90 лет назад, в середине июня 1931 года, в Харькове состоялся суд над более чем тридцатью гражданами Чехословакии, живущими в Советском Союзе, а также представителями чешского советского меньшинства. Это был крупнейший сфабрикованный в СССР процесс против чехов. Всем им были предъявлены обвинения в шпионаже в пользу Чехословакии или Франции, в антисоветской или религиозной агитации, контрреволюционной деятельности. Процесс был, как считают чешские историки, одним из инструментов давления на Прагу, которая к тому моменту все еще не признала государственность СССР.

В пользу этой версии говорят сразу несколько фактов: в советской прессе не было ни одного упоминания о суде, что свидетельствовало о процессе что называется для внутреннего пользования. Несмотря на то, что было вынесено 10 приговоров к высшей мере наказания, казни, как это было правилом в те годы, не последовали немедленно: осужденных сначала отправили в лагеря ГУЛАГа, а их судьба стала предметом торга. В дипломатических кулуарах советские представители в 1935 году добились подписания соглашения, регулирующего отношения двух стран (подготовка к подписанию документа велась с 1933 года). Это помогло осужденным в Харькове: им впоследствии суды заменили смертные приговоры на сроки заключения в лагерях (одному из осужденных, Иржи Бездеку, заменили расстрел на срок заключения за 14 дней до подписания чехословацко-советского договора). Более того, некоторым осужденным впоследствии удалось вернуться в Чехословакию.

Чехословакия – в отличие от нескольких других европейских стран – медлила с признанием СССР по нескольким причинам. Главная из них была в негативных высказываниях советских представителей на протяжении 1920-х годов в адрес версальской системы, которая была основой независимости Чехословакии. Важными были также действия тогдашнего союзника Праги – Парижа, который тоже не спешил налаживать дружеские отношения с Москвой.

При этом на территории Советской Украины проживало в то время многочисленное чешское меньшинство: чехи приехали по приглашению царских властей, когда требовалось колонизировать Крым после его первой аннексии Екатериной Второй. Колонистам, как их тогда называли, предлагались бесплатные земли в обмен на лояльность. Многие из них, правда, до Крыма не доехали в силу невозможности тратить силы на преодоление больших расстояний и осели в других местах – на западе тогдашней Украины, на Волыни, в Житомирской и Киевской областях. Колонисты поддерживали тесные отношения с родиной, практика приглашения учителей для получения образования на родном языке была распространенной. Многие преподаватели приезжали в Советскую Украину по программам, которые финансировали разнообразные чехословацкие общественные организации. Эта практика прекратилась после Харьковского процесса и была восстановлена уже после распада СССР. Правда, в Крыму чешское меньшинство снова было отрезано от учительской программы в 2014 году – после аннексии полуострова Россией.

Треть подсудимых, арестованных незадолго до начала Харьковского процесса в 1931-м, были учителями, приехавшими преподавать историю и чешский язык детям, живущим в разных областях Советской Украины. Часть из них были членами Коммунистической партии Чехословакии и официально приглашены в страну Наркомпросом УССР, остальные родились в Советской Украине или в царской России. Еще двадцати советским чехам предъявлены обвинения, связанные с "учительским" процессом. В этой группе были зажиточные крестьяне и представители национальных общественных объединений.

Все они были признаны соучастниками учителя Антонина Водседалека, который, по версии следствия, передавал информацию своему знакомому Ярославу Штромбаху, тогда командующему 44-й дивизией Красной армии. Штромбах был арестован незадолго до начала Харьковского процесса, в 1930 году, и его казнили годом позже по приговору военного трибунала. Оба они были родом из одного и того же города – Лоуны, – поэтому поддерживали дружеские отношения. Но следствие посчитало, что школьный учитель и высокопоставленный военный, а также остальные 28 обвиняемых под их руководством якобы собирались свергнуть советскую власть и готовились к военной интервенции.

Штромбах попал под волну чисток в армии в конце 1920-х в отношении бывших военнослужащих царской армии, эмигрантов и иностранцев, служивших в рядах Красной армии. Он был другом Ярослава Гашека и после революции 1917 года вступил в коммунистическую партию, после чего стал командовать отрядом интернационалистов Красной армии, которые принимали участие в вытеснении донских казаков из Саратова. Благодаря военным талантам Штромбах постепенно дослужился до командования дивизией, с которой участвовал в боях против генерала Деникина. В 1921 году он воевал на стороне большевиков во время боев за Тбилиси. После этого военачальник на время вернулся на родину, чтобы представить родственникам свою жену, которая была беременна, а затем уехал обратно в СССР, где стал командующим 44-й дивизией Красной армии в Житомире. Здесь он и был арестован, а затем расстрелян в Харькове по обвинению в подготовке вооруженного восстания против советской власти.

По случаю юбилея Харьковского процесса Институт изучения тоталитарных режимов Чехии опубликовал оцифрованные документы из архивов КГБ, доказывающие смехотворные основания для предъявленных обвинений. В качестве доказательств, например, следователями была предъявлена масштабная карта одной из деревень, нарисованная учеником по заданию учителя и его отметкой "хорошо", а также почтовая переписка евангелического общества "Косницкая еднота", которое имело главный офис в Чехословакии. В газете "Правда" это общество было названо "религиозно-фашистским". При этом частью его деятельности было поддерживать получение чешскими детьми образования на родном языке. То, что "Косницкая еднота" была основана в Чехословакии, следователи считали аргументом в пользу версии о ее шпионской деятельности.

Чешский историк Ян Дворжак говорит, что Харьковский процесс был не первым в череде подобных, но самым масштабным:

– Представители чешского меньшинства впервые стали жертвами большевистского режима еще в 1920-х годах, но до начала Харьковского процесса речь шла о единичных случаях либо о группе из нескольких человек. В 1931 году осудили более 30 человек чешской национальности. Треть из них были чешскими учителями, которые жили в основном на территории Советской Украины и преподавали в деревенских школах, где учились чешскоязычные граждане СССР. Среди осужденных были представители разнообразных чешских объединений, работавших в Житомире, Киеве и других городах. Также в эту группу входили и несколько земледельцев. Непосредственно во время судебного процесса в Харькове было вынесено десять смертных приговоров, остальные обвиняемые получили разные сроки в исправительно-трудовых лагерях или отправлены в ссылку.

Речь шла о сконструированном процессе, эти люди не совершили тех преступлений, в которых их обвиняли. Свои признания они давали под давлением, психологическим и физическим. Сохранились даже доказательства этого – в свидетельских показаниях, а также в протоколах следствия, найденных нами в архивах.

– Есть ли у чешских историков ответ на вопрос, почему Харьковский процесс начался именно в начале 1930-х годов?

– Я бы обратил внимание на три самых важных причины. В конце 1920-х – начале 1930-х годов в СССР происходила насильственная коллективизация. Чехи же были крайне успешными в ведении сельского хозяйства. Это было хорошо видно на Волыни, где находились несколько деревень с преобладающим чешским населением. Там люди сопротивлялись коллективизации. По этой причине происходившее в Харькове было предостережением другим советским зажиточным крестьянам. Второй причиной было изменение политики по отношению к национальным меньшинствам в указанный мной период. В особенности это касалось немцев, поляков, украинцев и чехов. На заре существования Советского Союза их общественная деятельность одобрялась и поощрялась, но в конце 1920–1930-х годах ее начали подавлять. В это время старая политика сменяется политикой русификации местного населения и включения национальных меньшинств в единообразное советское общество. И последняя причина, крайне важная, – стремление со стороны Москвы надавить на Прагу, чтобы она признала новую страну и навязала с ней дипломатические отношения. В начале 1930-х годов Чехословакия была одной из немногих европейсих стран, не признавших существование СССР.

– С чем это было связано?

– Я думаю, что причиной была Первая мировая война, хорошо известна активность чехословацких легионеров во время Гражданской войны в России, когда они воевали против большевиков, поэтому отношения были довольно натянутыми. При этом и в Чехословакии, и в Советском Союзе находились торговые представительства, но, конечно, СССР стремился навязать классические дипломатические отношения, и давление неустанно нарастало.

– Почему, если СССР хотел навязать дипломатические отношения, он прибегнул к сконструированному процессу против граждан страны, от которой требуется согласие?

– Общественности о происходящем не было хорошо известно. Суды проходили за закрытыми дверями. О процессе не писала советская пресса. Основная часть переговоров происходила в кулуарах. А давление посредством репрессий по отношению к чехам и чехословацким гражданам, жившим на территории СССР, было одним из способов, как заставить чехословацкую сторону начать переговоры.

– Была ли эта стратегия успешной? Уменьшились ли репрессии в отношении живущих в СССР этнических чехов и чехословацких граждан? Были ли отменены приговоры?

– Приговоры не отменили, а репрессии продолжились, хотя определенное время они не были столь интенсивными. При этом после заключения двухстороннего чехословацко-советского договора некоторые приговоры к высшей мере наказания были заменены на сроки заключения – несколько лет в лагерях ГУЛАГа. Это было частичной уступкой советской стороны.

– Можно ли говорить о том, что Харьковский процесс отличается от подобных судилищ, устраиваемых советскими властями в другие годы?

– Этот процесс был классическим сконструированным процессом, и в Чехословакии в 1950-х годах, когда власть полностью захватили коммунисты, происходили подобные процессы, которые вели уже не советские коммунистические следователи, а чехословацкие, а на скамье подсудимых оказывались граждане страны. Харьковский процесс – один из самых известных с точки зрения истории репрессий в отношении представителей чешского национального меньшинства в СССР. Вторая причина – нам удалось в архиве Службы безопасности Украины получить эти материалы уже в оцифрованном виде. Весь архив – это 68 папок с документами, иными словами, это довольно обширная документация. В будущем в архиве будут появляться документы, имеющие отношение и к другим процессам, которые нам удалось получить в Украине на протяжении последних лет. Речь идет о более чем 10 тысячах документов, – говорит историк Ян Дворжак, сотрудник Института изучения тоталитарных режимов Чехии.

Из десяти обвиненных чешских учителей – половина была членами КПЧ, именно их в основном и обвинили в шпионаже и приговорили к высшей мере наказания. Из 30 осужденных только двоим удалось после окончания срока наказания вернуться в Чехословакию, остальные либо были осуждены в других процессах, уже находясь в лагерях ГУЛАГа, и приговорены к расстрелу, либо не возвращались на родину, так как родились на территории Советской Украины или царской России.

22 июня 1941 года, через несколько часов после начала военных действий германской армии против СССР, Вячеслав Молотов выступил по радио с известным заявлением: "Сегодня в 4 часа утра, без предъявления каких-либо претензий к Советскому Союзу, без объявления войны, германские войска напали на нашу страну…" На самом деле претензии предъявлены были, и война была объявлена в ноте германского МИДа, датированной 21 июня 1941 года. Я пытался рассказать об этом российским читателям в новом издании своего сборника документов "СССР – Германия, 1939–1941", но не сумел. Сейчас попробуем еще раз.

В Советском Союзе и России ранее мой сборник документов неоднократно переиздавался. Впервые он был опубликован мною в США в 1983 году в небольшом эмигрантском издательстве "Телекс". В 1989 году в тогда еще советском Вильнюсе в издательстве Mokslas полулегально был отпечатан 100-тысячный тираж сборника. Часть тиража была вывезена в Москву и разослана всем членам Верховного Совета СССР. Чуть позже, основываясь именно на документах, включенных в сборник, Верховные Советы балтийских республик поставили перед советским правительством, руководством коммунистической партии СССР и Верховным Советом СССР вопрос о выходе из состава Советского Союза, в связи с тем, что все три государства Балтии – Латвия, Литва и Эстония – были оккупированы Красной армией на основании соглашения, заключенного в августе 1939 года советским и германским правительствами. Иными словами, публикация сборника в Вильнюсе внесла свою лепту в распад Советского Союза.

После августовского путча 1991 года, но еще до распада СССР, сборник впервые был опубликован в Москве в издательстве "Московский рабочий". В 2004 году он был переиздан в издательстве "Терра – Книжный клуб", а в 2011 году – в издательстве "Эксмо". Очередное переиздание сборника готовилось к июню этого года в издательстве "Терра – книжный клуб" с моим обновленным предисловием. Книга уже была сверстана и должна была быть объявлена в каталоге новинок. Однако в последнюю минуту издательство отказалось издавать книгу с формулировкой: "С таким предисловием мы книгу издавать не будем".

Тогда я предложил сборник в издательство "Эксмо". Но та же редакция, которая опубликовала его в 2011 году, теперь ответила отказом. То, что было позволено 10 лет назад, сегодня оказалось под запретом. Россия окончательно встала на старую советскую дорожку фальсификации истории.

Предоставим читателю возможность ознакомиться с сокращенным вариантом предисловия, из-за которого сорвалось новое издание сборника.

*****

Советско-германские отношения, предшествовавшие подписанию 23 августа 1939 года "пакта Молотова – Риббентропа", названного так по именам государственных деятелей, его подписавших, – председателя Совнаркома и наркома иностранных дел В. М. Молотова и министра иностранных дел Германии Иоахима фон Риббентропа, имеют свою непростую историю. После разгрома левой оппозиции Л. Д. Троцкого и высылки самого Троцкого из СССР в начале 1929 года, 1930-е годы обещали быть мирными. Троцкий и его единомышленники, открыто призывавшие к мировой революции, были сметены сторонниками теории "социализма в одной стране", выдвинутой И. В. Сталиным. На фоне Троцкого Сталин казался консервативным государственным деятелем, вовлеченным (и это было заметно абсолютно всем иностранным наблюдателям) в работу по строительству социализма в одной отдельно взятой стране – в Советском Союзе.

Для создания в СССР сельскохозяйственной базы Сталин жестко провел "сплошную коллективизацию", уничтожившую независимое крестьянское хозяйство вместе с цветом сельского населения бывшей Российской империи. Для создания в стране индустриальной базы за границу продавался хлеб, лес, пушнина, шедевры живописи, золото, бриллианты, и на эти деньги иностранными фирмами, в основном американскими и немецкими, в СССР возводились заводы. Окружавший Советский Союз мир мог наконец вздохнуть спокойно: власть в никому не понятной советской России находилась в руках человека, сосредоточенного исключительно на внутренних проблемах, решить которые в сжатые сроки было невозможно.

Однако Советский Союз оказался не главной проблемой европейской демократии в конце 1920-х и в 1930-е годы. В Европе стал подниматься фашизм. В Италии к власти пришел Муссолини. В Германии усиливалось влияние Национал-социалистической рабочей партии во главе с Гитлером. На родине Карла Маркса и Карла Либкнехта вместо "левых" к власти прорывались "правые" силы.

Когда в ноябре 1918 года закончилась Первая мировая война и обсуждались условия мирного договора, американский президент Вудро Вильсон предлагал для Германии достаточно мягкие условия капитуляции. Франция и, в несколько меньшей степени, Великобритания настояли на принципиально других, более жестких условиях, гарантирующих, что Германия никогда не сможет воспрянуть как мировая держава и представлять военную угрозу своим соседям, прежде всего Франции. Так появился Версальский мирный договор – в том виде, в котором мы его знаем. Германия была объявлена главным инициатором и единственной виновницей Первой мировой войны, с чем сами немцы не готовы были согласиться. Разочарованная односторонним взглядом победителей-европейцев на причины возникновения Великой войны, Америка предоставила Европе самой разбираться со своими проблемами и устранилась от европейских дел. Разобраться с ними Европа не смогла. Уже после окончания Второй мировой войны историками были написаны тома, объясняющие, что Вторая мировая война началась из-за унизительного для Германии Версальского мира и безудержного аппетита Франции, ставившей своей задачей любой ценой предотвратить поднятие Германии с колен.

Так что первой предпосылкой прихода к власти в Германии Гитлера стал беспрецедентный по тяжести для немцев Версальский договор, создавший условия для роста национализма. Второй предпосылкой была абсолютная уверенность правой, консервативной части населения и армии в том, что Германия проиграла войну из-за "удара в спину" (тогда в Германии появился такой термин), причем удар этот был нанесен германской армии революционерами-коммунистами.

Коммунистические выступления в Германии осенью 1918 года, приведшие к немецкой "ноябрьской революции", конечно же, еще больше ослабили позиции германской армии и правительства, и без того не слишком сильные во второй половине 1918 года на фоне проигрываемой и в конце концов проигранной войны.

Здесь следует добавить, что германские социал-демократы извлекли некоторые уроки из истории русской революции 1917 года. В России меньшевики и эсеры объединились с большевиками для борьбы с не слишком реальной, а скорее ими же выдуманной угрозой "контрреволюции", и в результате отдали всю власть большевикам, которые довольно скоро расправились с меньшевиками, с эсерами и с контрреволюционерами, мнимыми и реальными. В Германии, усвоив российский опыт, социал-демократы объединились с армией, т. е. с "контрреволюцией", и подавили коммунистов. В результате на волне разгромленной коммунистической революции 1918 года к власти в Германии пришли немецкие социал-демократы, что, конечно же, немецкие коммунисты простить им не смогли.

Из-за проигранной войны и ее последствий, как и из-за невыполнимых финансово-экономических условий Версальского договора, на долю социал-демократического правительства Веймарской республики 1919–1932 годов пришелся крайне тяжелый период. В результате – при наличии абсолютной свободы прессы в Германии в 1920-е годы – демократия оказалась скомпрометированной самими же социал-демократами, которых население объявило ответственными за все экономические неурядицы и бесконечно возникавшие в стране политические кризисы и проблемы.

Но самой главной предпосылкой прихода нацистов к власти стал национальный вопрос. Применительно к Германии его можно разбить на два аспекта. Первый: возрождение германской нации и объединение всех немцев в границах одного государства. Второй: борьба с "засильем евреев", прежде всего в Германии и Австрии. Оказалось, что на них, спекулируя на предрассудках населения, легко можно было списать постигшие немцев невзгоды.

Были и предпосылки второго порядка, способствовавшие подъему нацизма. По линии Коминтерна советское правительство провозгласило германских социал-демократов главным идеологическим врагом международного коммунистического движения. Германские социал-демократы в Веймарской республике, еле-еле стоявшие на ногах под бременем кабальных финансово-экономических условий Версальского договора, для Сталина были не более как "немецкими меньшевиками", предавшими революцию в Германии в 1918 году и продолжавшими противостоять коммунистам все двадцатые годы. С учетом новой надвигающейся опасности германского нацизма – опасности реальной, а не теоретической, так как у власти в Италии уже стояли фашисты, Советскому Союзу, казалось бы, было естественно поддерживать социал-демократов против нацистов, руководствуясь теорией "наименьшего зла". Но это были не те установки, которые давались по линии Коминтерна немецким коммунистам, с одной стороны, и советским коммунистическим функционерам, с другой.

Основным врагом грядущей коммунистической революции в Германии считались пришедшие к власти на гребне поражения революции 1918 года немецкие социал-демократы, для свержения которых Коминтерн готов был скоординированно выступать вместе с нацистами. Как еще можно объяснить тот факт, что гитлеровский "Пивной путч" и коммунистическое восстание 1923 года были назначены нацистами и коммунистами на один день: 8 ноября 1923 года.

Гитлер никогда не смог бы прийти к власти в Германии через выборы, легальным путем, если бы Сталин дал указание германской компартии вступить в блок с социал-демократами на роковых выборах в Рейхстаг 6 ноября 1932 года или же просто поддержать на выборах в Рейхстаг социал-демократов. НСДАП (нацисты) получила тогда 196 мест в парламенте, СДПГ (социал-демократы) – 121, КПГ (коммунисты) – 100.

Замысел Сталина заключался совсем в другом. Он не боялся прихода к власти Гитлера. Стратегия Сталина в отношении революции в Германии отличалась от прямолинейного подхода Маркса и Троцкого. Последние рассчитывали на восстание германского рабочего класса. Сталин же планировал сначала уничтожить центристские политические партии Германии, прежде всего ненавистных ему социал-демократов, а затем столкнуть лбами нацистов с немецкими коммунистами, считая, что в этом столкновении двух крайних флангов политического спектра, при отсутствующем центре, победу одержат коммунисты.

Сталин не без оснований предполагал, что основной силой европейской революции являются не спонтанные восстания масс, а Советский Союз и Красная армия, в то время как иностранные компартии, объединенные в Коминтерн, выполняют исключительно вспомогательные, подсобные функции. Вот что писал еще в 1960-е годы, составляя план новой, так и не написанной книги "Судьбы Коминтерна", известный эмигрантский историк и архивист Борис Николаевский:

Основная идея тактики Сталина: основной движущей силой мировой революции является СССР... Все остальные играют лишь служебную роль... 1929–1939... Все силы на взрыв "Веймарской республики". Прямая поддержка нацистских забастовок и пр. Провоцирование вооруженных столкновений. Официальная теория: "Гитлер играет роль ледокола революции, расчищая дорогу для коммунистов". Соглашение с немецкими милитаристами для второй войны... [дорога] к прямому союзу с Гитлером. Тактика "единого фронта" в 1934–1939 гг. для Сталина – прикрытие политики подготовки соглашения с Гитлером (Архив Гуверовского института, Стенфордский университет, Пало Альто. Коллекция Б. И. Николаевского, ящик 511, папка 41).

По замыслу Сталина, жаждущий крови своих врагов в Германии и войны в Европе Гитлер должен был стать "ледоколом революции", расчищающим путь Красной армии. Поэтому начиная с 1933 года, когда у власти в Германии укрепились нацисты, программой максимум для Сталина стало заключение союза с Гитлером для дестабилизации европейской политической ситуации, что считалось залогом победы социализма в Европе. Программой-минимум оставалась политика "единого фронта" с западными демократиями против "агрессора", под которым подразумевалась в тот период Германия, как инструмент давления на Гитлера, с одной стороны, и предотвращения возможного германо-англо-французского союза, направленного против СССР, с другой.

В рамках этой политики в 1935 году были заключены два важнейших соглашения о взаимопомощи: между Францией и СССР, подписанное 2 мая, и Чехословакией и СССР, подписанное 16 мая. Согласно этим договорам, если Чехословакия подвергалась нападению и Франция приходила к ней на помощь, Советский Союз должен был прийти на помощь Франции и Чехословакии.

Но было несколько нюансов. Во-первых, чехословацкое правительство должно было официально обратиться к СССР с просьбой о помощи. Во-вторых, на стороне Чехословакии должна была выступить Франция. В-третьих, у Советского Союза не было общей границы с Чехословакией, и поэтому советское руководство настаивало на праве прохода дивизий Красной армии и пролета авиации через территории Польши и Румынии для выхода к чехословацким, а затем и германским границам и для нанесения авиаударов по немецким городам.

Военная хитрость Сталина (очевидная для всех предполагаемых участников соглашения) заключалась в том, что, однажды войдя в соседние с СССР государства (Польшу, Румынию и Чехословакию), Красная армия осталась бы там навсегда. Понимая это, поляки и румыны неоднократно и категорически отказывали советскому руководству в праве прохода через свои территории Красной армии. На пролет авиации румыны при определенных условиях соглашались; поляки заявляли, что будут советские самолеты сбивать.

Отношения Советского Союза с Польшей и Румынией всегда были напряженными. Польша исторически считала Россию, затем СССР, угрозой; Румыния де-факто аннексировала Бессарабию в 1918 году, включение которой в состав Румынии советское правительство не признавало.

Шансы на подписание нового англо-франко-советского соглашения о взаимопомощи были равны нулю, поскольку Сталина не интересовало соглашение как таковое. Сталина интересовал только пункт о праве прохода войск Красной армии. Без разрешения на проход советских войск к границам Германии и Чехословакии Сталин в военных действиях участвовать не планировал. Но предоставлять право на проход Красной армии не соглашались поляки и румыны: "троянский конь" Сталина грозил первым потерей государственного суверенитета, а вторым – потерей Бессарабии.

На этом фоне Европу потряс удар, который позже историки назовут фактическим началом Второй мировой войны или по крайней мере событием, непосредственно войну спровоцировавшим: "мюнхенский сговор", произошедший в сентябре 1938 года.

Неожиданным "мюнхенский сговор" не был. К 1938 году ситуация в Европе для западных демократий сложилась катастрофическая. США в европейских делах не участвовали, самоустранившись от вовлеченности в европейские проблемы и провозгласив своей политикой "изоляционизм". В Италии у власти был Муссолини, в Германии – Гитлер, в Испании – Франко. В Португалии и Венгрии у власти стояли правые диктаторы. Австрии уже не было: 12–13 марта 1938 года она была захвачена Германией под лозунгом объединения двух немецких народов. Сопротивление этому объединению, получившему название "аншлюс", никто ни в Австрии, ни в остальной Европе реально не оказал. Считалось, что оно произошло добровольно, по обоюдному согласию двух стран.

Захватив Австрию, Гитлер объявил о следующей своей внешнеполитической цели: судетской части Чехословакии, где проживали этнические немцы.

Судетская область была окончательно включена в Чехословакию в 1919 году. Судетские немцы неоднократно ставили вопрос о своей автономии и даже о независимости. Чехословацкому правительству постоянно приходилось наводить в Судетах порядок, применяя войска. Спокойствия там никогда не было. Теперь у судетских немцев появился важный, жаждавший крови и действий союзник: гитлеровская Германия. Аргумент, однажды принятый мировой общественностью в случае с Австрией, Гитлер планировал применить в Судетах, являвшихся частью многонациональной Чехословакии, появившейся на карте в 1918 году, всего лишь 20 лет назад.

Противостоять дальнейшему объединению "немецкого мира" в границах единой Германии можно было только силой. Силой противостоять Гитлеру можно было объединенными усилиями Франции, Великобритании, Чехословакии и СССР. 20 сентября 1938 года президент Чехословакии Эдуард Бенеш официально попросил советское правительство подтвердить готовность выполнить условия договора 1935 года в случае германского вторжения в Чехословакию и получил положительный ответ. Хотя уже 23 сентября нарком иностранных дел Максим Литвинов указывал в одной из своих депеш, что вступление СССР в европейскую войну "не в наших интересах", и предлагал начать частичную мобилизацию и кампанию в прессе, дабы напугать Гитлера "возможностью большой войны с нашим участием", но вовсе не для того, чтобы эту войну вести.

В сентябре 1938 года никому не хотелось воевать с Германией из-за Судетской области – ни Франции, ни Британии, ни Советскому Союзу, ни даже Чехословакии. Франция и Англия, требовавшие соблюдения условий Версальского договора все 1920-е годы и до 1930 года державшие в Германии, в Рейнской области, оккупационные войска, подрывая и без того слабый авторитет правительства Веймарской республики, в 1938 году решили не усложнять себе и Гитлеру жизнь в связи с требованием нацистов отдать Германии Судетскую область. Общественное мнение Европы, перекроенной после Первой мировой войны по национально-языковому принципу, не видело ничего неправильного в желании "немецкого мира" объединиться в единое государство. Отдать Судеты казалось проще, чем воевать за них, рискуя "большой войной".

30 сентября 1938 года, перед принятием окончательного решения по вопросу о том, уступать ли германскому ультиматуму или идти на войну, Бенеш через советского полпреда в Праге Сергея Александровского послал Сталину отчаянную телеграмму с просьбой о помощи:

Бенеш просил меня поставить перед правительством СССР следующий вопрос. Великие державы, даже не спрашивая Чехословакию, позорнейшим образом принесли ее в жертву Гитлеру ради своих собственных интересов. Окончательное решение формальностей предоставлено Чехословакии. Это означает, что она поставлена перед выбором либо начать войну с Германией, имея против себя Англию и Францию, по крайней мере в смысле отношений их правительств, которые также обрабатывают общественное мнение, изображая Чехословакию как причину войны, либо капитулировать перед агрессором. Еще неизвестно, какую позицию займут парламент и политические партии. Оставляя этот вопрос открытым, Бенеш хочет знать отношение СССР к этим обеим возможностям, т. е. к дальнейшей борьбе или капитуляции. Он должен знать это как можно скорее и просит ответ часам к 6–7 вечера по пражскому времени, т. е. часам к 8–9 по московскому (Документы внешней политики СССР, 1938. М. 1977. Док. № 393).

Ответа на эту телеграмму Бенеш не получил. Последнее, чего хотел Сталин, это оказаться в состоянии войны с Гитлером из-за Чехословакии при невхождении в эту войну Франции и Великобритании. А именно такой вариант вырисовывался из сказанного Бенешем.

Тем не менее, какое-то объяснение "невежливому" молчанию советского правительства в ответ на срочный запрос Бенеша нужно было дать. Редакторы сборника "Документы внешней политики СССР. 1938" дали его в 1977 году, почти через 40 лет, как "примечание редакции к документу №393":

Настоящая телеграмма поступила в НКИД СССР 30 сентября 1938 г. в 17 час. 00 мин. по московскому времени. Прием и расшифровка телеграммы были закончены на 15 минут позже, чем прием и расшифровка второй телеграммы полпреда СССР в Чехословакии от того же числа, поступившей в НКИД в 17 час. 45 мин. по московскому времени, в которой сообщалось, что Бенеш снимает свой вопрос, так как чехословацкое правительство приняло решение о капитуляции.

Действительно, в тот же день Александровский прислал вторую телеграмму: "Бенеш больше не настаивает на ответе на свой последний вопрос, потому что правительство уже вынесло решение принять все условия. Занятие Судетской области германскими войсками начнется завтра утром" (док. №394).

Следует отметить, что первая телеграмма пришла с пометкой "Вне очереди", указывая на срочность. Вторая никакого грифа не имела. Поверить в то, что в НКИД целый час заняла расшифровка короткого послания с пометкой "Вне очереди" в разгар Судетского кризиса и что вторая телеграмма была расшифрована раньше первой, всё-таки сложно.

В 1938 году Гитлер считал, что не рискует большой войной, так как видел всеобщее нежелание эту войну начинать. Но оказалось, что и в марте 1939 года, из-за оккупации Гитлером остатков Чехословакии, Европа не была готова начинать войну с агрессором, а продолжала проводить политику, которая позже будет названа "политикой умиротворения". Впрочем, к тому времени территориальные претензии к разрываемой на куски Чехословакии предъявили еще и Венгрия с Польшей, и эти претензии великими державами Европы тоже были удовлетворены.

Как бы завершая процесс раздела Чехословакии 14 марта 1939 года, парламент Словакии объявил о выходе из ее состава и провозглашении независимости. 15 марта Германия оккупировала те территории Чехии, которые еще не были захвачены, и Чехословакия исчезла с европейской карты.

22 марта 1939 года германское правительство предъявило ультиматум Литве с требованием передать Германии Клайпедскую область, где в большинстве своем жили этнические немцы. Клайпедская область входила в состав Литвы с 1923 года. Литва уступила ультиматуму. На следующий день в город-порт Клайпеда, которому было возвращено старое немецкое название Мемель, в сопровождении группы немецких военных кораблей прибыл Гитлер и объявил о присоединении Мемельской области к Германии.

С оккупацией Чехии и возвращением Мемеля Гитлер решил основные внешнеполитические задачи, стоявшие перед рейхом. Этнические немцы (кроме тех, кто жил в Данциге) были объединены в границах империи. Экономика Германии была на подъеме. Все ограничительные статьи Версальского договора были аннулированы временем (Гитлер просто перестал их выполнять). Собственность немецких евреев была экспроприирована, а сами они лишены всех прав, изгнаны из рейха, либо арестованы и отправлены в концлагеря.

Именно в этот момент, когда малой кровью, без большой войны, Гитлер добился для Германии всего, чего хотел, Сталин послал ему сигнал о желании начать с ним переговоры: 3 мая 1939 года Сталин снял с поста наркома иностранных дел еврея Литвинова, с которым Гитлер никогда не сел бы за один стол в силу физиологического антисемитизма, и заменил его председателем Совнаркома СССР русским по национальности Молотовым. С уходом Литвинова дорога для советско-германских переговоров и соглашений была расчищена. Осталось только соразмерить аппетиты сторон.

Здесь самое время вернуться к "ледоколу революции" Гитлеру и к внешнеполитическим планам Сталина. Летом 1939 года Гитлер приступил к решению "данцигского вопроса". Суть "данцигской проблемы" для Гитлера заключалась в том, что в Польше в районе Данцига проживали этнические немцы. Данциг испокон веков был немецким купеческим городом. Гитлер ставил вопрос о воссоединении Данцига с Германией. Для этого требовалось не только передать Германии Данциг, как ранее был передан Мемель, но и открыть "коридор" – его называли "данцигским" – для связи Данцига с остальной Германией. Понятно, что для передачи Германии этих польских территорий требовалось согласие Польши. Но у Гитлера уже был удачный для него "мюнхенский" опыт, и с Данцигом он планировал разыграть тот же спектакль, что и с судетской частью Чехословакии: сначала, шантажируя Францию, Британию и Польшу угрозой большой войны, получить Данциг и "коридор", а затем, обвиняя поляков в несоблюдении тех или иных условий соглашения, войти в Польшу под предлогом защиты интересов этнических немцев в Польше и захватить всю Польшу или какую-то ее часть, как минимум территории, выходящие к Данцигу. В конце концов, позволили же ему Британия, Франция и Советский Союз оккупировать Чехословакию. Чем Польша лучше?

Только тем, что граничила с СССР.

20 августа 1939 года торопившийся с решением "польского вопроса" Гитлер написал письмо Сталину, в котором открыто сообщил, что в ближайшее время планирует расправиться с Польшей и поэтому заинтересован в скорейшем подписании договора о ненападении с Советским Союзом. Для подписания такого договора Гитлер попросил у Сталина разрешения срочно прислать в Москву своего министра иностранных дел Риббентропа. Сталин ответил согласием принять Риббентропа 23 августа.

План Гитлера, если иметь в виду соглашения со Сталиным, был прост: советские и германские войска одновременно атакуют польские границы и стирают польское государство с лица земли, причем Германия в очередной раз избегает большой войны, так как при соучастии СССР в разделе Польши Франция и Британия будут вынуждены вернуться к чехословацкому сценарию. Никаких осложнений с таким коварным, но простым планом Гитлер не предвидел. И действительно, 23 августа Молотов и Риббентроп подписали в Москве советско-германский пакт о ненападении и секретный протокол о разделе Европы, оговорив, какие именно государства входят в сферу интересов СССР.

Упрощенно говоря, по протоколу Советский Союз получал страны Балтии, Восточную Польшу, Финляндию и Бессарабию. Обратим внимание на то, что Гитлер не просил Сталина дать согласие, например, на оккупацию Франции, Бельгии, Нидерландов и других европейских государств или на начало военных действий против них. Гитлеру нужно было лишь согласие Сталина на войну с Польшей. Гитлер и в этот момент все еще надеялся избежать "большой войны".

Вопрос о "большой войне" обсуждался Гитлером во время встречи с Муссолини 15–16 апреля 1939 года, т. е. вскоре после оккупации Чехословакии и Мемеля. Тогда руководители двух государств согласовали срок начала такой войны: не ранее 1943 года. Пока что на календаре был август 1939-го.

Так зачем все-таки, при таком развитии событий, Гитлеру нужен был договор о ненападении со Сталиным? Гитлер опасался, что Сталин, несмотря на отсутствие нового общего соглашения о взаимопомощи с Францией и Великобританией, переговоры о котором вяло велись тремя сторонами, вновь упираясь в отказ поляков пропустить через свою территорию Красную армию, СССР вступит в войну, пересечет польскую границу без согласия польского правительства, оккупируя часть Польши, и откроет восточный фронт против германской армии.

Такой сценарий для Гитлера был крайне невыгоден и опасен. Соответственно, Гитлер не мог идти на столь огромный риск в августе 1939 года. Не подписав со Сталиным договор о ненападении, Гитлер атаковать Польшу не мог. Гитлер мог начать войну только в одном случае – если Сталин со своей стороны давал обязательства не открывать против Германии второй фронт, то есть обещал не нападать на Германию. Для этого немцам было абсолютно необходимо подписать с Советским Союзом договор о ненападении до начала наступательных операций против Польши.

Понятно, что платой за необходимый Гитлеру договор было согласие Германии на оккупацию Советским Союзом ряда восточноевропейских государств. Гитлер знал, что Сталина прежде всего интересует Польша, и он "честно" предложил ее разделить. Восточная Польша по соглашению оставалась за Советским Союзом, причем Молотов открыто и цинично объяснил немцам, что Красная армия будет входить в Польшу под пропагандистским прикрытием лозунга о помощи украинцам и белорусам, дабы не выглядеть "агрессором". В интересах дела Германия не стала в тот момент возражать против такой постановки вопроса. Гитлер также знал, что СССР не признал румынской территорией Бессарабию, и соглашался на возврат Советскому Союзу Бессарабии. Гитлер, конечно же, помнил, что Латвия, Литва, Эстония и Финляндия до революции входили в состав Российской империи, и "любезно" согласился вернуть эти народы под власть Сталина.

Сталин мог остановить Вторую мировую войну. Всё, что он должен был для этого сделать, это не подписывать 23 августа 1939 года договор о ненападении с Гитлером, поскольку рисковать большой войной Гитлер не мог. Разумеется, в этом случае Сталин, со своей стороны, остался бы без территориальных захватов 1939–1940 годов и рисковал тем, что уже в августе 1939 года мог быть втянут в нежелательную, по крайней мере на тот момент, войну с гитлеровской Германией, если предположить, что, атаковав Польшу, Гитлер мог двинуться затем на СССР.

Однако в августе 1939 года такая перспектива казалась малореальной, тем более что Сталин мог уже в августе 1939 года или в любой момент позже заключить договор о взаимопомощи с Великобританией и Францией, аналогичный тому, который был заключен в 1935 году применительно к Франции и Чехословакии. При наличии такого договора Гитлер, безусловно, не рискнул бы напасть даже на Польшу, открывая свои тылы на западе, не говоря уже о дальнейшем продвижении на восток.

Но тогда, как мы уже указали, Сталин остался бы без Восточной Польши и всех тех восточно-европейских государств, которые были включены в подписанный 23 августа секретный протокол о разделе Европы, потому что Англия и Франция, в отличие от Германии, не планировали расплачиваться со Сталиным чужими территориями.

Германское вторжение в Польшу было назначено Гитлером на 26 августа. Именно по этой причине он торопился с приездом Риббентропа в Москву и подписанием советско-германского договора о ненападении. В этот простенький и безоблачный для двух преступников план очередного раздела Польши неожиданно вмешалась Великобритания. В отчаянной попытке предотвратить начало советско-германской агрессии против польского государства, за день до начала военных операций Гитлера, 25 августа, британцы подписали с поляками "Англо-польский военный альянс", согласно которому в случае нападения на одну из сторон другая обязана была объявить агрессору войну. При наличии англо-французского договора о взаимопомощи это означало, что войну Германии одновременно объявит и Франция.

Обескураженный Гитлер остановил атаку. Несколько дней он анализировал произошедшее и соизмерял риски. Однако 1 сентября Польша была атакована: Гитлер пришел к выводу, что Франция и Великобритания не объявят войну одновременно Германии и Советскому Союзу.

Он оказался прав: 3 сентября Лондон и Париж объявили войну только Германии. Потому что Красная армия в первые дни сентября 1939 года не сдвинулась с места. Сталин обманул Гитлера.

31 августа, зная о предстоящем нападении немцев на Польшу, Молотов выступил с длинной внешнеполитической речью перед Верховным Советом СССР. В день, когда Германия напала на Польшу, речь была опубликована в "Правде". Смысл речи был в том, что еще вчера фашистская Германия была врагом. Сегодня она стала другом.

После 3 сентября 1939 года ситуация в Европе кардинально изменилась. Большая война была объявлена. Ее стали со временем называть "странной", потому что объявившие ее державы не имели возможности начать военные действия, а рассчитывали напугать агрессора своей готовностью воевать и таким образом предотвратить атаку на Польшу. Гитлер не купился на англо-французский блеф: после заключения союза со Сталиным он стал неуязвим для европейских демократий.

Однако стратегический смысл переговоров и договоров с Гитлером Сталин видел теперь в другом. Его интересовала большая война в Европе. 3 сентября она стала фактом и фактором. Начало военных действий Британии и Франции против Германии (или Германии против Франции и Британии) были только вопросом времени. Сталин сумел развязать большую войну руками Гитлера и на этой "троянской лошади" планировал въехать в Европу и захватить ее.

Вечером 3 сентября, поняв, что Сталин переиграл Гитлера, германское правительство послало в Москву первую спешную абсолютно секретную телеграмму, в шапке которой слово "секретно" было упомянуто в разных вариантах три раза, с просьбой к советскому руководству как можно скорее начать военные действия против восточной Польши, что было предусмотрено секретным советско-германским соглашением. Почему?

Во-первых, немцы несли потери. Конечно, эти потери, как потом выяснилось, были несоизмеримо малы по сравнению с потерями польской армии, но, тем не менее, впервые потери немцев исчислялись тысячами. Во-вторых, немцам важно было предотвратить ситуацию, когда польская армия отступает на восток в советскую сферу влияния, куда по договору о ненападении с СССР не могли входить немцы. В-третьих, и это было главное, Гитлер хотел продемонстрировать Польше, Великобритании и Франции, что Сталин в этой войне является союзником Германии, а не нейтральным наблюдателем и что объявление войны Германии распространится и на Советский Союз.

Но вот что еще очень важно. Если бы Сталин напал на Польшу 1 или 2 сентября, кто знает, Великобритания и Франция, может быть, не объявили бы войну Германии, а пошли бы по чехословацкому пути. Это означало бы, что большая война в Европе не началась, несмотря на наличие англо-польского договора от 26 августа.

Поэтому Сталин в первые дни сентября переиграл всех. Он выждал, пока Германия нападет на Польшу и покажет себя агрессором в германо-польской войне; он выждал, пока Британия и Франция объявят Германии войну; он выждал, пока германское правительство дважды обратится к нему с настоятельной просьбой атаковать Польшу. И только после этого любезно согласился начать военные действия. Но – не начал их. Потому что Гитлер уже попал в ловушку и выбраться из нее не мог.

К вечеру 3 сентября 1939 года перед Сталиным открылись потрясающие возможности. Он мог, как в августе, просто ничего не делать и отказаться от вторжения в Восточную Польшу. В этом случае он оставлял Гитлера один на один с поляками, французами и британцами. Гитлеру пришлось бы, неся многотысячные потери, воевать со всей Польшей. Военная кампания против Польши заняла бы большее время, а военное положение Франции и Великобритании, в целом не готовых к войне, несколько улучшилось бы. Новая советско-германская граница проходила бы по старой советско-польской границе 1939 года, хорошо укрепленной на случай всегда ожидаемой войны с враждебной Польшей. Одновременно Сталин втягивал Европу во Вторую мировую войну, т. е. реализовывал свой коварный план о "ледоколе революции", наблюдая со стороны, как противники истязают друг друга и выбирая момент для вхождения в эту войну.

Были и другие варианты. Сталин мог заявить уже 3 сентября, что объявление Францией и Британией войны Германии является форс-мажорным событием, кардинально меняющим международную ситуацию, при которой подписывался пакт о ненападении между Германией и Советским Союзом, и аннулировать советско-германское соглашение вместе с его секретным протоколом. Разумеется, этот шаг Гитлер обязан был рассматривать как враждебный в отношении Германии со всеми вытекающими последствиями. Такое заявление означало бы, что Советский Союз уже в сентябре 1939 года вступил бы в мировую войну на стороне Польши, Великобритании и Франции. Но это же заявление могло заставить Гитлера отказаться от планов оккупации Польши и искать возможности для скорейшего урегулирования разгоревшегося конфликта через посредничество, например, Италии. Иными словами, Сталин мог предотвратить Вторую мировую войну даже после 3 сентября 1939 года.

Но Сталин не планировал останавливать германское вторжение в Польшу и начавшийся пожар Второй мировой войны. 5 сентября 1939 года в ответ на повторный запрос Риббентропа Сталин подтвердил, что оставляет за собой права на Восточную Польшу, но пока что нападать не будет, даже если немцам и придется, в связи с военной необходимостью, то тут, то там вторгнуться в советскую зону влияния.

Дело в том, что в случае быстрого раздела Польши и окончания польской кампании Вторая мировая война могла затухнуть, не разгоревшись, и закончиться на исчезновении Польши с карты мира. Именно на это рассчитывал Гитлер, всё еще желая избежать большой войны. Сталин же хотел, чтобы немцы с поляками повоевали подольше один на один и побольше истощили друг друга. Чем дольше поляки воевали с немцами, тем меньше у них оставалось сил для противостояния вторжению Красной армии.

При этом Сталин планировал начать выдвижение в Восточную Польшу только после того, как немецкие войска захватят Варшаву, а Молотов заявит в своей речи, что Польша, это "уродливое детище Версальского договора", распалась и Красная армия вступает в Польшу для защиты живущих там украинцев и белорусов, как и было согласовано с немцами.

Но был один деликатный момент: угроза того, что Германия, захватив Варшаву и Западную Польшу, заключит с польским правительством, которое Сталин всегда считал враждебным Советскому Союзу, соглашение о перемирии. И тогда перед Сталиным снова возникнет старая угроза – что Вторая мировая война затухнет, не разгоревшись. Поэтому уже 10 сентября советское правительство сообщило в Берлин, что начнет военные действия против Польши, если немцы со своей стороны пообещают не заключать с поляками перемирия. 13 сентября Риббентроп заверил Сталина, что "вопрос о необходимости заключения перемирия с Польшей" германским правительством "не ставится". 14 сентября Молотов вызвал к себе посла Германии в СССР Вернера фон дер Шуленбурга и потребовал от него захвата немцами Варшавы как предварительного условия для начала военных действий Красной армии против польского государства. 17 сентября в 2 часа ночи, получив информацию о захвате немцами Варшавы, Сталин вызвал к себе Шуленбурга и сообщил ему, что наступление Красной армии начнется в 6 утра по московскому времени на всем протяжении советско-польской границы.

В сентябре 1939 года, уже осознав, что большая война объявлена, Гитлер надеялся, что фитиль войны будет тихо тлеть до тех пор, пока сам Гитлер не будет готов к новым активным наступательным операциям на Западе. Эта надежда Гитлера полностью оправдалась. Франция и Британия ни в военном отношении, ни в политическом, ни в психологическом не были готовы воевать из-за Польши. С военной точки зрения проведенные германской армией операции сентября 1939-го – лета 1941 года следует считать блестящими. Британская империя могла рассчитывать только на свой военно-морской флот и на крутые берега Ла-Манша. Сил для активного сопротивления на суше у нее не было. Франция была повержена. США нейтрализованы. Территориальные притязания Советского Союза, как казалось, были удовлетворены.

Во всей этой комбинации Гитлером был допущен один геополитический просчет, ставший одновременно единственной удачей Великобритании: в ходе военных действий в Европе была образована общая граница между Германской империей и Советским Союзом. Теперь Гитлер столкнулся с проблемой, которую обязан был предвидеть и избежать, потому что она не могла не привести к военному столкновению двух империй, двух режимов, двух диктатур. Всё проглоченное двумя питонами в предшествующий год уже было переварено. Пришло время вторично соизмерять аппетиты сторон: 12 ноября 1940 года в Берлин для новой фазы переговоров прибыл Молотов.

Переговоры были тяжелыми. Молотов требовал согласия Германии на захват Советским Союзом Финляндии (которая отстояла свою независимость в Зимней войне 1939–1940 годов); на оккупацию Болгарии, на "строительство базы для сухопутных и военно-морских сил СССР в районе Босфора и Дарданелл на условиях долгосрочной аренды" и даже, при определенных условиях, на совместную советско-итальянскую войну с Турцией. Кроме этого, Молотов неоднократно упомянул, что Советский Союз очень заинтересован в судьбе Румынии (уже отдавшей Советскому Союзу после предъявленного летом 1940 года ультиматума не только Бессарабию, но и Северную Буковину) и Венгрии. Наконец, Молотов настаивал, чтобы Япония отказалась от нефтяных и угольных концессий на Северном Сахалине.

При таких неумеренных аппетитах советского руководства Гитлеру проще было включить в свою орбиту целиком весь Советский Союз, и он предложил Сталину присоединиться к Тройственному пакту Германии, Италии и Японии, заключенному в Берлине 27 сентября 1940 года. Поэтому, по результатам ноябрьских переговоров в Берлине, немцы составили проект соглашения между державами Тройственного пакта и СССР. Проект предусматривал два секретных протокола с длинным перечнем агрессивных намерений СССР и Германии. В частности, Гитлер соглашался с тем, что "основные территориальные интересы" СССР "лежат к югу от территории Советского Союза в направлении Индийского океана" и что "Германия, Италия и Советский Союз будут совместно работать над заменой ныне действующей конвенции о Проливах, заключенной в Монтрё, новой конвенцией. По этой конвенции Советский Союз получит неограниченное право прохода через Проливы в любое время для своего военно-морского флота, тогда как все прочие державы, за исключением черноморских держав, а также Германии и Италии, в принципе откажутся от права прохода через Проливы своих военных судов". Требования Молотова уступить Финляндию, Болгарию и базу в Босфоре и Дарданеллах Гитлер проигнорировал. Румыния и Венгрия также не были упомянуты.

Вечером 25 ноября 1940 года Молотов пригласил к себе Шуленбурга и дал ответ на германское предложение. Советское правительство готово было "принять проект пакта четырех держав о политическом сотрудничестве и экономической взаимопомощи", но с серьезными поправками. Германские войска должны были немедленно покинуть "Финляндию, которая по договору 1939 г. входит в советскую зону влияния"; в советскую зону влияния должна была быть включена Болгария. "В течение ближайших месяцев безопасность Советского Союза со стороны Проливов" должна была быть гарантирована "строительством базы для сухопутных и военно-морских сил СССР в районе Босфора и Дарданелл на условиях долгосрочной аренды". Германия обязывалась также признать, что "зона к югу от Батуми и Баку в общем направлении в сторону Персидского залива" является "центром территориальных устремлений Советского Союза", а Япония – отказаться от своих прав на угольные и нефтяные концессии на Северном Сахалине. Советское правительство также настаивало на присоединении Турции к пакту четырех держав, причем в случае отказа "Италия и СССР совместно" на основании нового отдельного соглашения должны были применить против Турции "военные и дипломатические санкции".

Гитлер предлагал подписать два секретных протокола. Сталин предложил подписать пять секретных протоколов: третий секретный протокол между Германией и Советским Союзом относительно Финляндии; четвертый секретный протокол между Японией и Советским Союзом об отказе Японии от нефтяных и угольных концессий на Северном Сахалине; пятый секретный протокол между Германией, Советским Союзом и Италией, с признанием того факта, что Болгария географически расположена внутри зоны безопасности черноморских границ СССР и что заключение советско-болгарского договора о взаимопомощи "является политической необходимостью".

Гитлер обещал подумать.

Более красноречивого ответа, чем тот, который он дал на советские требования от 25 ноября 1940 года, придумать было сложно: 18 декабря 1940 года Гитлер подписал директиву №21, план "Барбаросса", о подготовке нападения на Советский Союз.

Разумеется, советское правительство о подписании директивы не знало. Но о непринятии Гитлером советских требований от 25 ноября было проинформировано. Советско-германские отношения зашли в тупик. Немецкие войска находились в Финляндии, Болгарии и Румынии, т. е. в зоне, которую Сталин объявил своей. Гитлер не считал уже необходимым уступать. Это означало, что дальнейшие захваты Сталин мог осуществить только через войну. Столкновение между двумя тоталитарными государствами становилось неизбежным. 22 июня в 4 часа утра по берлинскому времени Риббентроп вручил вызванному к нему советскому полпреду Владимиру Деканозову пространную ноту германского правительства об объявлении войны, датированную 21 июня. Оговоримся, что нота являлась пропагандистским документом германского руководства, оправдывавшим начало военных действий против СССР концентрацией советских войск вдоль германо-советской границы. Иными словами, согласно ноте, германское нападение на Советский Союз было превентивным ударом по Красной армии, в любой момент готовой начать наступление против Германии.

С высоты сегодняшнего дня мы привыкли смотреть на 22 июня 1941 года как на величайшую ошибку Гитлера. Но очевидно, что наступательные операции лета 1941 года стали высшей точкой его военной карьеры. Война Германии против СССР была тактической, а не стратегической операцией. Гитлер планировал разгромить Красную армию за несколько месяцев и с военной точки зрения выполнил задачу. Как и прежде, он не собирался вести войну долго. Он не прибег к помощи важного потенциального союзника – Японии. При общем напряжении в советско-японских отношениях на протяжении всех 1930-х годов можно было ожидать, что Гитлер сумеет убедить японцев напасть на СССР с Востока. Но этого не произошло, и второй японский фронт против Советского Союза открыт не был. Вместо этого Япония начала военные действия против Соединенных Штатов, втянув Америку в мировую войну.

Разумеется, Гитлер просчитался. Несмотря на катастрофические поражения Красной армии летом и осенью 1941 года, Гитлер в конечном итоге, как и предполагал Сталин, оказался "ледоколом революции". Советские войска вошли в Берлин и утвердили коммунистическую систему правления в Восточной Европе. Только произошло это четырьмя годами позже. И поскольку Сталину не нужно было, как Франции и Великобритании, побеждать "малой кровью", а важна была победа "любой ценой", советские потери во Второй мировой войне даже не стали подсчитывать.

Через 50 лет, в 1991 году, отстроенная Сталиным империя распалась, потеряв приобретенные им города и земли. Сталинская политика 1939–1941 гг. в отношении Германии и Европы закончилась провалом и обернулась катастрофой для самого Советского Союза, павшего под тяжестью невыполнимых имперских задач. Империи долго строятся, но стремительно рушатся. Должно быть, их не следует строить на крови своих и чужих граждан. Это один из очевидных уроков Второй мировой войны.

В 2018 году Онгудайский районный суд Республики Алтай признал экстремистской организацией нигде не зарегистрированную "Каракольскую инициативную группу". В решении суда также перечислены другие названия веры, которую многие алтайцы называют верой своих предков: Ак Тян, "белая вера" и пр. Духовных лидеров и последователей Ак Тяна стали привлекать по административным статьям: за миссионерство, распространение экстремистских материалов, но алтайцы ждут и уголовных дел – за участие в экстремистской организации.

Ак Тян – это вера в бога Алтая Уч Курбустан Кудая, главенствующего над духами рек, озёр, гор, перевалов – любой неодушевлённый предмет обладает своим "хозяином", духом. Последователи "белой веры", актяновцы, складывают из камней жертвенники на склонах гор – тагылы. Трижды в год на тагылах проходят молебны – приношения богу Алтая, благословение природы.

Мы поехали на Алтай снимать документальный фильм о преследовании за веру, но история оказалась сложнее. Актяновцы уверены, что правительство Республики Алтай продалось международной буддийской общине Ниппондзан Мёходзи, Ордену Лотосовой сутры, лидеру которой, японскому монаху Дзюнсэю Тэрасаве, запрещён въезд в Россию – из-за его протестов против второй чеченской войны и контактов с чеченскими сепаратистами. Актяновцы начали активно выступать против "насаждаемого" буддизма: как в соцсетях, так и в реальной жизни. На сторону буддистов стала ФСБ.

Последователи Ак Тян и буддизма в фильме Сергея Хазова-Кассиа, Максима Пахомова и Петра Соловьева.

Буддисты с актяновцами могут быть не просто соседями и родственниками, их обряды похожи до смешения, буддисты утверждают, что Ак Тян – это и есть буддизм, вера предков алтайского народа, или, как его называют этнографы, бурханизм – "народный буддизм". Буддийская община на Алтае неоднородна: часть входит в Буддийскую традиционную сангху России, есть последователи Школы Карма Кагью, а есть и члены Ордена Лотосовой сутры Тэрасавы: к ним, в отличие от их духовного лидера, у российской власти претензий нет.

Разные алтайцы рассказали нам о себе и о своей вере, но чтобы разобраться в истории вопроса, мы поговорили с Дмитрием Дорониным, научным сотрудником Лаборатории теоретической фольклористики ШАГИ РАНХиГС, который вот уже 20 лет изучает Алтай и его верования.

– Алтай в этнографическом смысле всегда был контактной зоной, где встречались религиозные, мифо-ритуальные системы разных народов. Эта горная страна входила в первый и второй Тюркские каганаты, в Кыргызский каганат, в Уйгурский каганат, в государства Чингисхана и его потомков. В XVII–XVIII веках здесь располагалось могущественное Джунгарское ханство, распавшееся в 1750-х после кровопролитных войн с Китаем, после чего предки алтайцев вошли в состав Российской империи. Слово "алтайцы" появилось только в конце XIX века, до этого тут жили родоплеменные группы кочевников с другими названиями.

Подними подмышки свои, Алтай!

– В Джунгарском ханстве государственной религией был буддизм. Есть мнение, что буддизм насильно насаждался среди местных язычников-шаманистов, и потому до сих пор в народе сильна память, что буддизм – это религия захватчиков.

– Что было на самом деле, никто толком не помнит, источники довольно скупые об этой эпохе. Исследования говорят о трёх волнах буддийского влияния на Алтае, последней было как раз Джунгарское ханство, но Алтай был скорее периферией буддистского мира. Алтай – это место, где прятались, в эти узкие горные долины люди уходили от войны, от эпидемий. Алтай, как говорят мои респонденты, закрывал своими подмышками. В ритуальных текстах, обращённых к Алтаю, говорят даже: "Подними подмышки свои, Алтай!" Это и приводило к постоянному смешению разных культурных элементов. Алтай был периферией не только буддистского, но и квазихристианского мира. Почему "квази", потому что, например, в Средние века было влияние манихейства.

При этом у разных родов, сеоков, были разные родовые божества. До сих пор, если вы спросите какую-нибудь плохо говорящую по-русски бабушку или дедушку: "А какой у алтайцев бог?" Они скажут: "У них, у майманов, бог такой, а у нас бог другой". Названия родовых божеств были разные, но ритуальная практика у этих сеоков была очень похожа – фактически это были разные версии шаманизма. То есть шаманизм плюс родовые верования.

Южные алтайцы, как считают историки, имели связи с Тибетом. Богатые могли обучаться в тибетских буддийских дацанах. В фольклоре такие упоминания сохранились. Например, есть представления о Судуре. Судур – это магическая книга, может быть, это книга судеб, может, книга предсказаний. Этот Судур может быть спрятан под землей. Судур – это тюркизированная форма того, что по-русски мы называем сутрой. Судур приносили на Алтай странствующие мудрецы, судурчи. Они, по всей видимости, были странствующими буддийскими монахами. Здесь мы видим окраинную версию народного буддизма. Представьте, что есть, например, православие, которому учат в Московской духовной академии, а есть православие на Чукотке. Так же и с буддизмом. Этот буддизм странствующих судурчи в себя вбирал много шаманистских представлений. Если мы посмотрим на народную версию буддизма в Тибете или в Монголии, мы и там увидим много шаманистских практик.

Вообще, многие мифологические мотивы современного Ак Тяна, их ритуальные практики являются общими и для народного буддизма. Тут можно сделать два предположения. С одной стороны, это говорит, что Ак Тян – следствие более ранних буддистских влияний. Но можно сделать другой вывод: есть большой Центральноазиатский регион, куда входит часть Китая, Монголия, часть Средней Азии и часть России, то, что называется иногда Большим Алтаем, народы, которые здесь жили, они могли быть шаманистами, мусульманами, буддистами, актяновцами. Благодаря тому, что они тысячелетиями жили рядом друг с другом, постоянно кочуя друг сквозь друга, перемешиваясь, создавая новые конфедерации, новые государственные образования, естественно, ритуальные практики и мифологические представления стали общими, это такой общий мифо-ритуальный фонд на всей этой территории.

Обряды в Каракольской долине будут интерпретироваться с точки зрения Ак Тяна, а буддисты в Непале или Бутане, да те же алтайские буддисты могут похожую штуку соорудить из камней, похожие ритуальные действия делать с кормлением огня и с курением можжевельника, но они по-другому будут объяснять, к кому они обращаются и почему. Здесь нет такого, что одни более древние, другие менее или что одни правы, а другие лгут.

– Откуда вообще взялась "белая вера"?

– "Белая вера", то есть то, что в российской науке называется алтайский бурханизм, – это результат взаимодействия местных шаманских мифо-ритуальных систем с буддийскими мифо-ритуальными системами. Почему я говорю во множественном числе, потому что у каждого рода была своя вариация шаманизма, у каждого народа была своя вариация буддизма.

Считается, что в столь ярком виде это движение возникает в начале ХХ века как результат недовольства наиболее крупных баев, богатых людей, земельной политикой Российской империи, когда правительство начало переводить в государственную собственность земли на Алтае, а потом селить там русских крестьян. Алтайцы, естественно, считали все земли Алтая своими, и до сих пор многие так считают. Также с XIX века начались попытки посадить алтайцев на землю. Они кочевали, а православной миссии это было неудобно, государству это было неудобно, удобнее поселить людей в деревни, научить их земледелию или осёдлому скотоводству, дальше мы их христианизируем, обучаем, берём с них налоги.

Это привело к возникновению национального религиозного движения. Они же не просто богу молились, некоторые предлагали избавляться от русских денег, от русских товаров. Сейчас придёт наш Ойрот-Хан, наш правитель и уведёт нас в своё белое царство, в долину с белыми и голубыми цветами, бело-голубого Алтая, где не будет русских. Там были разные версии, что скоро будет последняя битва, где наш народ останется, а русские сгинут, исчезнут. И были знаки природные, разные знаки. Например, обрушился один из зубцов священной горы Уч-Сумер, по-русски – Белуха.

Сложилось всё это: эсхатологические чаяния, ожидание прихода правителя, недовольство имперскими реформами, плюс, возможно, активизировались контакты с буддистским миром, потому что со стороны Монголии постоянно ходили странствующие монахи. В итоге с конца XIX века начала происходить этническая мобилизация тех сеоков, родов, которые осели на Алтае после войны джунгаров с китайцами. Постепенно возникает сильная коллективная идентичность: мы не просто разные сеоки, мы – один народ.

Это сильно беспокоило спецслужбы тех времён, духовную миссию беспокоило. Одна из версий была, что это всё инспирировано Японией, потому что Россия была, как вы помните, в состоянии войны с Японией.

Всё это вылилось в большое алтайское моление в 1904 году в долине Теренг Усть-Канского района, недалеко от современного села Кырлык. Его разогнали казаки, некоторые участники были арестованы. Но все они были оправданы судом благодаря петербургской, сибирской интеллигенции, которая вызвалась их защищать.

Современный алтайский буддизм и современный алтайский Ак Тян – это две интерпретации движения начала ХХ века, которое уже тогда было очень неоднородным.

После 1904 года алтайская мобилизация продолжается в среде алтайской интеллигенции: была попытка создать алтайскую автономию. Как ни странно, этого добились в советское время: в 1922 году была создана Ойротская автономная область, которую в 1948 году переименовали в Алтайскую автономную область. Религиозная жизнь ойротов-алтайцев из-за репрессий перешла в скрытое состояние: люди тайно продолжали совершать обряды.

– Так откуда взялся современный Ак Тян?

– В конце 1980-х начинается национально-культурное возрождение. Оно возникает не только на Алтае, везде. Я тогда жил в Нижнем Новгороде, в Горьком, в 1988 году там праздновали 1000-летие Крещения Руси, в 1991-м крестным ходом в Дивеево проносили мощи Серафима Саровского, многие начали обращаться в православие. Был очень большой интерес к религии, это всё стало можно в поздние времена перестройки.

В Горно-Алтайске до конца 1980-х даже на алтайском языке не было принято говорить. Если ты говорил на алтайском или если приезжал из района, одетый в алтайскую национальную овечью шубу, над тобой могли смеяться. И вдруг шаманизм, алтайский язык, орнаменты, традиционная кухня начинают восприниматься как культурный ресурс. Люди понимают: это было запрещено, а теперь это можно, к тому же это может быть хорошим способом самореализации. Тогда же, помните, был повсеместный крах экономических отношений, в том числе и на Алтае. Например, многие сельские алтайцы до перестройки очень хорошо жили за счёт того, что выращивали пуховых коз. В конце 1980-х эти пуховые козы никому становятся не нужны. Разваливаются колхозы и совхозы. Очень много людей в бедственном положении, без работы. У бывших милиционеров, учителей, врачей, колхозников появляется свободное время и интерес к национальной культуре. Первопроходцы, кто обнаруживает в себе шаманские корни, идут по этому пути шамана или целителя, ездят по республике и "открывают" других людей "с даром". Тогда актуализируются разные интерпретации алтайских религиозных и мифологических представлений. С одной стороны, актуализируются шаманские версии, а с другой – бурханистские. Целые конференции проводили в Горно-Алтайске, на них съезжались сотни людей со всех районов республики.

Помимо сельской интеллигенции в городе были культурно значимые фигуры, которые получили образование в Москве, Петербурге: это Бронтой Бедюров, Алтайчи Санашкин, они принимают участие в выделении Республики Алтай из Алтайского края – это чрезвычайно важное и значимое событие для алтайского народа.

Они, естественно, понимали, что они могут этого статуса республики лишиться, его нужно отстаивать, а для этого алтайцы должны быть сильным народом. Сильный народ – это народ, у которого есть своя история, своя религия, своя культура и своё будущее. Поэтому возникают проекты среди алтайской интеллигенции по поиску или конструированию такой общей религии.

Что такое алтайский шаманизм – это множество вариаций центральноазиатских верований. Их нельзя объединить в один религиозный канон, поэтому шаманизм с точки зрения городской интеллигенции не мог быть объединяющей силой для народа. Ислам они не могли взять, естественно, хотя был и такой проект, и даже несколько алтайцев обратились в ислам. Другая попытка – это христианство. Но христианство тоже оставило не очень приятный след в истории алтайского народа – это и перегибы политики христианизации, и конфликтные ситуации конца XIX – начала ХХ вв. Есть алтайцы православные, но их не очень много, как бы это ни хотелось представить православным. Я сколько говорил с православными священниками на Алтае, с пасторами баптистов, евангелистов, они примерно все одно говорят, что алтайцы – христиане в лучшем случае на бумаге, чаще они синкретисты или вообще язычники.

Потому, по мнению части городских общественно-культурных деятелей, оставался только буддизм. Это упорядоченная религиозная мифологическая система, близкая многим азиатским народам, она позволяет лучше разбираться во всех этих духах и может ещё и народ объединить. Это и мировая религия, это и письменная традиция, даже печатная традиция, в отличие от шаманизма. Поэтому алтайцы-буддисты порой говорят, что нет противоречия между шаманизмом и буддизмом – это немножечко более, с их точки зрения, эволюционно продвинутая фаза.

Бронтой Бедюров говорит, что бурханизм начала ХХ века – это алтайская народная версия буддизма. И, поскольку на Алтае уже был такой мощный буддистский всплеск, нужно создавать наш алтайский буддизм, который объединит всех алтайцев, и мы тогда станем частью мировой религии. Чтобы это доказать, они провели несколько конференций по Ак Тяну начала ХХ века, издали несколько сборников фольклора, научных исследований, они очень глубоко при участии учёных, в том числе учёных из Новосибирска, из Москвы, доказали, что Ак Тян начала ХХ века – это явление буддийское в первую очередь.

Из всего этого постепенно вырастают две мощные противостоящие системы: современный каракольский Ак Тян и буддизм. Потом это противостояние набирает силу.

– Актяновцы очень не любят Бедюрова, говорят, что он деньги от буддистов получил, чтобы внедрить буддизм на Алтае.

– Бронтой Янгович же сам из Кулады, там есть улица Бедюрова, это его папа. Бедюров с московским образованием человек, который близко работает с властью. Здесь ещё такой момент – городские и сельские. С точки зрения сельских, он, может быть, зазнался, ушёл во власть, у него городской ресурс, он может влиять на образование, на школьные учебники, он навязывает свои интерпретации остальным алтайцам. Алтайцы очень не любят, когда им навязывают какую-то одну правду, поэтому и не все Бронтоя Бедюрова любят, но поэтому же многие и Ак Тян не любят, они говорят: они дискредитировали наш Ак Тян своим пониманием Ак Тяна. При этом актяновцы и частью другие алтайцы не любят буддистов именно за это же – за то, что они пытаются всё алтайское свести к буддистской интерпретации.

В какой-то момент они действовали сообща. В 1990-е годы в Каракольскую долину приезжают археологи новосибирские, пытаются раскапывать "царские курганы" около Кулады. Алтайцев в то время стала оскорблять такая ситуация, что к ним в деревню кто-то может приехать и начать выкапывать их, как они считают, предков. Тогда дело кончилось очень сильной мобилизацией алтайцев, которые живут в этих сёлах, и городская интеллигенция мобилизовалась вместе с ними. В итоге они выгнали археологов из Каракольской долины. Археологи ушли копать плато Укок и откопали в том же году укокскую принцессу.

В 1990-е годы не было противостояния между буддистами, актяновцами, тогда все действовали заодно. Ак Тяна как религиозного движения тогда не существовало, именно сегодняшнего каракольского Ак Тяна.

Тогда же, в 1990-е, на сцену национально-культурного возрождения вышло несколько значимых людей, например, Сергей Кыныев, как его по-алтайски называют, Акай Кине. Акай Кине предлагал свою версию Ак Тян. Будучи довольно успешным бизнесменом, он объезжал многие сёла и деревни, общался с пожилыми алтайцами, тщательно записывал разные представления об алтайской вере.

Вместе с Василием Чекурашевым и ещё несколькими людьми они начали создавать религиозное течение, которое бы объединило алтайцев разных родов и районов. Они, собственно, и создали Ак Тян в 1990-е. Но через несколько лет они разругались. И сейчас помимо прочего мы имеем Ак Тян в представлении Акая Кине, который живёт в Горно-Алтайске, и есть Ак Тян в Каракольской долине, [Василий Чекурашев там духовный лидер. – Прим.]. Кроме того, есть ещё версии Ак Тян в Усть-Канском и Шебалинском районах, да и в самом Онгудайском районе тоже.

Так получилось, что именно каракольский Ак Тян – это наиболее радикальная часть актяновцев, которые не только выступают против буддизма, но делают это достаточно жёстко. Это и разрушение буддистских ступ, и попытки ворваться во время ритуалов, обличительные тексты, послания божества Кудая против буддистов. И кроме них есть алтайцы, которые считают, что буддизм – это чуждая им идея, однако они не принимают участия в этих актяновских выступлениях.

– Актяновцы говорили нам, что они не против мировой религии буддизм, но их очень беспокоит Дзюнсэй Тэрасава, которого они называют международным террористом, экстремистом и говорят, что это он стоит за проектом внедрения буддизма на Алтае.

– Во-первых, всё сложнее, нет полярного мира, что вот, буддизм на Алтае и противоборствующий ему Ак Тян. Есть несколько Ак Тянов, несколько версий. Почему не любят каракольцев другие алтайцы, потому что благодаря их радикальным действиям Ак Тян ассоциируется теперь только с ними. Все знают, что Ак Тян – это те самые, которые в Куладе, в Караколе живут, они против буддистов. Но Ак Тян – это не только Каракольская долина.

Если мы посмотрим на противоборство каракольского Ак Тяна с буддизмом, мы увидим дискуссионные риторические приёмы, сложившиеся на протяжении последних 15–20 лет. Один из мотивов – что алтайские буддисты действуют либо заодно, либо лично от японского буддиста, как они говорят, террориста Дзюнсэя Тэрасавы. Дзюнсэй Тэрасава к алтайскому буддизму никакого отношения не имеет. Алтайский буддизм – это разновидность Гелугпа, одной из школ тибетского буддизма, так называемых "желтошапочников". Дзюнсэй Тэрасава – это один из авторитетов одной из школ японского буддизма. В 1990-е Тэрасава посещал Чечню и проводил там моления за мир. Из-за его вмешательства в российскую военную политику он был объявлен невъездным. А до этого он приезжал и на Алтай тоже.

Вообще на Алтай много кто приезжал, много разных теософских, религиозных деятелей, эзотерических. Тэрасава был всего лишь одним из них. Он как буддист, естественно, встречался с алтайскими буддистами. Но это совершенно разные школы буддизма, это как римский папа и патриарх всея Руси. Невозможно, чтобы Гелугпа, школа со своей жёсткой бюрократией, со своей структурой, со своими дацанами, стала бы действовать от лица какой-то другой буддистской школы.

Естественно, актяновцы используют этот момент: Тэрасава был признан невъездным в России, а раз алтайские буддисты с ним встречались, значит, они и сами экстремисты.

С буддистской стороны мы видим те же приёмы. Есть турецкие бозкурты, которые тоже в некоторых странах объявлены чуть ли не экстремистами. Это такая ультраправая организация пантюркистов с очень жёсткими, до террористических, методами. И вот эти бозкурты встречались на Алтае с представителями каракольского Ак Тяна, и сами же актяновцы выложили фотографии в сеть. В ответ буддисты точно так же начали говорить: смотрите, они встречаются чуть ли не с фашистами, значит, и они такие же.

Сор из юрты

– Как в это противостояние включилась ФСБ?

– Я думаю, что она всегда пасла этот конфликт, но поскольку и в ФСБ алтайцы, их родственники могут быть и в Ак Тяне, и среди буддистов, то, вероятно, поэтому долгое время этот конфликт заминался, лет 15 точно, пока каракольцы совсем не надоели буддистам. Буддисты начали, говоря по-русски, выносить сор из избы, то есть они начали привлекать государственные структуры типа ФСБ, потому что одно дело – писать друг на друга гневные письма, а другое дело – когда ломают сакральные сооружения.

– Так сломали только буддийский субурган в селе Боочи в 2002 году.

– Сломали один раз, это дело замяли. Ярким событием стал "крестоповал", когда один из деятелей Ак Тяна спилил придорожные православные кресты. Я раньше слышал от алтайцев недовольство по поводу того, что православные ведут себя как у себя дома, что они считают Алтай православным и могут поставить крест на какую-нибудь гору, около родника. Никто этих крестов раньше не спиливал, а тут такое радикальное действие сделал именно представитель Ак Тяна. Тогда был суд, этот человек был осуждён.

– За вандализм всё-таки, не за экстремизм.

– Понятно, что за вандализм. Но сам прецедент суда, что сор из избы был вынесен, оказался значимым. Возможно, это стало триггером, этот конфликт вышел из внутриобщинного пространства, где его можно было каким-то общинным правом регулировать, в пространство государственного права. После этого один за другим пошли другие суды.

Следующий очень значимый момент – это когда каракольский Ак Тян совершил практически прозелитскую поездку в Бурятию, другой субъект федерации. Там у них появились сторонники в одном из районов, они вместе с ними соорудили тагылы, провели обряды. Но помимо сторонников там оказались и люди, которые сказали: а кто это, может, это секта, почему они приезжают к нам в Бурятию и пытаются здесь что-то такое делать?

Эти возмущённые люди в Бурятии, они, во-первых, разрушили эти тагылы, а потом они оповестили журналистов, на ВГТРК-Бурятия вышел довольно жёсткий репортаж, где Ак Тян назвали какой-то непонятной сектой, чуть ли не экстремистской. Было такое воззвание: что происходит, где ФСБ, где общественность? Почему к нам в республику приезжают какие-то сектанты с Алтая и начинают кого-то агитировать? Официально подключилась ФСБ Бурятии. Потом похожий репортаж вышел на ВГТРК Республики Алтай, подключилась ещё и алтайская ФСБ. Следующим этапом стал шаг, когда актяновцы подали в суд на ВГТРК Бурятии, на ВГТРК Республики Алтай и на ФСБ. Суды эти они проиграли.

– Минюст включил в списки экстремистских материалов несколько "небесных диктовок", в которых актяновцы выступают против буддистов. Сейчас за размещение этих текстов в соцсетях людям выписывают штрафы – мы были на таком суде, судья даже не знал, за что судит, в материалах дела не оказалось текста. Что это за небесные диктовки – это способ самовыражения такой?

– Это не способ самовыражения – это способ общения с богом. Они верят, что человек с определёнными способностями вдруг неожиданно в любой момент дня, ночи может впасть в некое состояние, когда бог начнёт через него говорить. Как правило, это женщины, они называются бичикчи – писцы по-русски. Бичикчи начинает писать бичик, письмо, по-русски они называют его "диктовки", потому что бог диктует. Они записывают это, как правило, на алтайском языке. Внешне они напоминают стихотворение, но рифма там не обязательна. В алтайском языке предложение обычно заканчивается глаголом – это организует ритмическую структуру текста. Бывают разные жанры этих диктовок, как правило, это этические тексты, призывы к алтайскому народу вести правильную жизнь, отказаться от алкоголя и пр.

Многие диктовки призывают людей вести экологический образ жизни, вернуться к природе, не вырубать леса. Для них это очень важно, экологический дискурс – одна из главных частей вероучения Ак Тяна.

Мне показывали диктовки, которые были посвящены тому, как правильно сооружать тагыл, как на нём возводить костёр или ставить ширдек – это такой войлочный коврик, на который ставится шатра – вырезанные из быштака, из алтайского сыра, ритуальные фигурки.

Третий жанр этих диктовок – это апологетические тексты, защищающие свою веру, или дискуссионные, обличающие неправильные поступки представителей других вер. Сюда входит несколько текстов, их немного, в том числе на русском языке, которые обличают буддистов.

Диктовки посвящены очень разным темам. Всего лишь небольшая их часть, объявленная экстремистской, связана с тем, что буддизм не является алтайской верой, что буддийский храм на Алтае неуместен. Я не буду их пересказывать, буддисты сделали всё, чтобы эти тексты признали экстремистскими. Дело в том, что эти тексты против буддистов не просто писались в тетрадочку, они же издавались в газетах актяновских, эти газеты распространялись раньше по всем библиотекам, по организациям. Естественно, в какой-то момент у актяновцев стало расти количество сторонников, и среди молодёжи стали верить, что буддисты – это злейшие враги Алтая.

– Буддисты жалуются, что в этих запрещённых текстах призывы сдирать шкуры с буддистов, сжигать, убивать. Но там ничего такого нет, я их читал.

– Этот конфликт порождает очень много мифологии, он порождает язык вражды, как любой конфликт. Я не видел текст, где призывалось с буддистов сдирать шкуру, но всё может быть в каких-то разговорах. При всём том, что актяновцы мне симпатичны, именно они начали действовать жёстко. В том, что против них буддисты так ополчились, есть и их вина, ведь любой радикализм приводит к другому радикализму. Но я считаю, что не надо заниматься таким подавлением деятельности Ак Тян. На мой взгляд, эта попытка их задавить приведёт к ещё более сильной радикализации сторонников каракольского Ак Тяна. Нужно действовать не так.

Договор с духами

– Можете рассказать про обряд у тагылов, который мы снимали? Как я понял из объяснений самих алтайцев, он заключается в том, что "ярлыкчи", благопожелатель, благословляет природу, обращается к духам, к богу Кудаю, на тагылах сжигается жертвенное мясо, другая еда, рядом с огнём ставят шатра – вырезанные из пресного сыра фигурки коровы и быка, овцы и барана, коня и лошади, мужчины и женщины, гор и юрты. Фигурки не сжигаются, остаются на тагылах. Откуда это вообще?

– Ак Тян можно назвать религией продолжающегося откровения, потому что там нет устоявшейся догматики, завтра от бога могут прийти какие-то уточнения. Традиционно это сезонные обряды, которые характерны для нехристианизированных алтайцев: и для шаманистов, и для сторонников разных версий Ак Тян, и для буддистов. Можно сказать, что отдельные ритуальные составляющие универсальны вообще для огромной территории Азии. Например, кропление ложкой из чаши, кропление молоком или молочной водкой – чрезвычайно широко распространённое ритуальное действие, связанное с коммуникацией человека с духами и в монгольском, и в тюркском мире, и в Тибете. Даже у русских такое бывает: прежде чем выпить, часть из рюмки отливается погибшим друзьям или предкам – это тоже разновидность этого ритуального действия.

Ещё в 1910–20-е годы многие алтайцы жили не сёлами, как сейчас, а по логам, в каждом логу жила большая семья. В каждом логу у них были свои ритуальные места, где они осенью и весной проводили эти моления. В 1930-х это начало преследоваться. Когда в конце 1980-х годов становится можно, они уже живут по деревням, появляются более крупные моления, уже не семейные, а общинные.

Суть этой коммуникации в том, что люди вступают в договор с силами природы, с духами, приглашают их на общую трапезу. Если антропологически трактовать, это продолжение договора, новая фиксация единства. Чтобы скот плодился, не умирал, жирел, чтобы была удачная охота, если мы охотники, чтобы с детьми всё было хорошо, никто бы не болел, эпидемий не было, чтобы новый год, новое лето принесло богатый приплод. Для этого нужно единство людей и духов. Заодно они благодарят на этих весенних праздниках природных духов-хозяев и Кудая, что зима прошла успешно, не было падежа скота, не умер никто из людей, что духи их охранили. Осенью это благодарение за хороший приплод скота и просьба, чтобы зима хорошо прошла.

Что касается фигурок шатра. В охотничьей традиции есть магические ритуалы для возобновления численности убитых животных. Это довольно архаичные ритуалы. Некоторые учёные так же трактуют некоторые разновидности наскальной живописи и петроглифов. Мы добыли какое-то количество животных, чтобы этих животных стало больше, мы делаем из глины фигурки или их рисуем. По крупным рекам Сибири есть архаическая древняя магия, связанная с добычей крупных рыб. Например, на реке Енисей у эвенков есть представление о том, что крупная рыба, чаще всего налим – это дух, хранитель подземного, подводного мира, божество нижнего мира. Налим при этом важен для пропитания, это большая рыба, много мяса. Есть представление, что налимы не только являются хозяевами нижних сфер мира, но они также помощники шаманов. Поэтому если ты этого налима добываешь, шаман может тебе отомстить. Что делает рыбак, он вырезает из дерева или на дереве возле реки фигуру налима в ту величину, которая была у добытого налима, и мажет кровью добытого налима либо глаза, либо голову вырезанной фигуры. Таким образом отводит, во-первых, от себя наказание, во-вторых, он возвращает через эту фигуру дух этого налима обратно в воду.

Эти фигурки вырезаются из быштака, из дерева, из глины, они существуют у разных народов Сибири и не только. Как правило, это коммуникация с миром духов, причём это не просто какие-то абстрактные духи, а духи охоты, тайги или водоёмов, распределители рыбных, охотничьих ресурсов, хозяева сфер, где эти звери и рыбы живут.

В данном случае на общинных тагылах – это обряды не охотников, а скотоводов, но эти фигурки перешли из древности, из охотничьей и рыболовной обрядности, они изменились, приобрели новые смыслы. В любом случае в основе всегда лежит необходимость договариваться. Например, во время пандемии ковида некоторые алтайские шаманы начали проводить какие-то ритуалы. Но вот русские заговоры имеют отгонную прагматику – прогнать, обезвредить, потому что это нечистая сила, что-то злое. Многие алтайские ритуалы, связанные с болезнью, другие, они не про прогнать, а про договориться. Алтайские шаманы мне говорили: вирус – это же часть природы. Приходит эта болезнь, пандемия, значит что-то нарушено, чего-то не хватает, поэтому мы должны что-то дать взамен, замилостивить его.

– У домов в селе стоят коновязи, деревянные столбики, к которым привязывают лошадей. И у тагылов стоит такая же коновязь, которую во время обряда окуривают можжевельником, окропляют молоком. Нам сказали, что во время обряда, который мы снимали, к коновязи спустился богатырь на коне, предок, и наблюдал за процессом.

– Коновязь – необходимая вещь в хозяйстве кочевника. Она сооружается при любом зимнике, при любом летнике. Кочевники не кочевали куда попало, они кочевали примерно по одним и тем же маршрутам, грубо говоря, круговым. Возвращаясь на прежние стоянки, они находили коновязи. Помимо практического смысла у коновязи есть охранительная семантика, связанная с духами, охраняющими юрты, которые у этой коновязи стоят, хозяина скота, его семью. Есть разные объяснения мифологии коновязи. Я часто слышал следующее: коновязь имеет три части. Мы видим только среднюю часть, но у всякой коновязи есть и подземная часть, она же вкопана в землю. Так вот, к подземной части лошадей привязывают духи предков, духи нижнего мира. Коновязь должна быть обязательно остроконечная, её верх устремляется в небо, к ней привязывают лошадей духи верхнего мира. То есть коновязь – это вертикаль, которая связывает три мира.

Даже если в доме нет лошадей, коновязь всё равно стараются ставить, потому что коновязь – это маркер алтайской идентичности. Коновязь нельзя просто так повалить. Например, очень часто в степях стоят коновязи, поставленные очень давно, уже никто не знает кем, но их не могут просто так взять и свалить, потому что они связаны с духами. Коновязь – это как ворота у марийцев, у многих финноугров. Дом в марийской деревне, если это верующие марийцы, мог разбираться, но ворота оставались. До сих пор в глухих уголках республики Марий Эл едешь и видишь: деревня исчезла, а посреди поля стоят ворота, потому что ворота нельзя убирать, они связаны с мёртвыми предками.

Тонус Алтая

– Можно помирить буддистов и каракольских актяновцев?

– Я не знаю. Я говорю и тем, и другим, но я же не авторитет для них, я им говорю, что вы в гораздо большей степени должны быть родными людьми друг другу и друзьями, чем те, помощь которых вы пытаетесь искать на стороне. Те, кто на стороне, они скорее станут вашими врагами. Никогда не будет одной общей религии, всегда будут какие-то конфликты. Просто этот конфликт вырос до очень больших масштабов, в него вовлечена уже и ФСБ.

Понятное дело, что каракольский Ак Тян никуда не исчезнет, их радикализм, скорее всего, будет возрастать, они окажутся в ситуации страдающих за веру, за народ алтайский. Но их нельзя так преследовать, мы имеем дело с очень интересным и ярким явлением живой религиозности одного из народов России. Во-первых, это сохраняет алтайский народ, не дает ему исчезнуть. Даже некоторые мои коллеги, алтайские ученые, говорят, что Ак Тян держит в тонусе весь Алтай. Религиозный поиск, ищущее правду религиозное осознание, возможно, могло бы затухнуть, если бы не было Ак Тяна.

Я думаю, надо мирить через молодёжь. Нужно работать с молодёжью, объяснять, что мы имеем ситуацию сосуществования разных интерпретаций общего алтайского духовного наследия. Это как в поликлинике разные врачи. Хирург сильнее терапевта? Нет, просто разная специализация. Эта разница должна пропагандироваться как плодотворная, это такая демократия религиозного пространства. Не нужно представлять мир полярным, что на Алтае друг с другом ссорятся буддисты и актяновцы, алтайская религиозная вселенная гораздо богаче, чем этот конфликт. И не нужно что-то одно доказывать с пеной у рта – на то он и бог, что он каждому открывается по-разному.

Встреча Владимира Путина и Джо Байдена в Женеве завершилась тем, что стороны не решили, по сути, ни одного вопроса, кроме возможного взаимного возвращения послов и приятных обещаний не начинать ядерной войны. Но в отличие от прошлого президента США Дональда Трампа, его преемник резко поставил перед российским диктатором вопросы соблюдения прав человека в РФ и Беларуси, вступился Байден и за Алексея Навального, получив порцию фантазмов российского президента.

Между тем возвращение Путина из Женевы ознаменовалось новой порцией репрессий. Депутата ЗС Санкт-Петербурга Максима Резника обыскали, задержали и допрашивают по делу о наркотиках, якобы найденных в квартире его дальнего родственника. Резник собирался от "Яблока" баллотироваться в парламент Петербурга и получал угрозы от спецслужб. Участницу Pussy Riot Веронику Никульшину арестовали на 15 суток по статье о неповиновении сотрудникам полиции. У корреспондента SotaVision Ники Самусик прошел обыск. Политик Константин Янкаускас, проходящий по "санитарному делу", отказался от участия в предстоящих выборах в связи психологической травмой после смерти отца. РГГУ объявил тендер на закупку программного обеспечения для мониторинга и анализа протестных настроений среди студентов в интернете. Президент России подписал указ "О назначении выборов депутатов Госдумы" на 19 сентября.

Перед голосованием 19 сентября режим победившего путинизма сбрасывает маску приличий, согласно принятым поправкам в Конституцию, по новым законам являет себя и миру, и мыслящей части населения чиновно-олигархической автократией, стагнирующей под властью стареющего диктатора, верящего в свое бессмертие, вводит цензуру, сажает и выдавливает инакомыслящих.

Может ли давление Запада сделать режим Путина менее агрессивным вовне и остановить на сползание самой России в диктатуру? – обсуждают экономист и политик Сергей Жаворонков, экономист, политолог Мария Снеговая, американист Андрей Кортунов. Ведет передачу Михаил Соколов.

Михаил Соколов: Мы говорим сегодня и о последствиях встречи в Женеве Владимира Путина и Джо Байдена, и о тех событиях, которые происходят сегодня в России. Например, новые репрессии – арест депутата Законодательного собрания Петербурга Максима Резника. Выборы в Госдуму назначены на 19 сентября. Поговорим о том, как укрепляется и живет развитой путинизм. В нашей студии экономист и политик Сергей Жаворонков, экономист и политолог, докторант Колумбийского университета Мария Снеговая, и с нами на скайпе американист Андрей Кортунов. Давайте мы начнем с исторической женевской встречи, у которой, безусловно, будут последствия. Есть такое мнение, что российское руководство хочет, чтобы сегодняшние Соединенные Штаты относились к нему, как американские лидеры относились к членам политбюро ЦК КПСС, – без оскорблений, персональных санкций и не ставя под сомнение легитимность их власти в России. Добился ли этого в Женеве Владимир Путин?

Сергей Жаворонков: Я могу сказать, что тенденция в эту сторону, безусловно, есть. Даже CNN, лояльное Байдену, дало такую оценку встречи, что Путин получил все, что хотел. То есть сам по себе факт встречи, во-первых, его легитимирует, легитимирует в нынешней ситуации, в корне отличающейся от той, которая была в июле 2018 года, когда Трамп встречался с Путиным в Хельсинки. Что было летом 2018 года? В России только что прошли президентские выборы, Путин триумфально переизбрался, никаких протестов нет, никаких убийств, покушений. Короче говоря, нет никакого негативного фона новостей. Сейчас, когда в течение последнего полугода не только массовые репрессии, сотни уголовных дел, чего не было никогда, одновременно возбуждены по митингам, по всему, что вокруг митингов, принят совершенно чудовищный и имеющий аналогию только с законами раннего СССР о "лишенцах" – закон о запрете куда-либо баллотироваться в течение трех лет тем, кто поддерживал Навального в течение последнего года. Как вы помните, в Советском Союзе священников, тех, кто использовал наемный труд, дворян, полицейских, их лишали избирательного права, хотя оно, конечно, было номинальным, но тем не менее. На фоне всего этого мы наблюдаем не просто сохранение статус-кво, а фактическое снятие санкций с Северного потока". Потому что весь смысл введенных против "Северного потока" в конце 2019 года санкций был в возможности применения санкций против контрагентов "Северного потока", против подрядчиков, страховщиков, против покупателей этого сырья. Есть такая возможность в американском законодательстве на основании древнего, но до сих пор действующего закона 1917 года о торговле с врагом. Например, такие санкции применяются по отношению к покупателям иранской нефти. То есть мы видим некую политику односторонних уступок, а что получил взамен Байден, не очень ясно. Я старался искренне найти положительные моменты, нашел полтора положительных момента: первое – это, Михаил, я могу вас в какой-то степени поздравить, что Байден наконец вспомнил о проблемах Радио Свобода в России, которой навесили миллионы долларов штрафа, арестовали счета, притом что по отношению к Russia Today в США не только мер подобных не принимается, но они имеют беспрецедентные привилегии, например, право вещать в кабельных сетях, которых у российского Радио Свобода нет. Путин сказал, что, типа, пусть на уровне МИДа обсудят эту проблему. Полплюсика, может быть, плюсик для членов семей заложников, таких как Пол Уилан, как Тревор Рид, которых здесь захватили и требуют в обмен на них освобождения торговца оружием Бута, схваченного с поличным при попытке продать ракетный комплекс агентам, выдававших себя за террористов. Это хорошие новости для членов семей этих людей, но насколько на подобные сделки идти, которые могут стимулировать к дальнейшему захвату заложников, – это тоже вопрос.

Михаил Соколов: Я, кстати, пока мы говорим, читаю Лаврова, он говорит, что "возвращение послов России и США на места их работы создает условия для начала обсуждения накопившихся завалов в отношениях Москвы и Вашингтона". Значит все-таки российская сторона признает, что можно что-то такое продвинуть, до каких-то договоренностей дойти?

Мария Снеговая: Я на самом деле во многом с Сергеем соглашусь. Мы имеем ситуацию действительно беспрецедентной даже для современной России репрессивной волны. На этом фоне целая волна уступок, которые президент США дал Путину, ничего не требуя взамен. Возьмем "Северный поток – 2", здесь понятно, что Байден это делает не для Путина, потому что его задача выстроить, восстановить трансатлантический альянс, которому Трамп нанес ущерб, и сделать некие уступки Германии прежде всего, для которой "Северный поток – 2" очень важен. "Северный поток – 2", а также само согласие на встречу с Путиным после того, как Путин разместил на границе с Украиной беспрецедентное число военнослужащих российских, фактически сыграл мускулами и добился уступок, достаточно символические санкции, которые были приняты по результатам разных нарушений, которые Кремль, в частности, вмешательство в американские выборы очередное, все это сделано в ответ на что? Все это Байден Путину дает, а что он получает взамен? Это было сделано еще до встречи.

Михаил Соколов: Может быть, там секретная какая-то сделка есть. Полгода мы вам даем на то, чтобы выполнить некие обязательства.

Мария Снеговая: Если бы хотя бы эта новость по "Северному потоку – 2" и пакет санкций не был объявлен заранее, то была бы некая интрига. После этого, встретившись с Путиным, обсудив что-то, об этом Байден объявил, можно было бы гадать, что достигнуты какие-то договоренности. Но здесь все это было сделано до саммита, что достаточно странно, даже с дипломатической точки зрения это вызывает вопросы. Понятно, что интересы у администрации другие, что Россия в них имеет очень косвенную роль, что вообще препятствие распространению влияния Кремля не является приоритетом для администрации. Уже, на мой взгляд, достаточно четко можно сказать, что политика по российскому направлению будет довольно слабая – это следует и из первых санкционных пакетов, и из того, что мы обсуждали. Единственное, что было хорошо, я считаю, что правильно подчеркнул Сергей, правозащитная повестка, естественно, Радио Свобода, упоминание Навального, то, чего не сделал Трамп. Все-таки, мне кажется, это важно хотя бы упомянуть о нем, какие-то красные линии провести, понятно, что вряд ли эти красные линии будут соблюдены, но тем не менее.

Михаил Соколов: Вы думаете, если Байден сказал, не надо его убивать, могут перейти эту красную линию?

Мария Снеговая: Поскольку администрация Байдена не смогла пока подкрепить свои угрозы какими-то жесткими действиями, оснований сильно верить нет. У них недостаточно высокий уровень того, что они могут, напугать они могут не очень сильно, я бы так сказала. Но сам факт, что эта тема была поднята, я считаю, это важно. Все-таки США остается одним из оплотов соблюдения прав человека в мире, важно, чтобы они хотя бы риторически соблюдали эту тему. Отвечая на ваш вопрос, Путин хочет, чтобы с ним обращались как с генсеками нашими, для этого нужно быть самому хотя бы уровня генсека. Все-таки Россия продолжает нарушать огромное число договоренностей на международной сцене и, скажу страшное, отчасти хуже себя ведет даже в каком-то смысле в этом плане, чем Советский Союз, который тоже не был образцом соблюдения разнообразных законов и договоренностей. Поэтому, чтобы с вами обращались хотя бы минимально на уровне, надо самим держать некую планку. Пока же мы видим, что продолжаются нарушения разнообразные разных договоренностей.

Михаил Соколов: Андрей, каков ваш взгляд на эту ситуацию? Наши коллеги в студии высказались в таком ключе, что для России Путина выигрыш больше, чем для Америки Байдена. Видите ли вы это преимущество, которое получил Владимир Путин?

Андрей Кортунов: Я бы столь категорично все-таки не высказался. Если не считать сам факт проведения встречи победой российской дипломатии, победой Владимира Путина, я не думаю, что президент Байден пошел на какие-то существенные уступки. Да, конечно, санкции в отношении "Северного потока". Но это санкции не в отношении российских компаний, а в отношении немецкого бизнеса. Существует множество способов и дальше тормозить реализацию этого проекта. В частности, сейчас встанет вопрос с сертификацией "Северного потока", потом будет решаться вопрос степени его загрузки. На каждом этапе Соединенные Штаты могут повлиять на решения, принимаемые в Берлине. Как минимум существенно снизить рентабельность этого проекта, увеличить сроки его окупаемости. По всей видимости, это и будет делаться. Так что здесь игра, безусловно, не закончена, тактическая уступка Ангеле Меркель многого не значит. Тем более не исключено, что в сентябре в Берлине будет новый канцлер, если этот канцлер будет представлять партию "зеленых", то, наверное, немецкое отношение к "Северному потоку" тоже может измениться. Я думаю, что для Байдена, как, впрочем, и для Путина, важно восстановление режима контроля над вооружениями, поэтому это была центральная тема на переговорах. Наверное, это оправданно, никто не хочет бесконтрольной гонки вооружений, связанной с многочисленными рисками, с дополнительными издержками. У Байдена тоже есть свои ограничения по военному бюджету, на него наседают не только правые, не только неоконы со стороны республиканцев, но и реформаторы в самой Демократической партии, которые вообще предлагают отказаться от МБР наземного базирования. То есть ему тоже там нелегко удержать военный бюджет в тех параметрах, в которых он сейчас существует. Поэтому какие-то переговоры с Москвой, наверное, отвечают американским интересам. Конечно, я думаю, в Вашингтоне не хотят, чтобы договор СНВ-3 стал последним договором по ограничению вооружений. Для меня было более удивительно, я, откровенно говоря, до сих пор не могу себе это объяснить, почему Байден согласился пойти на сотрудничество с Россией в сфере кибербезопасности.

Москва неоднократно предлагала создание рабочей группы по этим вопросам, обмен претензиями, озабоченностями, но даже президент Трамп на это не шел. Была попытка его убедить в Гамбурге, когда впервые Путин с Трампом встретились на полях саммита "Большой двадцатки" еще в 2017 году. Но когда Трамп вернулся в Вашингтон, он фактически сам себя дезавуировал, скорее всего, под давлением своих собственных чиновников и, наверное, оппозиции на Капитолийском холме. Байден вроде бы согласился на то, что такая совместная работа будет вестись. Но опять-таки считать это большой уступкой, по крайней мере, мне кажется, преждевременно, поскольку не началась работа этой совместной группы, Байден всегда может пересмотреть свое решение, его коллеги всегда могут сказать, что президента не так поняли, что он этого не говорил или имел в виду что-то совсем другое. Поэтому, наверное, следующие несколько недель будут проверочным временем, которое покажет нам, насколько все эти достаточно пока что абстрактные договоренности могут стать основой для нормального взаимодействия. Что касается послов, конечно, хорошо, но послы – это генералы, надо, чтобы была еще и армия. Само по себе возвращение послов не гарантирует восстановления работы дипломатических ведомств в полном объеме. Тем более не гарантирует восстановления работы консульских служб. Поэтому поживем – увидим.

Возможно, были какие-то другие вопросы, представляющие интерес для американской стороны. Например, я допускаю, что они могли обсудить потенциальное содействие России Соединенным Штатам в Афганистане, чтобы сделать вывод американских войск из Афганистана менее болезненным, менее унизительным для Соединенных Штатов. Но это домыслы, пока что это очень трудно верифицировать. Полагаю, что региональная повестка дня не ограничилась только Украиной. Здесь действительно очень трудно найти точки соприкосновения, совершенно разные нарративы, несовместимые по сути дела. Если говорить о Сирии, здесь возможны какие-то ситуативные договоренности, например, по продлению прошлогодней резолюции Совета безопасности ООН в отношении гуманитарного транзита через Идлиб. Россия не очень этого хочет, она даже грозила заветировать эту резолюцию, может быть, что-то изменилось. Может быть, что-то изменилось по Северной Корее. Может быть, предполагается обсуждение темы Ирана. Да, конечно, все это можно интерпретировать как уступку Кремлю, как легитимацию нынешнего российского руководства, но поскольку это руководство существует, поскольку оно является раздражителем, отвлекающим Байдена от его главной задачи, а главная задача, как мы все знаем, это противостояние Китаю, то логика в поведении Байдена, по-моему, есть. Я бы не стал говорить о том, что он слил эту встречу, пойдя на уступки, не получив ничего взамен.

Михаил Соколов: Все-таки стилистически кто лучше выглядит: в нашем прошлом Леонид Брежнев, который вел подобные диалоги во времена холодной войны и разрядки, или Владимир Путин, который лично, а не через пропаганду, сам отвечает на вопросы методом "у вас каких-нибудь черных убивают на улицах повсюду". Мы же это слышали на пресс-конференции – это такой стиль, мягко говоря, не очень интересный для людей, которые серьезно занимаются международной политикой.

Андрей Кортунов: Мне кажется, действительно здесь есть принципиальное отличие. Оно заключается в том, что во время Советского Союза все-таки было коллегиальное руководство. Решения принимались на заседаниях бюро, даже у Генерального секретаря иногда не хватало голосов для того, чтобы провести свою линию. Это отражалось в том числе и на внешней политике, которая была более обезличенной. Сейчас, конечно, ситуация принципиально иная, у нас нет политбюро, никакой круг помощников, советников, друзей Владимира Путина такое политбюро составить не может, то есть политика персонифицированная.

Что касается Black Lives Matter, мне кажется, это главная красная линия, которая была проведена в Женеве, впрочем, не в первый раз. С точки зрения российского руководства, мы можем обсуждать любые вопросы мировой политики, региональные проблемы, гонку вооружений, все что угодно, но внутренние вопросы он обсуждать с Байденом не хочет и не будет. Он считает, что такое обсуждение было бы подрывом национального суверенитета страны, так, как он понимает национальный суверенитет, поэтому обсуждать эти вопросы недопустимо, тем более что, по его мнению, действительно Соединенные Штаты не имеют морального права эти вопросы ставить, учитывая многочисленные проблемы, которые мы видим в работе американской политической системы сегодня. Вот эта позиция, она устойчивая, она не новая, я думаю, что она не изменится.

Михаил Соколов: Можно ли говорить о том, что фактически Байден дал Путину какой-то испытательный срок, а внутри этого испытательного срока на полгода перспектива каких-то жестких санкций?

Мария Снеговая: Как пошутили по этому поводу комментаторы в сети, Байден ожидает увидеть результаты встречи в течение шести месяцев, а у нормальных людей это видно в течение девяти месяцев. Конечно, здесь речь идет о том, что принципиально интересы России и США на данном этапе непримиримы, говорить о возможности нормализации отношений, принципиального изменения ситуации невозможно.

Михаил Соколов: "В отношениях с США не будет игры в одни ворота", – говорит господин Лавров. Типа, мы не капитулируем, мы хотим какой-то сделки.

Мария Снеговая: Мы и не сомневались, что так будет. Поэтому того, что ситуация принципиально изменится, я не вижу. Многие аналитики в США говорят о том, что если мы в течение 6 месяцев не увидим новых кибератак на нас, или состояние здоровья Навального не слишком ухудшится, можно будет говорить о победе Байдена.

Михаил Соколов: С Навальным такое впечатление, что смирились с заключением, уже не требуют освобождения, а пусть хотя бы его не угробят в тюрьме.

Мария Снеговая: И реальных санкций жестких по ситуации с Алексеем, того, что, например, просила его команда, введено тоже не было. Конечно, это все очень настораживает. Во-первых, я обращаю внимание, какая низкая планка поставлена для Путина: пожалуйста, не надо на нас кибератаки устраивать и не нужно еще сильнее репрессировать оппозицию в вашей стране.

Михаил Соколов: Типа, вы их не убивайте, пожалуйста, а он отвечает через американскую телекомпанию, что у нас такой традиции нет.

Мария Снеговая: Конечно, это абсолютно не остановит Путина. Тем более уже создан прецедент, игра мускулами работает на Байдена. Путин добивается своего. Еще раз говорю, что эта встреча была объявлена, запрос на нее пошел от администрации после того, как было Путиным размещено беспрецедентное число российских военных на границе с Украиной. То есть это создает очень неприятный прецедент. Поэтому смысла особо придерживаться ультиматума, выставленного Байденом, у Путина я не вижу.

Еще один маленький момент, который я не уточнила ранее, – это ситуация с президентом Зеленским, отказ от встречи. Тот факт, что Зеленский не был уведомлен якобы, расходятся показания двух сторон, по решению администрации с "Северным потоком – 2", отказ от санкций. Это смотрится достаточно неприятно, поскольку ощущение такое, что Украине показано на ее место. Мы видим достаточно четкие контуры того, как эта администрация будет проводить политику относительно России – это не будет приоритетом, я думаю, санкционная политика останется достаточно слабой.

Михаил Соколов: Что показала поездка Байдена в НАТО, встреча с Евросоюзом, действительно этот сюжет с Зеленским не очень ясный? Хотя ему вроде обещана встреча в дальнейшем.

Сергей Жаворонков: На мой взгляд, если мы посмотрим за несколько месяцев высказывания Байдена по Украине, то их тональность радикально меняется. Еще в апреле Байден говорил, что мы поддерживаем членство Украины в НАТО. В своих июньских заявлениях Байден абстрактно выразился, что мы поддерживаем евроатлантические устремления Украины. Обратил бы внимание, что против "кошельков" Путина, к чему призывал Алексей Навальный, никаких санкций не вводилось.

Михаил Соколов: Но старые действуют&

Сергей Жаворонков: Против тех, кто там был отмечен.

Михаил Соколов: Дерипаска судится.

Сергей Жаворонков: Дерипаска, Вексельберг, Скоч, в бизнесе таких не много. Кроме упомянутых нами, фактически интересы могут здесь быть исключительно у Дерипаски, а у двух оставшихся – бизнеса в США нет. Еще произошел малозамеченный факт: в феврале Байден внес в санкционные списки известного украинского предпринимателя Игоря Коломойского, который считается не единственным, но одним из партнеров Владимира Зеленского. В каких нарушениях прав человека виновен Коломойский и Зеленский, мне решительно непонятно. Это выглядит как, мягко говоря, тоже жест в сторону российской администрации.

Но самое главное, я бы здесь не согласился с Марией, что желание избежать новой войны, новой резкой эскалации по Украине является главным действующим мотивом американской администрации Байдена. Я предложил бы всем, она есть в интернете на сайте Госдепартамента, ознакомиться с программной речью госсекретаря Блинкена, произнесенной 3 марта этого года. Я буквально цитирую: попытка опрокинуть авторитарные режимы силой не равна военной силе, потому что военная сила отдельно упоминается. Вместо этого чем же мы займемся, как нам говорит госсекретарь, а мы займемся укреплением демократии в Америке. "Нет никаких сомнений, что наша демократия американская хрупка".

Михаил Соколов: А Владимир Путин на это указывает, он все про штурм Капитолия говорит. Правда, и про "коктейли Молотова" выдумывает.

Сергей Жаворонков: Это то, на тему чего мы с вами иногда спорили в интернете, когда вы говорили, что упоминания о проблемах с американской демократией – это фактически подкидывание топлива в пропаганду Russia Today, не в России это делать. Целый американский госсекретарь вам говорит.

Михаил Соколов: И госсекретари могут ошибаться.

Сергей Жаворонков: Дальше он объясняет, что нужно делать для того, чтобы укрепить демократию: мигрантов побольше в США чтобы приехало, чтобы климатическое регулирование было. То есть излагает повестку нынешней Демократической партии. Это я бы перевел, Мария пошутила, и я пошучу, это мне очень напоминает выражение Владимира Ильича Ленина "превратим войну империалистическую в войну гражданскую". То есть главной целью нынешняя администрация ставит противостояние с республиканцами внутри США. Ради чего? Разумеется, нужно минимизировать все внешние конфликты, и Иран, и Афганистан, и Россию.

Михаил Соколов: Я бы так глубоко не ставил. Мне кажется, есть проблемы, которые они хотят решить внутри страны, а есть внешнеполитические проблемы, в частности, проблема Китая, который действительно становится основной угрозой для США сейчас. Где-то мы видим, похоже, желание развести Россию и Китай. Это вообще возможно – развести Россию и Китай? Между прочим, господин Байден и сказал в своем выступлении о том, что есть у России проблемы в этой стороне.

Мария Снеговая: Я только отвечу к тому, что говорил Сергей, что, безусловно, с чем можно согласиться, что в США очень поляризованное сегодня общество и внутренние проблемы, как, в частности, мы видели в результате штурма Капитолия. Вообще США беспрецедентный кризис демократии переживает, потому что ничего подобного 6 января в истории США не было. Поэтому, естественно, ориентация идет на внутреннюю повестку, но это не значит, что задача обязательно разбить противника. Как раз некоторые речи Байдена нацелены на то, чтобы в обществе попытаться какой-то консенсус найти, другое дело, насколько это возможно. Но, безусловно, за счет того, что внутренние проблемы стоят так остро, внешнеполитическая проблематика уходит на второй план. Здесь я, безусловно, этот аргумент поддерживаю.

Что касается развести Россию с Китаем, тут два основных тезиса хотела бы сказать. Первое: к сожалению, на Россию, на Путина давить в этом смысле бесполезно. Я подчеркну, что часто говорится, что Трамп агент Путина, он все пытался с ним подружиться. Но на самом деле даже в этом тезисе достаточно четко прослеживается преемственность между внешнеполитической повесткой Трампа и Байдена. Задача в том, чтобы подружиться с Путиным, оттянуть его от Китая. В обоих случаях это закончится фиаско по двум причинам. Первая и основная: российские элиты очень четко понимают, что их удержание власти, которое является основной целью элит, которые руководят сегодня Россией, полностью зависит от Китая. Поскольку именно на это они ориентированы, от Китая они не отступят, на Запад не перейдут. Тут проще перетянуть Китай на самом деле, который экономически более зависим от США, нежели Россию перетянуть на сторону Америки. После экономического кризиса 2008 года принципиально поменялся мир и представление о правильной экономической модели принципиально изменилось. Мы живем в пост – 2008 кризис в мире. Все советы, рекомендации, открытость рынков, максимально либерализованная экономика, все, что мы считали правильным до того, все это было частично подвергнуто сомнениям, если не сказать жестче, опровергнуто в результате кризиса 2008 года.

Более того, страны, которые наиболее четко следовали этим советам, в частности Венгрия, которая очень активно реформировалась и стала очень зависима от внешних западных рынков, как ни странно, пострадали в результате этого кризиса сильнее, потому что сильнее был отток внешних инвестиций. В результате после этого многие страны стали переоценивать свою экономическую модель. В частности, в Венгрии рост популизма и экономического национализма, опора на свои силы, меньше зависеть от внешних рынков, поиск альтернативной экономической политики.

Михаил Соколов: Россия вообще идет особым путем.

Мария Снеговая: Россия идет очень похожим путем, в этом ей очень помогает Китай. Китай сегодня стал очень привлекательным рынком, не только экспортером, но и рынком, там растет потребление. И для России сбыт сырья в Китай становится привлекательным, поскольку мы только сырье в основном производим, именно Китай предоставляет для России такую возможность. При этом экономический национализм, не надо слишком открываться, надо опираться на свои внутренние силы и так далее. Это, кстати, вполне в рамках тренда во многих странах, не только в России. В этой ситуации Запад теряет рычаг управления Россией, а Китай приобретает особенную важность для режима и экономики страны.

Михаил Соколов: Конечно, это очень интересно, но мы теперь перейдем к темам, связанным с пост-Женевой. Каждый день приносит какие-то новости неприятные по поводу репрессий, снятия кандидатов, которые собирались баллотироваться, а теперь они уходят из игры, как, например, Константин Янкаускас, муниципальных депутатов задерживают, участницу Pussy Riot. Картина, конечно, такая яркая. В каком-то смысле, мне кажется, эту картину предварил как раз своим выступлением на пресс-конференции в Женеве Владимир Путин, когда он говорил об Алексее Навальным, как обычно, не называя его по имени.

Михаил Соколов: Что будет происходить теперь с фактическим лидером российской оппозиции, про которого Владимир Путин говорит, что он сознательно выехал за границу на лечение, хотя мы все знаем, что он находился в коме?

Сергей Жаворонков: Конечно, Путин сказал две пурги, как он выражается иногда про своего пресс-секретаря. Первое – это про то, что Навальный сознательно выехал, второе – это про то, что сторонники Навального готовят "коктейли Молотова". Притом что ни в приговоре о признании ФБК экстремистами, ни в каких бы иных делах никакие "коктейли Молотова" не фигурируют. Это просто взято с потолка, точно так же, как ложь про события 2012 года немножко раньше, когда Путин объяснял, что тут полиция должна вмешиваться, а то магазины начнут грабить. За все время протестов, конечно же, здесь ни один магазин разграблен не был, потому что здесь протестует несколько иная публика. Здесь протестуют как раз люди более правых взглядов, а не те, кто протестует в США, какие аналогии Путин лживо пытается проводить, что, мол, что-то жгут, громят, грабят магазины.

В чем, наверное, можно с Путиным согласиться – что Алексей Навальный действительно пошел на обострение, чреватое для него очень крупными рисками, но и очень крупным призом. Он зацементировал свое положение в качестве лидера российской оппозиции, в качестве символа оппозиции. У советской оппозиции одного символа такого не было, их было двое – Сахаров и Солженицын. Потом уже в годы перестройки Ельцин присоединился. Здесь сейчас Навальный ценой своих страданий это положение зацементировал. В случае если завтра режим в силу каких-то причин падет или изменится, то нет сомнений, что у него будут великолепные шансы на ближайших свободных выборах.

Я не исключал бы – хотя, конечно, согласен, что это необязательный сценарий, – но я не исключал бы и сценарий быстрых изменений. Был такой славянофил Николай Данилевский, он много всякой ерунды написал, но одну вещь он написал очень умную, что в России все важные события происходят вдруг. Так что вдруг тоже может произойти, и Навальный в каком-то смысле делает на это ставку. Мне кажется, я много раз Навального критиковал по разным сюжетам, но эта смелость достойна уважения. Я не согласился бы с теми, кто называет его решение вернуться ошибкой, потому что, оставшись в эмиграции, он рисковал превратиться в одного из многочисленных российских политэмигрантов, ничем среди них не выделялся бы.

Михаил Соколов: Я выписал одну цитату, Александр Гольдфарб, аналитик, он высказался так: "Санкции будут усиливаться, Донбасс и Крым останутся у Путина. Навальный будет сидеть до тех пор, пока российская экономика не рухнет под давлением санкций и изоляции. Но это произойдет нескоро, и Путин, похоже, к этому готов". Это давление, и санкции, и другие неприятности, которые мы реально видим в российской экономике, рост цен, рост недовольства в связи с этим, они подрывают режим или он достаточно крепок сейчас?

Мария Снеговая: Спасибо за этот вопрос, я недавно как раз занималась подобным анализом, насколько санкции играют роль. В США, в Европе постоянно возникают такие споры, Макрон в очередной раз заявлял, что санкции не особо работают. Как правило, вывод: раз они не работают, значит, их надо снять. Сказать, что они суперэффективны, тоже нельзя, потому что пока деньги у населения есть, хотя их активно изымает власть, доходы падают. Здесь промежуточный вариант. С одной стороны, безусловно, санкции не настолько сильны, как они могли бы быть, эффект их накопительный, долгосрочный. Это как бежать с гирями, с гирями бежать тяжело, но все равно можно бежать. В персоналистских режимах срок режима ограничивается сроком жизни лидера. Я думаю, что вполне себе кремлевские элиты представляют так устойчивость этого режима, ограниченный сроком жизни Путина. Что касается экономической ситуации, то здесь санкции все-таки оказывают роль. В частности, можно посмотреть на то, как Россия росла уже после 2008 года, но до того, как случилась Украина, и основной пакет санкций был введен. Если сравнивать этот рост, он был сопоставим с ростом Турции, восточноевропейских стран нескольких, то в этой ситуации можно сказать, что санкции откусывают у России, если использовать в качестве сравнения эти страны, не полтора максимум, как принято считать, а до 2,5–3,5% роста, потому что Россия почти не растет в последние годы.

Михаил Соколов: А еще и пандемия.

Мария Снеговая: Плюс пандемия. Еще до пандемии было устойчивое падение реальных располагаемых доходов россиян. Фактически у нас сейчас доходы вернулись на уровень 2010 года, они фактически не росли в течение 7 лет, пандемия их просто добила, можно сказать, но в реальности ситуация неприятная. Этот эффект будет накапливаться, но он не имеет эффекта решающего для режима, основные доходы все равно идут от продажи ресурсов нефтяных, основные получатели, бенефициары от этих доходов – это прежде всего приближенные Кремля, они по-прежнему чувствуют себя достаточно успешно.

Михаил Соколов: То есть на месте Навального на это не стоит надеяться?

Мария Снеговая: Это не может быть основной точкой упования надежд наших.

Михаил Соколов: Выборы назначены буквально в последний час вечером 18 июня на 19 сентября, Владимир Путин подписал указ. Тут же будет съезд "Единой России", на который, кстати говоря, Путин собирается прибыть, там выступить очно даже, что редко с ним случается, обычно он из бункера что-то такое вещает. Как вы видите ситуацию, которая сегодня складывается? Рейтинги не очень хороши у "партии власти", да еще и экономическая ситуация, как я понимаю, тоже не блестящая, как нам говорит Мария.

Сергей Жаворонков: У Путина два выбора по большому счету. Это либо самому возглавить список "Единой России", пытаясь поделиться с ней своим рейтингом, – но это одновременно будет означать, что будет нанесен ущерб этому самому рейтингу Путина. И второй сценарий – это избрать какого-то технического руководителя списка, будь то Медведев, Мишустин, Шойгу, тем самым продолжать сохранять дистанцию, которую он от "Единой России" старается с 2011 года поддерживать. Я напомню, что список "Единой России" он возглавлял только в 2007 году последний раз. Разница здесь будет таковой, что если Путин лично возглавляет список, то это значит, что нужен результат любой ценой, путем любых фальсификаций, любых репрессий и так далее. Мне кажется, что события последнего времени подталкивают к этому сценарию, что это вполне может случиться, хотя, конечно, мы об этом можем только гадать. Для нас бы более предпочтительным сценарием было бы, если бы список "Единой России" возглавил какой-нибудь технический кандидат, значительно менее популярный Путина реально, а во-вторых, потому что это не накладывало бы на государственный аппарат сверхзадач по обеспечению результата.

Михаил Соколов: Госаппарат, он же выбивает различных политиков из кампании: Гудкова за границу, Резника сейчас в тюрьму посадили и так далее. То есть они работают на то, чтобы убрать какие-то фигуры, на которых может в одномандатных округах поставить система "умного голосования".

Сергей Жаворонков: Мне кажется, что здесь вообще речь идет о некоей смене правил игры. Если раньше говорилось, по крайней мере с 2012 года говорилось, что вы можете регистрировать партии, можете выдвигать кандидатов с какими-то некоторыми ограничениями, что некоторых кандидатов мы можем снять, некоторых кандидатов мы можем не допустить. Сейчас говорится о том, что вообще мы постараемся не допустить любых кандидатов с оппозиционным имиджем как с помощью принятого закона "о лишенцах", так и вынужден упомянуть, что ходят слухи, что существующим партиям, например, предъявляется ультиматум не выдвигать в качестве кандидатов людей, участвовавших в протестах.

Михаил Соколов: Кстати говоря, некоторые партии просто сейчас приостановили деятельность, как деятельность Партии народной свободы как раз до выборов на три месяца приостановлена, хотя вроде она активности никакой не проявляла. Не получится ли так, мы не знаем, как будет складываться в субботу съезд "Единой России", предположим, если поставить не на Медведева привычного во главе партии, а на какую-то другую фигуру, не будет ли это сигналом, что Путин выбрал себе преемника?

Мария Снеговая: Безусловно, найдутся желающие так это все сформулировать. Сколько себя помню, столько нам прогнозируют преемника. До сих пор у нас есть такие известные спикеры, которые считают, что у нас сейчас транзит идет, несколько людей известных об этом заявляло.

Михаил Соколов: А он идет или не идет?

Мария Снеговая: Я как политолог с достаточной уверенностью могу вам сказать, как человек, который сравнительным анализом занимается, Россия представляет собой типичную персоналистскую автократию. В таких персоналистских автократиях режим держится на фигуре лидера, потому что он действительно является точкой консолидации и для элит, и для населения.

Михаил Соколов: "Нет Путина, нет России", – товарищ Володин.

Мария Снеговая: Они это внушают действительно. И отчасти Володин прав в том смысле, что нет текущего режима в России. Россия-то будет, никаких сомнений нет, но режим изменится как-то. Это не означает, что будет демократия. Судя по опыту постсоветских стран, Кирилл Рогов сделал хороший анализ, смена одного лидера другим часто ведет к воспроизводству персоналистской системы, но она изменяется, потому что она ориентирована на лидера, а лидер уже другой. Вертикальная организация системы, у нас в России изначально люди не очень хорошо выстраивают формальные институты, все основано на неформальных связях и перераспределении ренты сверху вниз. Очень много для этого сравнительных примеров в Африке, например. Там мы видим, что такие режимы достаточно устойчивы. В долгосрочном периоде грозит долгосрочная экономическая стагнация, но у нас Россия страна богатая, пока такой ситуации нет. Путин действительно остается единственной консолидирующей фигурой. Он сам прямо об этом говорил: был бы подходящий человек. За 20 лет в 140-миллионной стране не находится подходящий человек.

Михаил Соколов: И с Ганди не удалось поговорить, кстати говоря.

Мария Снеговая: Эта ситуация приводит к тому, что, скорее всего, Владимир Владимирович будет с нами пожизненно.

Михаил Соколов: Александр Баунов написал довольно любопытный текст постженевский, он считает, что завершен, условно, горбачевско-ельцинский этап развития России, обновление Конституции, поправки, и это уже другая Россия. Я бы сказал так, был развитой социализм при Брежневе, продавали этот режим так народу, а теперь получается такой развитой путинизм или необрежневизм, можно его назвать. Какие, на ваш взгляд, ключевые характеристики режима Путина постженевского, грубо говоря?

Сергей Жаворонков: Мне не кажется, что режим путинский постженевский чем-то в принципе кардинально отличается от того, что мы имели после событий 2003–4 года, когда произошла реальная трансформация, мало кем замеченная, когда посадили Ходорковского, когда ввели новые законы о политических партиях, отменили выборы губернаторов. Возникла конструкция, которая была уже совершенно очевидно авторитарной. Она ужесточалась до 2011 года непрерывно. Причем я обратил бы внимание, что так называемый период медведевской оттепели на самом деле не оттепель – это максимальные заморозки, очень похожие на нынешнее время, когда в Москве невозможно было митинг провести нигде, когда ни о каком участии никакой непарламентской оппозиции в выборах, Ройзмана, Навального, Гудкова в его нынешнем качестве вообще не обсуждалось, чтобы Яшин муниципалитет возглавлял. Далее произошла частичная либерализация, ныне происходит возврат на круги своя к максимально жесткому режиму, существовавшему в 2008–11 годах. Тогда этот режим сопровождался многочисленными намеками, знаками, сигналами, что что-то поменяется, тут будет что-то по-другому, свобода лучше, чем несвобода. Эта демагогическая болтовня никакого отношения к той реальности, которая существовала в 2008–11 годах, не имела. Людям свойственно надеяться на лучшее. Люди в это верили, многие, кстати, расхолаживались. А что что-то делать – все равно скоро будет свобода, чего нам рисковать, куда-то под дубинки идти. Поэтому я напомню вам цитату третьего президента США Томаса Джефферсона, что дерево свободы должно время от времени поливаться кровью героев. Пока крови от нас еще не требуют, хотя в Беларуси уже ее потребовали.

Мария Снеговая: Вообще-то убийства политических лидеров продолжаются достаточно долго.

Сергей Жаворонков: Да, политические убийства были, но это не сползает вниз на уровень, грубо говоря, политического актива. Я призвал бы всех использовать в сентябре ту возможность, которая у них есть и которая не требует от них героизма, не требует идти в тюрьму, не требует идти на баррикады, а именно идти на выборы, голосовать против "Единой России", голосовать против ее официальных кандидатов или официальных кандидатов в одномандатных округах. Безусловно, участвовать в наблюдении в этот трехдневный неприятный цикл. Раз в пять лет можно напрячься и три дня своей жизни на это потратить. К этому я всех призываю, сам, безусловно, пойду наблюдать, пойду голосовать. Те, кто сейчас кричит, что все пропало, что выборов нет, этим людям у меня есть универсальный ответ: а что вы предлагаете? Выясняется, что они не предлагают ничего. Они говорят: надо подумать. Так вы сначала подумайте, а потом приходите с вашими советами.

Михаил Соколов: Они подумают, мы тоже подумаем, а еще посмотрим, что люди думают. Было сегодня сказано, что Путин – это центр системы. Доверяют ли люди тому, что говорит Владимир Путин?

Опрос прохожих в Москве

Михаил Соколов: Все-таки что ожидать от российского населения при голосовании, о котором говорил Сергей Жаворонков?

Мария Снеговая: Я думаю, что российское общество понемножечку просыпается. Мы стартовали с очень низкой базы очень слабо развитого гражданского общества в 1990-х. Сейчас рост протеста вырос на порядок за 2010-е годы. Общество развивается, несмотря на все репрессии и попытку его загнать под стол. Это продолжится. Другое дело, что я бы не ждала текущих изменений, как мы понимаем, все равно критической массы протеста еще нет. Опять же одна из причин, почему эти репрессии сейчас осуществляются, именно в том, что власть боится, они боятся повторения белорусского сценария. Есть рост активности, люди, которые хотят участвовать в выборах, хотят на них избираться, и это никуда не денется. За этим поколением лидеров придет новое, и Россия все равно продолжит модернизироваться в долгосрочном периоде.

Сергей Жаворонков: В 2011 году в ноябре кто-нибудь из нас верил, что на улицах будет сто тысяч человек? Они вышли. Другой вопрос, как этим распорядились. Привело к этому фактическое поражение "Единой России" на выборах, которая не набрала и 50% голосов. Если это поражение будет, тогда возможны массовые протесты.

Чем грозят самим иранцам и всему миру очередные президентские выборы в Иране, прошедшие 18 июня? Почему сегодня в Иране либералы и реформаторы, даже самые умеренные, пользуются все меньшей популярностью? И почему в президентском кресле в Иране в ближайшие годы почти неизбежно будет сидеть ультраконсервативный и жестокий политик, который позднее может стать новым Великим аятоллой, истинным властителем страны?

Главный фон нынешних президентских выборов – попытки Тегерана, "сохранив лицо", добиться возвращения к "ядерной сделке" с Западом. Страна переживает глубочайший экономический кризис, вызванный в том числе санкционным давлением, который усугубляется глубинным общественным недовольством властями. Оппозиция, в том числе некоторые бывшие и даже действующие высокопоставленные чиновники, не раз призывала бойкотировать голосование.

В конце мая один из высших государственных органов Исламской республики Иран, Совет стражей конституции, оставил в президентской гонке лишь семерых кандидатов – из сотен, пытавшихся выставить свою кандидатуру. Совет стражей – особый надпарламентский орган власти, по сути исполняющий функции Конституционного суда, – состоит из 12 человек. Из них 6 (клерики) назначаются Высшим руководителем страны, рахбаром (владыкой-богословом), Великим аятоллой 82-летним Али Хаменеи, и еще шесть – Меджлисом (парламентом).

С самого начала президентской кампании в стране определился один "главный кандидат", безусловный фаворит самого Хаменеи, нынешний главный судья 60-летний Ибрагим Раиси. Согласно всем исследованиям, шансы остальных кандидатов настолько малы, что упоминать их не имеет смысла, если только не произойдет какого-то чуда.

Раиси – человек, имеющий репутацию крайне жестокого и ультрарелигиозного выходца из среды спецслужб. Этот политик пользуется поддержкой могущественного шиитского духовенства и ненавидит, судя по всему, всё западное. Сможет ли Ибрагим Раиси подвинуть, в случае победы, Тегеран еще ближе к Пекину и Москве? Или он все-таки пойдет на переговоры с нынешней администрацией США? А главное, насколько его приход к власти обострит ситуацию в самом Иране, где большая часть населения, очевидно, активно сопротивляется новому откату в средневековый религиозно-милитаристский мрак?

Об этом в беседе с Радио Свобода рассуждает политолог-востоковед, обозреватель агентства "Росбалт" Михаил Магид:

– Об Ибрагиме Раиси говорят как о фаворите нынешней избирательной кампании в Иране. Известно, что его поддерживает Иранская государственная телерадиокомпания IRIB, напрямую связанная с верховным лидером Ирана Али Хаменеи. Что можно сказать об этом человеке, насколько он популярен в Иране? И верно ли, что именно на него Хаменеи делает ставку?

– По поводу Раиси одна моя знакомая, которая живет в Иране, рассказала следующее. Она спросила своих друзей, что будет, если он станет президентом? И они ей ответили: "Вероятно, тебе придется ходить по улицам, плотно закутав голову платком, а не сдвигая платок на затылок". Ведь так сегодня ходят многие иранские женщины, демонстрируя фактически свои прически и лишь формально соблюдая религиозные каноны. Вот это отличная характеристика Ибрагима Раиси. Это жесткий консерватор, сторонник максимально возможного полного отделения мужчин от женщин – на работе и в публичных местах – и радикального усиления роли религии во внутренней и внешней политике.

Кроме того, он известен как жестокий человек. Его карьера была связана на протяжении всей жизни с правоохранительными органами. Он был главным прокурором Тегерана, потом главным прокурором Ирана. Его критики говорят о его ответственности за очень серьезные преступления, в частности, за массовые казни оппонентов режима в 1988 году. Он считается одним из организаторов массовых репрессий и политических убийств, когда был еще совсем молодым человеком. И действительно, есть признаки того, что Высший руководитель делает ставку на этого человека. Ибрагим Раиси, скорее всего, эти выборы выиграет, но не потому, что он сильно популярен. Он уже участвовал в выборах в 2017 году и проиграл кандидату-"реформисту" Хасану Роухани, выдвинувшемуся на второй срок. Однако в нынешних условиях в Иране популярность в народе – это не самое главное, чтобы прийти к власти.

– Президентские выборы в Иране всегда выглядят довольно своеобразно. Известно, что один из высших органов власти в стране – так называемый Совет стражей – разрешил участвовать в нынешних выборах только семи политикам из 592 кандидатов, которые хотели побороться за президентское кресло. Причем среди них вообще нет сколько-нибудь заметных фигур из условного "либерально-реформаторского" лагеря. Значит ли это, что власти Ирана фактически давно превратили выборы в некую имитационную процедуру?

– Важно подчеркнуть, что вообще выборы президента в Иране не имеют такого значения для политической системы страны, как, например, выборы в США. В Иране почти абсолютная власть принадлежит не президенту, а Высшему руководителю, рахбару – в настоящее время это Великий аятолла Али Хаменеи. Кстати, и само название Иранского государства, "велаят-е факих", то есть "Государство владыки-богослова" (которое на иностранные языки не совсем точно переводят как "Исламская республика"), означает, что этот духовный лидер, которого практически нельзя сместить, обладает почти абсолютной властью, полным контролем над силовиками, с правом вмешиваться в решение любого вопроса. А президент официально – это лицо, которое выполняет указания Высшего руководителя и старается привести политическую систему в соответствие с его указаниями. Ну, и еще курирует экономический блок и подписывает международные договоры.

Президент в Иране в реальности – что-то вроде слабого премьер-министра при очень сильном авторитарном лидере. Но дело не только в этом. Нынешнее голосование – это действительно что-то из ряда вон выходящее, потому что с выборов были сняты почти все кандидаты. Из почти 600 человек осталось только 7! А самое главное, что по приказу Хаменеи из президентской гонки исключили всех наиболее известных представителей либерально-реформистского крыла, включая даже умереннейшего Али Лариджани, бывшего председателя Меджлиса. Он вообще никаким реформистом не является, просто лишь выступает за усиление функций парламента. И даже ему не позволили участвовать в этих выборах! Также убрали и яркого консервативного политика Махмуда Ахмадинежада, бывшего президента. Он очень консервативный, религиозный человек, которого многие обвиняют в жестоком подавлении массовых протестов в Иране в 2009 году. Его ненавидят миллионы людей, но тем не менее Ахмадинежад пользуется поддержкой других миллионов, потому что он популист, сторонник большей помощи бедным, рабочему классу. Так вот, и он был снят с выборов! Фактически у Раиси не осталось серьезных конкурентов.

Важно подчеркнуть, что в Иране действует мощный административный ресурс. На выборы мобилизуют бюджетников и работников госсектора, которые приходят и голосуют так, как им велят. В данном случае они, конечно, будут голосовать за Ибрагима Раиси. Многие иранцы просто не придут на избирательные участки. Скорее, все это уже выглядит как просто назначение президента Верховным аятоллой.

– А по какой причине популярность лагеря условных "реформаторов" в Иране сегодня вообще столь низка? Это потому, что реформаторский лагерь несколько лет назад надеялся на снятие американских санкций в обмен на отказ Ирана от программы ядерных вооружений и сделал на это ставку? А Дональд Трамп, предыдущий президент США, вышел в 2018 году из "ядерной сделки" и снова ввел санкции. И вот этот слабый, условный лагерь "либералов" в Иране оказался совсем в плохом положении?

– Я в целом согласен с этой точкой зрения. Действительно, реформаторы делали ставку на "ядерную сделку", а после действий Трампа все надежды рухнули. Нынешний президент Ирана Хасан Роухани, который обошел того же Ибрагима Раиси на выборах 2017 года, конечно, утратил популярность, как и многие его сторонники, еще и потому, что в Иране периодически случаются довольно серьезные волны репрессий против критиков режима – и при этом "реформаторы" никак не помогают тем, кто подвергается преследованию. Но здесь нужно понимать важную вещь. Значительная потеря популярности "реформаторами" не означает, что народ проникся симпатией к представителям консервативного крыла, таким людям, как Раиси. Если вы флиртовали с двумя девушками и потом вдруг утратили чувства к одной из них, это же не означает, что вы автоматически немедленно всем сердцем полюбили другую? Колоссальное падение популярности легальных "реформаторов" тоже не означает, что иранский народ полюбил консерваторов.

– Если иранцы в принципе разочарованы всем происходящим и результаты этих выборов, похоже, известны заранее, то явка, наверное, может быть очень низкой? Я видел прогнозы, согласно предварительным данным социологов, она будет не более 40 процентов. Не несет ли это опасности для иранского режима в целом, в связи с общим разочарованием людей, усталостью их от политической и общественной системы? Особенно на фоне усугубляющейся экономической катастрофы, которая вызвана и американскими санкциями, и пандемией?

– Явка около 40 процентов наблюдалась и на парламентских выборах прошлого года. Правда, тогда был сильнее страх перед пандемией. Но еще нужно иметь в виду, что из этих 40 процентов громадная часть – бюджетники, которых гонят на выборы. Так что в действительности явка может быть даже и значительно ниже – по подсчетам иранской оппозиции, вообще только около 30 процентов избирателей участвовали в парламентских выборах. Есть анализ американских социологов, которые изучали иранские массовые протесты 2019 года, когда сотни тысяч людей, протестуя против роста цен на топливо, вышли на улицы, перекрыли трассы, стали поджигать правительственные офисы. Так вот, выяснилось, что самыми протестными являются наиболее густонаселенные округа, те регионы, где меньше всего людей принимают участие в выборах, а наиболее протестной группой – молодежь.

Поэтому, безусловно, существует непосредственная связь между отказом от участия в выборах, то есть низкой явкой, и внесистемным и довольно радикальным протестом. Я думаю, что иранский режим это понимает. Но в Тегеране идут тем не менее на эти риски. Вероятно, власти считают, что могут просто силой продолжить подавлять недовольство, как в 2019 году, когда они за неделю убили около тысячи человек на улицах, чтобы сбить протестную волну. Кроме того, у них есть и другие соображения о своих выгодах, которые их толкают на риск.

– Так поясните, если существуют такие серьезные риски, то почему все же руководство Ирана и Высший руководитель Али Хаменеи на них идут? И какова, кстати, во всем этом роль другой могущественной силы в Иране, а именно КСИР (Корпуса стражей Исламской революции), в том числе в продвижении Ибрагима Раиси?

– Существует несколько причин, по которым иранские власти явно превращают эти выборы в фарс. Прежде всего, имеет значение то, что Али Хаменеи уже очень пожилой человек, ему 82 года, и со здоровьем у него плохо. Естественно, что в Иране обсуждают вопрос о преемнике и о том, как будет меняться режим после неизбежной смены Высшего руководителя. Согласно одной из точек зрения, Хаменеи поддерживает Раиси, потому что именно в нем видит преемника. Ведь в свое время сам Али Хаменеи стал Высшим руководителем, до этого занимая пост президента. Это произошло в 1989 году. Возможно, в Иране этот пост является своего рода трамплином для прыжка на должность руководителя Ирана. Совершенно не обязательно, что именно так будет, но, возможно, Верховный аятолла исходит из таких соображений. А другая причина выдвижения Ибрагима Раиси – это, да, безусловно, поддержка Корпуса стражей Исламской революции. Это самая мощная в Иране политическая структура (конечно, после Канцелярии Высшего руководителя), по сути вторая иранская армия, куда берут наиболее религиозных солдат и офицеров, это сеть спецслужб, это структура ополчения, которая подавляет народные протесты (она называется Басиджи), и, наконец, это еще и гигантская экономическая империя, которая контролирует военную промышленность Ирана, атомную промышленность и ряд других секторов, и около трети в целом иранской экономики.

И эта огромная империя КСИР сейчас активно укрепляет свои позиции, исходя из того, что в Иране предстоит смена, возможно, уже в обозримом будущем, Высшего руководителя. Они провели своих кандидатов в прошлом году на парламентских выборах, и точно так же, административным путем, сняли кандидатуры всех видных реформистов. И сейчас две трети иранских парламентариев – это люди, связанные с КСИР. И они делают ставку на близкого им Раиси, исходя из похожих соображений. То, что они его поддерживают сейчас, – несомненно.

– В Иране во властных кругах в настоящее время много говорят о том, что симпатии большинства населения вообще не важны для политических назначений и будущего страны. Некоторые политики предлагают равняться на так называемую "китайскую модель". Ведь в КНР народ никогда не выбирал руководителя страны, его назначает руководство правящей Компартии. Насколько серьезно можно говорить о заимствовании "китайской модели" в нынешнем иранском варианте?

– Это в определенной степени верно. Это происходит потому, что режим в Иране чувствует себя все менее уверенным, особенно когда дело касается общественного мнения. Раньше об Иране говорили, что это очень жесткий авторитарный режим, но "внутри этого железного скелета бьется маленькое демократическое сердце". И с помощью всех этих президентских и парламентских выборов, ранее относительно честных, где имела место конкуренция, режим обеспечил себе определенную легитимность. Но очень похоже, что режим настолько сейчас утратил популярность, что сам уже не верит в эти механизмы и идет практически на назначение президента и депутатов в парламентах.

Естественно, в этих условиях представители режима начинают говорить о том, что мнение большинства не имеет значения, а вот "китайская модель", когда КПК назначает руководителя страны, им подходит. Но здесь есть один очень важный момент. Действительно, в современном мире существует такая вещь, как "китайская модель", или "сингапурская модель". Есть очень известный современный экономист, бывший руководитель Всемирного банка Бранко Миланович, который это называет системой "политического капитализма". Имеется в виду, что правящая верхушка не с помощью выборов утверждает свою легитимность и поддерживает свою популярность, а, отказываясь от выборов, делает ставку на бурное экономическое развитие, на развитие науки и промышленности (как частной, так и государственной), на создание миллионов рабочих мест и, конечно, на массивные социальные программы, то есть строит школы, больницы, университеты для обычных людей.

В принципе, китайское правительство (и не только оно) это делает и таким образом обеспечивает функционирование системы. Но проблема в том, что с этой составляющей у нынешних руководителей Ирана очень все плохо, потому что в стране бушует тяжелейший экономический кризис. Уже около половины населения живет за чертой бедности. Инфляция составляет не менее 40–45 процентов. Громадная молодежная безработица – что-то около 20–30 процентов. Это создает в стране очень высокую политическую турбулентность. Иранское руководство не может выполнять в этих условиях тот "социальный контракт", благодаря которому Исламская республика и существовала 40 лет. Они не могут обеспечить пресловутую "стабильность", хорошее, качественное дешевое образование и медицину для большинства населения.

Раньше у них это получалось в значительной мере благодаря высоким доходам от нефти, но сейчас с этим все обстоит крайне скверно. И для того, чтобы хоть в какой-то мере реализовать "китайскую модель", ставшую для них особенно актуальной, они должны будут, конечно, пойти на новую "ядерную сделку" с США, на ее восстановление. Иного пути, как добиться снятия санкций в обмен на отказ от ядерных вооружений, у Тегерана нет. Иначе все разговоры о "китайской модели" повисают в воздухе, потому что без эффективного развития экономики и социального государства разговор о таких вещах совершенно лишен смысла.

– Насколько могут повлиять нынешние выборы на ход переговоров между Ираном и США по возврату к "ядерной сделке"?

– Ибрагим Раиси уже заявил, что поддерживает идею возврата к "ядерной сделке". Каким бы ни было руководство Ирана, оно в ней нуждается, именно в рамках их симпатий к "китайской модели". А что касается США, то они в свою очередь заинтересованы в том, чтобы направить свои основные ресурсы на Восточную Азию, для того чтобы конкурировать там с новой сверхдержавой в лице КНР. Вашингтон хочет примирения с Тегераном, хочет разрядки в отношениях. Это одна из главных задач администрации Джо Байдена. И с учетом того, что оба государства стремятся к "ядерной сделке", я думаю, вероятность того, что она будет заключена, очень высокая. И сейчас есть прогнозы, что это может произойти уже в августе.

– А что в таком случае можно предсказать по поводу сейчас очень плотного иранского сотрудничества с Россией? Как на все это могут повлиять эти выборы?

– Иран и Россия очень тесно связаны, прежде всего, в Сирии. Они там вместе поддерживают режим Башара Асада. Они вместе участвуют в противостоянии антиасадовским боевикам и американским силам, которые контролируют часть северной и восточной Сирии. Также Россия и Иран сдерживают Турцию в Сирии, которая оккупирует значительную часть регионов этой страны. Поэтому, если одна из сторон прекратит активное участие в событиях в Сирии, то для другой стороны сирийская операция станет очень дорогой и очень рискованной. Москва и Тегеран просто вынуждены поддерживать друг друга в Сирии, это важный геополитический военный проект и для России, и для Ирана. Думаю, что в отношениях между Россией и Ираном ничего не изменится вне зависимости от того, станет Раиси президентом или нет (но я думаю, что станет). Но, с другой стороны, если будет возобновлена "ядерная сделка" с Западом, для Кремля это может иметь неприятные последствия. Иранские чиновники уже пообещали в этом случае нарастить в течение нескольких месяцев экспорт нефти до 3,3 миллиона баррелей в сутки – это примерно в 1,5–2 раза больше, чем сейчас. Что, конечно, может толкнуть цены на нефть вниз – и для России это может быть неприятно.

– Я читал, что пишут по поводу предстоящих выборов в Иране в российских официальных СМИ. Эти прогнозы очень радужные. Вывод делается в основном один: неизбежно Иран все больше и больше будет дрейфовать в объятия Китая и России. Да, прогнозы делать, конечно, дело неблагодарное. Но мне интересно, какое новое обострение может ждать весь Большой Ближний Восток, а не только Сирию, если в Тегеране к власти придет такой вот жестокий ультраконсерватор? Вспомним хотя бы зоологическую ненависть иранского режима к Израилю.

– Мне кажется, что опасность для всего "большого" Ближнего Востока и самого Ирана будет связана в этом случае скорее не с его будущей внешней политикой, а с внутренней. Иранское политическое руководство довольно опытно. Оно всегда действует исходя из принципа, который знаменитая современная исследовательница Ирана Ариан Табатабаи определила как "ни захватов, ни поражений". Иран после ирано-иракской войны действует не напрямую, путем военных вторжений, а прежде всего через своих прокси, стараясь избегать прямой опасности.

Что касается Израиля, то там сейчас пришло к власти новое руководство, создана очень хрупкая политическая коалиция, которая будет избегать или, во всяком случае, постарается избегать любых вооруженных столкновений, из-за угрозы распада этой коалиции. Поэтому мне кажется, что нам сейчас стоит ожидать не каких-то внешних потрясений, связанных с президентством Ибрагима Раиси и укреплением лагеря ультраконсерваторов, а внутренних потрясений в стране. Потому что все-таки фигура Раиси для многих иранцев совершенно неприемлема. Иранцы в последние годы привыкли к гораздо большей свободе, чем к той системе, которую явно собирается им предлагать Раиси. Я бы ожидал роста напряженности скорее внутри Ирана, чем вовне.

Журналистка издания SOTA Ника Самусик стала подозреваемой по уголовному делу о хулиганстве после перформанса акциониста Павла Крисевича на Красной площади в Москве. Несмотря на то что Самусик приехала снимать акцию как журналист – с пресс-картой и редакционным заданием, полицейские ее задержали. По статье о хулиганстве журналистке грозит до семи лет лишения свободы.

11 июня акционист Павел Крисевич, известный перформансом в образе Иисуса Христа у здания ФСБ на Лубянке, провел акцию на Красной площади. Он дважды выстрелил в воздух холостыми патронами, а затем сымитировал выстрел себе в голову. По словам художника, он устроил перформанс в поддержку политзаключённых.

Журналистка SOTA Ника Самусик пришла снимать эту акцию, но в итоге ее задержали вместе с Крисевичем. Теперь она является подозреваемой в уголовном деле о хулиганстве, а 17 июня полицейские провели обыск в ее комнате в общежитии Санкт-Петербургского государственного университета – Самусик учится на биологическом факультете и сейчас находится на практике в Белгороде. Во время обыска полицейские изъяли плакаты с одиночных пикетов, SD-карту журналистки и старый телефон. Радио Свобода поговорило с Никой Самусик о том, как журналистка стала подозреваемой в уголовном деле.

– Как вы вообще узнали про эту акцию?

– Я журналистка SOTA. Они мне выдали редакционное задание и рассказали про место и время этой акции. Я туда и выдвинулась.

– Что успело произойти до того, как полицейские задержали вас?

– Я туда опоздала и не сразу увидела, где стоял Павел и где происходил его перформанс. Там четко было обозначено одно место, а я не особо хорошо ориентируюсь в Москве – для меня и Красная площадь довольно большая. Я подбежала к месту, где был перформанс. Павел, по всей видимости, в это время читал манифест и стрелял. Мои первые кадры – когда я уже сконцентрировалась на том, что происходит, – это когда Павла уже задерживают. Потом меня тоже максимально быстро начали скручивать, запрещали мне снимать и все остальное.

– У вас в итоге отобрали камеру?

– В момент, когда меня задерживали, у меня не пытались выхватить камеру, но при этом сотрудник Центра противодействия экстремизму, по всей видимости, выхватил из камеры SD-карту.

Сначала у меня изъяли вещи, еще когда мне говорили о том, что, возможно, мне сейчас оформят 20.2 часть 5 КоАП РФ (Нарушение участником публичного мероприятия установленного порядка проведения собрания. – Прим. РС). Это не арестная статья, там предусмотрен штраф. Я бы легко отделалась, хотя это все равно прессинг на журналистов – это было бы незаконно.

Далее у меня уже изъяли вещи в рамках уголовного дела: изъяли камеру с объективом, все носители, то есть все SD-карты, которые у меня были, и телефон со всеми сим-картами и все остальное.

– У вас с собой была пресс-карта и редакционное задание. Как полицейские реагировали на эти документы?

– Никак не реагировали. Они только говорили что-то вроде: "А если бы он начал в людей стрелять, вы бы тоже это освещали?" Я особо старалась им не отвечать, потому что они явно меня провоцировали на то, чтобы я что-нибудь наговорила, чтобы они потом это записали, как им удобно, и начали меня обвинять в преступном сговоре. Они могли все что угодно придумать. Я предъявляла пресс-карту, видео с Красной площади, где я говорю, что я журналист, – при этом пресс-карта висит у меня на шее, ее видно.

Они мне говорили, что "не положено". По всей видимости, снимать не положено. Я переспрашиваю: "Что не положено?" Они что-то пробубнили в ответ. И на все незаконные действия, которые они совершали, они тоже говорили что-то не очень внятное.

– Что происходило с вами до того, как до вас добрался адвокат?

– В ОВД "Китай-город", куда меня повели сначала, сказав, что я буду свидетелем, а дальше вплоть до допроса было не совсем понятно, в каком я статусе. Адвокат приехал еще в ОВД "Китай-город", то есть его вроде как пустили в сам отдел, но при этом его не допускали на следственные действия, которые со мной проводились. В какой-то момент он попытался ко мне пройти, когда у меня вещи изымали в рамках уголовного дела, его просто вытолкнули. Это есть на записи второго адвоката, который там был в это время в отделе. Только в момент, когда уже был опрос, после которого меня повезли на допрос, пустили адвоката, а раньше не пускали, передачки не принимали. А далее меня отдельно от адвоката повезли в какое-то ОВД в ЦАО и оттуда уже увезли обратно на медосвидетельствование. Мы проехали больниц эдак пять – нас во многих больницах не принимали. Сначала были косяки с тем, что что-то не работало, потом документы были не те. Мы еще возвращались в ОВД "Китай-город". И только после этого меня в какое-то уже позднее время доставили обратно в ЦАО вместе с Павлом, и там уже начался допрос, который закончился где-то в 1:30 ночи, по-моему.

– Что полицейские хотели узнать от вас на допросе?

– Они спрашивали, знала ли я про акции. Про саму акцию я ничего не знала – я знала время, знала про акциониста, и все. Мне этого достаточно для того, чтобы снять репортаж. Я фотокорреспондент, я не пишущий редактор.

– Как вы думаете, каким образом полицейские планируют вас притянуть к этому делу о хулиганстве?

– Я не знаю, как конкретно они хотят меня притянуть. Это уже в рамках их фантазии. Но, судя по тому, что меня отпустили, может быть, я им не так интересна. Вероятно, им достаточно Павла. Когда я выходила из Таганского ОВД, мне кто-то сказал, что благодаря тому, что меня тоже задержали, я создала группу лиц – это вторая часть 213-й статьи. Но по факту в этой статье прописано, что или группа лиц, или с применением оружия. По всей видимости, у Павла – применение оружия.

– Но вы все еще подозреваемая?

– Да, я остаюсь подозреваемой. Как только скажут явиться в Москву, я должна буду сорваться с любого места, в котором я нахожусь, и приехать.

– А сейчас вы проходите практику?

– Да, я сейчас уехала в Белгород. Надеюсь, что мне дадут спокойно пройти практику. Я не знаю, что будет дальше, но я рассчитываю, что хотя бы на месяц меня оставят в покое.

– Эта ситуация как-то повлияла на ваш взгляд на профессию, на желание этим заниматься дальше?

– Я в очередной раз убедилась в том, что журналистика – это опасная профессия. Я понимала, что меня могут убирать с каких-нибудь митингов, задерживать по административным статьям, но чтобы уголовное дело... Насколько я понимаю, это прецедент, чтобы уголовное дело заводили против журналистов. Я продолжу заниматься тем, чем занимаюсь. У меня есть условный отпуск в виде моей практики. И из-за изъятия техники, пока мне не на что и нечего снимать. Пока я буду в тени по объективным причинам, а дальше попробую просто аккуратно… Хотя я и так работаю и действую в рамках закона. Если я работаю на митингах, то я действую по журналистской этике, лозунги не выкрикиваю и ничего не делаю, все сугубо в рамках закона.

80 лет назад, 14 июня 1941 года, были погружены в вагоны для скота и вывезены на спецпоселение в Сибирь или в лагеря ГУЛAГа 15 425 жителей Латвии, в том числе 3750 детей в возрасте до 16 лет. Эта депортация была частью четвертой волны выселения вглубь СССР населения из Бессарабии, Северной Буковины, Литвы, Латвии, Эстонии, западных областей Украины и Беларуси. Все эти территории были присоединены после начала Второй мировой войны в соответствии с советско-германским пактом от 23 августа 1939 года и договором от 28 сентября 1939 года. Три первые операции по выселению провели в 1940 году на восточных территориях довоенной Польши. Людей увозили семьями.

Так вспоминали о тех событиях братья Эдгарс и Эдвинс Абеле, а также Аусмы Алтмане (Гурецки) – выжившие в ссылке латышские дети – в книге "Дети Сибири", составленной из воспоминаний депортированных Дзинтрой Геки и Айварсом Лубаниетисом:

"Приехали на машине, с собой разрешили взять лишь столько, сколько можно было унести. Отвезли нас на станцию в Салдус, загнали в вагоны. Отца сразу отделили. Вагоны были битком набиты. Спали, тесно прижавшись друг к другу. Сначала попали в Красноярск, потом перевезли нас на станцию, которая называлась Клюквенная, потом 30 километров на лошадях в совхоз, где выращивали свиней. В двух комнатушках поселили пять семей – всего нас было 12 человек".

"На следующее утро поезд тронулся. Двери были закрыты. Дежурила охрана. На станциях останавливались, так как по дороге к поезду все время цепляли вагоны. У границы поняли, что везут нас в Россию. Ехали три недели. По дороге выдали кирпичик [хлеба] – соленый. Дали ведро с супом, был и кипяток. Труднее всего приходилось людям с маленькими детьми, с младенцами. Еды у матерей не было, дети плакали. Самый мрачный момент был, когда умер ребенок. Мать рвала на себе волосы. На следующей станции трупик забрали. Этот день я вспоминаю всякий раз, когда заходит разговор о высылке".

"Съехались колхозные начальники, и началось, как на рынке рабов. Сначала отобрали тех, у кого не было детей, потом остальных... Работали все – просеивали зерно, собирали картошку, в поле работали. Надо было возить дрова. Мама чуть не замерзла – быки устали и легли в снег, была метель, а они ни с места... Жили в старом развалившемся строении, раньше там был курятник. Навоза было с полметра. Мама вычистила. Языка не знали, вначале объяснялись жестами. Посреди помещения стоял огромный чугунный котел. Когда замерзали, садились внутрь, а внизу поджигали. Пока можно было терпеть, сидели и грелись".

Об обстоятельствах июньской депортации рассказывает историк, сотрудница Латвийского музея оккупации Инесе Дреймане:

– В 1940 году Латвия была оккупирована и включена в состав Советского Союза так же, как и другие балтийские республики, Литва и Эстония, западные части Беларуси и Украины, которые были отторгнуты от Польши. Это были новые занятые СССР страны, в которых – во всяком случае, в Латвии – сразу никаких актов сопротивления не происходило. Но уже к концу года люди стали выражать недовольство, а оно нарастало. В процессе национализации у них отнимали имущество: дома, заводы, земли. Шли аресты, были распущены все общественные организации, бывших сотрудников разных учреждений увольняли с работы и не брали в других местах как политически неблагонадежных. Это происходило везде, куда зашла Красная армия. И НКВД (с марта 1941 года НКГБ) стал чувствовать, что недовольство будет расти, что рутинных арестов и задержаний недостаточно для удержания контроля над ситуацией и советские власти могут столкнуться с массовым протестом. Поэтому решили в один день "изъять" с территорий только что оккупированных стран людей, которые могут оказать сопротивление, а также тех, на кого уже доносили. Причем забрать предполагалось не только их, но и членов их семей, потому что если бы речь шла только об индивидуальных арестах, то на месте осталось бы еще больше недовольных.

Разработка операции началась в Москве, в центральном аппарате Коммунистической Партии и НКВД/НКГБ. Категории населения, подлежавшие высылке, везде, за исключением некоторых местных особенностей, были одни и те же. В Латвии это были владельцы крупных национализированных предприятий, заводов, землевладельцы, у которых отобрали значительные наделы, крупные домовладельцы. Репрессиям и депортации подлежали руководящий состав полиции, члены добровольного ополчения – айзсарги (военизированные формирования в Латвии в 1919–40 годах. – Прим. РС) и офицеры вооруженных сил, в том числе молодые лейтенанты, недавно окончившие училище. Выслать собирались также членов семей арестованных и приговоренных к расстрелу. Люди, которые проходили по этой категории, в большинстве случаев даже не знали, что арестованный член семьи, чаще всего речь шла о мужчинах, главе семьи, приговорен к смертной казни. Иногда, уже в 1980-х или 1990-х, в процессе пересмотра дела и посмертной реабилитации становилось очевидным, что речь шла не о пресловутых десяти годах без права переписки, и смерть члена семьи не наступила по естественным причинам в лагере, как сообщалось родным.

– Каков был этнический состав депортируемых?

– Он включал пропорционально практически все национальности, которые проживали в Латвии, поскольку этническая принадлежность не имела значения, списки составлялись по классовому принципу. Конечно, большинство были латышами, представителями доминирующей нации, но были и евреи, русские, поляки. В мае 1941 года на местах были получены приказы, и чекисты приступили к сбору информации. Любая организация, любое предприятие, не говоря уже об армии и милитаризованных структурах, вели подробную документацию, финансовые отчеты. И все это после оккупации оказалось доступно органам, потому что архивы в СССР были подведомственны НКВД. Конечно, чекисты использовали и оперативную информацию: доносы, материалы слежки за теми, кто был взят в оперативную разработку. На всех оккупированных территориях это была совершенно секретная операция. Сведения о ней не покидали пределы зданий уездных отделов НКВД/НКГБ вплоть до момента, когда последние документы были подготовлены, и понадобилось найти людей для ее реализации – таких людских ресурсов у комиссариата госбезопасности на тот момент не было. Поэтому создавались оперативные группы высылки, в состав которых включался один кадровый сотрудник НКГБ (руководитель), один-два вооруженных человека – солдаты или курсанты училищ войск НКГБ – и по два-три человека советско-партийного актива. Комплектовался совпартактив в большинстве из местного населения, благосклонно относившегося или сотрудничавшего с оккупационной властью.

– Это были социал-демократы и коммунисты?

– В 1940 году местные социал-демократы единогласным решением влились в коммунистическую партию и как отдельная партия свою деятельность прекратили. "Те, кто отказался это делать, могли даже сами быть арестованы и высланы, а наиболее активно сопротивлявшиеся были казнены, и их тела обнаружили в июле 1941 года в массовых захоронениях. Так что это были коммунисты, комсомольцы, местная милиция, секретари исполкомов и сельсоветов. Их общее число и имена не все известны, но эту информацию можно найти, пройдясь по депортационным делам, так как весь состав опергруппы был указан в так называемых листах изъятия. Этих людей информировали об операции только накануне ее исполнения, но, тем не менее, случалось, что кто-то кого-то пытался предупредить. Но даже это не всегда срабатывало, потому что на тот момент люди еще не боялись так, как после депортаций, надеялись "все объяснить". К тому же такой нюанс: в течение всего предыдущего года аресты были индивидуальными, и в основном брали мужчин, вот они-то и принимали решение скрыться, а женщины и дети оставались дома. Когда приходила опергруппа, отца или мужа отмечали в списке как отсутствующего, и если в течение ближайшего времени, пока в округе стояли грузовики, его не находили, то и не разыскивали, поскольку эшелоны ушли из Латвии в течение суток. Человек возвращался и видел, что забрали жену, детей, стариков родителей.

Каждая опергруппа шла по своему списку, скажем, по одному кварталу. Людям зачитывали постановление о том, что их перемещают, иногда не указывая куда, разрешали взять вещи не более 100 кг на семью. Иногда кто-то, например советский солдат, знакомый с сибирскими морозами, мог шепнуть: "Берите теплые вещи, драгоценности, все ценное". Но многие не брали лишних вещей, надеясь, что их скоро отпустят. На сборы официально давали час, людей торопили. Брали строго по списку. О том, что членов семей и близких, не включенных в списки, но проживавших в квартире, не забирали, можно судить по депортационным делам, потому что на их хранение формально оставляли вещи в квартире. В других делах расписаться о хранении вещей приглашали дворника или соседа. Дальше людей сажали в грузовики. Водителей мобилизовали принудительно. Это были в основном гражданские лица, которым не сообщали о том, к чему их привлекают. На завод, например, приходило распоряжение направить таких-то туда-то в такой-то час. В сельской местности людей на ближайшую железнодорожную станцию доставляли на телегах. На каких станциях будут стоять эшелоны, в НКГБ продумали заранее. Людей грузили в вагоны. При отбытии эшелона некоторых, чаще мужчин, отделяли от семей, обещая, что в пункте назначения семьи воссоединятся. Иногда для этого останавливались поезда уже на территории России. Объясняли, что это делается в целях санитарии и для предотвращения скученности, потому что, к примеру, туалетом для всех служила пробитая в полу дырка. Но в итоге этих мужчин арестовывали и отправляли не в места поселения, а в лагеря. В основном латыши попадали в Вятлаг, Усольлаг и Норильлаг. Членов же их семей увозили на поселение в Сибирь.

Дорога была тяжелая, продукты, взятые с собой, кончались и портились, воды не хватало. От стресса кормящие матери теряли молоко. Люди начали умирать уже по дороге. Были случаи, когда они лишали себя жизни, иногда одновременно убивали детей – в основном, вскрывали вены. Поскольку вскоре после депортации началась война, составы долго стояли на путях, пропуская военные эшелоны, имевшие приоритет. В основном к концу июня и в июле все были доставлены в места назначения.

Одну часть депортированных доставили в лагеря – тогда они были общие, "политические" сидели вместе с уголовниками. Людей сразу стали выгонять на работы, приравняв к заключенным и по статусу, и по норме продовольствия. И нередко люди не доживали даже до следствия, которое начиналось в лучшем случае осенью 1941 года. Смертность в лагерях во время войны была катастрофическая, выживал хорошо если один из ста. По всей-то стране люди голодали, а в местах заключения размер пайка всегда был меньше, чем на воле. Можно сказать, ГУЛАГ вымер от голода во время войны, и это касалось всех, и уголовников, и "политических", и депортированных, и арестованных ранее и этапированных в начале войны с разных территорий, которые находились вблизи от фронта. Люди умирали и от болезней и эпидемий при полном отсутствии медицинской помощи. Практически никто не был готов к сибирской зиме, начались обморожения, а потом и гангрена, и сепсис. От голодного истощения начиналась пеллагра, вызывавшая отеки ног и нарушения работы мозга. По окончании следствия были возможны только два приговора: либо расстрел, либо срок 5, 10 или 15 лет. Человек оставался в лагере и уже не верил, что дотянет до конца срока. Материалы следствия отправляли в Особое совещание при НКВД/НКГБ, и они рассматривались во внесудебном порядке. Судьба тех, кто был отправлен на поселение, отличалась разве что тем, что территория вокруг них не была огорожена колючей проволокой. Каждый месяц нужно было отмечаться в комендатуре. Детей отмечали с родителями, но на ребенка, достигшего 16 лет, заводился отдельный лист, и он должен был являться самостоятельно. Кормилец часто сидел в лагере, на плечах женщин оставались маленькие дети и старые родители.

– А где их размещали? Как они жили?

– В основном места поселения находились в деревнях Омской, Томской и Красноярской областей. Местные нередко были сами когда-то высланы откуда-то в процессе коллективизации, но все равно поначалу часто враждебно относились к новоприбывшим из-за пропаганды. В 1942–1943 годах проходили кампании по набору людей на Крайний Север на рыбные промыслы. Семьи снова разделяли, отбирая самых трудоспособных. На промыслах, на уборке урожая люди шили специальные карманы, в которые прятали рыбу, зерно, картошку и овощи. Но за это можно было оказаться в лагере по уголовной статье. Дети попрошайничали, зимой ловили мелких животных в петли. Ели павших животных, собирали незнакомые таежные растения, поэтому были частыми отравления. Главный фон воспоминаний выживших – постоянный голод. Были случаи бегства. Если ловили – то заводили уголовное дело, этапировали обратно. В 1946 году латвийский Минздрав обратился к партийному руководству республики с просьбой вернуть в Латвию детей, оставшихся сиротами. И на это было получено разрешение. В 1946 году из лагерей начали возвращаться приговоренные к 5 годам заключения. Первые пересмотренные дела относятся уже к 1955 году, а в 1956–57 годах началось массовое освобождение из лагерей, снятие с учета и возвращение на родину, – говорит историк Инесе Дреймане.

Станислав Кармакских, 53-летний столяр из Томска, начал исследовать историю своей семьи, когда ему сказали, что человек, не помнящий родства, подобен животному.

Выяснилось, что до революции прадед Кармакских охранял Сталина в нарымской ссылке (и охранял неудачно, будущий "отец народов" вскоре сбежал), а после революции, по понятным причинам, оказался в списке неблагонадежных. В середине 30-х, во время Большого террора, поняв, к чему идет, сбежал куда-то на юг – и так и не был найден. В семье оказалось все намешано: репрессированные, среди которых и расстрелянные, и бабушка, которую за опоздание на работу отправили на два месяца на лесоповал, – и сотрудник НКВД, который отказался помочь сестре, когда у нее забрали мужа, "и меня погубишь, и себя погубишь, и его не спасешь".

Кармакских называет себя "пехотинцем" "Мемориала" – правозащитного и просветительского общества, созданного в конце 80-х для изучения политических репрессий в СССР. Как и многие другие волонтеры, он изучает архивы, порой участвует в исследовательских экспедициях по местам сталинских ссылок, бывшим лагерям ГУЛАГа.

В свободное время Кармакских собирает старинные – еще дореволюционные – вещи для собственного музея и создает авторские скворечники. Некоторые посвящены репрессиям: скворечник-зэк, скворечник-энкавэдэшник, скворечник-Сталин.

Ничего не забылось, говорит он, и срока давности по некоторым преступлениям нет.

История семьи Кармакских – в фильме Дарьи Гришановой "Внук за деда отвечает".

Монолог Станислава Кармакских

– В 90-е годы архивы эфэсбэшные, энкавэдэшные были открыты, можно было любые дела смотреть. Сейчас закрыли все напрочь. Но я был весь из себя воцерковленный и считал, что это все земное и не нужное. У меня были православные соседи, сильно упертые – кочетковцы, "реформаты" православные, – они все занимаются родословиями. Я говорю: что вы за эти родословия уцепились? На небо придем, все узнаем, что там с нашими предками было, уже доподлинно. Они говорят: нет, Ваня, не помнящий родства – нехороший Ваня. Много мы об этом говорили, я не соглашался, но последний аргумент такой прозвучал: советская власть создала человека нового типа, типа барана, животного. Баран не интересуется, кто был его дедушка, кто была его бабушка, ему это неинтересно, он даже отца не знает чаще всего. Максимум, что он может знать – это свою мать, остальное ему неинтересно. Он поел, поспал, размножился, день пережил, волки не съели, и хорошо. Меня зацепило, думаю: я баран, я родства своего не знаю? Да не будет этого. Пошел в архив, ну и много чего интересного узнал. Даже те родственники, которые что-то помнят, молчали, потому что не вся информация о родственниках положительная. Кто-то работал в НКВД, кто-то был "врагом народа", то есть это было опасно. Пока я был маленький, не говорили, чтобы я не сболтнул. Когда вырос, говорили: ну это все прошло, все уже забылось. А ничего не забылось.

Пока человек, совершивший преступление, не понесет наказание, он остается преступником. Кажется, за давностью лет можно простить, но есть преступления, которые даже за давностью не прощаются, даже мертвым – это геноцид. Геноцид не прощается никогда и никому. Сейчас Денис Карагодин собирается в суд на Сталина подавать, собирает для этого документы. Если признать сталинские преступления геноцидом, то будет новый Нюрнберг – над сталинизмом, над коммунизмом. И если у нас сидят у власти наследники этих профессий и фамилий, они этого не допускают, им это как нож в сердце, это их скрепа, мерзкое слово, это их жизнь, это их смысл, поэтому они все отрицают, и количество погибших, и смысл: мол, все [репрессированные] были враги да дезертиры.

А те же уголовники: говорят, что по 58-й [о "контрреволюционной" деятельности] сидело столько-то процентов людей, а остальные были уголовники. Но если за ведро картошки, за булку хлеба давали уголовную статью, да даже за опоздание на работу давали уголовную статью, как таких людей считать уголовниками? У меня бабушка получила два месяца лесоповала, по статье КЗОТ, кодекса о труде - не административного, не уголовного – за опоздание на работу [больше чем на] 20 минут. Человек получал поражение в зарплате на несколько лет, могли вообще уволить, а ее отправили на два месяца на лесоповал, она с зэчками валила лес возле Томска, недалеко. При этом у нее был трехлетний сын.

Вот он мой дед и моя мама маленькая. Его отец родился на Алтае. Прадед Федор Титков служил в Нарыме, был старшим полицейским надзирателем за административными ссыльными революционерами. У него под надзором сидели Куйбышев, Рыков, Джугашвили. Вот то, что я нашел про Сталина в архиве – это полицейский альбом. Джугашвили Иосиф Виссарионович, и Дзержинский на той же странице. Это что-то типа "их разыскивает милиция". Это альбом переписи всех, кто в Нарыме сидел: Рыков – 1913 год, 1910 год – Куйбышев, 1910 год – Свердлов, 1912 год – Джугашвили. Он всего 40 дней был в 1912 году, через 40 дней он сбежал.

[После революции] прадед четыре года отсидел, с 1920 по 1924 год, – это называлось исправтрудом, что-то вроде колонии-поселения, в советское время называлось "химия", то есть не просто сидели в тюрьме, а ходили на работу. Приговор у него был интересный: "Впредь до окончания Гражданской войны". Его посадили за то, что он потенциальный враг, может участвовать в Гражданской войне против красных. В 30-е годы людей по Конституции лишали избирательных прав. Они не могли устроиться на работу государственную, только по каким-то частным шарашкам, по артелям. Потом эта картотека легла в основу репрессий 1937 года. Сверху с Москвы приходило распоряжение найти какой-то контрреволюционный заговор, а где проще всего найти? Взять “бывших”: священников, полицейских, госслужащих [при монархии], буржуев и так далее, – они же недовольны, они же пострадали от революции, их всего лишили, соответственно, они потенциальные враги. Их по этому списку “лишенцев” всех выбили в 30-х годах.

Прадед пытался восстановиться в избирательных правах, писал в Москву разным чиновникам, что раскаялся, осознал, все понял. Его дело заканчивается 1936 годом. Его не восстановили в избирательных правах, и он уехал в Кисловодск. Видимо, там умер просто. Ни в каких других местах я не нашел сведений о его аресте, каком-то преследовании. То есть, видимо, он умер своей смертью, его просто потеряли энкавэдэшники. А его родного брата в 1938 году расстреляли. Столяр артели краснодеревщиков, арестован в 1938-м, расстрелян по контрреволюционному кадетско-монархистскому заговору. Но у нас в семье не только пострадавшие, у нас еще энкавэдэшники были, бабушкины родные братья. Когда у бабушки первого мужа забрали в 1937 году, ему было 19 лет, ей 18. И ее родной брат, замначальника РОВД, отказался ей помогать, сказал: себя погубишь, и его не спасешь, и меня погубишь. По семейной легенде, это они, братья бабушки, на него написали донос, потому что недолюбливали ее мужа, но я нашел причину его посадки – "харбинское" дело, это было распоряжение из Москвы, это был не донос вообще, то есть с них обвинение можно снять. Вся его вина была только в том, что его родители жили в Харбине на китайской территории, которая была оккупирована японцами. За год, пока японцы не выкинули оттуда всех русских служащих, якобы их могли завербовать в японскую разведку.

Рассказывают, что бабушка, когда получила бумажку [о реабилитации], рыдала. 1964 год, а его забрали в 1937-м, 27 лет она о нем не знала ничего – забрали и забрали, исчез человек и нет человека. Ему дали 10 лет без права переписки. Это была такая расстрельная статья, то есть многих расстреливали, а родственники только через 10 лет узнавали, им писали какую-нибудь ерунду: умер от порока сердца или еще что-нибудь, а на самом деле был расстрелян через неделю после ареста.

Как только узнал в архиве про дом [прадеда], сразу приехал сюда. Дом очень старый, осел. [Хозяева] сначала испугались: а зачем ты ищешь? Мало ли, что это дом твоего прадеда. А что ты хочешь? Не хочешь ли ты вернуть в собственность? Да нет, не хочу. Ради памяти. Ну, они успокоились. Мне интересны были ощущения, когда я первый раз сюда приехал, такая живая история: прикоснуться, потрогать – эту доску трогал мой прадед. Это дерево, когда он здесь жил, было маленьким. Меня это цепляет почему-то. Люди кричат "родина, родина", а про эту родину ничего не знают и знать не хотят. Когда начинаешь что-то рассказывать, у них такая кислая морда становится сразу: да это нам не особо интересно, не надо ничего рассказывать. Я смотрел календарь, на почте как-то продавался, средневековые замки Европы: замок такой-то, находится там-то, в нем гобелены XIV века, картины XIV века, рыцарские доспехи XV века. Столько в Европе войн было, и все сохранилось. А у нас никто ничего не хранит, никому ничего не надо. Ленин пытался создать человека нового типа, у него получилось, создал.

В Нидерландах на этой неделе Окружной суд Гааги начал рассматривать по существу дело о крушении "Боинга" Малайзийских авиалиний под Донецком, в результате которого 17 июля 2014 года погибли 283 находившихся на борту пассажира и 15 членов экипажа. Сейчас суд представляет материалы, собранные следствием, в том числе новые прослушки телефонных разговоров пророссийских сепаратистов и их российских командиров. В них прямым текстом упоминается установка "Бук", из которой, по версии обвинения, был сбит самолет.

Новый этап уголовного процесса начался через год после первого заседания суда – слушания растянулись на столь долгий срок по нескольким причинам, в том числе из-за пандемии коронавируса и попыток защиты одного из обвиняемых максимально замедлить рассмотрение дела.

Обвиняемых по делу четверо. Трое из них – граждане России: полковник запаса ФСБ Игорь Гиркин (Стрелков); старший офицер ГРУ в отставке Сергей Дубинский; подполковник запаса ВДВ Олег Пулатов. Четвёртый обвиняемый – гражданин Украины, командир разведывательного подразделения самопровозглашённой "ДНР" Леонид Харченко. Ни один из них в суд не явился, лишь Пулатов представлен адвокатами голландской адвокатской фирмы, которая отказывается раскрывать источник оплаты ее услуг.

Как считает Совместная следственная группа, несколько лет изучавшая улики и показания свидетелей, "Боинг", следовавший MH17 из Амстердама в Куала-Лумпур, был сбит из ракетно-зенитного комплекса "Бук" 53-й зенитно-ракетной бригады ПВО под Курском. К такому же выводу пришли авторы независимых расследований трагедии, основанных на открытых источниках – найденных в интернете фотографиях и видео "Бука", сообщениях в соцсетях, обнародованных Службой безопасности Украины переговорах пророссийских сепаратистов в Донбассе.

Российские власти отрицают причастность к крушению самолета. С момента трагедии с российской стороны выдвигалось множество версий трагедии, ни одна из которых не нашла документальных подтверждений, а некоторые оказались основаны на ложной или сфабрикованной информации. Многие из этих версий противоречили друг другу.

Рассмотрению некоторых альтернативных версий катастрофы было посвящено и заседание суда, состоявшееся в среду, 9 июня. Но большую часть времени заняло представление материалов обвинения, свидетельствующих о причастности к трагедии четырех обвиняемых. В частности, еще раз были продемонстрированы фотографии и видео "Бука" на пути его следования от границы с Россией до Снежного, а также проиграны записи телефонных разговоров пророссийских сепаратистов, в которых многократно упоминается "Бук", в том числе в привязке к местам, где он был снят на фото и видео очевидцами.

Ранее, 7 и 8 июня, судьи осмотрели обломки "Боинга" и представили свидетельства из дела, подтверждающие, что самолет был сбит ракетой из установки "Бук" конкретного типа. В четверг, 10 июня, суд продолжит детально описывать маршрут "Бука" до места пуска ракеты и его спешную эвакуацию в Россию после того, как стало известно о поражении ракетой гражданского лайнера.

Кирилл Михайлов, исследователь группы Conflict Intelligence Team, публикует в твиттере подробные онлайн-репортажи о каждом заседании суда (их список можно найти по этой ссылке).

Он подчеркивает: нынешняя фаза процесса – это не оценка судом обстоятельств дела, а их итоговое представление.

Мы попросили его рассказать начале рассмотрения по существу дела, расследование которого может стать одним из самых детальных в мире за долгие годы.

"Наиболее полная картина"

– Почему так много времени занял этап предварительных слушаний?

– В предварительные слушания внесли свои коррективы, во-первых, множественные ходатайства защиты Олега Пулатова, которого представляет голландская адвокатская фирма: они старались по всем материалам дела, которые казались им хоть сколько-нибудь вызывающими сомнения, ходатайствовать о дополнительном расследовании. Они потратили достаточно много времени на то, чтобы съездить в Россию и поговорить там со своим клиентом. Коррективы внесла и пандемия коронавируса. Защита утверждала, что она из-за нее не могла поехать в Россию, но рейсы уже были – это было летом 2020 года. Все эти ходатайства рассматривались довольно долго, кроме того, защита настояла на включении в процесс экспертов [производителя "Бука"] "Алмаз-Антея", на их допросах совместно с бельгийскими и голландскими экспертами, составлявшими отчеты для следствия и авиационного расследования. В итоге предварительная стадия растянулась практически на год, но сейчас, наконец, начались слушания по существу. В российских судах нынешняя фаза называется "изучением материалов дела", но в этом деле 65 тысяч страниц и сотни часов аудио и видео. Поэтому суд поступает так: он в сокращенном виде презентует ту информацию, которая есть в материалах дела, оговаривая, что это – не оценка самого суда. Несмотря на эти сокращения, данная информация дает наиболее полную картину.

Так, суд подробно остановился на анализе повреждений "Боинга", на фрагментах ракеты 9М38М1 комплекса "Бук", которые были найдены как рядом с обломками, а также застрявших в обломках самолета – второе считается важным, потому что такие фрагменты невозможно подбросить. Целый кусок ракеты, например, застрял в раме стекла кокпита. Все это было изложено гораздо подробнее, чем обвинением в прошлом году. Далее суд остановился на моделях, которые составляли голландские и российские эксперты, на том, как именно они пришли к выводам о месте пуска ракеты, на разногласиях между ними. Из-за того, что защита добилась включения в дело экспертизы "Алмаз-Антея", в деле теперь нет, как раньше, единого экспертного мнения. Есть мнение бельгийских и голландских экспертов, которые приходят к похожим выводам о том, что ракета летела встречным курсом по отношению к самолету с подконтрольной "ДНР" территории, и есть мнение "Алмаз-Антея", который считает, что ракета прилетела с юга, с территории, подконтрольной Украине, из села Зарощенское.

– Но ведь и та точка, откуда ракета была выпущена по версии "Алмаз-Антея", как выяснилось, тоже не находилась под контролем Украины?

– Да, но это уже другой вопрос. Она находилась под контролем "ДНР", но войск там особо не было и свидетелей тоже не было. Собственно, из-за этого в "ДНР" сделали персоной нон-грата журналиста "Новой газеты" Павла Каныгина: он ездил туда и не нашел там свидетелей пуска ракеты.

"Измеряли координаты каждой вышки"

– Зачем суд посвятил целое заседание изучению пробоин от ракеты в обшивке "Боинга" и установлению точного типа ракеты и боеголовки?

– Это крайне важный момент. Как построен суд? Суд должен будет ответить на три вопроса: был ли рейс MH17 сбит ракетой "Бука", была ли эта ракета запущена с сельскохозяйственного поля в районе села Первомайское и, наконец, причастны ли к этому обвиняемые. Для того чтобы ответить на первый вопрос, надо найти элементы этой ракеты, найти элементы, характерные для данного типа боеголовки. Следствием, как мы видим, установлено, что это действительно было ракета 9М38М1 с боеголовкой 9Н314М (представитель Росавиации Олег Сторчевой утверждал в октябре 2015 года, что отверстия в обшивке самолета соответствуют старому типу боеголовки 9Н314, которые есть только на вооружении украинской армии, а поражающие элементы в виде двутавров или, как их еще называют, "бабочек", были подброшены к обломкам, чтобы не допустить исключения версии российского происхождения ракеты. – Прим. РС). Это исключает все остальные версии, в том числе о том, что самолет упал после взрыва бомбы на борту, был сбит ракетой воздух-воздух истребителем, и так далее.

Второй вопрос – откуда был пуск. То, как выглядят отверстия в обшивке, также позволяет ответить на него. Одно дело, если бы место пуска находилось в "серой зоне", о контроле над которой Украины или сепаратистов можно говорить лишь условно, и совсем другое – когда оно, как выяснилось, находится в самом тылу "ДНР". Здесь тоже проделана огромная работа: изучались спутниковые снимки, изучались показания свидетелей, которые находились в районе места пуска ракеты, изучались фотографии из интернета. В частности, кроме известной нам фотографии из Тореза со следом от ракеты, есть такая же фотография из Снежного. Также проделана огромная работа по уточнению времени съемок этих фотографий. Все это было очень сложной работой, учитывая, что у следователей практически не было доступа на место событий, а Российская Федерация фактически отказалась от сотрудничества, подкидывая вместо этого какие-то непонятные "экспертизы" и не бьющиеся ни с чем документы, при этом отказывая в возможности допросить служащих 53-й зенитно-ракетной бригады, откуда, по версии следствия, прибыл "Бук".

В этих условиях любую информацию надо досконально проверять, и это было сделано максимально дотошно. Например, в 2015 году, во время поездки на территорию "ДНР", следственная группа занималась тем, что уточняла расположение вышек сотовой связи. То есть она не полагалась на документы, переданные ей украинским оператором сотовой связи, а сама измеряла координаты каждой вышки, к которой подключались телефоны обвиняемых и их собеседников.

– В материалах дела, как теперь ясно, огромное количество показаний свидетелей. Кто эти люди и как следствию удалось получить их свидетельства?

– Это сепаратисты, в их числе есть даже сотрудники правительства "ДНР", местные жители, эксперты. Как мы помним, следствие много раз обращалось с призывом к свидетелям, причем с совершенно конкретными вопросами, например, "Видели ли вы "Бук" на таком-то маршруте?", "Знаете ли вы о пуске ракеты с такой-то точки?". Речь в вопросах шла не только об основной версии, о точке рядом с Первомайским, но и об альтернативных версиях. Многие свидетели сами выходили на связь, в том числе через расследовательскую группу Bellingcat, например, автор видео колонны с "Буком" в Макеевке.

Да, все эти свидетели анонимны, но это связано с тем, что они или их родственники по-прежнему проживают на оккупированных территориях Украины и им угрожает опасность. При этом надо понимать, что их имена известны и следствию, и следственному судье. Тщательно проверялось, насколько им можно верить, даже если они говорят что-то, что соответствует основной версии следствия. "Ты там был? А твой телефон подключался к базовой станции в этом районе?" После этой проверки многие показания были подвергнуты сомнению или даже исключены из дела. Но и оставшихся достаточно: условно говоря, есть три человека, которые видели "Бук" в Донецке, три человека, которые видели "Бук" в Макеевке, в Снежном. Есть свидетели, которые двигались в колонне с этим "Буком". Этого достаточно, чтобы подтвердить остальную информацию: фотографии, телефонные биллинги, спутниковые снимки.

"К ним впервые поступила подобная система ПВО"

– Увидели ли вы какие-то новые материалы среди показанных судом?

– Да. Если почти все фотографии, которые были продемонстрированы, опубликованы уже давно и изучены со всех сторон, то, например, человек по фамилии Черных, который нам известен с 2014 года как "Библиотекарь" и "Бурятик", ездил в ночь на 17 июля, как следует из новых прослушек, на границу с Россией, а его телефон подключался к вышке в Суходольске, где "Бук" и перешел границу. Тогда же он звонил боевику "ЛНР", также отвечавшему за поставки оружия, и предполагаемому российскому пограничнику. Обратно из Суходольска он поехал через Дебальцево и Енакиево в Донецк. Вся эта информация не только приведена подробно, но и систематизирована. Например, я наконец понял, как получилось, что сначала Дубинский говорил, что "Бук" поедет в сторону Снежного с танками батальона "Восток", а потом оказалось, что они ехали раздельно. Из новых прослушек выяснилось, что танки уехали без "Бука", а потом по дороге "Бук" их обогнал. Вся информация изложена судом так, что представляет собой стройную картину в мельчайших подробностях.

– В среду, 9 июня, суд начал представлять материалы, доказывающие причастность подозреваемых к сбитию "Боинга". Значительное внимание было уделено маршруту, которым "Бук" попал из России в Украину. Совпадает ли этот маршрут с тем, который ранее удалось выстроить по открытым источникам Bellingcat и другим независимым расследователям?

– Да, полностью, учитывая те коррекции, которые имели место в последующие годы. Например, считалось, что "Бук" ехал по Макеевскому шоссе на Зугрэс, однако многие замечали, что на его пути находится достаточно низкий мост. Потом уже стало известно, когда было опубликовано видео с "Буком" в Макеевке, что он ехал параллельно, по улице Автотранспортная. Маршрут совпадает с тем, что мы знали ранее, но теперь он дополнен новыми прослушками телефонов и биллингами и мы знаем, во сколько телефон условного подсудимого Харченко подключался к вышке в Зугрэсе или в Торезе. Такой-то звонит такому-то, после этого "Бук" попадает туда-то, после этого он снят на видео, после этого к вышке в том же месте подключается телефон человека, который его сопровождает, и так далее.

– Когда слушаешь эти прослушки переговоров Дубинского, Пулатова, Харченко, обращает на себя внимание, что они далеко не всегда утруждают себя тем, чтобы заменить слово "Бук" или "Бук М1" каким-то кодовым обозначением – хотя иногда делают это. Почему, как вы думаете?

– Моя теория заключается в том, что к ним впервые поступила подобная система ПВО, и если для другой техники у них есть условные обозначения – например, Дубинский называет танки "носатыми" и все понимают, о чем идет речь, – то здесь это было достаточно сложно. Стоит также отметить, что они стараются избегать слова "Бук" именно в те моменты, когда речь идет о его перемещении, возможно, опасаясь навести на него украинский авиаудар. Но объяснить, о чем идет речь, сложно, и время от времени им приходится переходить на открытый текст без всех этих конспиративных словечек.

"Снимки США не являются определяющим доказательством в деле"

– Были ли в процессе представления судом материалов обвинения опровергнуты – еще раз опровергнуты или опровергнуты впервые – какие-то из утверждений российской стороны?

– Не впервые, все это опровергнуто уже тысячу раз. Например, заявление Минобороны о неправильной перспективе на фотографиях не имеет под собой оснований, поскольку на фото нет параллельных линий. Анализ спутниковых снимков, предоставленных Россией, говорит о том, что они датированы неверно. Просто сейчас все это опровергнуто официально, такими уважаемыми организациями, как Институт криминалистики Нидерландов или Метеорологический институт Нидерландов, который устанавливал время съемки фотографий по теням. Это уже совсем другая история, чем если мы с вами возьмем программу SunCalc и посмотрим по ней (сервис для определения по теням на фото или видео времени съемки. – Прим. РС).

– Глава российского МИДа Сергей Лавров в среду заявил, что США "утаивают факты колоссальной важности". Речь, по его словам, идет о спутниковых снимках, сделанных в день катастрофы, на которые якобы попал сам запуск ракеты. Действительно ли можно говорить об "утаивании" и о "колоссальной важности" этих снимков?

– Лавров прав в той части, что США, вопреки многократным просьбам суда, отказались поделиться спутниковыми снимками с кем-либо, кроме антитеррористического прокурора Нидерландов, который их видел в рамках разведывательного брифинга. Это стандартная процедура того, как США делятся секретной информацией с союзниками. Я так понимаю, что США решили от этой процедуры не отходить, возможно, они не хотят "светить" возможности спутника перед россиянами, которым было бы интересно посмотреть, что и как фиксирует спутник, если он может зафиксировать пуск не просто баллистической ракеты, а даже комплекса "Бук", вплоть до того, что по снимку можно установить его тип, что это условный SA-11 по натовской классификации. США, видимо, решили, что это соображение перевешивает важность демонстрации этих снимков общественности.

Что касается "колоссальной важности", я бы так не сказал. Да, это еще один спутниковый снимок, который подтверждает: да, пуск был с того самого поля, где журналисты сняли выгоревшую траву, с которого шел попавший на два разных снимка инверсионный след ракеты, с того поля, куда ехал "Бук" на видео, где его видели свидетели. Кроме того, посольство США в Киеве еще в 2014 году по горячим следам публиковало снимок в сниженном разрешении, там видно, что речь идет о том самом поле, хотя на тот момент его координаты еще не были даже однозначно установлены. Да, было бы интересно посмотреть на эти снимки в полном разрешении, но они не являются определяющим доказательством в деле.

"Ими с переменным успехом пыталась руководить Москва"

– В целом материалы обвинения дают очень подробную картину событий "горячей фазы" войны на востоке Украины. Почему суду так важны детали и контекст, в котором произошло крушение "Боинга"?

– Дело в том, что по основной версии, "Боинг" был сбит, потому что его перепутали с украинским военным самолетом. Контекст нужен для того, чтобы понять, зачем сепаратисты вообще запрашивали у России системы ПВО, зачем эти системы были им нужны именно на той точке, куда "Бук" в итоге попал. Для этого нужно объяснить, что там происходило, поэтому суд рассказывал обо всем – от отказа Януковича подписывать соглашение об ассоциации с ЕС до деталей боев у Саур-Могилы. Ясно, что не все из этого представляет непосредственный интерес для суда, но в материалах дела показано, как в "ДНР" из разрозненных отрядов формировалась какая-то единая организация, которой с переменным успехом пыталась руководить Москва. Значительную часть времени армия "ДНР" действовала достаточно автономно, но все равно при значительной поддержке России. Мы видим всю цепочку: Пулатов звонит Дубинскому, говорит, что там-то и там-то стоят украинцы. "Пожалуйста, сделай так, чтобы россияне по ним отстреляли с той стороны границы". Дубинский наносит на карту цели, передает их Гиркину. Гиркин отзванивается представителю российской стороны, после этого происходит российский артобстрел. Мы видели последствия этих артобстрелов, мы видели сами эти артобстрелы, например знаменитые видео с "Градами", стреляющими в районе Гуково, мы видели уничтоженную очень прицельным огнем украинскую технику, притом что сепаратисты жаловались, что у них нет артиллерии. Это было своего рода сотрудничество с Россией, но при этом с неспособностью привести все это в какую-то завершенную форму, которая могла бы оказывать украинской армии серьезное сопротивление. По опубликованным прослушкам можно написать целую "инсайдерскую" книгу о войне на Востоке Украины. Для суда важно то, что действия украинской армии предстают в них достаточно эффективными, на что сепаратисты жаловались, неся потери от украинской артиллерии и авиации. Поэтому от России им были нужны системы контрбатарейной борьбы и системы ПВО, начиная с ПЗРК и заканчивая комплексами "Бук", "Тор", "Панцирь", которые потом у них также появились.

Кроме этого, эта информация может быть использована Украиной при подаче исков в международные суды против Российской Федерации. Учитывая, что прослушки пришли в дело со стороны СБУ, можно предположить, что все это в той или иной форме есть в материалах иска, который Украина подала против России в Международный уголовный суд.

– Вы упомянули, что во время предварительных слушаний защита Олега Пулатова всячески затягивала суд. Как она себя ведет сейчас, во время рассмотрения дела по существу? Или у нее пока не было возможности "показать себя" в этой стадии процесса?

– Нет, был момент, когда они заявили, что согласно нормам уголовно-процессуального права Нидерландов суд обязан зачитывать полностью все релевантные материалы дела. Естественно, суд не может зачитывать все 65 тысяч страниц, протоколы осмотра каждой детали или пробоины, весь экспертный отчет "Алмаз-Антея" и так далее. Если бы суд стал все это зачитывать, все бы тянулось гораздо дольше. Суд обещал вернуться к этому вопросу позже, но пока, судя по всему, решил не возвращаться и гнет свою линию. При этом они читают очень быстро, не так быстро, конечно, как российские суды, но порой довольно сложно за всем уследить.

– Какими будут следующие этапы суда, сколько они могут занять времени и когда можно ожидать решения?

– Сейчас суд должен закончить изложение материалов дела, после чего мы ожидаем выступлений обвинения и защиты, во время которых они смогут обратить внимание на те или иные материалы дела. Потом будут прения сторон, демонстрация каких-то дополнительных материалов обвинения и защиты. На сентябрь запланированы выступления родственников, которые будут говорить довольно тяжелые вещи о том, как они переживали смерть своих близких. Последнее заседание в этом году запланировано на ноябрь, и если не будет новых причин, по которым суд затянется, я надеюсь, что до конца года можно будет ожидать вердикта.

Граждане России, как показывают недавно опубликованные свежие данные, продолжают активно скупать испанскую недвижимость – дома, квартиры, офисные помещения и даже причалы в спортивных портах. И все это – несмотря на пандемию и жесточайшие карантинные меры, закрывшие для россиян границы Евросоюза. Как и почему они это делают?

По данным Коллегии нотариата Испании, россияне приобрели за последний год в этой стране около двух тысяч единиц недвижимости. Причем это неполные данные, поскольку речь идет лишь о собственности, купленной физическими лицами на свое имя. Но, как явствует из опыта прошлых лет, примерно четверть недвижимости, особенно дорогостоящей, традиционно при покупке оформляется гражданами России не на себя, а на специально создаваемые с этой целью компании. Цель – скрыть подлинного владельца и платить меньше налогов, поскольку у фирм существуют налоговые льготы.

Коллегия нотариата Испании отмечает, что количество таких сделок, совершенных россиянами за прошедший год, оказалось, конечно, на 37 процентов меньше, чем в 2019 году. И, соответственно, значительно меньше, чем в рекордном 2012 году, когда граждане РФ приобрели в Испании порядка 7 тысяч единиц недвижимости.

В целом подобное падение никого не удивляет, скорее наоборот – на общем фоне оно кажется небольшим. К примеру, граждане КНР снизили покупки испанской недвижимости почти наполовину, хотя их деловые связи с Испанией значительно более развиты, чем у выходцев из России. Причина – не в падении спроса, а в пандемии и связанных с ней карантинных мерах. Речь идет о визовых ограничениях, закрытии границ для неграждан Евросоюза, отмене авиарейсов и так далее.

Если и есть чему удивляться, так это тому, как гражданам России все же удается вообще делать в нынешней ситуации свои приобретения – так как покупать недвижимость в Испании непросто было и ранее, и в обычное время. К примеру, как объяснил Радио Свобода член Мадридской коллегии адвокатов Франсиско Санчес Риос, из-за многочисленных скандалов с отмыванием в стране капиталов "русской мафии" местные власти со все большим подозрением смотрят на любые деньги, поступающие из России. У потенциальных покупателей недвижимости они требуют массу документов о происхождении финансовых активов – и из российских банков, и с места работы, и от налоговых служб. К тому же все эти справки должны быть заверены испанским диппредставительством в России.

Впрочем, продолжил адвокат, специализирующийся на вопросах купли-продажи недвижимости, проблему оплаты жилья россияне, не имеющие возможности обзавестись справками на родине, могут решить и через неких посредников в самой Испании. Последние владеют технологией легализации поступающих из-за границы денежных потоков. Есть и еще один способ, к которому прибегают россияне, – открывают счета в какой-то более либеральной с точки зрения финансового законодательства третьей стране и финансируют свою испанскую покупку через ее банки. Правда, добавил Санчес Риос, эти два пути также привлекают все большее внимание испанских спецслужб, которые давно и весьма активно сотрудничают по части финансовых нарушений с аналогичными структурами России.

Пандемия COVID-19 добавила многих трудностей. Прямые авиарейсы из России в Испанию сокращены до минимума, и допускаются на них лишь лица, имеющие гражданство, вид на жительство или получившие испанскую визу в виду каких-то чрезвычайных обстоятельств (к которым приобретение недвижимости, разумеется, не относится). Тем не менее, ее покупателям все это время как-то удавалось обзавестись разрешениями на въезд и использовать именно эти немногочисленные рейсы. Некоторые граждане РФ пользуются еще одной возможностью – добираются до Испании через третьи страны, поездки из которых не столь ограничены.

Что же касается ныне популярных у россиян объектов недвижимости, то, по данным испанских риелторов, они остаются прежними – квартиры и коттеджи на морских курортах. И это сильно отличает граждан России от уже упомянутых граждан Китая. Последние делают приобретения исключительно в крупных промышленных городах, поскольку Испания привлекает их лишь своими возможностями для бизнеса.

Средняя цена покупаемой сегодня россиянами недвижимости в Испании – порядка 200 тысяч евро. Конкретная стоимость зависит не только от размера, но и от выбранного места. Очень состоятельные россияне предпочитают самые престижные поселки на юге страны, вроде Сотогранде или Сагалета. Здесь возводятся под заказ даже не коттеджи, а скорее небольшие дворцы стоимостью в десятки миллионов евро – с украшенными статуями парками, бассейнами, теннисными кортами, вертолетными площадками, гаражами и так далее. "Подешевле", в пределах нескольких миллионов, можно купить дома в элитных поселках вблизи южного города-курорта Марбелья, или на восточном побережье, к примеру, в поселке Алтеа-Хиллс в провинции Аликанте, а также на морских курортах Каталонии, или на острове Мальорка. Что касается приобретения подержанных и относительно недорогих квартир – примерно от 70 тысяч евро, – то в этом сегменте лидирует испанская провинция Аликанте. Расположенный здесь город Торревьеха даже давно уже считается "русской столицей" Испании – из-за большого числа живущих здесь выходцев из России.

Что касается социального состава покупателей, то, по данным опроса, проведенного корреспондентом Радио Свобода на условиях анонимности, речь идет в основном о чиновниках, предпринимателях и отчасти представителях творческой интеллигенции. Россияне утверждают, что их привлекают в Испании невысокие цены на жилье, климат, море, качественные продукты, дружелюбная атмосфера, размеренный образ жизни. Большинство утверждает, что намерены использовать свое приобретение для летнего отдыха, но не исключают и полную иммиграцию в дальнейшем – откровенно говоря, что испанская недвижимость сможет послужить им при случае своеобразным "запасным аэродромом".