына паровыми ингаляциями.

По официальным данным, в 60-миллионной Танзании от COVID-19 умер лишь 21 человек. Министр здравоохранения страны Дороти Гваджима недавно подтвердила, что Танзания отказывается от любых вакцин, произведенных где угодно, будь то в США, Европе, России или Китае, в том числе даже от тех, что можно получить бесплатно. При этом автономный регион страны остров Занзибар стал одним из немногих туристических направлений, открытых в мире во время пандемии. С августа на остров были разрешены поездки из России, и он неожиданно стал очень популярным местом для отдыха.

Кроме Танзании, из 62 африканских стран от бесплатных вакцин отказались, по данным Вакцинного альянса GAVI, также Бурунди, Мадагаскар и Эритрея. Президент Мадагаскара Андри Радзуэлина, впрочем, опасность болезни не отрицает совсем – однако лечиться и предохраняться призывает специфически. В мае 2020 года он лично представил журналистам некую смесь под названием Covid-Organics, приготовленную нанятыми им народными целителями на основе местного сорта полыни (которая действительно признана лекарственным растением, помогающим при лечении многих заболеваний, в том числе малярии). По официальным данным, во всем этом островном государстве с населением чуть менее 30 миллионов от болезни скончались за все время менее 460 человек.