12 мая 2020 года белорусский банкир, меценат и общественный деятель Виктор Бабарико ушел с должности председателя правления Белгазпромбанка и в этот же день выдвинул свою кандидатуру на выборах президента Беларуси. Спустя месяц, 18 июня, Бабарико был задержан по подозрению в "легализации денежных средств, полученных преступным путем", счет его избирательного фонда был арестован, а вскоре и ЦИК отказал кандидату в регистрации. Так началась история расправы Александра Лукашенко с одним из своих самых влиятельных конкурентов на политическом поле, закончившаяся спустя год приговором в виде 14 лет лишения свободы – всего на год меньше, чем требовала прокуратура.

Кандидатуру Бабарико после того, как он заявил о намерении конкурировать с Лукашенко на выборах, публично поддержали нобелевский лауреат Светлана Алексиевич и ряд других известных белорусов. В его поддержку выступили и два бывших кандидата в президенты на выборах 2010 года – Владимир Некляев и Андрей Санников. К концу мая 2020 года, согласно данным опросов в интернете, Бабарико мог рассчитывать на поддержку примерно половины белорусских избирателей. За его выдвижение поставили подписи 400 тысяч человек – при необходимых 100 тысячах.

Все эти усилия были сведены на нет после того, как Виктор Бабарико был задержан в центре Минска, также, как его сын Эдуард, возглавлявший избирательный штаб политика. За три дня до задержания белорусские власти фактически взяли Белгазпромбанк под свой контроль, задержав более 10 высокопоставленных менеджеров по подозрению в мошенничестве. Большинство из них пошло на сделку со следствием, получив сроки до 6 лет лишения свободы. Тем не менее международная правозащитная организация Amnesty International признала всех обвиняемых "узниками совести".

Приговор Виктору Бабарико во вторник оглашали в суде Московского района Минска. Поддержать обвиняемого пришли десятки людей, для того чтобы попасть в зал суда, им пришлось стоять в очереди. В здание приставы пустили не всех, ссылаясь на то, что все места в зале "уже заняты", – однако, как оказалось, это было неправдой, и нескольким сторонникам Бабарико все же удалось попасть на процесс.

Несмотря на то что приговор вынесен судом высшей инстанции, адвокаты Виктора Бабарико уже заявили, что обжалуют его в надзорном порядке, а также поднимут вопрос о преследовании своего подзащитного в Комитете ООН по правам человека.

Дело Белгазпромбанка

28 июня Виктор Бабарико в своем последнем слове в суде сказал, что не совершал никаких противоправных действий и ему не стыдно перед детьми, коллегами и соратниками.

Главный пункт обвинения заключается в том, что Бабарико через своих людей якобы контролировал несколько латвийских компаний, с помощью которых вывел в латвийские банки более 400 миллионов долларов со счетов Белгазпромбанка. Защита настаивает на том, что сотрудничество с этими компаниями приносило банку прибыль, а "взяткой" белорусские следователи посчитали законно выплаченные иностранным фирмам дивиденды.

Дело Белгазпромбанка вызвало гневную реакцию и в России: Газпромбанк и "Газпром", основные его акционеры, назвали незаконными действия белорусских властей, в частности аресты топ-менеджеров финансовой организации и назначение временной администрации банка во главе с бывшей руководительницей Нацбанка Беларуси Надеждой Ермаковой.

В ноябре 2020 года Александр Лукашенко рассказал журналистам, что обсуждал судьбу Белгазпромбанка с российским президентом Владимиром Путиным. "Он сказал мне, что банк должен работать, зачем его разрушать. Тем более что владельцы этого банка очень богатые люди. Я имею в виду "Газпром" и так далее", – так пересказывал Лукашенко этот разговор.

По мнению юристов, обвинение против Виктора Бабарико и его коллег не подтверждается фактами, а версия о контроле Бабарико над счетами иностранных компаний, с которых он якобы получал "взятки", осталась лишь версией. Адвокаты также указывают на юридическую ошибку в деле: из него следует, что Бабарико получал взятки от юридического лица, что является невозможным в белорусском уголовном праве.

Тем не менее суд не только приговорил Бабарико к сроку в колонии и штрафу в размере 47 с лишним тысяч долларов, но и обязал его выплатить "в счет погашения причиненного ущерба" сумму, эквивалентную почти 18 миллионам долларов США.

Давление на родственников и адвокатов

Преследование сторонников Виктора Бабарико после его ареста усилилось – многие члены предвыборного штаба бывшего банкира поддержали на выборах президента Беларуси Светлану Тихановскую, которая, в свою очередь, стала кандидатом после ареста собиравшегося баллотироваться в президенты мужа, блогера Сергея Тихановского.

Виктора Бабарико защищают адвокаты Дмитрий Лаевский, Наталья Мацкевич и Евгений Пыльченко. Еще один адвокат бизнесмена, Максим Знак, был арестован в сентябре 2020 года и до сих пор находится под стражей по обвинению в "публичных призывах к захвату власти или силовой смене конституционного строя страны". Даже публичное упоминание его имени может сейчас привести к проблемам в Беларуси: на днях там была арестована на 15 суток выпускница юридического факультета БГУ, осмелившаяся на церемонии вручения дипломов сказать несколько слов в поддержку Знака.

В октябре прошлого года другой защищавший Бабарико (а также лидера координационного совета белорусской оппозиции Марию Колесникову) юрист, Александр Пыльченко, был лишен лицензии за высказывания в интервью сайту TUT.BY. Минская коллегия адвокатов также вынесла несколько дисциплинарных взысканий в отношении Дмитрия Лаевского.

Близкую знакомую семьи Виктора Бабарико, крестную его дочери и дочь белорусского поэта Николая Купреева Светлану Купрееву задержали еще раньше, чем самого банкира, 10 июня. Она координировала сбор подписей за выдвижение Бабарико кандидатом в президенты. Купреева также уже больше года находится под стражей по обвинению в неуплате налогов. Под арестом остается и сын Виктора Бабарико Эдуард, а также друг их семьи, бывший офицер пограничных войск ФСБ Беларуси Дмитрий Карако. Именно Карако был в машине с Эдуардом Бабарико, когда их задержали 18 июня: они должны были объехать шесть населенных пунктов, чтобы сдать в территориальные избиркомы листы с подписями за Виктора Бабарико.

"Пузатый буржуй"

За неделю до задержания Виктора Бабарико в центре Минска Александр Лукашенко провел совещание, где распорядился "прошерстить пузатых буржуев", которые якобы заставляют своих сотрудников ставить подписи за выдвижение кандидатами в президенты "так называемых альтернативных кандидатов".

Уже тогда многие наблюдатели увидели в этих словах плохо скрытую угрозу в адрес банкира (и оказались правы). Сам Бабарико за время процесса над ним два раза выступал в суде, в том числе с последним словом. В одном из выступлений он вспомнил те слова Лукашенко: "Ну, наверное, я стал менее пузатым буржуем за 9 месяцев [ареста]".

Вот еще несколько цитат из выступлений Виктора Бабарико в суде, собранных белорусской службой Радио Свобода/Радио Свободная Европа.

О решении баллотироваться в президенты:

"Я предлагал другие варианты развития, в отличие от нынешней системы, которая, по сути, сохраняется и сегодня: устаревшей, квазисоциалистической, квазисоветской".

Об обвинениях в свой адрес:

"Я категорически отрицаю эти обвинения, считаю, что все уголовное преследование направлено не на раскрытие реального преступления, а на дискредитацию меня как реального конкурента тогдашнего президента Республики Беларусь".

О давлении на него:

"Я понимаю, что СИЗО КГБ способствует "просветлению" памяти и формированию "правильных" оценок, но все же никогда не думал, что здесь снова настанут 30-е годы".

Об оценке своих действий другими людьми:

"Я знаю оценку, которая была поставлена мне, и это самое важное для меня, моими детьми. Они сказали мне самые важные слова, и я точно знаю, что это правда. Они сказали: "Мне не стыдно за папу".

Реакция в Беларуси и в мире

Член правления белорусского правозащитного центра "Весна" Валентин Стефанович считает, что разбирательство по делу Виктора Бабарико прошло с грубейшим нарушением принципов справедливого суда.

"Этот несправедливый и суровый приговор еще больше укрепил нашу убежденность в исключительно политически мотивированном преследовании Виктора Бабарико. Его суть – в преследовании за осуществление права управлять своей страной посредством участия в свободных и демократических выборах, которые проводятся на регулярной основе".

Стефанович подчеркнул, что правозащитники по-прежнему требуют от белорусских властей немедленного освобождения Виктора Бабарико, членов его инициативной группы и избирательного штаба.

Бывший кандидат в президенты Беларуси Светлана Тихановская назвала приговор Бабарико "безумным".

"Безумный срок человеку, который решил пойти в политику и стал одним из лидеров, которые разбудили страну от долгого сна. 14 лет – за веру в идею: однажды нам будет сложно объяснить своим внукам, что это действительно происходило. Но Виктор говорил, что стране нужен хороший менеджер, – и я знаю, что настанет время, когда такой менеджер поможет нам с вами отстроить страну", – говорится в заявлении, опубликованном в аккаунтах Тихановской в социальных сетях.

"Вынесенным сегодня жестоким приговором Виктору Бабарико белорусская судебная система продемонстрировала имитацию правосудия и то, что режим Лукашенко не остановится ни перед чем, чтобы сохранить власть" – это твит, опубликованный посольством США в Минске.

Что пишут в соцсетях

Приговор Виктору Бабарико вызвал живую реакцию как в Беларуси, так и в России, где оппозиция накануне осенних выборов в Государственную думу также столкнулась с новой волной репрессий. Некоторые комментаторы полагают, что режим Александра Лукашенко падет раньше, чем истечет назначенный бывшему председателю правления Белгазпромбанка срок – 14 лет колонии.

Помогут ли санкции?

Приговор Виктору Бабарико – далеко не первый случай расправы Александра Лукашенко над своими политическими соперниками накануне и после выборов, причем к этой практике он прибегал задолго до 2020 года. Так, в 2010 году белорусский поэт Владимир Некляев был арестован в день выборов и обвинен в "организации массовых беспорядков". Единственным инструментом, который мог заставить Лукашенко отпустить на свободу арестованных, все эти годы были санкции, вводившиеся в ответ на репрессии против инакомыслящих странами Запада.

К масштабным санкциям против белорусских властей привели и действия Лукашенко по подавлению последовавших за выборами 2020 года массовых протестов.

21 июня Европейский совет объявил о введении широкого пакета согласованных штрафных мер в отношении Беларуси, включающих решение о запрете въезда и замораживании активов 78 человек и восьми компаний, связанных с режимом Александра Лукашенко. Самому Лукашенко, который большую часть почти тридцатилетнего правления провел под санкциями, въезд в страны Запада был вновь запрещен еще восемь месяцев назад.

Очередной пакет санкций ЕС готовился с начала 2021 года, но этот процесс ускорила принудительная посадка в Минске 23 мая следовавшего из Афин в Вильнюс самолета Ryanair и арест находившегося на его борту оппозиционного журналиста Романа Протасевича.

Одновременно с Евросоюзом о расширении ограничительных мер против Беларуси объявили США, Великобритания и Канада. Министерство финансов Соединенных Штатов внесло в санкционный список еще 16 белорусских чиновников и силовиков и пять учреждений, в том числе КГБ Беларуси и печально известный минский изолятор на улице Окрестина.

Сразу после введения новых санкций ЕС белорусские власти отпустили под домашний арест Романа Протасевича и задержанную вместе с ним россиянку Софью Сапегу. Как и Владимир Некляев в 2010–2011 годах, Протасевич и Сапега живут в съемных квартирах вместе с сотрудниками КГБ Беларуси. Такое смягчение режима для них пока является единственным действием властей страны, которое теоретически можно связать с введенными против Беларуси ограничительными мерами. В то же время премьер-министр Беларуси Роман Головченко в понедельник заявил, что западные санкции "не оказывают эффекта" на белорусскую экономику.

С такой оценкой, однако, не согласны другие белорусские чиновники. Так, представитель Нацбанка Беларуси Дмитрий Калечиц признал, что санкции уменьшат объемы белорусского экспорта и негативно повлияют на объемы получаемой страной валютной выручки. Независимые эксперты говорят, что суммарный ущерб для белорусской экономики от санкций составит 7–8% от ВВП страны.

6 июля, как сообщает белорусское государственное информационное агентство БЕЛТА, Александр Лукашенко провел совещание, главной темой которого было "противодействие санкционным мерам в отношении Беларуси". На нем он поставил правительству задачу "сделать так, чтобы [от санкций] не пострадал белорусский народ". В числе прочего Лукашенко предложил запретить транзит товаров из Германии в Россию и другие страны через белорусскую территорию. "Пусть через Финляндию в Китай и Россию поставляют свою продукцию. Или через Украину (там хорошие дороги) пускай едут и поставляют туда", – цитирует слова Лукашенко агентство.

В сентябре 2021 года пройдут выборы в Государственную думу России VIII созыва. Голосование якобы из-за пандемии будет трёхдневным – с 17 по 19 сентября. В 11 регионах будут выбирать глав – в Белгородской, Тверской, Тульской и Ульяновской областях, а также в Мордовии, Тыве, Чечне и Хабаровском крае голосовать будет население, а в Дагестане, Северной Осетии и Карачаево-Черкесии глав республик "выберет" региональный парламент. В 39 регионах пройдут выборы депутатов законодательных собраний.

Из-за изменения законодательства о выборах права стать кандидатом лишились по меньшей мере 9 млн человек. Этому посвящен доклад движения "Голос" "Новые лишенцы": за что граждан России массово поражают в праве быть избранными на выборах в 2021 году".

Что ждет на выборах 2021 оппозиционные партии, которые понесли немалые потери из-за арестов кандидатов и давления на них? Обсуждают председатель Российской объединенной демократической партии "Яблоко" Николай Рыбаков и юрист, соавтор нового предвыборного доклада движения "Голос" Аркадий Любарев.

Ведет передачу Михаил Соколов.

^{Видеоверсия программы}

Михаил Соколов: Сегодня у нас в московской студии председатель российской демократической объединенной партии "Яблоко" Николай Рыбаков. Партия проводит 3–4 июля свой предвыборный съезд. И на связи с нами известный юрист, соавтор только что опубликованного тоже предвыборного доклада движения "Голос" Аркадий Любарев. Что-то "Яблоко" отстало от других парламентских партий со съездом своим? У вас какие-то проблемы со списком, с финансами или вы так серьезно решили подготовиться?

Николай Рыбаков: Конечно, мы серьезно решили подготовиться. Проблем у нас нет, о которых вы говорили. Если исключить в целом проблемы, которые сейчас в России накануне выборов с очень серьезным давлением на кандидатов, то можно сказать, что остальных проблем у нас нет. Мы понимаем, с чем мы идем на выборы, с какой идеологией, с какими кандидатами. Собеседования продолжаются до настоящего дня, потому что, я не скрываю, появляются новые кандидаты, которые приходят и говорят, что они просили бы участвовать в выборах вместе с "Яблоком". Поэтому такая работа ведется до сегодняшнего дня буквально.

Михаил Соколов: Впереди будет трехдневное беспеньковое голосование. Вы как-то к нему специально готовитесь, чтобы в три дня не потерять свои голоса?

Николай Рыбаков: Да, конечно, готовимся. Мы готовим наблюдателей, мы призываем людей становиться наблюдателями. Очень серьезная кампания идет для того, чтобы люди учились, как нужно в этих условиях контролировать выборы. Это, безусловно, очень сложно. Нужно подготовить для того, чтобы закрыть каждый избирательный участок, 300 тысяч по всей стране. Я хочу сказать, что при такой системе беспеньковой уже проходило голосование на региональных выборах в прошлом сентябре. И даже при этой системе, голосование несколько дней, выездное голосование, надомное, мы смогли выиграть 50 кампаний. Это тяжело, это очень непросто. Были выиграны округа в очень серьезной конкуренции с "Единой России". Несколько округов выиграли наши кандидаты несколькими голосами. Настолько видно, что каждый голос в прямом смысле важен, настолько видно, что можно победить на выборах, что мы будем призывать и участвовать в выборах, и приходить контролировать эти выборы даже при всей ситуации, которая сейчас есть в стране.

Михаил Соколов: Аркадий, по избирательному законодательству ваш доклад вышел. Можно ли сказать, что за время, прошедшее с предыдущих выборов, ситуация существенно ухудшилась для российских политических партий, особенно оппозиционных?

Аркадий Любарев: Безусловно, так можно сказать. Потому что есть несколько изменений, которые действительно очень серьезно затрудняют действия оппозиции. Уже вы говорили про трехдневное голосование, безусловно, оно затрудняет наблюдение за выборами. Другая группа изменений серьезная – это ограничение пассивного избирательного права, в результате которого уже целый ряд ярких представителей оппозиции лишаются возможности участвовать в выборах. Плюс есть проблемы для выборов в Государственную думу, они касаются самовыдвиженцев в основном, затрудняющие сбор подписей.

Михаил Соколов: Какие свежие ловушки приготовила власть для своих оппонентов? Чего опасаться, например, партии "Яблоко" сейчас?

Аркадий Любарев: Свежие – если иметь в виду последний год, трехдневное голосование, – новые формы голосования, увеличение возможностей для выездного голосования. У партии "Яблоко" есть проблемы с включением в список некоторых не членов партии, людей, близких по политической позиции, против которых уголовное преследование развернуто.

Михаил Соколов: А еще есть новость такая про внесудебную блокировку материалов в период избирательной кампании. Это опасная вещь?

Аркадий Любарев: Это, безусловно, опасная вещь. Не знаю, насколько активно она будет применяться. Потому что действительно она может применяться и широко, и узко – это будет зависеть от Центральной избирательной комиссии, насколько они будут препятствовать агитации в интернете.

Михаил Соколов: Как вы относитесь к электронному голосованию, оно будет в части регионов, в Москве? Есть разные позиции по этому поводу, некоторые подозревают, что это механизм для фальсификации.

Николай Рыбаков: Я плохо отношусь к электронному голосованию. Я уже говорил это и главе Центральной избирательной комиссии, и активным сторонникам этого голосования. Потому что нет никакой гарантии соблюдения тайны, соблюдения того, что действительно голосует тот человек, который записан, в момент ввода голоса в компьютер.

Да, нам рассказывают про техническое совершенство передачи от компьютера, в котором вводится голос, до компьютера, где подсчитываются голоса Центральной избирательной комиссией. Но никто не гарантирует тайну голосования в момент введения голоса в компьютер. Совершенно просто становится либо собрать коды участников голосования, либо просто воспользоваться теми паролями, которые есть у администрации, за тех людей, которые зарегистрированы или не зарегистрированы в "Государственных услугах". То есть никакой гарантии соблюдения этой тайны нет.

Кроме того, есть принципиальный момент: в России очень серьезная проблема с недоверием людей к выборам как к институту формирования власти. Любимыми способами нужно повышать это доверие, показывать, что действительно власть можно сформировать через выборы. Одним из важных моментов этого доверия является то, что люди могут проверить, посмотреть, как ведется подсчет поданных ими голосов. В электронном голосовании вы не можете это проверить. Поэтому для того, чтобы было прозрачно, чтобы было понятно, чтобы повышать доверие, бумажками с наблюдением, с возможностью пересчитать. Не нужно придумывать какие-то новые формы, которые будут еще повышать недоверие к власти.

Михаил Соколов: То есть вы не советуете идти, регистрироваться через Госуслуги, голосовать электронно?

Николай Рыбаков: Нет. Голосовать бумажно в последний день голосования, именно в воскресенье для того, чтобы ваш голос был посчитан.

Михаил Соколов: С учетом и прежнего опыта, и новых всяких правил как вы можете оценить, вырастает ли вероятность вбросов, в том числе и электронных, на этих выборах?

Аркадий Любарев: Это во многом зависит и от позиции активной части общества. Потому что если будет проявлена неприемлемость, готовность протестовать, то, наверное, власть, может быть, не решится пустить в ход масштабные фальсификации. Многое зависит от регионов. Есть регионы, где фальсификации будут, тут даже сомневаться не приходится, есть регионы, где фальсификаций может не быть, если будет активная позиция граждан.

Михаил Соколов: Активная позиция граждан будет, как вы думаете?

Николай Рыбаков: Самая главная угроза – это апатия граждан. Мы понимаем, что сейчас законодательство сформировано таким образом, давайте не будем скрывать, это надо понимать, что можно снять любого кандидата с выборов, любую партию, для этого есть все законодательные нормы. Дума внесла все поправки в законы, которые позволяют все это сделать. Мы идем на выборы, понимая, что это так.

Михаил Соколов: Понимая, что это не выборы, а голосование?

Николай Рыбаков: Понимая, что это могут быть выборы, если много людей придет на избирательные участки. Мы понимаем, что эти выборы не являются честными, свободными, конкурентными. Потому что выборы – это не только день, когда опускаются бюллетени в урну, пять лет между выборами вся избирательная кампания. Но самое страшное, что может случиться, это если в тот день, когда есть шанс начать перемены, люди не придут на избирательные участки, отчаявшись в своей вере на перемены в стране, бросив надежду на будущее, которое будет другим, чем сейчас, – это самое ужасное, что может произойти.

Люди, которые справедливо протестуют внутри себя в душе, на кухне, на улице, в интернете, там и останутся, не придут на избирательные участки. Вот это самое опасное, что может произойти. Но может произойти, мы будем для этого работать, будем всячески стараться это сделать, чтобы эти люди пришли и легально, законным образом изменили ход истории в нашей стране. Это абсолютно возможно. Это мирный, понятный, законный способ протеста. Потому что власть научилась бороться другими формами, она научилась сажать за лайки, она научилась дубинками, водометами, электрошокерами, чем угодно, разгонять протесты, а проигрывать на выборах не научились. Фальсифицировать научились, а проигрывать на выборах не научились. Можно ли выиграть на выборах? Можно, но только когда много людей приходит на избирательные участки.

Михаил Соколов: Есть ли все-таки возможности сейчас повысить как-то контрольные варианты, что-то сделать, чтобы вбросов стало меньше?

Аркадий Любарев: Главный способ – это все-таки наблюдение. Все остальное зависит от системы избирательных комиссий, от администрации, на которые тоже, наверное, можно пытаться воздействовать, но это не очень пока эффективно получается. Наблюдение действительно меняет ситуацию очень часто. Одно только присутствие наблюдателей предотвращает фальсификации. Иногда удается поймать фальсификаторов за руку наблюдателям, в результате отменяются итоги голосования. Поэтому чем больше будет квалифицированных наблюдателей на участках, тем больше шансов, что фальсификаций не будет или они будут минимизированы.

Михаил Соколов: Григорий Мельконьянц, ваш коллега, сегодня написал в фейсбуке, что есть некоторые предложения "Голоса", которые все-таки были приняты ЦИКом. В частности, административное голосование на рабочих местах на предприятиях будет невозможно. Будет как-то более улучшена процедура контроля за этими сейф-пакетами. Это действительно такое великое достижение?

Аркадий Любарев: Это действительно достижение, хотя посмотрим, как оно будет на практике реализовано. Это пока достижение в форме нормативных актов ЦИК. Иногда практика показывает, что даже это не соблюдается.

Михаил Соколов: Путин подписал указ о единовременной выплате 10 тысяч рублей семьям с детьми в августе-декабре 2021 года в целях социальной поддержки. На ваш взгляд, это действительно социальная поддержка или предвыборный подкуп избирателей?

Николай Рыбаков: Я считаю, что это, конечно, предвыборный подкуп. Президент только что заявил, что он будет поддерживать конкретную партию. До этого президент дал еще раз всем, кто сомневался, понять, что он опирается в своей работе на все четыре думские партии, то есть он на всю действующую Думу опирается, не только на "Единую Россию".

Михаил Соколов: Почему вы так решили? Потому что он их похвалил, что они во время пандемии работали?

Николай Рыбаков: Во-первых, по факту действий этих партий в ответ на его инициативы. Он делал это дважды – в послании президента Федеральному собранию и в общении с депутатами Государственной думы по итогам окончания этого созыва парламента, совершенно недвусмысленно говоря о том, что все четыре партии работают так, как надо, для тех, кто сомневался, что там есть какая-то оппозиция. Безусловно, это действие по выплате людям – это попытка подкупа избирателей.

Михаил Соколов: Люди скажут: хоть шерсти клок от этой власти.

Николай Рыбаков: Это важно. Позицию про шерсти клок, я с середины 1990-х годов участвую в избирательных кампаниях, я помню и 1990-е годы – хоть шерсти клок, и в 2000-е годы хоть шерсти клок, в 2010-е годы – хоть шерсти клок, теперь в 2020-е – хоть шерсти клок. Куда столько клочков? Уже можно обложиться этими клочками, а результат не меняется. В тот момент, когда президент, когда правительство, парламент должны были бы принять законы, решения, которые бы системно помогали людям, которые находятся в кризисной критической ситуации, кто сейчас попадает в кризисную ситуацию из-за ограничений по бизнесу, индивидуальные предприниматели, люди, которые ушли в собственный бизнес, принимаются различные популистские решения.

Нужно ли поддержать семьи с детьми? Конечно, нужно поддержать накануне учебного года. Но делается это исключительно из-за выборов в Государственную думу, к сожалению, все это понимают. Я думаю, люди уже научились отличать истинную, реальную помощь, системную помощь от таких разовых подачек, которые не решат проблемы на самом деле. У нас был пакет предложений о том, что нужно делать сейчас в системе образования, в системе здравоохранения, в экономике. В образовании очень правильно было бы наконец с учетом всех возможных ограничений в будущем обеспечить семьи, учеников мобильной техникой, учителей устройствами мобильной техники, чтобы они могли онлайн проводить занятия. Это не делается, вместо этого происходят разовые подачки.

Михаил Соколов: Как бы вы оценили результаты работы этой Думы?

Николай Рыбаков: Ноль. Потому что от этой Думы ничего не зависело. Я им это говорю, им даже возразить нечего.

Михаил Соколов: Пенсионный возраст они же повысили. Они могли возразить власти.

Николай Рыбаков: Могли возразить, конечно. Ноль, потому что Дума перестала быть автором идей, автором инициатив.

Михаил Соколов: Я выступлю в их защиту: они приняли закон о свободном сборе валежника, который, правда, ограничивают в регионах региональными законами. Большой успех.

Николай Рыбаков: Хорошо, 0,1. Потому что абсолютное большинство законов, принимаемых Государственной Думой, исходит либо от президента, либо от правительства, а не от самой Государственной Думы. Она перестала разрабатывать законы, она окончательно перестала контролировать правительство. Именно поэтому им так болезненны упреки, например, в докладе миссии ОБСЕ накануне выборов, что утрачивает контрольные функции Государственная Дума. Нет реальных парламентских расследований. Это машинка по штампованию инициатив президента.

Михаил Соколов: Плохие бывают инициативы президента, а бывают, наверное, и хорошие какие-нибудь.

Николай Рыбаков: Наверное, бывают хорошие. Только зачем тогда 450 человек едят, пьют, ездят за государственный счет в бизнес-классах по всей стране, содержат группы помощников и парк автомашин? Отдайте 450 ключей Путину, пусть он голосует. Зачем эти гигантские здания на Охотном ряду?

Михаил Соколов: Так принято. Вы хотите попасть в это здание, что вы там будете делать? У вас будет маленькая в хорошем варианте группа депутатов, а их будет большинство. Сейчас большинство у "Единой России", периодически коммунисты или ДПР что-то кричат против, голосуют против даже, например, по всяким ограничительным законам, против "иностранных агентов", против якобы экстремистов. И что это изменило? Ничего не изменило. Добавится туда "Яблоко", как это было до 2003 года, что принципиально изменится?

Николай Рыбаков: Сначала эти все партии поддерживают Путина в его начинаниям по "иностранным агентам", по "закону Димы Яковлева", а потом они один раз проголосовали в контексте избирательного законодательства, которое сейчас ограничивает политические партии. Так не работает. Если вы во всем бежите поддержать президента Путина, а потом один раз, когда вы знаете, что это ни на что не повлияет, вы высказываетесь против, то так не работает. Я, может быть, открою сейчас страшную тайну для тех, кто смотрит наш эфир, но очень часто бывает, что внутри самой "Единой России" по законам, которые вносятся от Путина и правительства, воздерживаются или не принимают участия в голосовании больше, чем составляют фракции КПРФ, ЛДПР или "Справедливая Россия". Бывает такое, только это ни к чему не приводит, потому что системно это все партии, которые поддерживают Путина.

Нельзя во всем поддерживать Путина, а потом сказать: мы тут по одному вопросу не согласны, по тому, как учитывать надои коров. Сейчас нет голоса в Государственной думе, который бы предлагал другой путь развития. Если спросить у всех этих партий четырех: скажите, считаете ли вы, что нужно бороться с "пятой колонной" в нашей стране и так далее? Все эти четыре партии скажут: конечно, да. Даже с огоньком скажут. Более того, коммунистическая, "справедливая", жириновская скажут это с большим огоньком, чем "Единая Россия". Потому что на "Единой России" стоит штамп, клеймо – проверено, правильная партия. А этим еще надо каждый раз доказывать. Поэтому они и бегут постоянно говорить Путину о том, что мы с вами, мы ваши, мы поддерживаем вашу политику.

Михаил Соколов: Они говорят, что они поддерживают, например, внешнюю политику, связанную с Украиной, с Крымом и так далее. Вы будете выходить на трибуну и говорить, что Крым не наш или еще что-то такое возмутительное? Говорить, что есть война в Донбассе?

Николай Рыбаков: Естественно, это непреложная часть нашей кампании, мы с этим идем в Государственную думу, с нашей позицией о том, что произошло в 2014 году. У нас есть мирный план урегулирования на Донбассе. У нас есть предложения по тому, как решать вопрос о статусе Крыма. Мы ни от каких своих позиций не отказываемся и будем это продолжать говорить в Государственной думе. В этом еще одно отличие "Яблока" от всех этих четырех партий. Это не четыре разные партии сейчас в Думе – это четыре фракции одной партии Путина. Между ними стилистические разногласия, не существенные коренные разногласия, а стилистические разногласия, что там делает тот или иной замминистра.

Михаил Соколов: Я опять не соглашусь. Все-таки коммунисты и часть эсеров выступают с левосоциалистических позиций, требуя разнообразных социальных благ, более мягкой политики, выступали против пенсионной реформы. Условно говоря, если бы было голосование по пенсионной реформе, ваша партия где бы была? Она была бы, видимо, вместе с коммунистами и эсерами.

Николай Рыбаков: Идет поезд, он идет в ровно противоположном направлении от того, куда нам надо ехать. Нам надо ехать из Москвы в Санкт-Петербург, а он идет во Владивосток. При этом все пассажиры в Государственной думе сидят себе спокойненько и говорит: да едем туда, только шторки закройте, а так будет хорошо. Проблема в том, что надо курс поезда изменить, направление поездки, а не шторы задернуть, чтобы не было видно, что там происходит снаружи. У них косметические изменения.

Да, внутри их одной партии есть небольшие разногласия, но по смыслу всей политики, которую проводит Путин, они все его поддерживают. Если вы поддерживаете все, что происходит в стране, то ваше петюканье по какому-то тонкому вопросу никого не волнует. Вы можете выступить у себя в Государственной думе, что-то там сказать. Но когда вы по всем ключевым вопросам, по лишению граждан политических прав и свобод, где был хотя бы один депутат Государственной думы, я уже не говорю про фракцию, которые бы вышли и сказали: посмотрите, что у нас происходит. У здания парламента задерживают, избивают людей в Москве. Где были хоть кто-то в Государственной думе, кто этому возмутился?

Михаил Соколов: Коммунисты, например, за поправки к Конституции в конце концов призвали не голосовать.

Николай Рыбаков: Очень "мужественный" шаг.

Михаил Соколов: Вы тоже призывали не участвовать в голосовании.

Николай Рыбаков: Но только у нас есть постоянное противодействие той политике, которую проводит Путин. Они сделали молча. Мы были единственной партией, которая во всех региональных парламентах голосовала против этих поправок. А где там коммунисты были? Они выступали против, они проголосовали против? Где были коммунисты, жириновцы, когда в 2019 году во время выборов в Московскую городскую думу людей сотнями избивали и отправляли в отделы полиции? Где они были в этом году, когда людей отправляли? Они бежали и говорили о том, что очень правильно.

Михаил Соколов: Они не любят Навального, и вы не очень любите Навального, поэтому они не поддержали акции протеста, которые были зимой.

Николай Рыбаков: Как известно, мы не поддерживаем эти акции протеста, но мы считаем невозможным людей дубинками избивать на улицах, отправлять их в следственные изоляторы, отправлять их потом по уголовным делам в колонии. Где в Государственной думе депутаты, которые выходят и выступают, что сейчас продолжаются процессы по протестам, которые были, людей отправляют в колонии на сроки большие, чем тот, по которому сидит сам Алексей Навальный.

Михаил Соколов: "Дворцовое дело", больше ста человек. Какую все-таки политику ведет Владимир Путин? Это полуфашистский авторитарный режим или уже совсем тоталитаризм наступил?

Николай Рыбаков: Совсем, видимо, еще не наступил. Но если очень коротко посмотреть, это закрытость от всего мира, это отсталая экономика, это бесправные граждане, без политических прав, без социальных прав. Это лишение страны будущего, это лишение надежды на будущее тех людей, которые сейчас живут, работают в нашей стране, которые хотят в нашей стране иметь возможность себя реализовать. Вот это та политика, которую проводит Владимир Путин, и результат этой политики.

Михаил Соколов: Давайте посмотрим на списки вашей партии. Я так понимаю, что власть существенно ограничивает возможности "Яблока" выдвинуть оппозиционеров, возбуждаются уголовные дела. Например, каков ваш взгляд на дело Максима Резника или Дмитрия Гудкова, который отказался от участия в выборах, а Резник сидит под арестом?

Николай Рыбаков: Этот тот случай, когда, как вы помните, с белым листом выходили в советское время и говорили: а что тут можно еще сказать, если и так все понятно? Все эти дела, на мой взгляд, связаны с выборами, безусловно, возбуждаются из-за проведения избирательной кампании. Есть много механизмов для того, как помешать людям участвовать в избирательной кампании: либо заключить их в следственный изолятор, либо выдворить их из страны, либо ограничить их общение. Я не представляю себе ведения избирательной кампании, когда тебе запрещено общаться.

Михаил Соколов: Илью Яшина не пустили на выборы в Мосгордуму, как экстремиста, даже без решения суда, решением избиркома. Где протест партии "Яблоко"? Это же грубейшее нарушение даже существующего ныне правового порядка.

Николай Рыбаков: Если вообще можно назвать это правовым порядком. Я тоже не очень понимаю, почему все ждали какого-то решения суда, если в законе не написано никакого решения суда. Мы протестовали не по Илье Яшину, по этому конкретному моменту, мы протестовали против внесения таких норм в законодательство. Сразу же говорили, что там не нужно будет никакого решения суда. Из той нормы, которая есть, избирательная комиссия принимает это решение.

Михаил Соколов: Так она же должна установить, экстремист или не экстремист. Вы сейчас выдвинете людей, а их в избирательных комиссиях не будут регистрировать, не будут давать открывать счета: а он экстремист, он выходил куда-то погулять.

Николай Рыбаков: Вполне такое возможно. Мы прекрасно понимаем, что при нынешнем законодательстве будет нечестно по отношению ни к вам, ни к нашим слушателям говорить, что нет, это не так. Это так. Любого кандидата можно снять с выборов по тому законодательству, которое сейчас есть. Потому что оно настолько размыто, что установить круг кандидатов, которых можно снять, невозможно, этот круг очень всеобъемлющий. При этом мы будем понимать, что наша ответственность в эти дни, каким образом сформировать список, чтобы 19 сентября у людей был шанс проголосовать за альтернативу власти, против Путина, против его политики.

Михаил Соколов: Список все-таки во главе с Григорием Явлинским?

Николай Рыбаков: У нас есть несколько человек, которые могут возглавить список партии на выборы. Как минимум точно четыре председателя партии за весь период ее создания – Григорий Явлинский, Сергей Митрохин, Эмилия Слабунова и ваш покорный слуга. Это точно возможные варианты, которые обсуждаются.

Михаил Соколов: Например, есть письмо Андрея Пивоваров, он обратился к Григорию Явлинскому, что он готов участвовать в выборах и из тюрьмы. Он считает, что такое решение поддержало бы большинство членов "Яблока", он полностью совпадает с идеологией и ценностями партии, но нужна политическая воля. Он призывает партию "Яблоко" эту волю проявить, то есть выдвинуть его как человека, попавшего в жернова политических репрессий – это будет сильный политический гуманитарный поступок. Вы это письмо обсудили, у вас есть какое-то предложение к съезду партии?

Николай Рыбаков: Мы будем еще обсуждать это письмо. Всего у нас поступило около полутора тысяч заявок от кандидатов, кто хотел бы участвовать в выборах, в том числе те, кто находится в схожих ситуациях с Андреем Пивоваровым.

Михаил Соколов: Максим Резник, например.

Николай Рыбаков: В федеральных выборах, я не помню, чтобы он предполагал участие. Он обращался по выборам в Законодательное собрание Санкт-Петербурга. Совершенно понятно, что, находясь в изоляторе либо под арестом, реально вести избирательную кампанию невозможно, для этого все ограничения и проводились. Вкупе с теми нормами, о которых мы только что говорили, совершенно понятен результат обращения в избирательную комиссию таких кандидатов – это тоже надо отчетливо понимать.

Михаил Соколов: Это же символический может быть акт. Не во всех округах ваши кандидаты могут выиграть, давайте честно говорить, есть такие округа, почему человека не выдвинуть в этом округе, не дать ему возможности дополнительных шансов в Европейском суде.

Николай Рыбаков: Мы будем обсуждать эту ситуацию. Но я хотел бы обратить внимание на то, что важно для изменения будущего, для начала, для шанса на изменения прохождение партии с ее принципами, ценностями, прохождение команды партии. Здесь вопрос даже не к Андрею Пивоварову, а к некоторым деятелям, которые, ссылаясь на его обращение, пишут о том, что это последний и единственный шанс выдвинуть того или иного кандидата – это несколько неадекватная оценка происходящей ситуации.

Михаил Соколов: Но личности важны все-таки.

Николай Рыбаков: Личности, безусловно, важны. Но задача партии именно в том, чтобы отвечать за своих кандидатов, готовить их много лет к выборам, а не за несколько дней до выборов собрать группу людей и сказать, что мы выдвигаем их, потому что они преследуются по политическим мотивам. Может быть, стоит все пять лет работать на партию для того, чтобы она победила на выборах, а не за несколько дней или недель до выборов приходить и говорить: раз у вас есть право выдвигать – выдвиньте.

Михаил Соколов: Это символический акт коалиционный, расширить свою базу, привлечь еще людей, которые не состоят в вашей партии. Это разве плохо?

Николай Рыбаков: У нас привлечено много достаточно людей, с которыми мы работаем на протяжении многих лет по участию в выборах. Тем не менее, мы еще раз обсудим ситуацию с Андреем Пивоваровым.

Михаил Соколов: Какую-то яркую фамилию вы можете привести, кто уже обязательно пойдет из беспартийных, но сочувствующих вашей платформе?

Николай Рыбаков: Точно объявил Владимир Рыжков об участии.

Михаил Соколов: Это в Мосгордуму, а в Думу?

Николай Рыбаков: Я рассчитываю на то, что Владимир Рыжков будет в выборах в Думу тоже участвовать.

Михаил Соколов: Есть еще один сюжет, он может быть частный, но многих интересует. Было много сообщений о том, что ваш соперник в борьбе за лидерство в партии Лев Шлосберг может баллотироваться по одномандатному округу в Москве. Это решение одобрено как-то или оно пока стоит в повестке дня, еще нет однозначного вывода?

Николай Рыбаков: Да, это правда. Лев Шлосберг, насколько я помню, сам опубликовал информацию о такой инициативе. У него было обращение в руководящие органы партии с такой инициативой участия в выборах в округе в Москве. Этот вопрос сейчас рассматривается, и очень велика вероятность того, что такое решение будет принято.

Михаил Соколов: То есть вы лично не против?

Николай Рыбаков: Нет, конечно.

Михаил Соколов: Давайте о больном о чем-нибудь. Есть дело Алексея Навального. Он сидит, после протестов лучше не стало. Голодовка, слава богу, прекратилась, лечить его, кажется, стали. Ваш лидер Григорий Явлинский, основатель партии, в разгар преследований Навального выступал за международное расследование покушения, в то же время нелицеприятно высказывался о его политических взглядах, что многих возмутило. Эта позиция партии не изменилась за последнее время?

Николай Рыбаков: Нет, конечно, потому что это фундаментальная позиция партии.

Михаил Соколов: То есть позиция Григория Явлинского одобрена вашим политкомитетом, бюро и так далее?

Николай Рыбаков: Одобрена бюро. Я поддерживаю лично позицию Григория Явлинского, его смелость опубликовать такую позицию. Для меня было поразительно, насколько очень многие люди, которые причисляют себя к демократическим СМИ, не смогли услышать, не смогли вести нормальный диалог по статье Григория Явлинского.

Но что для меня чрезвычайно важно – это то, что наша партия еще раз подтвердила, что для нас цель не может оправдывать средства, что для нас важнейшей ценностью в политике является человеческая жизнь, права и свободы человека, и то, что мы не отступаем от своих принципов и не отступим от своих принципов в угоду сиюминутных течений, волнений, направлений, мыслей и действий части граждан нашей страны.

Михаил Соколов: А что же такого плохого или неправильного сделал Алексей Навальный, борясь с коррупцией в России, публикуя такие фильмы нашумевшие, как про Дмитрия Медведева или про дворец Владимира Путина?

Николай Рыбаков: Ничего неправильного в этом нет – это работа средств массовой информации. Как известно, расследования по дворцам Путина, по его резиденциям было сделано партией "Яблоко" в 2011 году, было опубликовано на сайте со всеми материалами, Сергей Митрохин руководил тогда этой работой. Это журналистская расследовательская работа. Но надо понимать, что такая работа не приводит к борьбе с коррупцией, она приводит к попыткам борьбы с коррупционерами конкретными, но не с коррупцией. Потому что сказать, что есть дворец у Иванова, есть у Петрова, у Сидорова, еще у Путина есть дворец.

Михаил Соколов: И общественное мнение меняется, меньше людей доверяют Владимиру Путину, Дмитрию Медведеву просто убили репутацию.

Николай Рыбаков: Вы знаете, мы не доверяли тому, что происходит в российской политике, все эти годы, для нас никакого открытия не произошло.

Михаил Соколов: Навальный тоже не был сторонником Путина никогда.

Николай Рыбаков: Поэтому распространять информацию о Владимире Путине – это хорошая работа, пожалуйста, пусть она ведется. Что такое системная борьба с коррупцией? Это создание сильной политической партии, выигрыш на выборах и участие в политике, участие в работе парламента для того, чтобы там проводить расследования. Это создание таких институтов, средств массовой информации, которые будут контролировать политиков, будут контролировать общество, будут контролировать чиновников.

Чем категорически мы неприемлем политику Алексея Навального – это национализм, от которого он не отказался. Надежды людей, которые говорят, его сторонники, что он же пересмотрел эти идеи, абсолютно ничем не оправданы. Все его публикации, ролики про мигрантов, они все сохраняются.

Михаил Соколов: Что же, ему стирать свое прошлое?

Николай Рыбаков: Нет, конечно. Просто если ты отказываешься от тех идей, надо тогда об этом сказать. Он же говорит ровно противоположное, что он не отказывается. Он, выйдя из клиники в Германии, сказал, что не отказывается ни от каких своих убеждений того времени. Поэтому приписывать ему отказ от национализма абсолютно дремучего не нужно. Надо понимать, что нельзя с утра идти на место убийства Станислава Маркелова и Анастасии Бабуровой, а вечером ходить на "Русский марш", организовывать его.

Поэтому мы требуем, чтобы все политические заключенные, в том числе Алексей Навальный, были освобождены, потому что он преследуется по политическим мотивам. Мы требуем, чтобы он и другие люди были на свободе, чтобы прекратились преследования. Но это совершенно не значит, что мы являемся сторонниками тех преобразований, которые предлагает Алексей Навальный.

Михаил Соколов: Хотя часть пунктов вашей программы во многом совпадает. Я имею в виду политические свободы и прочее.

Николай Рыбаков: Конечно, Алексей берет их себе в программу, мы это понимаем. Просто мы в сути политики очень сильно расходимся. Это опасное будущее, опасная перспектива для нашей страны. Если брать по формальным причинам, то можно посмотреть на программу Владимира Путина, тоже найти там формально очень много хорошего.

Михаил Соколов: Многие уверены, что вам от Навального нужно было отмежеваться, чтобы получить пропуск на выборы. Думские партии тоже поругали Навального, теперь они вроде как разрешенные, их не тронут.

Николай Рыбаков: Это такая глупость, которую я не хотел бы комментировать. Потому что для партии, которая боролась с Ельциным, с Владимиром Путиным, рассказывать о том, что нам надо от кого-то отмежеваться – это несерьезно просто, значит не понимать происходящее.

Михаил Соколов: Я слушаю "Эхо Москвы", там кремлевский политтехнолог Алексей Чеснаков заявил, что все партии, в том числе и ваша, подали свои списки на утверждение в администрацию президента.

Николай Рыбаков: Ложь.

Михаил Соколов: Он говорит: все ходят, все носят, все согласовывают.

Николай Рыбаков: А зачем нужно куда-то ходить, если наши кандидаты и региональные отделения сами публикуют в социальных сетях предполагаемые списки?

Михаил Соколов: Может быть вы потом на съезде кого-нибудь удалите из этого списка.

Николай Рыбаков: Такое, безусловно, возможно. Во-первых, этот человек может быть удален бюро, политическим комитетом или на самом съезде. Я, допустим, на прошлом съезде очень боролся с тем, чтобы мы выдвигали Владимира Семаго, у меня, правда, не вышло это, его все-таки выдвинул съезд. Конечно, съезд партии будет очень жарким.

Михаил Соколов: Если Чеснаков лжет, почему вы не подадите на него в суд? Такой тоже есть механизм, если на вас клевещут, то с этим надо бороться.

Николай Рыбаков: Мы сейчас будем бороться за голоса избирателей, а не бороться с тем, что господин Чеснаков говорит на "Эхо Москвы".

Михаил Соколов: Еще один лояльный политтехнолог говорит, что хорошо бы Игорь Артемьев, бывший глава Федеральной антимонопольной службы, был у вас в партийном списке – это подчеркнет, что ваша партия вполне лояльна власти. Он у вас будет в партийном списке?

Николай Рыбаков: Это опять же будет решать съезд партии. В любом случае Игорь Артемьев является членом руководства "Яблока", выступал на съездах партии, я думаю, что будет выступать на предстоящем съезде. Поэтому Игорь Артемьев ни разу не выходил из партии или из ее руководящих органов, он пользуется очень большим уважением, очень большим авторитетом в партии, поэтому продолжает такую работу в "Яблоке".

Михаил Соколов: Он помощник премьер-министра сейчас – это значит, что ваша партия в какой-то степени разделяет политику правительства Мишустина?

Николай Рыбаков: Не значит. Если посмотреть и послушать выступления Игоря Артемьева на последнем съезде партии с очень жесткой критикой того, что происходит в стране с экономикой, какие решения принимают органы власти, то, я думаю, что человек, послушавший такое выступление, сказал бы, что это, безусловно, выступает один из лидеров оппозиции.

Михаил Соколов: За последнее время много еще интересных выступлений было. В частности, политолог и экономист Владислав Иноземцев в "Новой газете" написал, что оппозиция в России полностью разгромлена, ее уже не существует ни в каком виде. "Яблоку" тоже досталось. Он говорит, что это просто диссиденты. Диссиденты были во времена советской власти, хорошие люди, критиковали режим, но изменить ничего не могут. И сегодня оппозиция – это те же самые диссиденты, которые ничего абсолютно изменить не могут, а просто не могут отказаться от своих взглядов и высказываются. Что бы вы ответили на такую позицию?

Николай Рыбаков: Я бы ответил, что диссиденты считались диссидентами до 1989 года, а потом прошли выборы, и диссиденты пришли во власть. В 1988 году и даже в самом начале 1989 года было непонятно, что это 1989 год, что сейчас все изменится. Поэтому сейчас 1989 год может наступить в 2021 году, и к этому нужно быть готовым и работать на это, а не постоянно грустить, накрываться простыней и ползти на кладбище.

Михаил Соколов: Но тренд-то был другой. Тогда был тренд на демократизацию, а сейчас на всеобщее закручивание гаек силовиками и их контроль над всем.

Николай Рыбаков: А разве запроса сейчас у граждан нет на демократизацию, на участие во власти?

Михаил Соколов: Если мы посмотрим на социологические опросы, все-таки доверие и одобрение деятельности Путина на достаточно высоком уровне. Хотя по одному из опросов Левады уровень действительно снизился до 29%, у других политиков 10, у Зюганова 4, у Навального 5, а у некоторых вообще ноль. К сожалению, лидеры вашей партии в список почему-то не попали.

Николай Рыбаков: Желающие проголосовать за Фургала, Платошкина, Грудинина и далее по списку, они все могут голосовать за партии, которые представляют эти кандидаты. Мы будем бороться за то, чтобы люди проголосовали за "Яблоко", за нашу партию. Про замеры того, какие настроения сейчас у людей, все знают, что люди боятся отвечать на вопросы социологов. Есть реальный момент, есть реальная возможность изменить свою жизнь, свое время.

Михаил Соколов: Даже несмотря на эпидемию, которая идет, которой власть пользуется для того, чтобы все контролировать, зажать и так далее?

Николай Рыбаков: Есть два варианта развития жизни человеческой, деятельности человеческой. Да, сейчас времена несопоставимо тяжелее и хуже, чем были. Вообще у меня жизнь за последнее время очень сильно меняется, я очень мало времени провожу в Петербурге, я вакцинировался, очень много времени провожу в Москве и регионах. После долгих отношений хочу зарегистрировать брак, жениться наконец в этом году.

Михаил Соколов: Поздравляю.

Николай Рыбаков: Спасибо большое. Многое хочу изменить и сделать. Можно либо сказать, что все плохо, ничего изменить невозможно, наступил полный конец, давайте мы опубликуем по этому поводу блог номер 125, и потом будем пять лет ждать, может быть появится шанс. А может быть надо собрать всю силу, всю волю, которая у тебя есть и до 19 сентября пахать, призывать людей, работать с людьми. Потому что у людей запрос на то, чтобы перемены были, он есть, он очень сильный, и шанс сейчас есть на эти перемены.

Михаил Соколов: Я думаю, мы сейчас посмотрим опрос и закончим на этом нашу дискуссию.

Михаил Соколов: Так есть все-таки в России политическая оппозиция или слабовата, как говорят люди?

Николай Рыбаков: Есть – это "Яблоко". И сила наша в том, чтобы вместе с людьми, которые отвечали на вопрос, стать более сильными и стать реальной сильной парламентской оппозицией.

30 июня трансгендерный мужчина Алан Леонгард и его девушка Валя Нарциссова поженились и поехали на Красную площадь – но не фотографироваться у Вечного огня, а встать с пикетом в защиту гей-браков. Молодых людей доставили в отдел полиции "Китай-город", оформили протоколы и отпустили. Радио Свобода расспросило Алана и Валю о том, почему они решили так отметить день свадьбы.

– Расскажите о себе, кто вы?

Алан: Я Алан Леонгард, транс- и гражданский активист. Достижения мои весьма скромные: я занимаюсь просвещением людей касательно того, кто такие транслюди, что это не какие-то мифические существа. В гражданском активизме я занимаюсь остросоциальными вопросами: политзэки, домашнее насилие.

Валя: Я не могу сказать, что я активистка, приход мой в активизм состоялся в 2019 году – это было "московское дело". Это было моё первое столкновение с действительностью. Всё началось с выборов в Мосгордуму. После я участвовала в одиночных пикетах, на митинги ходила. Как-то это всё затянуло, по мере сил я где-то участвую, где-то как художник какие-то иллюстрации делаю, где-то какие-то пикеты.

Я москвичка, мне 31 год. По образованию архитектор. Я занималась даже проектированием метрополитена, но сейчас в основном работаю над концептами выставок, интерьерами. Активизм не был никогда моей основной деятельностью, более того, меня это особо не касалось. Даже когда я закончила институт в 2013 году, когда был Марш миллионов – это мимо меня всё прошло. Я столкнулась, когда сама решила на выборы сходить, когда был [Илья] Яшин от моего округа и его не допустили.

Алан: Мне 26 лет, родился в Москве. С образованием все сложно, потому что педагогикой заниматься я не смогу, будучи трансперсоной. Первый кейс, с которым я пришел в активизм, – это ситуация с преследованием геев в Чечне. С этим я вышел на площадь.

У меня была большая компания друзей, часть из них были активистами. Я настороженно относился ко всему этому. Я даже ненавидел активистов, был достаточно консервативным человеком, считал, что лучше помалкивать, вообще был даже гомофобным человеком в своё время. Потом мой лучший друг привёл меня на форум ЛГБТ-активистов, я понял, что я был несколько лет дураком, втянулся. Я увидел людей, которые полностью принимают себя, они не стесняются себя, не относятся к себе плохо, как я к себе относился. Случилась практически сразу повестка с геями в Чечне, мы пошли к Следственному комитету с пикетами.

– Как вы познакомились?

Валя: Мы вращались в активистских кругах, но не особо контактировали. Вся история началась именно в новогоднюю ночь – это была вообще сказка.

Алан: Мы выходили с пикетами в защиту ребят по "московскому делу". Я пришел туда с мыслью о том, что это должно быть символично, последний пикет в году как-никак. Точка у мэрии у нас была, я почему-то решил идти именно туда, не к Администрации президента.

Валя: Был, оказывается, приказ, всех пьяных, приезжих рабочих просто забирали, вычищали центр города. И тут мы со своими пикетами. Конечно, плюс там ещё был хоровод… Просто у нас было хорошее настроение, мы пару кругов сделали хоровод, а кто-то стоял в пикете. Тут на нас налетела стая эшников, нас стали много фотографировать. Девочку, которая стояла в пикете, силком повели к автозаку, ребята ринулись за ней, их всех забрали. Их повезли не в ОВД "Китай-город", а в Троицк – в новогоднюю ночь. У нас у всех паника, мы поехали за ними. Меня допустили в отдел в качестве общественного правозащитника. Мы вышли за 15 минут до Нового года, дошли до ближайшей заправки, всей нашей громкой тусой отметили Новый год на заправке в Троицке. Это был стресс. Потом радость, что нас отпустили. С этого момента мы друг друга увидели.

Алан: Мы тогда первый раз поговорили.

Валя: С Троицка началось. С ОВД и Троицка.

– Алан, вы поменяли пол в паспорте и смогли пожениться. Расскажите про брак – проблем не должно было возникнуть?

Алан: Сейчас никаких проблем. Проблемы могли бы быть, если бы пакет поправок Мизулиной, который она пыталась протолкнуть в прошлом году, был бы принят.

– И потом в пикет?

Валя: В пикет сейчас особо не выйдешь, пикеты прикрыли, как только началась ковидная история, сразу же пикет вдруг стал очень опасным. Собираться в школах, концерты – это не опасно, а пикет – ты всех заразишь сразу.

Алан: В 2020-м мы ещё выходили, по крайней мере, на метропикеты. Мы по-хитрому делали. Мы интуитивно понимали, где нас могут задержать, а где нет, и старались выбирать проходимые места, но где не было полиции. Мы очень долго с моим одним другом ходили, и в итоге находили такие места, правда, стояли не очень долго, потому что патрулировали всю Москву. Мы в какой-то момент поняли, что у нас есть четыре минуты.

– В день свадьбы вы решили отойти от этой стратегии, пошли на лобное место почти. Почему?

Алан: Потому что любое другое место не имело бы такой силы и такого символизма. Человек, который вышел на Красную площадь в день своей свадьбы, мне кажется, ярко показывает, насколько это важно.

Валя: Когда мы выходили за политзаключенных, наша задача была, чтобы нас не задержали. Сейчас мы были готовы к задержанию. Более того, обычно там стоишь секунд 15, а мы простояли даже дольше. Был какой-то момент, что мы стоим, друг на друга смотрим, и тишина, и никого нет.

Алан: Да-да, это было очень странно. Мы развернули флаг, все смотрели и молчали.

Валя: То ли полицейские протупили, то ли потому что всё-таки свадьба, и они затушевались. Потом к нам подбежал полицейский: "Молодожены, поздравляю!" И вырывает флаг, комкает его, чтобы не дай бог кто-нибудь увидел. И нас поздравили несколько раз, до нас не дотронулись.

– И забрали в отдел всё-таки?

Валя: Да, но не трогали.

Алан: Да, это удивительно. Обычно практика другая, при первом задержании меня вообще достаточно увесисто избили. В остальных случаях пытались руки заламывать, выворачивать в неудобные позиции. А тут: "Пройдемте, пожалуйста". Мы даже как-то удивились.

Валя: Наверное, важно сказать, что для меня это первое задержание, и оно прошло, можно сказать, мягко.

– Как с вами в отделе разговаривали?

Алан: Достаточно хорошо, на удивление. Я когда приходил в активизм, китайгородское отделение полиции считалось одним из самых пыточных. Я много слышал историй о том, что по совершенно простым пикетам могли и пальцы выламывать, чтобы получить доступ к телефону, кого-то ставили спиной к стене, как будто человек сидит на стуле, но стула под ним нет.

Валя: Пытка фактически.

Полицейский, который оформлял протоколы, был подчеркнуто вежлив и корректен. Был такой налёт: "Ну что же вы, Валентина Константиновна, в день своей свадьбы? Делать вам, что ли, нечего?"

Алан: У меня было в прошлом году правонарушение за акцию с Pussy Riot, когда мы развешивали на административных зданиях в Москве радужные флаги. Его рассмотрели только месяц назад, потому что, видимо, из-за ковида судопроизводство несколько нарушено. Это решение ещё не вступило в законную силу, но они-то не знали этого, защитник пытался им объяснить, что это не 8 часть [ст. 20.2, ч. 8 – повторное нарушение установленного порядка организации либо проведения собрания, митинга, демонстрации, шествия или пикетирования. – Прим.]. Полицейские на удивление спокойно выслушали правозащитника, даже в суд позвонили.

Валя: Я, конечно, очень испугалась. У меня в голове сложилось, что нас сейчас отпустят, а когда он начал говорить, что вашего мужа оставят до утра, я представила, что я сейчас в свадебном платье поеду домой, очень грустно мне стало. Для меня это был огромный подарок, что мы вышли вдвоём – это просто было действительно счастье.

– То есть вы прямо из загса поехали на Красную площадь?

Алан: Нет, мы успели домой заехать. Мы очень уговаривали родственников не передавать нам подарки в этот день, чтобы потом поехать на Красную, но они не удержались, и нам пришлось заехать домой, всё это отвезти и сразу выехать на Красную.

Валя: Мамы очень сильно переживали.

Алан: Это скорее про твоих, мои всё прекрасно понимают. Они не сторонники радикальных действий, но на своих местах они как раз систему прекрасно понимают и ей противостоят, но не так, как какой-нибудь активист.

Валя: Мои были воспитаны в эпоху Ельцина, жуткое тотальное недоверие к власти, высмеивание её, в то же время страх правоохранительных органов. Любая подобная история для них – это катастрофа, это значит, что посадят, из Москвы выгонят за 101-й километр.

– Все четверо родителей были на свадьбе?

Алан: Нет, мой отец, к сожалению, умер. Спасибо нашей прекрасной медицине, мог бы жить ещё. Скажем так, лечили не от того, чем он болел, всё это очень дорого стоило, так что потом мы ещё много лет разбирались с кредитами.

Валя: У меня мама какое-то время была очень православная. Но когда я подросла, слава богу, я от этого всего отказалась, я атеист. И мама начала от этого отходить, она говорит: "Я вижу, что ты счастлива, я за тебя рада". Она приняла, была на нашей свадьбе, обоих нас целовала. Это мне было очень приятно. Что касается отца, он сказал: "Ну что ж, делай, что хочешь, дело твоё, но меня не впутывай". Видимо, он имел в виду – сиди тихо. Конечно, этот пикет для него был большим стрессом, он мне позвонил, сказал: "Ты меня опозорила". Я сказала: "Что же, папа, я горжусь Аланом, я очень рада, что он мой муж, и мне очень жаль, что ты так считаешь".

– А кто ваши родители?

Валя: Моя мама закончила Мориса Тореза, он была преподавателем английского. Потом она уволилась и занималась мной и братом. Сейчас она менеджер в магазине. Папа у меня был следователем, но это ещё до моего рождения, он был военным. Сейчас он адвокат. Но, видимо, эта школа, этот отпечаток у него до сих пор где-то сидит. Это ломает людей, иссушает их, превращает в таких сухарей. Он смог уйти как раз в 90-е годы.

Алан: На протяжении многих лет моя мама работает водителем. Ей очень нравится водить, она любит свое дело и получает удовольствие. Отец много кем работал. Последняя его работа, он работал вахтовиком-охранником.

– Папа дожил до вашего перехода?

Алан: Нет.

– А мама как к этому отнеслась?

Алан: У нас были все стадии принятия, был очень тяжелый путь, мы его преодолели успешно. Всё началось с категорического неприятия, скандалов. Не думаю, что готов об этом говорить.

– А сколько вам лет было в этот момент?

Алан: 19. На самом деле начало вскрываться раньше, но так сложилось, что, возможно, моя вариация – это человек-интерсекс. В подростковом возрасте у меня началось развитие вторичных половых признаков и мужских, и женских. Начал расти кадык, оволосение по мужскому типу на теле. В какой-то момент мама говорит: "Это что-то нездоровое, нам нужно к эндокринологу". А я понимал, что меня будут лечить, но не от того. Это было, наверное, единственное, что меня устраивало в себе, эти изменения. Дело тогда замялось, но я буду исследовать свой организм и дальше, просто в России эта тема не изучается, к сожалению.

– Вы какое-то внимание к себе со стороны органов испытываете?

Алан: Определенно да. У нас домофон с видеорегистрацией, с начала этого года они начали обходить всех, кто светился на акциях, и к нам зачастили, но мы на работе в это время были. Ещё я и мои близкие друзья замечали на протяжении прошлого года, что за ними ходят эшники, выслеживают, где мы живём, какими путями ходим. Немножко напрягает, если честно.

– Зачем вообще выходить с пикетами? Какой смысл в этом во всём?

Валя: Нельзя недооценивать общественный резонанс. По "московскому делу" выходили за актёра Устинова, и его практически сразу отпустили. Всё-таки власти наши иногда ориентируются на общественное мнение. И я люблю говорить словами Шульман – всё равно всё меняется. Не так скоро, как хочется, после выхода на митинг не будет сразу изменений, но потихоньку это откладывается.

Алан: Люди приходят, рассказывают другим, это сложно остановить.

Валя: Вы не представляете, сколько поддержки мы получаем: тебе кивают, лайки показывают, говорят, какие вы молодцы, мы так не можем, а вы вышли. Вообще, люди видят, что кто-то не боится. Пикет – это влияние на людей. Чем больше говорить, тем люди спокойнее ко всему этому относятся. Меняется поколение, школьники смотрят инстаграм, смотрят на Запад, они не так подвержены телевизионной пропаганде, нет этого страха.

– Что вы делать дальше собираетесь? У вас есть планы уехать из страны или хотите здесь остаться и бороться дальше?

Алан: Знаете, моим планам уехать из страны лет семь, а я всё ещё здесь, меня затягивает всё дальше. Всё время говорю себе: надо уезжать, надо уезжать. При этом благополучно уехали много моих знакомых и друзей.

Валя: Хотелось бы пожить в другой стране, посмотреть, у меня очень много знакомых живет за границей. У меня друг из Милана приезжал, на тот момент центр был огорожен заборами, он берет этот забор, отодвигает: а почему у вас здесь заборы? Мы идем, у нас даже нет мысли взять и отодвинуть забор – если его поставили, значит нельзя, а он взял и отодвинул, потому что он уже привык – это общественное пространство, с какой стати. Я в этот момент поняла свою несвободу. Конечно, очень хотелось бы пожить и почувствовать это. Но не хотелось бы бежать.

Российская пропаганда и технологии, российские наёмники, российское оружие и деньги, тень СССР и "Спутник V" в Латинской Америке сегодня.

Москва и Каракас продолжают переговоры по поставкам новых партий оружия, и Россия в конце июня заявила, что готова всячески и дальше помогать режиму Николаса Мадуро укреплять его армию и спецслужбы. На западе Венесуэлы, вблизи границы с Колумбией, появились говорящие по-русски солдаты. Колумбия выразила протест из-за вторжения в свое воздушное пространство штабного самолёта ФСБ и выслала двух уличенных в шпионаже российских дипломатов.

Гватемала попросила Россию вернуть деньги за недоставленную вакцину "Спутник V". В Аргентине продолжается суд по нашумевшему "кокаиновому делу", связанному с российским посольством. Разведка США подозревает Россию в "акустических атаках", которые привели к появлению ряда загадочных симптомов у по меньшей мере 19 американских дипломатов на Кубе. Бывшего президента Боливии Эво Моралеса, свергнутого в результате народного восстания, как выяснилось, поддерживали опытные политтехнологи из России, отправленные сюда госкорпорацией "Росатом". Погранслужба США арестовала гражданина Мексики, которому были предъявлены обвинения в работе на российскую разведку.

Все это новости последних лет, месяцев или даже дней, и их становится все больше. Что делает сегодня Россия в Латинской Америке и каковы ее планы в отношении этого континента – который, вероятно, в Москве воспринимают в основном как "утраченную советскую позицию в "мягком подбрюшье США"? "Тень Путина" в латиноамериканских странах – она же тень бывшего СССР? Как Кремль всячески способствует возникновению положительных стереотипов о своей политике на другом конце Земли? Чем объясняется успех российской пропагандистской машины, каналов RТ Español и Sputnik Mundo, в Мексике, Колумбии, Венесуэле, Перу, Чили или Аргентине? Вакцина "Спутник V" как новый автомат Калашникова? Прав ли российский президент, сделавший такое сравнение, и можно ли сегодня считать "Спутник V" новым российским оружием на континенте?

Обо всем этом в интервью Радио Свобода рассуждает живущий в Колумбии политолог, профессор Университета ICESI в городе Кали Владимир Рувинский:

– Одна из главных тем, обсуждаемых сегодня во всем мире, в основном, конечно, в западных странах, помимо пандемии, роста и падения экономических показателей или возвеличивания Китая, это угрозы, исходящие из России. Гибридные войны, пропагандистский натиск, вмешательство Москвы в самые разные выборные процессы в разных государствах, шпионаж, кибератаки, разнообразные странные наемники, говорящие по-русски, которых где уже только в мире ни замечали, и так далее. Насколько все это заметно на самом далеком, в общем, от России континенте – в Латинской Америке?

– На самом деле очень заметно, и у кого-то это может вызвать, наверное, удивление. Но Россия, после того как она "вернулась" в Латинскую Америку примерно лет 15 назад, тут весьма себя "проявляет". В одних случаях это что-то такое, что можно увидеть, пощупать, определить, предъявить какие-то доказательства – как, скажем, в случае Венесуэлы. В других случаях это "на грани доказательств" того, что действительно что-то происходит, предположений о вмешательстве Москвы. Важно, что Россия сейчас в Латинской Америке прямо ассоциируется с Советским Союзом – который в годы холодной войны, конечно, представлял для многих на континенте главную угрозу.

Здесь, в Колумбии, примеров масса лишь за последние несколько месяцев – и очередное нарушение воздушной границы страны самолетами Российской Федерации (это не первый раз произошло), и скандал, связанный с высылкой российских шпионов из Колумбии в конце прошлого года. В других латиноамериканских государствах часто появляются обвинения, связанные с вмешательством Кремля в какие-то выборные процессы, и так далее. То есть экспансия России наблюдается однозначно, хотя во многих случаях предъявить неопровержимые доказательства довольно сложно.

– Да, как раз в Колумбии, где вы живете, ведь чего только не произошло за самое последнее время. Еще и какие-то российские военные инструкторы, как выяснилось, участвуют в боях на колумбийско-венесуэльской границе. Еще недавно все это показалось бы фантастикой. Все это обсуждаемые события, и власти, и народ воспринимают это серьезно? Например, в Боготе опасаются ли еще большего обострения ситуации в соседней Венесуэле, и участия союзной Каракасу Москвы во всех этих делах?

– Да, опасаются. Во многом, правда, эти опасения, которые высказываются в публичной сфере, связаны с местной политической борьбой между различными силами. Но страхи, связанные с тем, что Москва в какой-то момент может сыграть решающую и деструктивную роль, если временное нынешнее затишье в Венесуэле снова сменится накалом страстей, конечно, имеются. Москва воспринимается сейчас в Колумбии (и везде в Латинской Америке) как главная сила, благодаря которой выживает Николас Мадуро и его режим в Венесуэле. Поэтому любые действия со стороны России рассматриваются как раз в контексте тамошнего противостояния – которое, на самом деле, не закончено. Хотя оно в очередной раз ушло пока из главных мировых новостей.

– Сейчас почти для каждого человека, конечно, главная тема – это пандемия. И тут ведь тоже без большой политики обойтись никак не получается. Российский президент Владимир Путин уже прямо сам сравнил вакцину "Спутник V" с автоматом Калашникова, даже символически. Как этим "вакцинным оружием" Москва пользуется в латиноамериканских странах, насколько успешно?

– Сравнение с автоматом Калашникова в Венесуэле, Колумбии, вообще в Латинской Америке – дело несколько опасное. Россия уже, наверное, 10 лет назад ведь вызвалась построить завод по производству автоматов Калашникова в Венесуэле, но деньги все были разворованы. Насколько мне известно, это был первый вообще за все время истории международных отношений постсоветской России такой случай – когда крупного бизнесмена и бывшего сенатора от Белгородской области Сергея Попельнюхова просто-напросто посадили в тюрьму, потому что все деньги, выделенные на строительство этого завода, были им украдены.

И эпопея "Спутника V" в какой-то степени пока похожа на историю с этим заводом – потому что о нем много говорят, но мало кто в Латинской Америке его видел "вживую". Но Россия, конечно, очень активно использует "Спутник V" в качестве тарана своей очередной пропагандистской кампании. Несмотря на то что в Латинскую Америку попадают мизерные дозы этой вакцины, в разных странах здесь устраиваются громадные публичные рекламные акции, идут прямые трансляции в моменты доставки каких-то доз вакцины в аэропорты, выступают по телевидению российские послы. RT Español, которая вещает здесь в Латинской Америке из каждого утюга, очень сильно уделяет этому внимание. Хотя на самом деле, повторю, в реальности очень небольшие дозы "Спутника V" сюда поступают. Но нужный информационный фон создан, и многие в Латинской Америке воспринимают уже "Спутник V", благодаря этим пропагандистским кампаниям, как какую-то "чудо-вакцину", которая может решить вообще все проблемы.

– Если посмотреть российские официальные телеканалы, почитать определенные статьи, то создается впечатление, что уже чуть ли не вся Латинская Америка "Спутником V" вакцинирована. Была и забавная история с каким-то поддельным "Спутником V", который куда-то из Мексики переправляли в Гондурас. И в России это было преподнесено как: "Ну, конечно, подделывают, потому что оно единственное, самое лучшее, оригинальное и дорогое в мире". Вы сказали, что в целом народы стран латиноамериканского континента прислушиваются к голосам из России, и российские каналы RT Español и Sputnik Mundo овладевают умами простых людей здесь так же, как и в других странах. В чем секрет этого успеха?

– Да эти телеканалы и их сайты практически произвели революцию на информационном пространстве в Латинской Америке! Все мои студенты приходят в аудиторию и начинают: "А вот вчера на RТ Español сказали то-то и то-то…" Российские государственные медиаменеджеры очень хорошо нащупали здешнее слабое место, которое на нашем информационном рынке всегда, в принципе, существовало. Давно есть большой запрос, особенно среди молодых латиноамериканцев, на свежую международную информацию, которая дает им возможность узнать о том, что происходит за пределами Латинской Америки и стран Карибского бассейна. Но, несмотря на существование такого запроса, местные СМИ годами уделяли таким темам крайне незначительное время и внимание.

Скажем, здесь, в Колумбии, центральные телеканалы могут потратить 20–30 минут на рассказ о каком-то дорожно-транспортном происшествии в столице страны Боготе. И потом уделить две-три минуты рассказу о том, что происходит, скажем, в Украине, на Ближнем Востоке, в Сирии. И RT и Sputnik с ходу начали давать очень хорошо сделанные программы, чтобы молодые люди могли удовлетворить свой интерес к этой информации. А потом россияне стали очень активно эксплуатировать другие темы, связанные с тем, что происходит, в первую очередь, в США, но и в некоторых других ключевых странах и регионах мира. Я думаю, они были самыми первыми иностранными каналами, которым удалось занять эту нишу. Особенно активно они используют (и очень быстро, и бесплатно абсолютно) YouТube и все социальные сети. Сегодня среди иностранных каналов они занимают ведущее место везде в Латинской Америке.

Один из относительно недавних твитов Sputnik Mundo на испанском языке: "Спустя 10 лет США вновь постучались в двери Сирии" [очевидно, процветающей под властью Башара Асада. – РС]

– А как правительства латиноамериканских стран воспринимают работу этой официальной российской информационной машины, они чувствуют какую-то угрозу? Вообще, это обсуждаемая тема в верхах? Я, конечно, говорю сейчас не о Кубе, Венесуэле или Никарагуа, где у власти находятся прямые союзники, а вернее, даже "клиенты" Кремля, я спрашиваю об остальных.

– Я довольно много встречаюсь с местными журналистами, которые работают на местных каналах, но также и на иностранные СМИ. Об этой проблеме, о том, что RT, Sputnik занимаются во многом тем, что является прямо и откровенно дезинформацией, всем известно. С другой стороны, здесь, кроме упомянутых вами стран, все-таки – свобода слова. Невозможно вводить какие-то ограничения со стороны правительства или на законодательном уровне, чтобы ограничить доступ той же RT на наш медиарынок. Так что просто пока наращивается присутствие других, альтернативных как местным каналам, так и RT, средств массовой информации. И они потихонечку начинают переманивать ту аудиторию, которая традиционно сейчас привязана к RT.

– Вы уже эту тему затронули, но мне хотелось спросить вас более широко. Как вообще современная Россия и ее представители позиционируют себя на континенте? Играют на традиционном антиамериканизме масс? Или на ностальгии очень большого процента латиноамериканцев по социалистическим идеям, по Советскому Союзу, по идеалам марксизма-ленинизма? Потому что ведь нынешняя российская власть сама себя все больше ассоциирует с эпохой Советского Союза и его наследием. Уж точно – когда речь заходит о внешней политике и, так сказать, "возврате утраченных советских позиций и наследия". Как всем этим Кремль пользуется?

– Пользуется очень активно. Потому что, безусловно, в Латинской Америке левые идеи никогда не умирали. Эта мечта об идеальном мире, который можно быстро построить, не прилагая особых усилий, очень живуча. Лозунги и методы, которыми пользовался в Венесуэле покойный Уго Чавес, те, что сейчас предлагают некоторые другие лидеры, законно выиграв выборы в рамках существующей политической системы и обещая какие-то такие вещи, которые прочно ассоциируются с социализмом, здесь находят отклик. Плюс, конечно, традиционные антиштатовские настроения. И сегодня, в 2021 году, у меня лично нет никаких сомнений в том, что Россия для большинства латиноамериканцев, наверное, все-таки ассоциируется с СССР. И Кремль этим пользуется.

Это довольно даже забавная вещь. Ведь основные союзники РФ в Латинской Америке – это левые силы, которые не видят разницы между бывшим СССР и тем, чем является в реальности сегодняшняя Россия. И они никогда, в общем, не задумываются о том, что на самом деле современные российские реалии имеют очень мало отношения к тому, что и как было во времена СССР, в том, что касается внутреннего политического устройства. Что в России процветает грубый военно-олигархический капитализм. И я полагаю, что в Москве очень хорошо об этом осведомлены и, на самом деле, даже не прилагают усилий, чтобы как-то объяснить: "Подождите, мы же все-таки не СССР, мы Россия, другая страна". Нет, российские представители как раз способствуют укреплению этого имиджа РФ в Латинской Америке как возродившегося СССР. Доходит до анекдотичных ситуаций: скажем, здесь одна из правых сенаторов в нашем парламенте, Мария Фернанда Кабаль, постоянно ошибается, забывает о том, что мы живем не во времена холодной войны, – и говорит об СССР как о чем-то, что до сих пор существует. Называет Россию "Советским Союзом".

– Давайте вернемся к COVID-19. Нынешняя пандемия в каждой стране и в каждом регионе мира очень обострила многие социально-политические недуги, которые, образно говоря, и так нагнаивались, такие незаживающие раны, многие десятилетия. Мы оба знаем о социальной турбулентности, о стремлении молодых людей в латиноамериканских странах найти всему какую-то новую альтернативу. На фоне пандемии насколько все это верно, в случае всей Латинской Америки, от Мексики до Аргентины?

– Вы абсолютно правы, пандемия обнажила все те проблемы, которые копились практически во всей Латинской Америке, от Мексики до Аргентины и Чили, в течение последних, наверное, 20–25 лет. У многих стран континента была возможность воспользоваться очень выгодной экономической конъюнктурой, потому что рост Китая дал возможность им получать невообразимые доходы, если сравнивать с предыдущим периодом. Но, к сожалению, местные правительства просто все эти деньги "проели". И когда пришел сюда COVID-19, большинство правительств просто оказались не готовы к этой ситуации, когда нужно было находить новые ресурсы и предлагать новые варианты общения с людьми. В Чили, Колумбии, Эквадоре, Боливии, в других странах прокатилась волна протестов. Это свидетельство того, что латиноамериканские элиты во многих случаях просто не знают, что делать, они не готовы к такому развитию дел. И я думаю, что происходящее сегодня еще приведет у нас в Латинской Америке к разным тяжелым последствиям, о которых мы пока просто еще не догадываемся.

– Да, везде кризис, везде в разных странах континента массовые протесты, причем вызванные в основном экономическими причинами и злой усталостью от постоянной смены во власти представителей одной и той же элиты. И похоже, что в ближайшие годы это будет постоянным фоном в Латинской Америке – который, в общем, иногда способен привести к каким-то радикальным изменениям в той или иной хотя бы одной стране. Вспомните хотя бы падение в Боливии Эво Моралеса. Или нынешние, вами упомянутые, гигантские, на мой взгляд, по размаху народные волнения в Колумбии, вызванные недовольством президентом Иваном Дуке и планами его правительства повысить налоги и провести разные другие реформы. Везде ведь главный лейтмотив – "мы устали от вашей коррупции". Второе десятилетие слышно много разговоров и мнений о том, что в Латинской Америке эти нами уже обговоренные левые, социалистические, "красно-розовые" идеи прямо переживают ренессанс, как нигде еще. Но потом везде, кроме Венесуэлы, весь этот "народный марксизм с индейским лицом" вроде бы начал сдуваться. А что сейчас? Опять все возвращается обратно? И Россия, как вы говорите, играет на этих настроениях? Ведь, опять-таки, и Венесуэлу, и Боливию, и Никарагуа, и Аргентину, и Эквадор можно вспомнить.

– Да, я думаю, что вероятность прихода заново, и много где, левых, и даже откровенных или скрытых коммунистов, к власти, общего нового "левого поворота" велика. Был уже ушедший в историю один такой "левый поворот", в конце 90-х – начале 2000-х годов, когда в Венесуэле, Эквадоре, Бразилии, Аргентине, Чили пришли к власти правительства, которые в той или иной форме и степени заново стали говорить о строительстве социализма, повторю, эта идея очень сильно здесь жива. Проблема в том, что традиционные элиты просто закрывают глаза на эту ситуацию, вместо того чтобы решиться проводить какие-то более-менее серьезные реформы. Которые позволили бы в первую очередь людям почувствовать, что действительно кто-то о них думает, что они не предоставлены собственной участи.

Тотальная коррупция, которая является основной темой местного общественного дискурса, о которой постоянно все говорят и которую многие латиноамериканцы обвиняют просто во всех своих бедах, конечно, существует. Но, тем не менее, я уверен, что проблема не в коррупции как таковой, а в необходимости структурных изменений, которые давно назрели во всей Латинской Америке – но которые элиты сами так и не начнут. А левые, в том числе радикальные, силы, разумеется, пользуются ситуацией и приходят к власти – с надеждой эту власть удержать навсегда. Однако демократические институты в современной Латинской Америке все-таки уже очень сильны, и, когда наступают новые выборы, они власть почти везде теряют. То есть я не думаю, что скоро везде будет вот так страшно, скажем, как в Венесуэле. В большинстве случаев латиноамериканцы своими голосами пока дают понять, что те варианты, которые предлагают им левые, не всегда и не обязательно отвечают их чаяниям.

– А латиноамериканцы внимательно следят, что называется, за "больными соседями"? Ведь Куба, Венесуэла или Никарагуа – где Даниэль Ортега уже "вечный", по-моему, комиксовый персонаж во власти – показывают совершенно катастрофические результаты в практической имплементации всех этих левых идей. Или, скорее, жив общий стереотип, в головах сидит обобщенная "футболка с портретом Че Гевары", а на цифры никто не смотрит?

– Смотрят, и, нужно подчеркнуть, та же Венесуэла, конечно, ни для кого не пример. Например, в Перу на недавних выборах как раз речь в основном шла (причем это все кандидаты говорили так) о том, что "мы не хотим строить новую Венесуэлу, потому что это ужасно". Венесуэльская тема активно используется в разных политических кампаниях. И беженцы из Венесуэлы в соседних государствах – это ведь не выдуманные цифры, это вообще сейчас второй по значимости в мировом масштабе такой кризис, после сирийского. Их в одной Колумбии больше полутора миллионов сейчас, но они есть и в большинстве других латиноамериканских стран. Это то, что люди сами знают, видят, это не то, что им кто-то рассказал.

Никарагуа – такая страна, которая как бы есть, но о ней мало кто вспоминает среди соседей. Куба – другое дело. После кубинской революции братьям Кастро удалось выстроить имидж успешной альтернативы. Но в действительности очень мало латиноамериканцев были на Кубе, поэтому они плохо себе представляют, что на самом деле там происходит. Но вот имидж жив – идея о возможности построения какой-то утопической системы, которая позволяет простым людям чувствовать себя лучше и жить хорошо. На самом деле это ничуть не является, конечно, правдой, но "кубинский образ" по-прежнему отлично себя чувствует здесь, в Латинской Америке.

– Давайте вернемся к России. Латинская Америка сегодня для Кремля интересна все-таки в первую очередь лишь как старая-новая площадка для новой "большой игры" против США или еще как-то иначе? И в Советском Союзе, и в нынешней Москве ведь очень любят эти старые штампы советских времен – вроде "Куба – остров свободы". И есть такое: "Латинская Америка – "мягкое подбрюшье" США или "задний двор" США. Это верно, это заметно?

– Верно, и главный интерес России к Латинской Америке кроется как раз в этой идее, но в первую очередь символически. Потому что Путин и его окружение не готовы, и вряд ли когда-либо будут готовы, вкладывать громадные средства (как это было в случае с СССР и Кубой) в поддержку здешних своих государств-сателлитов.

Российское присутствие в конкретных цифрах в Латинской Америке пока очень ограничено. Исключения, правда, есть, это то, что "Роснефть" делает в Венесуэле – а вернее, те деньги, которые "Роснефть" там потеряла. В других латиноамериканских странах присутствие России именно что показательно-символично. Именно "колоть и кусать в подбрюшье США". Суть подхода и мышления Кремля: если вы, в Вашингтоне, решаете делать что-то в странах ближнего российского зарубежья, то мы вам покажем, что мы можем сделать что-то похожее здесь, в вашей "территории ответственности", в Западном полушарии.

– Но ведь и сами США очень заметно при всех их последних президентах забыли о Латинской Америке, сфокусировавшись на других, не менее острых внешнеполитических проблемах. При Дональде Трампе отношения совсем запаршивели, и в Вашингтоне только и рассуждали о том, как бы стеной с Мексикой от всех латиноамериканцев отгородиться, и пусть они там дальше живут как хотят. Но, как говорится, "свято место пусто не бывает". Что там Россия или Китай – когда уже и Иран, и даже "Хезболла", и террористическая группировка "Исламское государство" были замечены на вашем континенте! А кое-где – например, Иран в Венесуэле и Аргентине – они просто вовсю развернулись.

– В первую очередь я согласен с тем, что для США Латинская Америка сегодня – это совсем не то же самое, чем она являлась во времена холодной войны. Безусловно, приоритеты США поменялись. С другой стороны, мне кажется, что США не могут оставаться безучастными к росту влияния новых игроков в Латинской Америке, таких как Китай и Россия. И да, есть и другие желающие здесь закрепиться всерьез. Может быть, их влияние не так заметно, но они присутствуют и отстаивают свои интересы. Из вами не названных – это еще и Турция, ведь у Реджепа Эрдогана гигантские амбиции. И полагаю, что в Москве очень хорошо понимают, что просто так забыть о Латинской Америке США не смогут.

С другой стороны, мне кажется, еще укреплению значимости Латинской Америки в глазах Москвы способствует тот факт, что в Вашингтоне сейчас вновь постоянно говорят о необходимости поддерживать хорошие отношения с Латинской Америкой, об угрозах их безопасности, которые происходят из Латинской Америки – это Мексика, это нелегальные иммигранты, это колоссальный наркотрафик. И ведь Китай, который теперь главный стратегический соперник США, здесь уже очень сильно и глубоко обосновался, и, думаю, очень надолго – Пекин давно является одним из ведущих экономических партнеров для большинства, наверное, латиноамериканских стран. Все это никуда само по себе не исчезнет. И поэтому нынешняя политика России в отношении континента строится как раз на острой необходимости для США – постоянно теперь думать о том, что происходит в их, теперь уже бывшем, "мягком подбрюшье". Оно становится все более "жестким".

Бывшего режиссера YouTube-канала "Навальный LIVE" Алексея Яковлева задержали 30 июня прямо на борту самолета, который приземлился в московском аэропорту Шереметьево. Яковлев возвращался из отпуска, когда на борт поднялись несколько полицейских и попросили его проехать с ними в Следственный комитет для допроса по делу о мошенничестве.

Алексей Яковлев работал режиссером на канале "Навальный LIVE" до 2020 года. В конце этого же года Следственный комитет возбудил уголовное дело о мошенничестве в отношении оппозиционного политика Алексея Навального. По версии следствия, политик потратил на личные цели часть из 588 миллионов рублей, которые были собраны в качестве пожертвований для связанных с ним некоммерческих организаций. В мае 2021 года соратников политика начали массово вызывать на допросы в рамках этого дела. До вчерашнего дня Алексея Яковлева это обходило стороной, пока его не задержали прямо на борту самолета.

Это уже не первый случай за последние месяцы, когда оппозиционеров задерживают в самолете. В конце мая прямо на борту вылетающего в Варшаву рейса был задержан бывший исполнительный директор "Открытой России" Андрей Пивоваров, который заявлял о намерении баллотироваться в Госдуму. Сейчас Пивоваров арестован по уголовному делу о сотрудничестве с "нежелательной организацией". Также в конце мая в Минске был задержан белорусский журналист и блогер, основатель издания НЕХТА Роман Протасевич. Он летел из Афин в Вильнюс, когда самолет авиакомпании Ryanair совершил экстренную посадку в Минске из-за ложного сообщения об угрозе минирования. После посадки Протасевича арестовали белорусские власти, недавно он был переведен из СИЗО КГБ Беларуси под домашний арест.

Радио Свобода поговорило с Алексеем Яковлевым о его задержании и работе на канале "Навальный LIVE":

– В последнее время полицейским как-то очень понравилось задерживать людей прямо в самолете. Расскажите, как это произошло с вами.

– Возможно, поэтому эта новость и вызвала такой резонанс – они действительно зашли на борт. Я сам понимаю некоторую рифму с Протасевичем, но это был внутренний рейс – самолет летел из Калининграда в Москву.

Мы с женой и дочкой замешкались и решили пропустить всех людей вперед, чтобы выйти последними. Пока все собирались, стюардесса сделала немного странное объявление: мы просим мужчин приготовить паспорта. Мне это показалось немного нелогичным – если нужно проверить людей, можно сделать это прямо на гейте. Зачем отдельно объявлять, чтобы люди готовили документы?

Но благодаря этому объявлению я успел предпринять некоторые меры предосторожности: отключить Face ID. Потом на борт зашли трое оперативников и спросили, где Яковлев Алексей. Они предъявили мне постановление о принудительном приводе. Я был с кучей чемоданов после отпуска, с женой и дочкой. Оперативники вели себя вполне корректно. Я им сказал: "Господа, мы же с вами не звери и не свиньи, мы должны посадить мою семью на такси". И так мы с ними и шли группкой через весь аэропорт, пока не посадили мою семью в такси. Я отдал жене ноутбук и оставил себе только телефон, чтобы быть на связи с адвокатом. Об этом я не жалею – когда бы мне еще довелось из машины оперативников выйти в эфир "Дождя". Все час или два, пока мы ехали из аэропорта в Следственный комитет, я непрерывно давал комментарии.

Мы ехали на шикарном черном джипе. Я спросил, служебная ли это машина, и если нет, то откуда у них такая тачка. Они не стали отвечать. Но машина очень крутая, и так комфортно я еще никогда не ездил из аэропорта.

Мой телефон забрали, когда мы уже приехали. Сначала они попросили его просто на хранение, а потом передали его следователю, который оформил изъятие.

Самое возмутительное было в постановлении о приводе. Там была приписка от следователя: "Яковлев Алексей Игоревич не отвечает на наши неоднократные повестки и явно не желает сотрудничать со следствием". Все повестки отправлялись по моему прошлому адресу. По иронии судьбы ровно год назад, 30 июня 2020 года, я был снят с регистрации по тому адресу.

Ваше же МВД сняло меня с регистрации, потому что я продал квартиру. И вы меня зачем-то долбите письмами туда – я же их не могу получить. Они ответили, что у них такая процедура – присылать повестки по последнему адресу. Это абсолютный абсурд.

До задержания они звонили мне и пытались вызвать к себе 5 июля, я сказал, что по вызову по телефону не приду. Они пошли на опережение – не стали дожидаться, пока я не приду 5 июля. Зато, когда они пришли за мной, я уже был в курсе, что я являюсь свидетелем по уголовному делу.

– Можно ли вам рассказывать, что от вас хотел узнать следователь?

– Я под подпиской о неразглашении. С того момента, как меня забрали из аэропорта, я неоднократно пользовался 51-й статьей Конституции.

– Планируют ли полицейские еще вас трогать в ближайшее время?

– У меня точно будет еще один допрос. Тут есть еще одна смешная рифма, на этот раз с журналом DOXA. Одному из главредов DOXA выдали повестки на каждый день на несколько дней вперед. Мне примерно так же выдали повестки на семь дней. Но это было по договоренности адвоката и следователя. В следующий раз меня будет опрашивать какой-то главный следователь, который ведет дело. А в прошлый раз "технический следователь". Какая-то репетиция допроса, а потом еще один допрос. Мне выдали семь повесток, но для того, чтобы мы сами выбрали удобное для нас время в течение недели. Я уповаю на то, что на этом я перестану им быть интересен.

– Что вы думаете об этом уголовном деле? Вы уже давно не работаете в "Навальный LIVE".

– Когда всех вызывали на допрос, у меня была доля обиды – почему про меня-то забыли! Смешно, конечно, звучит – но это признание заслуг. Конечно, меня должны были вызвать – это совершенно закономерно.

В этой истории много рифм и иронии судьбы. Буквально месяц назад вышел огромный фильм про меня, моего брата и нашу прабабушку – жертву сталинских репрессий. И вот герой этого фильма уже сейчас взаимодействует с этой системой.

Для меня это было немного как развлечение, немного адреналин, а для них – и для следователя, и для адвоката – это дичайшая рутина. Хорошо, что в этот раз у меня был защитник. В 2019 году была ситуация, когда спецназ взял штурмом студию – это было уже совсем неприятно. Мы пять часов лежали под спецназом, это было эмоционально неприятно. А тут с защитником только что кофе не налили. Как в МФЦ сидишь и раз сто подписываешься. Я столько за всю жизнь не подписывался.

Я точно не хотел бы сказать, что я такой "оловянный солдатик" и ничего не боюсь. Конечно, человек всегда боится. Нужно стараться понимать, насколько я могу быть им нужен, есть ли у них есть задача меня прессануть. Тут я, наверное, прохожу стандартным номером в этом большом спектакле. Отдельно повезло, что они меня не тормознули по пути в отпуск – вот это было бы обидно.

– Сейчас у свидетелей и обыски проходят, и изымают всю технику. Поэтому даже свидетелем быть неспокойно.

– Они мне говорили: чего вы боитесь, это же буднично. Я рассказал им про фильм про мою прабабушку. Мы все прекрасно понимаем, что если любого человека на улице спросить – никто не хочет взаимодействовать с этой структурой, даже заходить туда не хочет. Потому что сначала ты свидетель, а потом уже не совсем свидетель. Я в чем-то очень наивный, мне об этом сказал и адвокат, и следователь. Но, несмотря на всю мою наивность, хоть немного у меня есть разум – если я взаимодействовал с Алексеем, я понимаю, что может быть.

Когда начиналась президентская кампания, еще можно было чего-то не ожидать. В какой-то момент я даже удивлялся, почему так мало давят – вот сейчас они взялись. В нынешних историко-политических реалиях это работает так. Это все, конечно, возмутительно, но не удивительно.

– Каково работать режиссером на "Навальный LIVE"? В студию тоже периодически наведывались полицейские, изымали технику, клали людей лицом в пол.

– Это было прекрасное время. И очень жалко, что сейчас об этом нужно осторожно говорить. Любое свидетельство может представлять опасность. Надеюсь, у меня когда-нибудь появится возможность об этом написать – это было великолепно. У нас есть внутренний мем, что я один из отцов основателей "Навальный LIVE" – я нажал кнопку и провел первый эфир.

Это довольно стрессовая работа, потому что когда до 150 тысяч человек смотрят эфир, тогда ручки-то дрожат и потеют. У нас было простое оборудование, мы все это делали на обычных компьютерах. Профессионалы с телевидения рассказывали, что они мышками вообще не пользуются – у них только кнопки. А у нас обычная мышка, и нужно внимательно работать, чтобы не промахнуться, не вывести в эфир что-то не то. Потому что, если что-то неправильно сделаешь, ты подставляешь лицо нашего кандидата в президенты.

Относительно полицейского насилия все было очень хитро. После моего ухода, который случился на волне обысков 2019 года, обыски стали рутиной: уже была принята куча мер по сохранению студии. После таких обысков, когда выносили студию, наша техническая группа потом все восстанавливала: два дня не спим, быстро закупаем все заново, собираем студию. Это бессонные ночи для группы эфира. Отмечу, это не секрет, и Леонид Волков говорил об этом, финансово эти обыски были выгодны. На украденный миллион сочувствующие люди донатили нам три. Для полицейских это не имело финансового смысла. Но при этом собирать это все равно приходилось заново, поэтому мы тогда уже были сильно раздосадованы от усталости.

– Что-нибудь из того, что полицейские забирали, они хоть раз вернули?

– По тем давним обыскам, по-моему, никогда ничего не возвращали. У нас всегда была установка, что мы не будем пользоваться техникой, которая была у них. Как был случай с телефоном Ольги Ключниковой – ей установили в него прослушку и вернули. Поэтому мы технику после изъятия считали "оскверненной". Моя техника тоже утекала – я своей техникой всегда помогал. Опять непонятно, как они трактуют, где чья техника. Но мне полицейские никогда ничего не возвращали. Понятно, что нам покупали потом новую технику или компенсировали, если личная техника сотрудника была изъята. Ни разу не было, чтобы хотя бы штатив или хотя бы зонтик от света вернулся обратно.

– Если это не секрет, почему вы перестали там работать?

– Если выбирать более корректную формулировку, я вышел из штата. Я в какой-то степени выдохся. Частично, к сожалению, это может быть и успехом силовиков – они тоже немного вымотали. Это был 2019 год, выборы в Мосгордуму. За три года я ни разу не попадал под раздачу, надо мной даже шутили: "Леша, ты что, подментованный?" А потом я попал два или три раза подряд под обыски в студии, "лицом в пол" и все такое. Особенно второй раз 10 августа, возможно, это было одно из самых жестких задержании в истории ФБК*. Тогда десять человек лежали пять часов лицом в пол, даже защитник не успел пробиться. И когда адвоката нет, они творят что хотят. Они нас очень сильно прессовали.

Через две недели после этого у меня умерла мама, мы с ней очень дружили. Все вместе это образовало адское сочетание: там очень много работы и давления, а у меня еще и мама умерла.

– Что вы ощущаете в ситуации, когда силовикам удалось уже многое разрушить в ФБК: Алексей Навальный в колонии, организация признана экстремистской, многие ваши коллеги находятся под домашним арестом?

– Я смотрю на это рационально и с точки зрения истории. Я всем говорю: "Ребята, это процесс". Кто как хочет понимает: "Процесс" Кафки или исторический процесс. Чем больше как будто бы торжество материального (человека арестовали, офис порушили), тем больше наше торжество моральное. Есть какой-то баланс, и они [силовики] сильно нарушили этот баланс. В некоторой степени, абсолютно неважно, что происходит: закрыли структуру, закрыли офис. Как и Алексей писал из колонии – это люди, а не организация. Это большая общность людей, они могут прореживать его как через сито, а люди все равно будут прибывать. Это сизифов труд – они никогда не смогут это перекрыть полностью, потому что у них слишком топорные методы.

Есть такая банальная поговорка: "Сначала нас не замечали, потом смеялись, потом боролись, потом мы победили". Мы явно перешли от этапа "смеялись" к этапу "боролись". Следующий этап известен.

У меня первая эмоция не "о, ужас" или "как страшно", а "это очередной шаг" куда-то вперед. Печально, что в наших реалиях это именно такой путь – через увеличение давления и государственного насилия. Это по-своему очень логичный процесс. Я ни в коей мере не оправдываю эти действия, а то получается какое-то оправдание насильника. Но этот процесс в какой-то мере закономерен. Может, я заразился этим от Алексея – для меня это вообще не про уныние история, это история про изобретательность, как не тупить и не попадаться на простых вещах.

* Штабы Навального и ФБК признаны экстремистскими организациями, и их деятельность запрещена в России, ФБК также признан иностранным агентом.

В прошлом году "прямая линия" Путина была отменена из-за пандемии коронавируса. Сейчас эпидемиологическая ситуация в России снова грозит выйти из-под контроля, поэтому начал президент с темы, которая действительно волнует народ больше всего, – обязательных прививок от коронавируса.

Борис Надеждин

Путин честно отработал лектором общества "Знание о прививках". Пришлось лично закрывать провал пропаганды. Посмотрим, поверят ли студенты лектору.

Путин наконец-то ответил на вопрос, чем вакцинировался он сам: по его словам, это был "Спутник V". Однако поначалу он оговорился и сказал, что привился "Вектором", что некоторым комментаторам показалось подозрительным.

Николай Травкин

– Вот, привязались ко мне: "А чего прилюдно по телевизору не привился? А какую вакцину колол?"

А если бы не в руку, а в другое место кололи, я что, тоже должен это по телевизору показывать? Это же не с голым торсом на лошади. И то, там это "другое место" только у лошади не прикрыто.

А вакцины у нас все хорошие! Но когда я прививался был "Вектор" Новосибирский и "Спутник". Я "Вектором"…, то есть "Спутником" привился.

Александр Рыклин

Путин: "Вот у нас есть вакцина - ЭпиВакКорона... Ее организм вообще не замечает, никакой реакции"...

Но есть один нюанс – коронавирус ее тоже не замечает...

Иван Яковина

Все знающие люди говорили, что Путин (как и вся российская илитка) привился ЭпиВаком, так как "от него вообще нет побочных эффектов".

Эффектов этих, правда, нет, поскольку это не вакцина, а водичка – она ни от чего не защищает. Поэтому к Путину все равно никого не пускают без карантина.

Но с вакцинацией холопов все очень плохо, поэтому ему сказали, что надо отрекламировать Спутник. Он объявил, что привился им, хотя даже соврать толком не сумел – проговорился, что Эпиваком, и исправился.

Артист погорелого театра.

Заодно Путин отметил, что он не одобряет обязательную вакцинацию, и упомянул AstraZeneca и Pfizer как вакцины с "трагичными" последствиями, хотя критика западных вакцин неизбежно подрывает доверие и к отечественным разработкам. То, что на кремлевских чиновников требование об обязательной вакцинации не распространяется, тоже не вселяет доверия к этой процедуре.

Иван Филиппов

Абсолютные чудеса смысловой эквилибристики. Путин говорит, что не поддерживает обязательную вакцинацию. При этом для части населения во многих регионах она уже введена. Как же так вышло? Просто Песков же нам объяснил, что требование обязательно вакцинироваться – это совсем не обязательная вакцинация. Вакцинация вся абсолютно добровольная. "Но если вы хотите работать там, где это касается людей, извольте привиться", – пояснил Песков в интервью телеканалу "Россия 24".

Абсолютная кремлевская классика. Путин для холопов вслух говорит, что никакой обязательной вакцинации, а "плохие бояре" затем устраивают эту самую вакцинацию. Которая, правда, не принудительная, а добровольная.

И эти люди потом удивляются, что мало народу прививается(

Несмотря на то что Путин много раз повторил тезис о необходимости и безопасности прививок, ему снова удалось всех запутать и подлить немного воды на мельницу антипрививочников.

Леонид Волков

Все как всегда.
1. Кремль ВСЕГДА смотрит на цифры и ВСЕГДА замеряет реакцию.
2. Они увидели невероятный уровень антиваксерства и недоверия, и теперь решают сложнейшую задачу сидения на двух стульях.
3. Поэтому так коряво все. Путин привился, но не покажет. Обязательная вакцинация зло, но регионы пусть вводят. Прививаться надо, но близкие после прививки заболели.

4. Эта спутанная коммуникация объясняется очень хреновой для Кремля социологией, еще более хреновой ситуацией с заболеваемости и смертностью, и все это на фоне неспособности наладить реально массовое производство вакцины. Вот Путин и раскорячился и так и эдак, чтобы проблему скрыть, всем угодить, провалов не признать. Крайние – губернаторы.
5. Итог ясен: будет хуже. Антиваксеры услышат то, что хотели услышать ("президент сказал, что против обязательной вакцинации! будете меня принуждать – Путину пожалуюсь! и толку никакого в вакцине нет, даже, вон, у Путина близкие болели!"), а значит никакого коллективного иммунитета не будет, а будут сотни тысяч смертей. Ну, на жизни людей Путину, ясное дело, насрать – у него дела поважнее, выборы на носу.

Сергей Удальцов

Сегодняшняя "прямая линия" Владимира Путина носит явно психотерапевтический, предвыборный характер. Звучат обтекаемые, успокоительные заявления. Однако Путин так и не снял противоречия по самому злободневному вопросу – вакцинации от коронавируса. Вроде бы добровольная, но может быть и обязательная. Никаких ответов по поводу бесплатного страхования возможных рисков для здоровья граждан от последствий вакцинирования, а также предложений насчет дополнительного стимулирования населения к вакцинации (вместо принуждения) не прозвучало. Это значит, что напряжение в обществе по вопросу вакцинации будет сохраняться

После медицинской темы Путин переключился на Украину: ведущие зачитали ему вопрос, почему Украина не вошла в список недружественных России стран. На это Путин ответил, что не считает украинцев недружественными – и вообще уверен, что они с русскими один народ.

Сергей Марков

Путин очень жестко высказался по Украине.

1. Мы братские народы. Мы даже один народ.

2. В стране установлен террор против всех, кто выступает за хорошие отношения с Россией.

3. С Зеленским встречаться не намерен, потому что он отдал страну под полное внешнее управление.

4. В ближайшее время Путин даст в статье системное представление о единстве русского народа и отношениях России, Белоруссии и Украины.

В подтверждение своего тезиса о том, что украинцы и русские – это один народ, Путин привел в пример Израиль, назвал темнокожих иудеев "черненькими", помянул недобрым словом Польшу, которая давно вносит раскол в российско-украинские отношения, и пригрозил написать об этих отношениях статью.

Дмитрий Шабельников

"Ты полюби их черненькими, а беленькими их всяк полюбит".
В.В. Путин о пропавшем колене русском.

Иван Яковина

Ооо, Путин обирался написать статью о происхождении украинцев. Чувствую, это будет бiмба!

Глеб Морев

Ведь ясно, что с точки зрения дипломатии (во всех смыслах) идея о том, что русские и украинцы это один народ, должна быть давно похоронена. Это ведет исключительно к обострению противоречий. Но Путин как заведенный продолжает повторять этот, в общем, экстремистский тезис. Это, значит, глубоко личное, засевшее в голове, откуда никакая политтехнология не может это выковырять. Таким образом, вся ситуация есть заложничество у советской ментальности. И разрешится только после смены последнего поколения, умственно сформированного в СССР (это, видимо, сегодняшние 60-летние).

Светлана Чунихина

Путинские заклинания про один народ – это же проекция дисфункциональных семейных установок в политическую плоскость.

Это в здоровых семьях никакие родственные узы не трактуются как право собственности членов семьи друг на друга. А просто как повод для радости от возможности разделять моменты близости и взаимной поддержки.

А в дисфункциональных семьях люди друг другу "принадлежат", они друг другу всегда "должны" и живут "ради друг друга". И это в лучшем случае. Чаще бывает, что все члены семьи считаются собственностью одного монструозного папаши или мамаши.

И вот Путин понимает величие России как такую дисфункциональную семью (тюрьму) народов, где батя за всех заступается (типа), у него все деньги и вся мудрость мира, и потому ему все должны.

Понятно, что люди из таких семей начинают хоть как-то жить только если им удается сбежать и прервать все близкородственные коммуникации.

Жаль, что государство территориально и вообще планета маленькая.

Дальше "прямая линия" вошла в привычное русло: президенту начали звонить с вопросами о подорожании продуктов и услуг ЖКХ. Путин обещал "поразбираться".

Максим Дбар

– Владим Владимирович, почему бананы из Эквадора дешевле нашей морковки?

– Мировые индексы на продукты находятся на максимальном уровне. Западные страны напечатали много необеспеченных денег в рамках антиковидных мер

– Так почему все-таки бананы из Южной Америки дешевле нашей моркови?

– Я же говорю, Польша с 16 века вынашивает агрессивные планы...

Кирилл Шулика

Слушайте, ну ладно, когда с президентом ядерной державы обсуждают газификацию. Надо еще спросить, почему вместо того, что дать газ русским, "Газпром" финансирует УЕФА, Лигу Чемпионов, "Зенит", "Шальке 04" и "Црвену Звезду". Но даже мне неловко, когда с ним начинают обсуждать платежки ЖКХ.
ААААААААА!!!!!!!!!!!
Путину уже стали реально показывать прогнившие трубы!

Обещанный вопрос на тему "обороны и безопасности" оказался посвящен телефонным мошенникам, которые представляются сотрудниками банка и выманивают у пенсионеров их сбережения. Путин в ответ заявил, что надо бороться с незаконным оборотом личных данных и фишингом в Сети.

Алексей Непомнящий

Я думаю, что фишинговые сайты это от слова "рыба" — Путин
Великие мысли великих людей

На вопрос, стоит ли ожидать блокировки западных соцсетей, Путин ответил, что таких планов нет, но есть проблема: руководство этих сетей "посылает нас подальше". По словам президента, Россия будет настаивать на том, чтобы западные платформы открывали в стране юридические лица, позволяющие преследовать их по закону.

Арина Холина

Я не люблю, когда власть обещает что-то не делать. Лучше бы она об этом чем-то вообще не вспоминала. При этом удивительно, что в наши дни государства ведут серьезные диалоги с социальными сетями, видео платформами. Гигантам типа Фейсбук и Ютюб всего 15 лет, а у них уже такая сила, что они стали не только частью медиа-мира, но и практически политической партией. Это до сих пор как-то даже непривычно. Причем если лет пять назад все только приняли, что сети более влиятельны, чем медиа, и что это не диванное развлечение для доморощенных блогеров, то политическое влияние бомбануло только за последние пару лет. Сформировалось. Сосцети решают судьбы знаменитостей, политиков, законов. Это уже реально мировое правительство, и я пока не до конца осознала и приняла такой новый мировой порядок.

Между тем качество связи с народом оставляло желать лучшего: практически каждый видеозвонок приходилось обрывать из-за пропадающего звука. Ведущие объяснили это "DDOS-атакой на центр обработки звонков", но этому, кажется, не поверил даже Путин.

Сергей Марков

Прямая линия Путина, очень плохая связь с регионами. Причина хакерские атаки. Самое время обвинить США и НАТО и учения Си Бриз в этой хакерской атаке. Хайли Лайкли. Байден обещал же Путину в Женеве показать кибермощь США. Вот показывают всем наверное.

Алексей Чеснаков

Судя по всему, новым нацпроектом придется делать качество связи ;)

Глеб Павловский

"не могли бы вы выключить телевизор чтобы мы вас лучше слышали" – хороший лозунг момента.

Аббас Галлямов

Главная новость этой Прямой линии – это, конечно, не содержание заданных вопросов и полученных ответов, а полный организационно-технический провал ее организаторов. В другой ситуации все эти проблемы могли бы быть восприняты как-то по-другому, но в контексте общего снижения уровня доверия к властям они будут проинтерпретированы как еще одно доказательство факта падения качества государственного управления и общей деградации. "Они уже президенту прямую линию организовать не могут, чего уж там про всё остальное говорить?" – скажет обыватель.

Ссылки на DDoS-атаки тут не помогут. "Вы уже двадцать лет во главу угла вопросы безопасности ставите. Именно их в приоритетном порядке финансируете, а где результат?" – вот примерная логика рассуждений по этому поводу.

Татьяна Становая

Бесконечные проблемы со связью очень символичны. Трудно сказать, кто виноват, но это создает сильное впечатление беспомощности власти и Путина лично.

Станислав Белковский

Технологически РФ больше не может проводить прямые линии со своим президентом. (Само)изоляция усугубит такого типа проблемы.

Наконец президент и ведущие оставили попытки поговорить с народом напрямую и обратились к формату заранее заготовленных блиц-вопросов. В этой части прямой линии Путин поведал народу, что его любимые художественные произведения – это роман "Война и мир", первый концерт Чайковского для фортепиано с оркестром и сказка "Колобок".

Дмитрий Самойлов

Колобок – это универсальная притча о непреодолимом желании вырваться из-под опеки отца и матери, которые в родном доме тебя всё равно съедят. Но за пределами этого дома ты можешь крутиться и показывать фокусы ограниченное количество времени. В конце – все равно плаха с топорами в костюме лисы.

В целом же 18-я прямая линия почти ничем не отличалась от предыдущих.

Аббас Галлямов

Если вы не смотрели Прямой линии, то вот вам ее главный месседж: "Всё не так плохо, как кажется. Да, есть проблемы, но во-первых, в других странах их ещё больше, чем у нас; во-вторых, мы эти проблемы успешно решаем. Несмотря на происки недоброжелателей, кстати.

В общем, ничего я менять не собираюсь. То, что раньше делал, то и дальше делать буду".

Пока главное отличие этой прямой линии – то, что вопросов для нее граждане успели прислать рекордное количество, и это косвенно свидетельствует о дальнейшем распаде системы управления в стране, отмечает Федор Крашенинников в колонке для Republic:

"Прямые линии" задуманы для того, чтобы президент выглядел успешным и популярным политическим лидером глобального масштаба, который рассказывает восхищенным гражданам о своих успехах в геополитике, принимает благодарности и между делом устраняет всяческие перегибы на местах – дарит щеночков, строит детские площадки и помогает одинокими старикам газифицировать свои избушки. Однако со временем жанр стал вырождаться: самой популярной и востребованной частью публичных выступлений президента стала именно их социально-благотворительная часть, а разговоры о геополитике интересуют граждан России все меньше, особенно в этом году.

Растущий же объем просьб населения демонстрирует не столько безграничную веру людей в Путина, сколько их полное неверие в то, что власть может решить их проблемы на каком-то другом уровне. Это как лотерея: не факт, что все покупающие билеты люди убеждены в честности лотереи и своих больших шансах в ней выиграть, скорее, ими движет отчаяние и надежда на то, что теоретически все-таки может вдруг повезти.

Илья Вайцман

"Полтора миллиона вопросов"©, которые "поступили путину на "прямую линию" (а сколько еще не дозвонилось?) – вполне достаточное доказательство полнейшего развала государственности и муниципального управления в России. И совершенно даже неважно, что там путин на них ответит или не ответит.

На литовско-белорусской границе практически каждый день пограничники Литвы задерживают большие группы беженцев из мусульманских стран Азии и Северной и Восточной Африки, в основном из Ирака, которые пытаются попасть в страну из Беларуси. Вильнюс обвиняет Минск в целенаправленной организации транзита для мигрантов, стремящихся проникнуть в Евросоюз.

С начала 2021 года литовские пограничники задержали 387 иностранцев, которые пытались нелегально проникнуть в страну из Беларуси. Этот показатель почти в пять раз выше, чем за весь прошлый год. Такие данные содержатся в сообщении Службы государственной охраны границы Литвы от 14 июня. Граждане Ирака, Сирии, Йемена и Турции продолжают прибывать в Минск, после чего криминальные группировки Беларуси, занимающиеся этим "бизнесом", отвозят их на границу с Литвой и дают нужные инструкции. На литовской границе иностранцы просят убежища.

Заместитель главы Службы охраны госграницы Литвы Видас Мачайтис назвал ситуацию крайне сложной. Множество беженцев сейчас находится в центре иностранцев и подразделениях службы прямо на границе. А наряды пришлось усилить вдвое, на некоторых участках – и втрое (в том числе силами пограничников из других подразделений, а также сотрудников МВД). Контроль на литовской границе осложняется тем, что на некоторых участках все еще нет камер.

В конце мая министр внутренних дел Литвы Агне Билотайте уточняла, что система видеонаблюдения охватывает менее 40 процентов границы с Беларусью, и чтобы исправить эту ситуацию, потребуется еще два года и 38 миллионов евро.

По словам Видаса Мачайтиса, ситуацию осложняет и тот факт, что отношения двух стран крайне ухудшились: "Раньше, когда у нас были хорошие отношения с Беларусью, депортация была возможна. После проверки информации мы проводили совместные расследования на границе. Но сейчас такого уже нет. Ситуация с белорусскими коллегами на данный момент очень сложная. Они не идут на обмен информацией о нелегальной контрабанде и миграции".

Сегодня в Беларуси около тысячи иракцев и сирийцев ждут возможности нелегально перейти границу с Литвой. Об этом в интервью Financial Times заявил министр иностранных дел Литвы Габриелюс Ландсбергис. Он рассказал о том, что к подвозу беженцев к границе имеет отношение государственная турфирма "Центркурорт": она помогает ввозить людей в Беларусь.

Представители турфирм Oscartur и Joodland, которые, по информации белорусских независимых телеграм-каналов, также занимаются организацией туристических поездок из Ирака в Беларусь, отказались от комментариев. На просьбу Радио Свобода прокомментировать ситуацию ответ был: "Больше сюда не звоните!"

Ранее Александр Лукашенко пригрозил ослабить контроль за наркотрафиком и миграцией на границе с ЕС. Так он отреагировал после резкой международной реакции на инцидент с принудительной посадкой пассажирского самолета Ryanair и задержанием бывшего главного редактора издания NЕХТА Романа Протасевича. 26 мая Лукашенко пообещал наводнить Европу мигрантами. 22 июня, выступая в Брестской крепости по случаю 80-летия начала Великой Отечественной войны, Александр Лукашенко уже не скрывал, что беженцы – месть Западу за санкции в отношении Беларуси: "В Литву, Латвию и Польшу ринулись тысячи и тысячи нелегальных мигрантов. Они требуют от нас защитить их от контрабанды, от наркотиков. Аж из-за Атлантики слышен сигнал: "Помогите, как это было прежде, задержите ядерные материалы, чтобы они не попали в Европу". Что, мы будем тратить сотни миллионов долларов в год, как и прежде, на защиту ваших геополитических интересов?"

23 июня стало известно о прилете в Минске очередного самолета из Багдада. Оппозиционные белорусские телеграм-каналы сообщают, со ссылкой на анонимных сотрудников туристических фирм, что граждане Ирака не выдерживают режим самоизоляции в связи с пандемией коронавируса. Впрочем, законодательство Беларуси предусматривает возможность не соблюдать карантин по прибытии в страну, если иностранец приезжает в командировку по соответствующей визе.

Алёна Чехович, юрист общественной приемной для иностранцев и людей без гражданства Human Constanta, считает, что действия белорусских властей противозаконны:

– Конечно, это идет вразрез с белорусским законодательством и международными нормами. Иностранец, ищущий убежища, должен просить защиты в первой же безопасной стране.

– А Беларусь может считаться безопасной страной?

– Может и считается, поэтому то, что сейчас делают белорусские пограничники, выдворяя беженцев за пределы страны, противозаконно. К тому же у нас есть обязательства по охране государственной границы, так что это двойное нарушение. Если цель прибывших через "Центркурорт" – это прошение убежища в Литве, то необходимо начать разбирательство с организаторами каналов нелегальной миграции.

– Граждане Ирака имеют право просить защиты в Литве?

– То обстоятельство, что граждане Ирака не обратились за защитой в Республике Беларусь, не лишает их возможности попросить ее в Литве. Беларусь не является страной, подписавшей Дублинский регламент, так что действие этого соглашения не распространяется на нее. В частности, Литва не может направить беженцев в Беларусь, руководствуясь тем, что первоначально соискатели прибыли в Минск, а не в Вильнюс.

Что касается Беларуси, то в стране не сформировался действенный механизм предоставления международной защиты. В своем ежегодном докладе о ситуации в области прав человека в мире Amnesty International в 2017 году заявила, что Беларусь нуждается в функционирующей системе предоставления убежища и что страна неоднократно передавала лиц, нуждающихся в международной защите, властям стран, в которых таким лицам угрожала реальная опасность применения пыток или иных видов жестокого обращения. Обстоятельства, при которых просители пересекли границу Республики Беларусь и Литвы, не влияют на возможность подачи ими заявления о предоставлении статуса беженца, – говорит юрист Алена Чехович.

Литва возводит палаточные городки для содержания беженцев близ белорусской границы. 24 июня в Центре регистрации иностранцев в литовском городе Пабраде произошел бунт. Конфликт возник между литовскими пограничниками и выходцами из Ирака, которые сейчас в центре регистрации составляют подавляющее большинство. Причиной недовольства стало решение администрации разместить нескольких из недавно прибывших в лагерь иракцев в закрытый корпус, где люди содержатся изолированно в помещениях камерного типа.

О том, что происходит в Литве с переброшенными туда иностранными гражданами, в интервью РС рассказывает журналист delfi.lt Ангелина Гудкова:

– Основная версия литовских властей, в частности, главы МВД Агне Билотайте, которая чаще всего высказывается по поводу ситуации, состоит в том, что поток беженцев организован Беларусью. Проблемой является поиск для них переводчиков: курдский язык, сложные диалекты, поэтому договориться с ними довольно сложно. Из того, что нам известно, их провозят на машинах лесами на границу и просто показывают: "Вон там Европа, идите туда". Говорят, что на той стороне их встретят коллеги, которые все устроят, но в итоге этих людей, которые непосредственно платят проводникам, никто не встречает, и они попадают к литовским пограничникам. Из их рассказов, которые удалось добыть, самая ходовая сумма – 1400 евро с человека. Если это семья, выходит чуть дешевле.

– По какой причине они устроили бунт в палаточном городке?

– Участвовало в нем около 70 человек, в основном граждане Ирака. Они были очень недовольны тем, что ограничивают их свободу, не дают выйти за пределы лагеря, поскольку по всему периметру он охраняется службой охраны госграницы, стрелками. В принципе, возможность выйти оттуда есть, поскольку им выдаются специальные карточки беженцев, которые позволяют им на два часа выходить в город. Однако эти карточки получают только люди, которые уже довольно давно находятся в лагере, а вновь прибывшим такой возможности не предоставляют, поскольку были случаи побега. Опять же это не сильно афишируется, ради безопасности их помещают в закрытые корпуса. Изначально, когда они проходят карантин, они находятся там. Потом их могут вывести в палаточный городок. Если случается попытка побега, назначается судебный процесс, и они где-то три месяца должны еще провести в этом закрытом общежитии.

– Некоторые беженцы агрессивны?

– Да. Судя по тому, что говорит глава Центра регистрации иностранцев, создалась угроза для охранников, поэтому два раза стреляли предупредительно в воздух резиновыми пулями и применили слезоточивый газ для их разгона. Местные жители, которые живут в Пабраде, очень переживают. По их словам, забор недостаточно высокий, и в любой момент беженцы могут перелезть через него.

– Граждане каких стран, кроме Ирака, находятся в этом центре?

– Из 507 на данный момент 327 человек – граждане Ирака. Потом Ирана, Афганистана, Сирии, Йемена, даже пару человек из Сомали. Есть из России и Беларуси, но немного.

– Какие у них в принципе претензии к литовским властям, если не брать в расчет условия содержания в центре? Был случай, когда семья беженцев из Ирака подала в суд на департамент миграции Литвы за то, что им предоставили дополнительную правовую защиту, а не статус беженца, как они рассчитывали изначально. Насколько часты такие случаи?

– На самом деле, они все едут, предполагая, что им сразу предоставят статус беженца, и они спокойно поедут дальше по Европе. Никто из них не знает, что процедура получения такого статуса в Литве занимает от полугода до года. Все это время выясняются причины, по которым может или не может быть предоставлено убежище. Разумеется, беженцам не нравится жить в палаточных городках.

– А из каких соображений они не выдают своих белорусских проводников, которые, получается, обманывают их, обещая, что там их встретят, берут с них деньги и завозят в леса?

– Есть множество теорий, почему они прилетают в Минск с документами, а, попадая на границу, документов лишаются. Они ничего не рассказывают. Даже соцработники этого лагеря не могут выяснить это, поскольку беженцы держатся очень обособленно. Это еще и культурные различия. К примеру, женщина из прибывшей семьи не имеет права общаться с другими людьми, потому что главным в семье является мужчина. А он, возможно, чего-то боится или ему есть что скрывать.

– А могут ли литовские власти повлиять на ситуацию?

– В новом проекте бюджета было предусмотрено дополнительных 15 миллионов евро, в том числе на возведение забора на границе, чтобы контролировать потоки мигрантов. Сейчас ситуацией занимается МВД, служба охраны госграницы, служба госбезопасности и Союз стрелков. Плюс в начале июля прибудут как минимум 10 пограничников из агентства Frontex ЕС в качестве подкрепления. Есть опасения, что в Литву могут прибывать в будущем до тысячи человек в день. Естественно, столько в лагере разместить невозможно, поэтому, вероятно, придется построить еще корпуса, закупить мобильные домики. В целом сейчас мест еще достаточно, в палатке – по 10 мест, и есть свободные, поскольку большинство беженцев все еще находятся в закрытых помещениях. Там, в частности, семьи, а одиноких селят в палаточный городок.

Глава МИД Литвы общался с представителем Ирака, чтобы организовать процедуру возвращения беженцев в страну их происхождения. То есть пытаются на уровне переговоров уладить эти вопросы. В крайнем случае, если ситуация совсем выйдет из-под контроля, надеются на помощь ЕС.

– У Литвы есть ответ, почему белорусским властям на руку этот трафик?

– Во-первых, деньги. 1400 евро с человека, и 50 человек в день. Белорусский режим не может нигде извне достать денег, кроме как из России. С учетом последних секторальных санкций, непонятно, как это скажется на экономике, так что это может быть своего рода подстраховка. Во-вторых, это стремление Лукашенко показать, что свои угрозы он претворяет в жизнь и больше защищать Запад не будет, а будет заниматься контрабандой. В целом Литвой это рассматривается как начало гибридной войны, – рассказывает журналист Ангелина Гудкова.

Павел Латушко, лидер Народного антикризисного управления (НАУ), бывший министр культуры Беларуси и с прошлого года член антикризисного Координационного совета, рассказывает о том, как беженцы попадают из Беларуси в Литву:

– Через Ирак рейсами в Минск прибывают группы под видом туристов, которые получают туристические визы в аэропорту по приглашению туристической компании "Центркурорт" при управлении делами президента. На основании этих туристических путевок, получив визы, они размещаются в отелях, на туристических базах рядом с литовской границей. Также имеются случаи переправления на территорию Польши.

– Есть ли доказательства, что беженцы не въезжают в Беларусь самостоятельно, а что это происходит организованно?

– Уже имеется большое количество доказательств их организованного прибытия и оформления в аэропорту "Минск". Фактически имеет место состав преступления по УК РБ "нелегальное перемещение граждан через государственную границу". Также это является нарушением соответствующих международных конвенций. Фактически осуществляется международная организованная преступная деятельность. Нужно принять во внимание, что гражданин Лукашенко публично дал соответствующее поручение председателю пограничного комитета Беларуси и секретарю Совета Безопасности республики Беларусь открыть государственную границу. Он заявил о том, что больше не считает необходимым охранять страны ЕС от потоков нелегальных мигрантов, якобы массово желающих въехать на территорию Евросоюза. Нужно понимать ложность этого посыла. Нет массовых групп иностранцев на территории Беларуси, которые бы приезжали сами. Они организованы при содействии государственных органов власти под легендой интереса к красотам Беларуси. Лично для меня как для бывшего министра культуры Беларуси неожиданным является факт, что граждане Ирака вдруг активно заинтересовались историческими памятниками Беларуси.

– Белорусские власти в действительности тратили такие деньги на охрану границ с ЕС, как говорит Лукашенко?

– Он публично говорит о том, что не будет больше тратить сотни миллионов долларов на охрану государственной границы. Но он не тратил таких денег. Государственная граница обустраивалась во многом благодаря помощи Европейского союза, а также Российской Федерации. Я говорю это как бывший посол Беларуси в Польше, который принимал участие в организации большинства пограничных пунктов пропуска на польском участке госграницы. Я знаю, из каких источников они финансировались, за какие деньги покупалось оборудование, техника и так далее. Использовались ресурсы при поддержке Frontex, организации ЕС, ответственной за охрану границ.

– Беженцами в таком случае дело не ограничится?

– Следующее, о чем говорил Лукашенко, – это трафик наркотиков. И можно спрогнозировать, что произойдет попытка перемещения через границу наркотических средств, если следовать его логике. 22 июня он заявил о том, что якобы есть угроза вывоза из Беларуси на территорию ЕС ядерных материалов. В Беларуси есть один экспериментальный ядерный реактор, который находится в поселке Сосны возле Минска. МАГАТЭ осуществляет контроль за этим реактором, но, может быть, МАГАТЭ стоило бы внимательнее посмотреть на предмет наличия там обогащенного урана. Это вполне может стать очередным шагом Лукашенко в отношении Европы. Это не пустые слова, – говорит Павел Латушко.

Юристы Народного антикризисного управления, лидером которого является Павел Латушко, дали правовую экспертизу действиям белорусских властей.

Родители привезли её из Америки в Советский Союз маленькой девочкой. Девочка росла и училась быть сильной. Она добилась славы, получила все возможные для артистки регалии, а потом вернулась на родину. Судьбе Виолетты Бовт посвящен очередной, девятый эпизод подкаста "Обратный адрес", завершающий его первый сезон. Ранней осенью Владимир Абаринов вернётся к читателям и слушателям "Обратного адреса" с новыми героями и новыми историями.

Однажды в подшивке "Вечерней Москвы" за 1963 год я нашёл заметку под названием "Звёздная фантазия". Так назывался балет, поставленный в Московском музыкальном театре имени Станиславского и Немировича-Данченко. Его премьера совпала с космическим полётом Валентины Терешковой.

Вот краткое содержание балета: "Неземная тишина царит над планетой Двух солнц. Кажется, что она необитаема. Внезапно появляется космический корабль, из которого выходит Советский космонавт. Он прилетел с далёкой Земли для того, чтобы познать жизнь неведомых миров... Землянин прилетел вовремя. Он помогает обитателям планеты справиться со стихийным бедствием, а затем продолжает свой космический путь".

Судя по фотографиям, оставшимся от спектакля, между советским космонавтом и обитательницей далёкой планеты вспыхнул роман. Космонавт, как видно, не прошел выездную комиссию райкома партии и не знал, что советские граждане не должны вступать в близкие отношения с иностранками, тем более инопланетянками.

Музыку балета написал Леонид Фейгин, либретто – солистка Виолетта Бовт, танцевавшая инопланетянку. Ее партнёром, советским космонавтом, был Юрий Григорьев. Поставила "Звездную фантазию" Нина Гришина. Виолетта Бовт в роли инопланетянки!

Как балетоман со стажем я, конечно, знал это имя, видел её на сцене в самом конце карьеры –​ в 1979 году, в её коронной партии, в "Эсмеральде". Бовт тогда было 52 года, и это был её последний год на сцене. Но о балете "Звездная фантазия" я даже не слышал. Виолетты Бовт уже 26 лет нет в живых. Народная артистка СССР родилась и умерла в Америке. К вопросу об Америке мы вернёмся позже, а сейчас я хочу дать слово партнеру Виолетты Бовт, заслуженному артисту России Аркадию Николаеву.

– Аркадий Александрович, как вам работалось с Виолеттой Трофимовной?

– Она меня взяла в партнеры, только когда мне было 24 года. Я пришел в 18, я был такой худенький... Она очень умная балерина, ей нужен был партнер, который не только танцует, но и хорошо держит, как у нас говорят, дуэт. Этот человек сам себя создал. У неё не было таких балетных данных – большой шаг, длинные ноги... Но за счёт того, что она большая умница, всё получалось, сказывались ежедневный труд и колоссальная отдача. Виолетта Трофимовна никогда не репетировала, как у нас говорят, "в полноги", это всегда было с большой отдачей, она как будто на сцене была. Всегда в классе, класс до конца. Сейчас разогреются – уйдут. Нет. Она всегда говорила: "В классе надо учиться". Знаете, как Ленин говорил: "Учиться, учиться и еще раз учиться"...

– Вы рассказывали, что она и вас в класс гоняла, даже на гастролях, хотя вы были гораздо моложе ее.

– Это называлось "Звезды Москвы". Эмиль Гилельс, мы с голландской труппой, и театр кукол Образцова. Спектакли в Амстердаме, в Гааге и в Роттердаме. Начало в 8, ехать часа два-полтора, заканчивается в 11, приезжаешь в час ночи. Я, конечно, сплю, вдруг звонок: "Ты где?" Я говорю: "Я сплю". – "Быстро на класс! " Я говорю: "Виолетта Трофимовна, завтракать". Она говорит: "Потом позавтракаешь". Она ещё говорила: "Класс – это как почистить зубы, класс нужен ежедневно". Это был профессионал высшего класса. Вообще все старые – Уланова, Сергеев, Чабукиани, Дудинская – они же все до 50 лет танцевали, это была их жизнь. Вы знаете, наверное, что Уланова только в 45 лет в Лондоне с "Ромео и Джульеттой" стала известна миру, а мы в 40 лет уже заканчиваем... Это поколение было удивительное, она из этого поколения. Большой есть Большой – это правительственный театр, там звания, там всё... "Народного СССР" в нашем театре чтобы получить – вы не представляете, что это такое! Это должен быть просто высший класс, нужно было быть выше всех на голову. И вот она была у нас единственной народной артисткой СССР.

– А потом вы уже стали педагогом-репетитором, и Виолетта приходила к вам в мужской класс...

- Да. Причем мужской класс в 10, а женский в 11. Я как-то спросил: "Виолетта Трофимовна, почему вы на мужской приходите?" Она говорит: "Понимаешь, в женском классе я на пуантах, а мне надо прыгать". То есть она сама выстраивала себя, что ей надо, что ей не надо. Она сама себе была педагог, и это очень важно. Вообще Виолетта Трофимовна мне дала, конечно, очень многое по профессии и по отношению к нашей очень тяжелой, но прекрасной профессии. Даже, по-моему, я могу спутать, где-то в 50 она танцевала "Корсар", сложнейший балет, 32 фуэте. Станцевала и ушла, сказала: "Всё". Она не делала пышный банкет, в гримуборной собрала друзей и сказала: "Всё, я ухожу". Вот это удивительно, так себя держать в форме! Это профессия высшего уровня, вот такой была она.

– Профессия профессией, но зритель этого не видит, он видит только результат. И вот кто видел Бовт на сцене, говорят, что забыть ее невозможно. Почему невозможно? Что в ней было такого незабываемого?

– У неё была удивительная харизма, она держала зал. И она как танцовщица сгорала каждый спектакль, у неё не было проходных спектаклей. Нет, сумасшедшая отдача. Она была великолепная танцующая актриса, то есть актерское дарование было удивительное.

В поисках сведений о Виолетте Бовт я обнаружил её имя в совершенно неожиданном контексте. Это статья о деятельности Комиссии по выездам за границу в 1949–1962 годах. Молодому поколению, пожалуй, надо объяснять, что при советской власти граждане СССР не могли свободно, по собственному желанию, ездить за рубеж. Именно это я имел в виду, когда говорил про выездную комиссию партийного райкома. Заграничные поездки не были частным делом. Они были только организованными, в составе туристической группы или по служебной надобности. Членам комиссии не было дела до таланта артиста. Они проверяли его политическую благонадежность.

В 1955 году Музыкальный театр собирался на гастроли во Францию. Это была всего вторая зарубежная поездка театра – годом раньше состоялись гастроли в Китае. И вдруг из списков исчезло имя Виолетты Бовт. Цитирую:
"При оформлении документов на выезд в Комиссию поступила информация из КГБ, в которой отрицательно характеризовались отец (якобы живущий в США, а не пропавший без вести на фронте) и сестры Виолетты, указывалось на наличие в США её близких родственников. На этом основании КГБ считал выезд Бовт во Францию нецелесообразным. Вызванная на беседу в Комиссию Бовт объяснила, что её отец погиб на фронте, а о родственниках в Америке она ничего не знает. На следующий день Виолетта позвонила в Комиссию и заявила, что "в связи с болезнью ног, тяжелой обстановкой в театре, плохой подготовкой театра к поездке в Париж и неправильным к ней отношением со стороны руководства театра она не может ехать во Францию".

Руководство театра взмолилось: Виолетта занята в главных партиях лучших спектаклей, достойной замены нет, гастроли будут сорваны. Комиссия милостиво разрешила Бовт поездку "при условии соответствующего обеспечения её во Франции Комитетом государственной безопасности при Совете министров СССР". Иными словами – при условии установления за ней слежки. Гастроли в Париже стали триумфом театра, его главного балетмейстера Владимира Бурмейстера и его прима-балерины Виолетты Бовт.

Виолетта Бовт и Марис Лиепа. Адажио из "Лебединого озера". Хореография Владимира Бурмейстера. Съемка 1957 года

– Аркадий Александрович, есть такой фильм – "Интервью, которого не было". Насколько в нем выражена личность Виолетты Бовт? Я почувствовал в нём какую-то ее иронию, сарказм даже.

– Да, там есть это. Она такой и была. Честно говоря, она мало разговаривала в театре, как в этом интервью. Хотя у неё есть сарказм, она немножко здесь передала внутреннее состояние. Но в театре она не разглагольствовала о профессии, нет.

– Мне кажется, она ни в каких закулисных интригах не участвовала.

– Нет, она жила своей жизнью, она жила искусством и спектаклями.

"Интервью, которого не было" – полуигровой фильм Виктора Виноградова и Владимира Граве 1968 года. Виолетта Бовт играет в нём саму себя. В крошечной, самой первой своей роли в кино, там снялся Николай Караченцов.

Начинается фильм с того, что молоденькая начинающая журналистка торопится на задание. Она очень прилежная. Прежде чем прийти к известной балерине, прочитала все рецензии на спектакли, составила свои вопросы и даже набросала ответы на них. Вот она входит в уборную Виолетты Бовт. Народная артистка сидит в халате и штопает свои пуанты.

– Здравствуйте, Виолетта Трофимовна.

– Здравствуйте.

– Мне сказали, что вы заняты и не будете со мной разговаривать. Но мне сегодня же нужно создать ваш портрет из серии "Мастера искусств".

– Нельзя как-нибудь в другой раз? Ну завтра после спектакля. Ну потом как-нибудь.

– Нет, я не могу завтра. И потом, как говорят журналисты, в газете не бывает "завтра". В газете бывает только "сейчас".

– А вы от какой газеты?

– А я ещё не от газеты. Я ещё только учусь, это моя курсовая работа. Но если ваш творческий портрет получится, то его обязательно где-нибудь опубликуют. Я про вас теперь всё-всё знаю. (Включает магнитофон, говорит в микрофон.) Мы находимся в академическом театре имени Станиславского и Немировича-Данченко, в артистической уборной известной балерины, народной артистки Виолетты Трофимовны Бовт. Здравствуйте, Виолетта Трофимовна! (Пауза. Шепотом подсказывает) Вы: "Здравствуйте!"

– Здравствуйте!

– Виолетта Трофимовна, вы известны как артистка большого романтического темперамента. В этом отношении особенно показательно ваше исполнение партии Донны Анны в балете "Дон Жуан". Основываясь на известной маленькой трагедии Александра Сергеевича Пушкина, вы создали глубоко интересную, проникновенную роль. Это одна из ваших самых любимых ролей? (Подсказывает) Вы: "Одна".

– А если я скажу "Не согласна"?

– А зачем? Виолетта Трофимовна, ну зачем вам не быть согласной? Я же ничего не выдумала, я всё взяла из рецензий. Вот видите, сколько я собрала материала, вот видите, видите... вот, Рио-де-Жанейро: "Это самый совершенный балет, восхитительный и бесподобный..." (Про себя) Ну что мне делать? Говорить я с ней не могу. Не говорить тоже нельзя, обидится. Вон сколько рецензий собрала. Разве объяснишь что-нибудь словами...

Виолетта Бовт была непубличным человеком. Кроме этого фильма, я не нашел ни единого её интервью. Она не тусовалась, не участвовала ни в каких "Голубых огоньках" и "Театральных гостиных" – знаете, есть такие артисты, которых на этих посиделках, а теперь ещё и в ток-шоу, больше, чем на сцене.

– Что она была вообще за человек? Мне кажется, у нее кроме сцены не было другой жизни.

– Да, очень трудно сказать. Я знаю и мужчин, с которыми она была. Но, видимо, то ли они не понимали её, то ли она была трудна, но как-то она не уживалась. Видимо, это личность, которая не могла с кем-то соединиться по большому счету.

– Замужем она не была и детей у неё не было?

– Детей не было, но замужем она была. Был режиссер драматический, потом был какой-то из Управления культуры, потом был тоже моложе её. Увлечения были, конечно, но очень сдержанно, не афишируя. Всё подчинено было сцене. Это старое поколение, которое, к сожалению, сейчас ушло. Главное, чем была русская школа сильна, – это созданием образа. Да, нужно вращаться, нужно делать фуэте – это само собой, техника. Но создание образа – это было главенствующим.

- В этом фильме есть ещё такой момент: перед спектаклем она запирается в квартире, не отвечает на телефонные звонки, ни с кем не общается – настраивается на спектакль...

– Да, она так же молча шла, как там показывали. "Здравствуйте, Виолетта Трофимовна". Она мимо идет. Можете себе представить? 30 лет на сцене, 30 лет на каждый спектакль так идти, с таким настроем – это удивительно. Вот это и есть высший класс, высший профессионализм.

Еще одна цитата из фильма "Интервью, которого не было".

– Вопрос такой. Вы – член горкома профсоюза работников культуры. Как вам удается совместить эту большую общественную работу с не менее напряженнейшей творческой деятельностью в театре?

– Трудно.

– Трудно. Но на этот вопрос я за вас ответила полнее и точнее: "Совмещать напряженнейшую общественную деятельность в президиуме горкома профсоюза работников культуры с не менее напряженной творческой деятельностью в театре трудно, но это долг артистки..."

– Тире!

– Гражданина...

– Тире!

– Этого тире не надо!..

Что же связывало Виолетту Бовт с Америкой?

Её отец Трофим Бовт (по некоторым источникам – Бовтун), уроженец Полтавской губернии, был революционером, точнее социалистом-революционером. В Америке он оказался как политэмигрант после революции 1905 года. В феврале 1917-го он, как и многие другие, вернулся в Россию. Участвовал в революционных событиях во Владивостоке, где партия эсеров играла важнейшую роль. Но в августе 1918 года силы Чехословацкого корпуса свергли советскую власть в городе, а затем во Владивосток вошли иностранные войска. Трофим Бовт вернулся в Америку.

В США бывший эсер получил специальность инженера-связиста, женился, тоже на иммигрантке, у них родились дети. А в конце 1920-х решил вернуться в Россию. По приезде их попросили сдать паспорта якобы на регистрацию. Больше они этих документов не увидели. Глава семейства устроился на работу по специальности, в Московскую телеграфную дирекцию Наркомата связи, вступил в партию большевиков. В 1929 году у него родился сын, а в феврале 1938-го Трофим Бовт был арестован. Ему вменили шпионаж в пользу Польши.

Бовту несказанно повезло. В заключении он находился чуть меньше года: в январе 1940-го его дело было прекращено. Вероятнее всего, своим чудесным спасением он обязан смене руководства НКВД: в ноябре 1938-го наркомом вместо Николая Ежова был назначен Лаврентий Берия, и началась "первая бериевская реабилитация" – освобождение тех, кого при Ежове арестовали, но не успели осудить. Бовта не только освободили, но и восстановили в партии. Родившаяся в Лос-Анджелесе Виолетта подросла, поступила в Московское хореографическое училище при Большом театре в класс Марии Кожуховой, бывшей примы Мариинки.

Когда началась война, Трофиму Виутиоровичу было уже 57 лет, мобилизации он не подлежал. Но в июле в Москве началось формирование частей народного ополчения, и в августе Бовт явился в райвоенкомат добровольцем. Его зачислили в отдельную роту связи 6-й Московской стрелковой дивизии народного ополчения. 9 октября в районе Вязьмы дивизия вступила в бой с превосходящими силами противника. Этот бой оказался для дивизии последним. Трофим Бовт пропал без вести.

"Органы" по умолчанию считали каждого без вести пропавшего предателем родины. По их логике, отец артистки мог сдаться в плен или дезертировать, а после войны через американскую зону оккупации оказаться в США. Ни малейших оснований для таких подозрений не было.

Фото Виолетты Бовт (вторая справа) в числе портретов других участников смотра театральной молодежи. В статье о ней сказано: "Она не только технически хорошая танцовщица, но и одаренная актриса"

– Аркадий Александрович, а вы что-нибудь знали об американском прошлом ее семьи?

– Эту линию я плохо знаю. Я знаю, что она идеально говорила по-английски. По-моему, она даже родилась там. Она никогда это не афишировала. Честно, я даже не знал.

– "Никогда и ничего не просите, в особенности у тех, кто сильнее вас". Это как раз про Виолетту Бовт.

– Это было присвоение "Героя" городу Москва, в Колонном зале мы с ней танцевали па-де-де из "Лебединого". Потом в Кремле был прием. Там ходил Леонид Ильич Брежнев, вроде бы стояла министр культуры Екатерина Фурцева... Я помню, что Клавдия Шульженко только и говорила, что надо ставку повысить концертную. Виолетта всегда стояла молча, никогда она себе не пробивала, знаете, как пробивают звания, зарплаты. Нет, она жила искусством, честно скажу. Но всё равно всего добилась как балерина.

После каждого спектакля Виолетта Бовт делала заметки для себя. Постоянно встречающееся там слово – "плохо". "Плохо делала последние туры в коде". "Плохая поза на поддержках, поворотах". "Очень плохо – диагональ". "Плохо сделала последние туры в коде третьего акта". "В монологе третьего акта – плохие арабески"… Она никогда не бывала довольна собой.

В 1970 году она стала народной артисткой СССР. В 1977-м получила орден Трудового Красного Знамени. Но для КГБ народная артистка оставалась лицом неблагонадежным. Там прекрасно понимали, что она в любой момент может подтвердить своё американское гражданство.

Один из партнеров Виолетты Бовт, Павел Козлов, вспоминает:

Труппа выезжала на большие гастроли в Южную Америку. Напоследок собрали коллектив в театральном зале для встречи с "дядей Васей", как окрестили "искусствоведа в штатском", а проще – работника КГБ. Он каждый раз наставлял выезжающих за рубеж, как себя вести. Говорил о провокациях, террористах, о том, чтоб держали ухо востро.

– А что делать, если начнут стрелять? – спросила простодушная молодая балерина.

Ответить "искусствовед" не успел. Виолетта, без малейшего сомненья, усмехнулась:

– Танцуй, пока не убьют.

После ухода со сцены она ставила балеты своего учителя Владимира Бурмейстера в провинциальных театрах. Это была и дань уважения памяти маэстро, и забота о том, чтобы его творения не погибли. Ведь балетный спектакль не живет ни на бумаге, ни на каких-то изобразительных носителях. Хореография передается от учителя к ученику, из поколения в поколение. Поэтому так важно, чтобы эта цепь не прерывалась.

– Да. Это было и "Лебединое", и "Эсмеральда", были одноактные балеты. Я – первый исполнитель "Вариаций" Бизе, которые Владимир Павлович Бурмейстер поставил сначала в Париже, потом перенес к нам.

Виолетта Бовт и Аркадий Николаев в балете "Вариации"

В 1987 году Виолетта Бовт оформила гражданство США и уехала. Её сестра Виктория перебралась за океан еще в 1960-е благодаря браку с американцем. В 1990 году в Америку переехал и младший брат Виолетты, родившийся в Москве Георгий – артист Большого балета, затем главный балетмейстер Московского театра оперетты. Похоже, примеру родственников последовала и третья сестра Эдита, о которой я знаю только то, что она была в Москве тренером по теннису. Все они обосновались в столице штата Огайо Коламбусе.

Имя Виолетты Бовт было прекрасно известно в балетном мире, а в Коламбусе существует отличный театр балета и академия танца BalletMet. Скорее всего, Бовт получила приглашение на работу от тогдашнего художественного руководителя BalletMet Уэйна Сулэна ещё в Москве. Позднее туда же без труда устроился Георгий Бовт. В Коламбусе Виолетту прекрасно помнят, вменяют ей в заслугу совершенствование балетной техники и расширение репертуара, даже учредили премию её имени. Эта регалия дорогого стоит, танцовщики и танцовщицы с гордостью включают её в свое резюме. Виолетту Бовт называют здесь легендой балета.

Она была не просто педагогом-репетитором, то есть бывшей балериной, которая ведет класс, разучивает с танцовщиками партии и передает им свой опыт, но ballet mistress – балетмейстером-репетитором, не только разучивающим с исполнителями хореографию, придуманную балетмейстером-постановщиком, но и ставящим свои балеты. В одной из американских статей мне попалось воспоминание о том, как под Рождество 1992 года Сулэн по случаю столетия "Щелкунчика" задумал поставить спектакль в русском стиле, и Виолетта приняла в этом проекте самое деятельное участие, придумывая детали, которых не знали постановщики.

Виолетта Бовт умерла от лейкемии 22 апреля 1995 года. Согласно завещанию, новый главный балетмейстер BalletMet Джон Макфолл лично развеял ее прах над океаном, разделяющим два материка, Америку и Евразию. Джордж Бофт, как он назвал себя в Америке, скончался четыре года назад в возрасте 88 лет.

По странной прихоти судьбы – а может быть, это была закономерность – два других партнера Виолетты по балету "Звездная фантазия" тоже покинули Россию: композитор Леонид Фейгин, несколько лет просидев "в отказе", переехал в Англию по ходатайству Маргарет Тэтчер перед Горбачевым (он состоял в родстве с Верой Набоковой), солист Юрий Григорьев, тот самый советский летчик-космонавт – в Америку. Он основал близ Лос-Анджелеса свою балетную школу. Но Григорьев уже шесть лет как умер, а школа не выдержала карантина и закрылась. Пока она существовала, вести мастер-класс туда приезжал Аркадий Николаев.

– А с Виолеттой вы не встречались там?

– Нет. К сожалению, её уже не было, когда меня пригласили.

– Помните "Звездную фантазию"?

– Это маленький одноактный балет, какой-то набросок Нины Гришиной, по-моему. Я видел этот балет, не могу сказать, что это шедевр.

– А мне нравится, что Виолетта именно инопланетянку танцует. Мне кажется, что она и в жизни была такая инопланетянка.

– Конечно. Все великие актрисы – это инопланетянки, потому что они живут своей жизнью, простым людям она недоступна и непонятна.

Редакция выражает признательность за предоставленные материалы и помощь в работе над этим выпуском подкаста отделу музейно-выставочной работы Московского академического музыкального театра имени К.С. Станиславского и Вл.И. Немировича-Данченко и его руководителю Анне Викторовне Смириной.

Подписывайтесь на подкаст "Обратный адрес" на сайте Радио Свобода

Слушайте наc на APPLE PODCASTS – GOOGLE PODCAST – YANDEX MUSIC​

В России последние месяцы ужесточилось преследование сторонников оппозиции, активистов, независимых СМИ и общественных организаций.
Репрессиям подвергаются и случайные люди, вышедшие на протесты, и активисты, известные своей критической позицией по отношению к властям.

Программист Александр Федеряков был задержан из-за участия в московской демонстрации в поддержку оппозиционного лидера Алексея Навального, который был арестован в январе по возвращении из Германии, где проходил лечение после отравления, совершенного, предположительно, российскими спецслужбами. Федерякова обвинили в том, что он распылил газ из баллончика "в сторону сотрудников ОМОНа" во время акции 23 января. Он отрицает вину и утверждает, что мирно стоял среди демонстрантов.

Активистка Pussy Riot Мария Алехина, помещенная под домашний арест по так называемому "санитарному делу", в конце июня была арестована на 15 суток, когда вышла из дома, чтобы сделать прививку против коронавируса. Одновременно с ней были арестованы другие активисты Pussy Riot – по подозрению в том, что они якобы планировали некие акции.

Борис Беленкин, один из руководителей исторического общества "Мемориал", созданного в конце 1980 годов для изучения истории политических репрессий в СССР и внесенного решением российских властей в список "иностранных агентов", говорит: "Люди опять оказались с тем, с чем надеялись за свою жизнь больше никогда не сталкиваться, – с новыми репрессиями. Нынешняя власть чуть-чуть берет от 1937 года, от 1977 года, от 1927 года. Репрессии разноплановые, пока еще не массовые, но это репрессии, которые приводят нас к печальной мысли, что то, чем занимался "Мемориал", – это вовсе не какая-то ретроспекция в прошлое, а это, к сожалению, и печальное настоящее".

Семья Федерякова, Алехина и Беленкин – в фильме Андрея Киселева "Репрессии'21".

Анастасия Федерякова, жена Александра Федерякова. У них двое маленьких детей.

Мы находимся рядом с СИЗО "Матросская тишина", это СИЗО-1, ждем своей очереди для того, чтобы передать медицинские препараты [Саше], он не очень хорошо себя чувствует, ему нужны лекарства. Будем пытаться пробиться и передать их в живой очереди.

23 января на несогласованном митинге кто-то распылил баллончик. Но дело в том, что сами бойцы не видели нападавшего, потому что распылили за их спинами. Саша ничего не видел, никаких резких запахов не помнит. Он ничего он не делал, у него не было баллончика, он никогда бы не причинил вред сотрудникам полиции, вообще любому человеку. Он абсолютно спокойный, адекватный. Следователь выдвинул предположение, что он поддался влиянию толпы и на эмоциях зачем-то побежал на омоновцев. Но это просто бред. Он попал в прямую трансляцию "Дождя" и нескольких других журналистов, там видно, что весь митинг он абсолютно спокойно идет, ни во что не вмешивается, наблюдает, старается держаться подальше от стычек. И вдруг что-то должно было ему ударить в голову, чтобы откуда-то достал баллончик, зачем-то напал на омоновцев, которые вообще его не трогали, через одну секунду тут же спокойно вернулся в толпу и продолжил идти. Это немыслимо, это неадекватно, нелогично. Мне кажется, что правоохранители просто решили кого-то найти, [и вот] нашли человека. После этого Саша зашел в метро, там камеры распознали лицо. Видимо, они просто взяли первого попавшегося человека, которого удалось распознать по камерам в метро, и решили: о, классно, это будет наш обвиняемый. Скорее всего, они не нашли того, кто действительно совершил это правонарушение, и решили арестовать того, кого проще было найти.

У меня главный напиток кофе, потому что я почти перестала спать, когда Сашу арестовали, конечно, я только на кофе выживаю. Я думаю, что многие жены, родственники любых заключенных меня поймут.

У Саши очень много увлечений. Один из его больших проектов – это создание собственной компьютерной игры. Саша прислал письмо своему другу, что в "Медиазоне" опубликовали статью [о нем], и его завалили письмами незнакомые люди. Саша передает всем огромное спасибо за поддержку. Он пишет: "Вместо того, чтобы стать известным разработчиком компьютерной игры, я вошел в историю как политический заключенный". И много смайликов.

Мария Алехина

Сегодня у нас будет продление домашнего ареста, меры пресечения. Я уже пять месяцев практически сижу на домашнем аресте без прогулок.

В принципе, "санитарное дело" интересно прежде всего как маркер времени: без пандемии, ковида и всех тех обстоятельств, в которые попал мир за последний год с лишним, такого дела возникнуть не могло бы. При других обстоятельствах после возвращения Навального и еще парочки акций Pussy Riot меня бы закрыли по какой-нибудь другой статье. Нас обвиняют в подстрекательстве к нарушению санитарных норм, совершенном по неосторожности. Немного абсурдная тема, когда нас обвиняют в том, что мы подстрекали к совершению преступления людей, которые совершили его по неосторожности, а не умышленно. У меня это второе уголовное дело. Конечно, если так происходит, начинаешь сравнивать. Первое уголовное дело было в 2012-м, а это 2021-й, поменялось практически все. Маркеров "в тюрьме", "за решеткой" нет, а уничтожение жизни, которой ты жил, есть. Что делает эта штучка [браслет слежения на ноге] – она тебя лишает работы. Как люди [под домашним арестом] кормят семью, если у них нет запасов? Задумывается ли кто-то об этом? Вряд ли. Но нет картинки, где человек находится за решеткой. Хотя даже картинки, где люди находятся за решеткой, стали частью обычной реальности, уже никто не удивляется, уже никто не в шоке.

Люди не очень ценят действия друг друга, предпочитая делать акцент на том, как адски нас всех прессуют. Например, уголовное дело против журнала DOXA. Идет разговор о том, что существует такое ужасное уголовное дело, которое высосано из пальца и является одним из звеньев репрессивного тренда. Но забывают сказать о том, что эти ребята еще 10 лет назад ходили в школу, решили делать журнал, но [несмотря на преследование] не отказались от своей точки зрения, не унывают и действуют. Они на 8–10 лет меня младше. Здорово, что такие люди появляются, не все сваливают учиться в Лондон. Навальный, например, [несмотря] на покушение на его жизнь, возвращается сюда, по сути зная, что возвращается в тюрьму. Это очень круто. Мне кажется, надо больше смотреть на то, что мы делаем, и ценить это. Люди часто склонны считать: ну вот, у нас нет миллиона человек сейчас под стенами Кремля, значит все [пропало]. Так, мне кажется, не очень эффективно.

Борис Беленкин

Понятие "иностранный агент" – это из эпохи Большого террора. Поскольку "иноагентами" были агенты иностранных разведок, а в русском языке "иностранный агент" – это шпион, не надо тут лукавить и лгать, врать, как это у нас обычно делают первые и десятые лица государства, агитпроп наш российский. Конечно, имеется в виду шпион. Все это сделано для попытки привить населению представление об организациях, агентах иностранных разведок, что опять же абсолютная калька с 30-х годов, когда надо расколоть общество, даже не расколоть, а натравить одну часть общества на другую, чтобы не только спецслужбы тебя травили, но и уже твои соседи по дому, по городу могли тебя травить, доносить, стучать и так далее.

У нас [в советское время] были иностранные голоса, которые мы слушали, самиздат и, главное, тамиздат. Теперь уже никаких тамиздатов – это неактуально. Есть пространство интернета, которое пока не закрыто. Закроется, наверное, мы вернемся опять к опыту самиздата. Издевательства в тюрьме, аресты – это все повторяется, это все было. Но это все вынужденный плагиат. Власть, безусловно, не видит этой рифмы. Она, может, думает иногда, что это здорово и смешно, но эта рифма скрывает в себе достаточно печальные и очень опасные в будущем моменты для этой же власти. Все негативно повторяющееся, конечно, обречено стать фарсом. Да и герои сейчас фарсовые вполне. Но кому-то сейчас от этого фарса больно, даже тем, кто сидит под домашним арестом, я уже не говорю про тех, кто сидит в тюрьмах и лагерях, на зонах.

Политзаключенные, – к сожалению, от нас это явление никуда не ушло. Здесь у нас коллекция книг памяти жертв политических репрессий, собранных по регионам. Думаю, это одна из самых больших коллекций подобных изданий в России. Когда-то, когда закончились годы перестройки, начались 90-е годы, началась эпоха демократических свобод, мы понимали, что будем рассказывать о том, что было раньше. И люди во многом стали терять интерес к прошлому, потому что жили актуальностью, а актуальность была тяжелой экономически. Когда 90-е ушли, то люди опять оказались с тем, с чем надеялись за свою жизнь больше никогда не сталкиваться, – с новыми репрессиями. Мы, как во времена Хрущева, Брежнева, Андропова, даже во времена Сталина, вновь там. Нынешняя власть чуть-чуть берет от 1937 года, от 1977 года, от 1927 года. То есть власть учится, репрессии разноплановые, пока еще не массовые, но репрессии, которые приводят нас к той печальной мысли, что то, чем занимался "Мемориал", – это вовсе не какая-то ретроспекция в прошлое, а это, к сожалению, и печальное настоящее.

Поэтому все здесь собранное как раз, может быть, отчасти и помогает нам понимать настоящее. А главное, – в чем-то это может быть очень амбивалентное заявление, – оптимистично смотреть в будущее, прекрасно понимать, что на смену репрессиям придет их прекращение, их осуждение и расследование этих репрессий.

11 июня силовики из Чечни и Дагестана ворвались в квартиру в Махачкале, где от своих родителей скрывалась 22-летняя Халимат Тарамова. В штурме участвовал отец девушки, Аюб Тарамов, бывший министр ЖКХ Чечни, который увёз дочь домой. По информации "Российской ЛГБТ-сети", Халимат бежала из-за сексуальной ориентации: её насильно выдали замуж, избивали, угрожали смертью. Спустя три дня после похищения на ЧГТРК "Грозный" вышел репортаж, где Халимат говорит, что у неё "всё хорошо" и она находится "в кругу семьи".

"Кризисная квартира", куда ворвались силовики, была арендована для Халимат и других женщин, оказавшихся в трудной ситуации, движением "Марем", которое было основано дагестанской журналисткой и правозащитницей Светланой Анохиной. Она тоже присутствовала при вторжении, против неё и её соратниц были составлены протоколы о невыполнении требований сотрудников полиции. Полицейские также требовали от Халимат написать заявление, что её в "кризисной квартире" удерживали насильно. Халимат такое заявление писать отказалась, суд над активистками не нашёл события правонарушения.

Радио Свобода поговорило со Светланой Анохиной – о бесконечном потоке беглянок и их абсолютной беспомощности перед государственной машиной, всегда защищающей интересы мужчин.

– Русская в Дагестане борется за права женщин. Какая-то колониальная картинка немного, расскажите о себе, как вы к этому пришли?

– Ага, мне всё время говорят, чтобы убиралась к себе в Рязань, в Казань, в Сызрань и там решала проблемы тамошних женщин. Мне до фига лет, я родилась в Махачкале. Я пятое поколение, родившееся в Махачкале, мои дети – шестое, внуки – седьмое. Я начинала как корреспондент, потом редактор отдела "Культура" сначала в дагестанской газете "Новое дело", потом в "Черновике", социалка меня не интересовала, пугала даже. А потом я придумала проект "Был такой город" – это воспоминания махачкалинцев, а потом дербентцев о городе, о людях, которых они помнят: про хулиганов, красавиц, торговцев семечками, сапожников. Получилось две книжки.

Этот проект притащил меня к градозащите. Когда в Махачкале на месте парка, где я скакала в детстве, пытались построить музей "Россия – моя история", во мне что-то сработало. Я вообще очень не люблю митинги, сосед слева может иметь в виду совсем другие вещи, когда трясёт таким же плакатом. Но тут я увидела, что я в этом не всегда права, выступление единым фронтом совершенно разных людей, которым просто был дорог город, увенчалось успехом. Мы там стояли рядом – парень сталинист, от чего меня трясёт, салафит, суфий, ЛДПР, и мы вместе это отстояли, оказалось, что мы можем.

– Против строительства православного храма вы тоже выступали.

– Не против храма, а против любого строительства в парковой зоне, потому что Махачкала – город южный, жаркий, мы тут задыхаемся. Наши чиновники выбирали парки и тут же намеревались что-то строить, как они всегда говорят, очень нам нужное. А нам осточертело причинение нам бесконечного счастья, и мы стали с ними судиться, создали группу "Город наш". От музея удалось отбиться, по храму ещё идут суды.

– Так, с городом понятно, а кавказские женщины как в вашей жизни появились?

– Очень просто. Я же девочка. Ну, была девочка, теперь женщина. Естественно, я феминистка. Я не представляю, как можно быть женщиной и не быть феминисткой. И я главный редактор "Даптара", портала, который пишет о женщинах, мы так и называемся – женское пространство Северного Кавказа.

Нулевая беглянка

– Есть группа "ВКонтакте" "Феминизм. Кавказ". Я там ничего не публиковала, мне написали из одной организации, чтобы я завела себе аккаунт в ВК, потому что есть запрос на помощь. Это 2014 год. Девушка из Дагестана обрушилась на меня без документов, без денег, в чём была. Её собирались насильно выдать замуж, она сбежала, и вот стоит у меня в дверях. Я её вывозила в другой регион, не было ни подготовки, ни понимания, что делать, а действовать надо было незамедлительно. Мы с ней много разговаривали в дороге, и я поняла… что ей не надо никуда бежать, что на неё слишком давят родители и она от безвыходности бежит, а там учёба, друзья, они просто её вытолкнули, вынудили сделать шаг, который ей ничего, кроме хлопот и бед, не принёс бы. Мы доехали, я оставила её в кризисной квартире, передала адвокату, попросила записать видео для родителей, а сама вернулась домой и стала искать, кто бы мог в её селе выступить в её защиту. К моей радости нашёлся то ли её двоюродный дед, то ли кто, он не знал о ситуации, а услышав, сказал: "Вы что, обалдели? Оставьте её в покое, пусть возвращается". Она вернулась домой, по последней информации, у неё всё было хорошо, не знаю, насколько хорошо и как долго будет хорошо, но она получила такой опыт сопротивления. С тех пор ко мне начали обращаться.

В 2017 году я снова встряла: готовила текст и хотела посмотреть, как проходят суды по изнасилованиям. Подруга адвокат привлекла меня как представителя потерпевшей к процессу о групповом изнасиловании. Это было тяжёлое для меня испытание. Я поначалу возрадовалась, что могу участвовать в процессе наравне с адвокатом, и я их [подсудимых] просто замучила. Я насмотрелась фильмов американских, где адвокат косвенными вопросами припирает преступника к стенке, а тот раскаивается, рыдает, и все аплодируют. И меня в этом маленьком Новолакском районном суде возненавидели все. Обвиняемые, их адвокаты, судья и, по-моему, даже охрана. Это было радостно. Мне удалось дважды доказать очевидное враньё: они, разумеется, её обвиняли во всём, говорили, что она проститутка, а они недоплатили. После этого суда, он длился полгода, у меня был нервный срыв. Атмосфера в суде была невыносимая, пропитанная какой-то казармой, шуточками. Один из адвокатов этих мерзавцев пытался доказать, что эта барышня непорядочная, на основании того, что видел, как мы с ней курили на улице. "Она же ку-у-рит!" – говорил он. Курит, значит, шалава. И я видела, что эта аргументация находит одобрение и понимание среди всех присутствующих мужчин, включая судью. Их всех посадили, но меня это выбило из колеи на пару месяцев.

До этого, ещё в 2015 году, меня прибила история Марем Алиевой, в память о которой я решила назвать нашу группу. Она бежала из Ингушетии от мужа, Мухарбека Евлоева. Знакомые правозащитники попросили поговорить с ней и определить, насколько серьёзный у неё кейс. Я такая важная была, начала употреблять слово "кейс". Я с ней поговорила, и мне показалось, что она присочиняет. Знаешь, она говорила о риске для жизни и в то же время сетовала, что у мужа, от которого она сбежала, остались золотые украшения. Я тогда совсем забыла, что у меня в 18 лет был собственный муж, который меня… можно сказать [пилил] абсолютно за всё, и что у человека в такой ситуации меняется восприятие реальности, трудно ожидать от него адекватности. Я ей не поверила. К счастью, моё экспертное заключение не имело никакого значения, меня выслушали, но всё равно её вывезли. А потом она вернулась к мужу, и больше её никто не видел, нашли в доме фен с окровавленными волосами. Дело по убийству замяли, Евлоева осудили на шесть лет за похищение сестры Марем, которая за неё боролась, но он вышел через полгода! Потом я больше узнала об истории Марем, например, что однажды муж в качестве наказания отрезал ей фалангу пальца. А в другой раз обрил её наполовину, правда, потом как хороший муж дал ей деньги, чтобы она наращивала волосы. Это ударило по мне очень сильно, это моё "экспертное мнение" было мнением человека, который забыл, как это бывает, и берётся судить, насколько беда страшна. Рано или поздно это может кого-нибудь погубить. Я тогда поняла, что когда человек кричит: "Спасите, меня убивают!", надо бежать спасать, а потом уже разбираться.

– Откуда деньги, Светлана?

– Свои тратим, люди добрые присылают. Когда создали "Марем", тут же стали приходить переводы на карту. До того, как сняли кризисную квартиру, все у меня дома останавливались, да и сейчас в моей однушке то адвокаты живут, то правозащитники. Крутимся, в общем.

Холодный тёплый дом

– Поскольку мне часто приходилось вывозить женщин, просящих о помощи, я знала, как мне казалось, много кризисных центров, которые могут защитить беглянок. Меня больше всего беспокоили именно беглянки, я не знаю более уязвимых людей, чем женщина, которая бежит от преследований, угроз и насилия, да ещё и с детьми. И вот, в конце 2019 года я направила в кризисный центр "Тёплый дом на горе" в Махачкале Асю Гажаеву из Чечни. Она впахивала, тянула на себе пятерых детей и хотела развестись, но ей не давали. Её сначала послали религиозные деятели, сказав, что она наговаривает на прекрасного мужа, потом он у неё выкрал детей, но Ася оказалась крепким орешком, она их забрала, и мы её прятали в "Тёплом доме на горе". И тут обнаружилось, что этот шелтер вовсе не убежище, а место дикой эксплуатации, насилия и угроз. И мы, четыре журналистки, все, кто писал о "Тёплом доме", направлял туда женщин, оказывал помощь для сбора денег, мы поняли, что мы обязаны рассказать об этом. И мы сделали большой материал "Холодный тёплый дом на горе". Я подавала заявление в полицию, но мне отказали в возбуждении дела. "Тёплый дом" продолжает работать, получать гранты.

Чуть раньше я познакомилась с Марьям Алиевой, у неё был блог "Дневники горянки". Мы встретились с ней для интервью, я хотела написать о ней: о девочке, которая уехала из Дагестана, но носит яркие этнические наряды и этот кусочек, пусть немного карнавальный, но культуры Кавказа, несёт в вашу промозглую Москву. Когда мы встретились, мы практически не говорили об этнографии, потому что застряли на теме, болезненной для нас обеих: о масштабах рядового насилия, не вызывающего даже удивления, воспринимаемого как норма. Обнаружилось, что к Марьям часто обращались женщины за помощью, и ко мне обращались. И мы решили объединить силы (после истории со штурмом кризисной квартиры Марьям Алиева написала в своём инстаграме, что вышла из группы "Марем". – Прим. РС). К нам подтянулись ещё несколько девчонок, и мы решили открыть активистскую группу.

Самая большая беда женщины в сложной ситуации – она не знает, куда идти. Вся информация о кризисных центрах есть в открытом доступе, но они не знают, что гуглить. Они пишут нам "спасите, я не могу больше жить, меня убивают" или "я покончу с собой". Им нужен кто-то, кто возьмёт за руку, разберёт подробно, какая помощь нужна, а потом направит – к психологу, к юристу, в шелтер.

– То есть это не всегда побеги?

– Обращений масса по самым разным поводам. Девочек шантажируют фотографиями – снимут её на улице, выложат в группу пакостную, и само нахождение в этой группе – это уже пятно на репутации, уже скандал в семье. Был случай, когда одна 17-летняя балда в отместку за что-то сняла свою подружку, вертящуюся перед зеркалом в новом лифчике, и выложила в группу. И девочка эта со своей мамой в ужасе, что братья и отец узнают и их поубивают, они платили и платили, а эти мерзавцы удаляли из одной группы и перекидывали в другую. Вытащили порядка 30 тыс. Марьям вышла на барышню, которая выложила фото, и объяснила ей, что ты хоть и несовершеннолетняя, но это уголовное преступление. Уже её мама приложила усилия, чтобы та фотография из сети исчезла.

Однажды обратилась мама девочки, обнаружившая, что её дочь употребляет вещества. Мы нашли центр, который помогает женщинам с зависимостями, оплатили, она там лечилась несколько месяцев.

Другой раз позвонила женщина, говорила, задыхаясь от слёз, что у неё четверо детей, муж не работает, на ней дети плюс свекровь, и она оказалась вдруг беременной. Муж настаивает, чтобы она рожала, а она уже физически не может, у неё всё болит, у неё нет сил. Она просила денег на аборт. Мы готовы были собрать, но она перестала выходить на связь. Такое часто бывает.

Обращалась девочка, к которой ещё в детстве приставал дядя, она готовилась к свадьбе, и была в ужасе, потому что не знала, осталась ли она девственницей. У неё воспоминания об этом оказались очень затёрты. Я звонила подруге гинекологу, чтобы та её приняла бесплатно, когда никого не будет, потому что для девочки пойти в больницу у всех на глазах было невозможно. Оказалось что всё в порядке и страхи напрасны.

– "Марем" вы создали в прошлом году, сколько к вам женщин за это время обратилось?

– Вот с начала января, я для тебя специально посчитала, – 169 кейсов, но это только то, что мы сейчас вспомнили. Через нашу кризисную квартиру, куда вломились менты, за неполные полгода прошло 10 женщин, две из них с детьми. Но это только те, кто там оставался хотя бы день, а те, кого эвакуировали сразу же, я их и не считаю. С 2014 года только я принимала участие в вывозе порядка 30 человек. Да что там говорить, когда нас держали в ОВД после похищения Халимат, я, прячась в туалете, консультировала очередную беглянку!

Не всем нужно бежать. Меня сейчас обвиняют, что я краду девушек, сманиваю их в ЛГБТ, это смешно, но напрягает. Я всё время подчёркиваю: перед тем, как принять решение, вывозить человека или нет, я с ним долго общаюсь. Я сразу говорю: я тебя не отговариваю и не подталкиваю, ты можешь со мной быть на связи сколь угодно долго и помнить, что если ты прыгнешь, я тебя поймаю.

У нас был случай, когда двум девушкам мы отказали, потому что они были настолько несамостоятельны... Я с ними говорила несколько месяцев и поняла, что какая бы там ни была помощь и шелтер, их страшно оставлять одних, они потенциальные жертвы кого угодно. Их растили в оранжерее, но при этом гнобили. Это всё, конечно, не рассматриваешь, если есть угроза жизни. Там не было угрозы, была просто невыносимая, обыденная хтонь. В общем, мы сначала выясняем, какая женщине нужна помощь, и потом эту помощь оказываем, исключение составляют разве что истории о сексуальном насилии над детьми, которых очень много и которые все уходят в песок, не удаётся возбудить дел, если насилие совершается внутри семьи.

Не так давно мы разрабатывали операцию, чтобы маму вывести из-под давления семьи. Она обнаружила, что отец мужа пристаёт к её восьмилетней дочери. Она оставила в комнате телефон с включённой камерой, потом посмотрела видео и ужаснулась. Она об этом тут же написала мужу, он сказал: "Я приеду через 10 дней, пока ничего не делай". Какие 10 дней? Тут надо всё немедленно бросать и мчать. Она пошла к психологу, показала видео, психолог почему-то не вызвала ментов, хотя должна была. У нас же все входят в положение. Тут страх рыпнуться, потому что вдруг окажут такое давление, что сломана будет и мама, и девочка. И мы продумали целый план, что она пойдёт к нашему психологу, якобы потому, что дочка плохо спит, а та должна была связаться с нашим юристом и с полицией. За несколько дней маму прогнули. Она не пришла.

Другая 15-летняя девочка сообщила о сексуальном насилии со стороны старшего брата. Она рассказала об этом в присутствии матери и учительницы в школе, мама ответила, что это тебе испытание от Аллаха, мы скоро его женим, всё нормализуется. Мы звонили всем, звонили Ежовой (Марина Ежова – уполномоченная по правам ребёнка в Республике Дагестан. – Прим.), она этим занялась, но никто девочке не верил, в конце концов её забрали в реабилитационный центр для детей, но дело не было возбуждено, она больше на связь не выходила, возможно, у неё просто забрали телефон.

– Из каких регионов обращаются?

В основном Дагестан и Чечня. Но были женщины из Самары, из Подмосковья, из Уфы, даже из Украины. Если девушка из Чечни, мы всегда принимаем усиленные меры безопасности, потому что понимаем, что возвращение после побега чревато очень серьёзными последствиями. В Дагестане тоже могут убить, но с меньшей вероятностью, в Чечне скорее всего так и сделают, тем более что это становится вопросом не родительского решения, а это республиканская политика. Я помню, как покойная Хеда Саратова (член Совета по правам человека при Рамзане Кадырове. – Прим. РС) говорила по поводу трёх девчонок, которым удалось сбежать, что это преступление – бежать от родителей. Это отмашка и выражение общественного мнения. Там ещё четвёртая была, которой убежать не удалось, я не знаю, жива она или нет.

– Беглянок ловит полиция не только на Кавказе, но и в других регионах. Я недавно писал о Милане Магомедовой, которую полиция в Санкт-Петербурге выдала родителям, а потом почти то же самое повторилось в Екатеринбурге. Получается, что против этих девушек не только родители и Рамзан Кадыров – вся правоохранительная система.

– Вы не представляете всех объёмов. Женщина на каждом шагу наталкивается на то, что её сдают. Её сдаёт полиция, её сдаёт ПДН (инспектор по делам несовершеннолетних. – Прим. РС), её сдают все. Чем прославился "Тёплый дом на горе" – тем, что, не сумев сладить с этой Асей Гажаевой, они вызвали на неё ПДН, сказав, что у неё дети в школу не ходят. А как они могут ходить в школу, если шелтер всё время переезжает, если Ася не может устроиться на работу, если любая попытка социализации приводит к тому, что менты сдают информацию и женщина оказывается в таком кольце, которое постоянно сжимается? В каждой семье в Чечне, Ингушетии и Дагестане есть родственник, работавший или работающий в органах. У него есть кореша или сослуживцы, имеющие доступ к информации. Невозможно купить билет, невозможно оформить банковскую карту, ничего невозможно сделать, чтобы об этом не узнали родные, даже если девушка не находится в розыске. У нас так девочки спалились на митинге 31 января в Москве, и полиция сразу передала информацию родне. Одна из них возвращалась домой, её схватили на улице и увезли.

– Почему они так делают? Деньги?

– Потому что они воспитаны в одной парадигме: есть старший, он же батька, он же президент, он же главный пахан, он имеет право на своих граждан, на своих детей, он имеет право их есть на завтрак. Это не только кавказская, это общероссийская тема, но к Кавказу они проявляют повышенное демонстративное почтение. К примеру, подруги той девочки с митинга подали заявление о её похищении, и им товарищ мент по Краснопресненскому району Москвы сказал, что отец прав, он бы свою дочку так же вернул.

– В последние годы с положением женщин лучше становится или хуже?

– Если сравнивать с советским временем, то хуже, потому что тогда была борьба с пережитками, в том числе и с похищениями женщин, с женским обрезанием. У меня отец был начальником уголовного розыска Республики Дагестан, он рассказывал, что убийства чести, например, были достаточно редким явлением и за это сурово карали. А сейчас делают послабления, потому что вникают в особенности региона, в особенности "ментальности". Какая к [черту] ментальность, я считаю, что как только ты вякнул, что убил, потому что у тебя такая ментальность, тебе надо впаять срок вдвое больше. Сегодня стало очевидно, что это планомерное, последовательное и совершенно осознанное давление на женские права как таковые, низведение женщины до существа второстепенного, не имеющего собственной воли, не имеющего права решать, как ей жить, и это поддерживается не только так называемыми традициями или религией, но и государством в целом. Я считаю, что это российская политика, которая в регионах имеет свою специфику и очень совпадает с видением ситуации наших прекрасных джигитов. То же самое противодействие принятию закона о профилактике домашнего насилия говорит само за себя.

– Что делать-то?

– Делать надо то, что мы делаем, как бы безнадёжно это ни казалось. Надо говорить, говорить, говорить, объединяться даже с теми, кого ты не любишь и кто не любит тебя. С исламскими авторитетами, например. У нас был кейс интересный, когда девочка бежала от мужа, и она не могла уехать, потому что ей нужен был развод. А имам, к которому она обратилась, отказывался рассматривать её просьбу, потому что она говорила невнятно, сбивалась, пугалась его, он представлялся ей сторонником её мужа, потому что религия – это мужская вотчина. Разумеется, она его раздражала. У меня есть голосовые сообщения, которыми они обменивались, это чудовищно: она задыхается от несправедливости, а его бесит сам её тон, он отвечает ей достаточно резко, раздражённым голосом мужчины, которого отвлекли женской ерундой. Мы сели с ней, я стала записывать факты: когда вышла замуж, когда был первый выкидыш и после чего, где ударил, как ударил, вызвала ли скорую. Есть ли махр, женщине в исламе полагается махр, свадебный подарок, который находится в её собственности всё время, пока она по собственному капризу не решит разводиться, тогда она должна вернуть его мужу. Махр – это подушка безопасности. Там была редкая гнида в мужьях: он нашёл порно с актрисой, даже не похожей на неё, а просто волосы были похожи, и он говорил, что разошлёт это всем родственникам, чтобы все знали, какая она гадина. На её попытки сказать, что это не она, он внимания не обращал. Мы всё записали, я перекинула это правозащитнику и журналисту Идрису Юсупову, он такой салафит с бородой. Он распечатал это всё и понёс к имаму, тот сказал: "Ты мне принёс 4 листа, я посмотрел, мне хватило бы и одного, чтобы сказать: да, все права этой женщины, гарантированные ей исламом, были нарушены, она имеет полное основание требовать развода и получить его". Это была огромная победа.

– Вы в прошлом году уехали в Стамбул из-за угроз, потом вернулись. Почему?

– Угрозы были всегда, сейчас они обострились, появилась информация, что я бросила в Рязани или в Казани родную мать, не звоню ей, что у меня была судимость по квартирным аферам, что я сюда приехала отрабатывать какие-то заказы... Но я же безмозглая. Моя сильная сторона и уязвимая в то же время, что меня пока по башке не треснут, я это всерьёз воспринимать не буду. Я буду всё время бояться, но делать то, что считаю правильным, потому что у меня даговское, маховское даже, махачкалинское воспитание: заднюю не включать, бодриться и дерзко отвечать, даже если тебе ужасно страшно, и чем страшнее тебе, тем больше ты борзеешь.

Уехала я тогда не столько из-за угроз и уехала не сразу. Мне позвонили 22 июля [2020 года], а уехала я только 20 августа. Я тогда сразу подала заявление в полицию, ко мне тут же пришёл молодой человек в белой рубашечке, всё записал, взял аудиозапись, пошёл расследовать это жуткое преступление, и оно зависло. Просто зависло. Я вдруг поняла, что мы советуем девушкам обращаться в полицию, а тут я сама не могу довести дело до какого-то результата. Я почувствовала, что у меня почва уходит из-под ног, что закон просто не работает. Я уехала от усталости, это была передышка. Я не могу уехать совсем. Как я ни рвалась из этой Махачкалы, как я ни хотела уехать, как я ни уезжала, судьба всё равно меня приводила назад, потому что, кажется, моё место здесь.