Репортаж

Приземистый дом в поле недалеко от деревни Золино, что в 10 км от Клина. В сенях деревенская утварь, в зале – диван, буфет, деревянный стол у окна с мутными стеклами, за столом хозяева: Василий и Елена. Василий работает сторожем в детском саду в селе Новощапово, Елена – дворником в том же саду. У Василия и Елены четверо детей: 6, 9, 12 лет и 21 года. Дома сейчас только 12-летняя Аня, которая быстро присоединяется к разговору об одной из главных проблем окрестных сел, да и самого Клина – свалочном полигоне "Алексинский карьер", что в 11 раз больше скандального полигона "Ядрово" под Волоколамском (33 га против трех).

Головная боль, металлический привкус во рту, тошнота, слабость, головокружение – перечисляет Елена симптомы, которые приходят вместе с запахом помойки – она располагается всего в полутора километрах от Золино. По словам Елены и Василия, пахнуть обычно начинает ночью и особенно сильно воняет к утру. "О вони узнаёшь по собакам, – говорит Елена. – Такой вой страшный стоит, что просыпаешься. И еще крысы бегают со свалки. Огромные крысы". Иногда утром запах рассеивается, иногда держится весь день. В конце февраля в районе стояла безветренная погода, воняло больше недели. Врачи, которых вызывала Елена себе и детям, диагноза отравления не ставили, говорили о простудных заболеваниях или аллергии. "Они мне сказали: "Вы мать, вы сами должны знать, как лечить своего ребенка. Она бронхитик у меня", – показывает Елена на Аню. На холодильнике наклеены телефоны МЧС и Росприроднадзора, по которым Елена звонит всякий раз, когда начинает пахнуть, но толку от этого нет: "Мы передадим", – они отвечают. Что передадим? Кому передадим? А некоторым говорят в МЧС: "Рекомендуем сменить место жительства". Елене и Василию ехать некуда и не на что, впрочем, покинуть Клин непросто, даже если есть деньги: одна из клинских активисток Марина рассказала РС, что 5 лет назад построила дом под Клином, потратив около 6 млн рублей. Свалку тогда собирались закрывать, и дом стоил 10 млн. Сегодня Маринины знакомые пытаются продать похожий дом за 3 млн, но покупателей нет.

Дочь Елены и Василия Аня учится в новощаповской средней школе, что располагается всего в 900 м от свалки. В школе, по ее словам, тоже пахнет, впрочем, больше всего воняет на улице – по согласованию с родителями в школе и детском саду даже отменили прогулки при неблагоприятном ветре. Впрочем, массовой госпитализации учеников в Новощапово пока не было, а на отдельные жалобы стараются не обращать внимания. "Она приходит, говорит, у меня голова болит, и много у кого в классе болела сегодня. Учительница говорит, вы придуряетесь, все с вами нормально, – рассказывает Елена. – Родители возмущались на собрании, директор прямо сказала: "Мы никого не держим. Не нравится – ищите другую школу".

"Ладно я еще 10–20 лет поживу и потом подохну, – философствует Василий. – Но у меня дети только начали жить, они гуляют в респираторах из-за этой свалки! Если тут будет ЧП, как в Волоколамске, народ озвереет, за вилы возьмутся. Я первый пойду. Тут будет хуже, чем в Киеве".

Закрыть нельзя расширить

До 2014 года Алексинский карьер принимал только клинский мусор и никого особенно не беспокоил. В 2013-м его вообще решили закрыть, посчитав, что он выработал свой ресурс, однако в 2014-м Росприроднадзор неожиданно провел экологическую экспертизу, увеличившую срок службы полигона. "Эта экспертиза в любом случае утратила силу, – уверен Алексей Котов, секретарь недавно созданной рабочей группы по Алексинскому карьеру. – Объект сооружался с серьезными отступлениями от проекта, это подтверждается тем, что ООО "Комбинат" (компания, управляющая Алексинским карьером. – РС) неоднократно привлекалось к административной ответственности".

С 2014 года в Клин стали свозить сначала мусор из других районов Московской области, а потом и из Москвы. В тексте экспертизы значится, что свалка рассчитана на 6,26 млн тонн, ее ресурсов должно было хватить на 19 лет. Однако, по словам Алексея Котова, за 4 года в Клин уже привезли 5 млн тонн. "Там был глубокий карьер, откуда брали песок, а за три года они его засыпали и насыпали нам кучу в 25 метров", – соглашается с Котовым другая активистка Галина Сироткина.

Несмотря на то что номинально клинская администрация к полигону отношения не имеет (он находится в ведении правительства Московской области; пресс-служба подмосковного министра экологии на запрос РС об интервью не ответила), свои свалочные беды жители Клина связывают с сегодняшней главой Клинского района Алёной Сокольской, которая, по их словам, "запустила сюда Москву". С активистами согласен и бывший глава района Александр Постригань, заявивший на митинге 4 марта, что из-за полигона на него оказывалось давление и со стороны властей, и неких "криминальных структур", но он держался до последнего. С Александром Постриганем поговорить не удалось, а вот Алёна Сокольская в интервью РС подтвердила, что к решению относительно изменения статуса свалки отношения не имеет, про борьбу же бывшего главы района говорит с улыбкой: "Приезжайте, я вам документы покажу, как Александр Николаевич в 2009 году из муниципальной эту свалку продал частному лицу и получил за это определенное вознаграждение в 340 млн [рублей]. Потом Александр Николаевич мог бы получать с этой свалки в муниципалитет от частного лица 151 млн, а в итоге указал расторгнуть договор и оценку сделать в 6 млн, и мы до сих пор получаем за эту свалку 6 млн в год", – говорит глава района. Впрочем, проблемы возникают даже с этими платежами: и в 2016-м, и в 2017-м годах клинская администрация подавала иски с требованиям взыскать задолженность по аренде.

Опасные птицы

Местные жители уверены – свалка растет так стремительно потому, что на нее завозится гораздо больше мусора, чем должно: вместо 70–80 мусоровозов в день (из расчета объемов, указанных в экологической экспертизе), в Клин приезжает от 700 до 900 машин в день – активисты посчитали их сами, дежуря у въезда на полигон. Алёна Сокольская и директор по развитию ООО "Комбинат" Максим Белолипецкий заявили РС, что на полигон поступает 250–300 машин в день – это соответствует объемам, заявленным в территориальной схеме обращения с отходами, на которую, впрочем, нет экологической экспертизы. Нагрузка на полигон еще увеличилась после того, как в июне 2017 года жители Балашихи дозвонились на прямую линию Владимиру Путину, пожаловавшись на полигон "Кучино". Полигон тогда был закрыт, глава Балашихи подал в отставку, а часть московского мусора вместо "Кучино" стала попадать в Алексинский карьер. Клинские активисты убеждены, что с недавнего времени в Клин едут мусоровозы и со стороны Волоколамска. Алёна Сокольская и Максим Белолипецкий эту информацию опровергают.

Впрочем, по словам Алексея Котова, объемы мусора можно и вовсе не считать: Алексинский карьер в принципе не может функционировать, потому что находится в 3 км от военного аэродрома ВКС Клин-5, в то время как нормы Воздушного кодекса РФ требуют расстояния минимум в 15 км. Министерство обороны на обращения активистов отвечает, что да, безопасность полетов нарушена, потому что свалка привлекает большое количество птиц, но никаких мер не предпринимает.

Приехали не вовремя

28 марта клинские активисты наконец смогли посетить сам полигон – в составе рабочей группы, в которую вошли жители города, представители клинской администрации, Минобороны и ООО "Комбинат". По словам Алексея Котова, их опасения подтвердились: эксплуатация полигона ведется с технологическими нарушениями – нет необходимой пересыпки мусора грунтом, нет системы фильтрата, так что часть его сливается вместе с осадками в сельхозполя, система дегазации, которую начали устанавливать после протестов местных жителей, также не помогает избавиться от газа.

Руководство полигона с активистами не согласно: по словам Максима Белолипецкого, пересыпка делается по всем правилам, просто активисты приехали на полигон не вовремя и не увидели этого, фильтрат собирается, а установленный факел пока работает в тестовом режиме – для анализа объемов свалочного газа. До конца июня на полигоне собираются установить два новых факела, они и должны будут решить проблему запахов. "У меня и сейчас на полигоне работает масса людей, которые не жалуются ни на запах, ни на здоровье, – говорит Максим Белолипецкий. – Нормальные люди, не бомжи, и ничего им не пахнет".

Активисты, впрочем, обещаниям не верят. По словам Алексея Котова, даже при правильной эксплуатации системы дегазации часть свалочного газа все равно будет выделяться в атмосферу, как это происходит в той же Балашихе: после установки системы дегазации запах вокруг свалки не исчез. "Во время визита на полигон каких-либо гарантий, что после окончания монтажа этой системы запах пропадет, мне никто дать не смог", – говорит Алексей Котов.

Кроме того, никаких общественных слушаний по проекту дегазации в Клину не проводилось, да и самого проекта никто из активистов не видел. По словам Сокольской и Белолипецкого, проект сейчас находится в разработке, общественные слушания по нему должны пройти уже или в мае (по словам Белолипецкого), или в июле (по версии Сокольской). По словам Сокольской, до конца августа должна быть закончена дегазация старого полигона, что решит проблему запахов (Белолипецкий говорит о конце июня), в сентябре на полигоне должны начать строить современный перерабатывающий мусоросортирующий комплекс, который должен полностью заработать к концу 2019 года (для него дополнительно к полигону присоединены 39 га, стоимость проекта почти 1,3 млрд рублей).

У общественности и эти планы вызывают сомнения: "Даже если в июле слушания, и они вдруг для них пройдут успешно, после этого они обязаны провести государственную экологическую экспертизу, то есть по закону закончить дегазацию в августе и начать строительство в сентябре они ну никак не успеют", – говорит Алексей Котов, обращая внимание, что в соглашении между ООО "Комбинат" и правительством Московской области предусмотрено строительство объектов по утилизации и переработке отходов на 250 тыс. тонн в год, а объект захоронения отходов должен принимать 400 тыс. тонн в год, то есть классическая свалка со строительством современного завода расти не перестанет.

В любом случае работы по дегазации уже идут, кроме того, в обход Клина к полигону строится прямая дорога, ради которой должны вырубить порядка 100 га леса – всё это без утвержденного проекта и без общественных слушаний.

Разобраться в споре активистов и владельцев полигона относительно соблюдения технологии захоронения мусора непросто, впрочем, Роспотребнадзор, кажется, согласен в этом вопросе с жителями Клина: в октябре прошлого года ведомство провело проверку в Алексинском карьере, найдя 16 нарушений законодательства, в том числе недостаточность пересыпки грунтом. Что касается фильтрата: "система сбора фильтрата на полигоне отсутствует", говорится в решении Клинского городского суда. 12 октября 2017 года судья Александр Мирошниченко приостановил работу свалки на 90 дней. На следующий день клинские активисты выехали к полигону, однако решение суда никто исполнять не собирался: мусоровозы продолжали разгружаться. Как рассказала РС жительница Клина Юлия Федосеева, она увидела решение суда в группе "Вконтакте" и, проезжая по пути с работы мимо поворота на полигон, решила остановиться. Ее знакомые общались с судебными приставами, которые не хотели опечатывать полигон, а к вечеру на место приехал заместитель начальника полиции по охране общественного порядка клинского ОМВД Роман Чистяков, который привез новое решение суда: в нарушение всех норм закона председатель Клинского городского суда Денис Шарапов отменил постановление судьи Мирошниченко (по закону решение федерального судьи может отменить вышестоящая инстанция, но никак не председатель того же суда). Активисты возмутились, пытались перекрыть дорогу, однако прибывшая полиция и ОМОН оттеснили их к обочине. Все это время сотрудники полиции снимали общественников на видео, и через пару недель оштрафовали многодетную мать Юлию Федосенко на 10 тыс. рублей за участие в несанкционированном митинге. Дело же о нарушениях на полигоне было рассмотрено Московским областным судом, который вернул его в Клин, где на новом рассмотрении ООО "Комбинат" оштрафовали, но закрывать не стали.

Противостояние активистов и властей повторилось 10 марта, когда сотрудники МЧС сказали жителям по телефону, что при дегазации полигон должен был бы остановить работу, чтобы избежать возможного взрыва высвобождающегося при дегазации метана. Снова – полиция, ОМОН, замначальника полиции Чистяков, который лично выхватывал из толпы особенно активных. "Он дал [мусоровозам] команду – едьте. Люди сцепились, перед ними стена полиции, мусоровоз толкает полицию, они нас. Они, конечно, победили: на обочины с двух сторон оттеснили женщин". Результат стычки: 8 административных дел и семь штрафов. Оштрафовали и Алексея Котова, которого задержали 28 марта прямо перед расширенным заседанием Комитета по экологии Московской областной думы с участием рабочей группы, отвезя сначала к Чистякову, а потом в суд. Почему именно перед заседанием? Потому что задает слишком много неудобных вопросов, уверен Котов.

Когда завонял Клин

Нужно отметить, что поначалу антисвалочная активность не находила в Клину слишком широкой поддержки: от запахов страдали в основном жители близлежащих деревень. Однако когда завоняло в центре Клина, к тому же набрали силу протесты в Волоколамске, клинчане подтянулись: если раньше на митинги против свалки собиралось от силы человек двести, 4 марта, через день после волоколамского митинга, вышло 4000 (Алёна Сокольская, впрочем, уверяет, что в митинге приняло участие не больше 1200 человек).

Ситуация в Волоколамске стала накаляться, когда 21 марта десятки детей были госпитализированы с признаками отравления. По словам клинских активистов, буквально на следующий день похожий выброс случился и на Алексинском карьере, как минимум полсотни человек обратились за помощью, впрочем, ни одного диагноза отравления врачи не поставили. Жители уверяют, что медикам запретили связывать недомогания со свалкой. Клинчане любят цитировать Алёну Сокольскую, сказавшую в одном из интервью, что "запах неприятен, но не вреден". В разговоре с РС Сокольская подтвердила, что рядом со свалкой нет превышений ПДК (предельно допустимая концентрация) опасных веществ, но если вдруг такое случится, то администрация будет рассматривать введение чрезвычайного положения – как в Волоколамске. Любопытно, что в июне 2017 года подмосковная противопожарно-спасательная служба провела анализы воздуха в деревнях вокруг свалки и зарегистрировала 25-кратное превышение содержания сероводорода. Никакого чрезвычайного положения не ввели, впрочем, по словам Алёны Сокольской, МЧС допустило ошибку, провело внутреннее расследование и признало, что превышения ПДК все же не было. Документов, которые могли бы это подтвердить, у клинской администрации нет. Другие исследования проводились 15 марта, результатов их активисты пока не получили, однако Галина Сироткина уверяет, что сотрудники МЧС на словах сказали ей о превышении ПДК по хлору в 3–7 раз. Другая проверка, проведенная в конце 2017 года на самом полигоне, показала превышения ПДК по аммиаку в 3 раза, по ок­сиду азота в 53 раза, по саже в 1,3 раза, по ксилолу в 2,3 раза, по фенолу в 93,8 раз – все цифры из решения Клинского городского суда от 15 декабря 2017 года, в очередной раз оштрафовавшего ООО "Комбинат".

За вилы вне политики

24 марта в бывшем управлении давно закрытого советского завода "Клинволокно" собралось человек шестьдесят самых разных возрастов и разного достатка. Предприниматель, в прошлом прокурор, водитель, дизайнер интерьеров, юрист, врач, инженер-технолог. Из официальных лиц – только депутат клинского Совета депутатов от Партии роста Армен Меликян. Ругали власти, игнорирующие жалобы жителей, говорили о личной заинтересованности местной администрации в том, чтобы полигон продолжал работать, обсуждали работу только что созданной для борьбы со свалкой общественной организации "Гражданская позиция", то и дело повторяя, что движение это вне политики, хотя, по справедливому замечанию депутата Меликяна, собрание активистов уже и есть политика. "Нас пытаются связать с какой-то партией, с каким-то течением, говорят, что мы аффилированы, но мы ни за кого, мы за всех. Голосуют тут все за Путина, за "Единую Россию", кто-то за коммунистов, но тут нет людей с какой-то четкой политической позицией", – пояснил один из членов организации Андрей Мешков.

Решений проблемы предлагалось немало: завалить суды исками, проводить больше митингов, распространять листовки по подъездам. Некоторые горожане болеют идеей перекрыть Ленинградское шоссе, но не сейчас, а летом, когда "москвичи поедут на дачи". Организаторы встречи не уставали напоминать, что активность "Гражданской позиции" не должна выходить за рамки закона, но из зала то и дело слышалось слово "вилы", за которые тут грозятся взяться многие. Пока что активисты подали заявку на очередной митинг 14 апреля, но ответа от администрации не получили. Как рассказал РС Алексей Котов, с митингами в Клину вообще непросто: каждый раз, когда он уведомлял о проведении мероприятия, клинские чиновники сообщали ему, что его опередили другие клинчане, которые застолбили все необходимые места то для уличной зарядки (в конце ноября), то для детских игр и пропаганды здорового образа жизни.

"А вам куда?" – останавливает меня полицейский на улице 50 лет Октября, когда я пытаюсь пройти на площадь Советов, где утром 28 марта начался несанкционированный митинг – жители Кемерова требовали информации о пожаре в торговом центре "Зимняя вишня". "На площадь", – говорю. "Я понимаю, что на площадь, а там куда?" Я не знаю, что ответить на этот вопрос, тупо смотрю на полицейского, он объясняет, наконец, что мне нужно вернуться к ближайшему перекрестку и пройти по другой стороне улицы – администрация Кемеровской области оцеплена полицией и ОМОНом даже с торца, возле которого никто не митингует.

В 9 утра 27 марта на площади уже около 3 тысяч человек, на лестнице администрации вице-губернаторы Сергей Цивилёв и Владимир Чернов, за их спинами ОМОН. Чиновники пытаются говорить, толпа то и дело прерывает их, скандируя: "В от-став-ку!", но чаще: "Прав-ду! Прав-ду!" или "Кто от-ве-тит?" В отставку отправляли губернатора области Амана Тулеева, но пару раз досталось и Владимиру Путину, которого, впрочем, кажется, старались всуе не поминать. Сергей Цивилёв заговаривал народ обычными в таких случаях фразами: следствие разберется, всех пропавших найдут и опознают, требовать отставок непродуктивно. Он, впрочем, не смог ответить почти ни на один вопрос жителей: почему два кинозала, полных детей, были заперты на время сеанса, а охрана и сотрудники торгового центра убежали, не успев открыть двери? Почему пожарные не были готовы к катастрофе такого масштаба? Как вообще строилось и сдавалось здание, загоревшееся так быстро? Кто проводил пожарные проверки, кто брал взятки, кто закрывал глаза на закрытые пожарные выходы, кто ответит за гибель родных? Почему дело расследует следственная группа из Москвы, зачем тогда вообще нужен СК в Кемерове? И самое главное: сколько человек погибло?

Официальной цифре в 64 погибших в Кемерове не верит никто, и первый аргумент: в 550-тысячном городе чуть не у каждого есть хотя бы один погибший знакомый или родственник. "У меня, по счастью, не очень много погибло", – говорит 19-летний Андрей Чмыхалов, потерявший сводного 10-летнего брата Вадима, приехавшего в Кемерово из Междуреченска на вокальный конкурс. Вадим пошел в "Зимнюю вишню" с мамой и маминой подругой, мама в кино решила не ходить и сейчас лежит в больнице с отравлением, а брат с маминой подругой погибли. Еще у Андрея погибла знакомая девушка. "Всего" три человека. У Ольги, которая не называет свою фамилию, пропала 8-летняя подруга ее дочери: "Я не знаю, что говорить ребенку. Она меня каждый день спрашивает, что с ней, я говорю, не волнуйся, ищем". Подруга пошла в кино с бабушкой – надежд на то, что они живы, практически нет. Бабушки вообще упоминаются часто: воскресенье, начало каникул, многие родители отвезли своих детей в ТЦ с бабушками, кто-то пошел смотреть мультики на четвертый этаж. Даже случайный прохожий Андрей Т., студент третьего курса Кузбасского государственного технического университета, который тут по старинке называют политехом, рассказал, что у его знакомой по вузу погибла мама, бабушка и младший брат: "Мы репетировали студенческий спектакль недалеко от ТЦ, – вспоминает он. – Ей позвонила мама и сказала, что они горят. Мы побежали туда, но нас не пустили. Мы просто стояли рядом, принесли с собой какие-то простыни и одеяла, надеялись, что будут выносить людей, но никого так и не вынесли". Тот же Андрей сказал, что в политехе "горе в трех семьях". Впрочем, на площадь ни он, ни его сокурсники не вышли: после митинга в поддержку Алексея Навального одного из студентов отчислили (формально за неуспеваемость), и в этот раз на несанкционированный митинг решили не ходить. "У нас у всех есть знакомые, которые там погибли. Абсолютно у всех, – утверждает Ольга. – Даже если между нами посчитать, уже больше народу получится [чем насчитали власти]".

Идея посчитать жертвы самостоятельно быстро нашла отклик: на площади появился "Народный штаб" (в противовес обычному штабу), который начал записывать фамилии погибших и пропавших без вести, списки вел Расим Яралиев. К концу дня в его перечне было 86 имен.

Много фрагментов

Отсутствие информации порождало разные слухи, которым тут же начинали верить. Якобы врачи сказали, что в первый же вечер в морг привезли 170 тел (проверить это не удалось); мешки с трупами прятали на Кемеровском хладокомбинате (также проверить не удалось); наконец, на кладбище №5 только что вырыли двести или триста новых могил (корреспондент РС съездил на кладбище и свежевырытых могил в таком количестве не нашел). При этом если в первые часы врачи давали хоть какую-то информацию, то уже в понедельник, по словам одной из собеседниц РС, с них взяли подписку о неразглашении, так что они стали чураться журналистов. Подписки о неразглашении стали брать и с родственников погибших, впрочем, некоторые отказывались их подписывать. Косвенно о том, что количество жертв может вырасти по сравнению с официальными данными, Радио Свобода подтвердила только сотрудница МЧС, дежурившая при кемеровском морге, куда все эти дни приезжают родственники погибших – для опознания своих родных. На вопрос про 64 тела она взмахнула рукой и тихо сказала: "Ну какие там 64. Тут же всё везут и везут... Много фрагментов, их так просто не посчитать", но тут же поправилась и посоветовала обратиться в пресс-службу МЧС: "Вы не думайте, они вам правду скажут, они не будут занижать".

Народ на площади тем временем поносил руководство области и страны, все, впрочем были уверены, что, несмотря на то что Владимир Путин приехал в город, на митинг он не придет (Тулеева тут и вовсе не сильно ждали, многие кемеровчане уверены, что ему давно ампутировали ноги). Так и случилось: президент возложил цветы к стихийному мемориалу рядом с "Зимней вишней", заехал в морг и в больницу, а потом, повстречавшись с губернатором Тулеевым, покинул Кемерово. Тулеев попросил прощения у президента и сообщил ему, что на площади собрались "200 бузотеров", а никаких родственников там нет. Примерно в это же время его заместитель Сергей Цивилёв заявил жителю Кемерово Игорю Вострикову, что тот "пиарится" на трагедии. Игорь потерял в "Зимней вишне" жену, младшую сестру и троих детей: двух, пяти и семи лет. Его мать, Надежда Вострикова тоже стояла на лестнице и безуспешно спрашивала Цивилёва: "Когда мне отдадут моих детей? Отдайте мне моих детей!" – требовала она, пояснив РС, что они с мужем и сыном сдали кровь на ДНК, но когда им отдадут тела, им не сообщили. Не смог ей ответить и вице-губернатор. Митингующие к тому времени посмотрели новостные выпуски федеральных каналов: "По телеку сказали, что нас тут немного", – прокомментировала их, улыбаясь, одна из женщин.

Очень быстро стало понятно, что диалога не получается: из толпы звучали одни и те же вопросы, на которые по-прежнему не было ответов, Сергей Цивилёв предложил присылать фамилии пропавших на электронный адрес администрации, но проблема в том, что в Кемерово никто не верит администрации: "Как мы сможем контролировать то, что вы будете получать?" – спрашивали горожане. Тогда на лестницу поднялся Расим Яралиев, заявивший, что ведет свои списки. Было принято решение создать инициативную группу с участием родственников погибших и представителей администрации – чтобы составить окончательный список жертв. Во время речи Яралиева один чиновник за его спиной рассказывал что-то коллегам про проект "Кемерово – столица пяти морей", а другой рассуждал, что пора бы митинг и заканчивать: инициативная группа оказалась как нельзя кстати.

Пока Аман Тулеев извинялся перед президентом, Сергей Цивилёв неожиданно встал на колени и извинился перед народом. Народ этот жест воспринял неоднозначно: с одной стороны раздались жиденькие аплодисменты а с другой кто-то зло потребовал "кончать этот зоопарк". Около трех часов дня, после шести часов стояния на площади, Цивилёв наконец спустился со ступеней и уехал, пояснив, что ему и другим сотрудникам нужно продолжать работу по поиску пропавших. Люди окружили вице-губернатора, вместе они двинулись в сторону автобусов, ожидавших членов инициативной группы. "Вот Цивилёв грамотный – увел за собой народ, – одобрительно заметил один из его коллег. – Давно надо было. Пусть идут в штаб, ***, пусть едут проверять кладбища, пусть что угодно, лишь бы тут не толпились". Бойцы ОМОНа оттеснили людей еще дальше от здания администрации. Площадь, впрочем, опустела только ближе к вечеру.

Спортштаб

Обсуждение продолжилось в "штабе" – спортзале школы №7, что расположена прямо за "Зимней вишней". Крашеные деревянные полы, грязные туалеты с кучами несмываемого из-за поломанных бачков кала, кордоны полицейских на входе и по периметру школы, полковник полиции с орденскими планками на охране самого спортзала, родственники погибших с пустыми уставшими глазами, медработники, священники, сотрудники МЧС, толпы чумазых пожарных в фойе, до сих пор разбирающих завалы в залах кинотеатра, чай, вода, печенье. "Ну хорошо, а вдруг она вышла из центра, куда идти не знает, как зовут родителей забыла, какая-то сердобольная бабушка ее пригрела, и она там живет? Когда она по факту будет считаться мертвой?" – спрашивает один из отцов.

Ответов у Цивилёва по-прежнему не было, но была инициативная группа, которая тут же и приступила к работе: первым делом было решено объехать окрестные детские дома, по непроверенной информации, детдомовские дети чуть не автобусами приезжали в "Зимнюю вишню" в злополучное воскресенье и именно они играли на батуте рядом с кинозалами, где начался пожар. Сергей Цивилёв ходил по школе барином, на просьбу об интервью отреагировал со всей надменностью, на которую способен российский чиновник: "Журналист? А что вы тут делаете? Тут только родственники", – смерил взглядом и отошел, но выгонять не стал, и на том спасибо.

Сидя на деревянной, потертой многими поколениями школьников лавке, Надежда Вострикова беседовала с высоким молодым человеком в камуфляже и съехавшей на затылок зеленой шапке, из-под которой выбивался непослушный чуб (отдельное интервью молодой человек давать отказался). Они помнили друг друга со дня пожара. Молодой человек работал в торговом центре – собирался открывать там школу танцев и актерского мастерства для детей и видел сам момент возгорания. Он утверждает, что причина пожара все же поджог и случился он именно на детской площадке с батутом: "За 30 секунд вспыхнул батут и вся зона вокруг, там человек 60 находилось на тот момент. Через полторы минуты выключился свет, мы выводили детей вслепую, – рассказывает он. – Там нереально было находиться, мы уже начали задыхаться и выползали. Там ни одного огнетушителя не было вообще. На четвертом этаже пожарный выход был открыт, на втором и третьем все закрыто". При этом собеседник Надежды Востриковой не согласен с версией короткого замыкания, на которой настаивает тот же Расим Яралиев, по его словам, проводка торгового центра не была рассчитана на установленные аттракционы, так что когда один из проводов перегрелся, он загорелся по всей длине. "Не было там проводки, – спорит с ним заочно молодой человек с чубом. – Под батутом нет проводки, справа и слева нет проводки. Я буквально два часа назад ходил [на пожарище] со следователем, нам чисто случайно повезло, мы нашли материал, маленький такой поролон: секунды не прошло, как он сгорел в руках полностью, мы даже не обожглись". По его словам, когда он спустился с детьми на третий этаж, там уже "ревели матери", у которых в кинозалах остались маленькие дети. Вдвоем с приятелем молодой человек снова кинулся наверх, надев противогаз, но там уже ничего не было видно из-за дыма, зато чувствовался жар от огня.

Надежда Вострикова в это время носилась по улице "от одной скорой к другой и от одной пожарной машины к другой" и тоже умоляла спасти своих. Она до минуты помнит, когда последний раз говорила с детьми: в 16:03 она была у "Зимней вишни", в 16:09 ей позвонила дочь, а в 16:19 сноха позвонила сыну – попрощаться. "Они видели, что вокруг умирают дети, дочка мне говорила: "Мама, я умираю, нас никто не спасает!" Надежда слышала, как в этот момент кричат ее внуки. "Я же ставила вам ее на громкую связь, помните?" – спрашивает она у парня с чубом. Разумеется, он помнил. Связь после этого навсегда оборвалась, хотя телефоны продолжали прозваниваться до шести вечера.

И у Надежды, и у ее собеседника есть большие претензии к пожарным. Тушить начали только через час, когда спасать было уже некого, утверждает Надежда, рассказывая, что пожарные приехали без воды, тянули шланг с той самой улицы 50 лет Октября, шланг лопнул, пришлось менять. Тушили, по ее словам, не там, где нужно – не в кинозалах. Поначалу не было даже лестниц, так что на глазах Надежды из окна четвертого этажа выпал выброшенный отцом 11-летний мальчик – 27 марта он пришел в себя в больнице, но на пожаре погибли его родители и младшая сестра. Мальчик, по словам Востриковой, выпал примерно через час после начала пожара. "Они могли проверить [четвертый этаж]. Могли пробежать и проверить. Могли!" – повторяет она, и в ее голосе звучит отчаяние, она достает платок и вытирает красные глаза.

За мутными окнами стремительно темнеет, спортзал пустеет, хотя многие родственники по-прежнему сидят: ждут то ли какого-то объявления Цивилёва, то ли информации от Следственного комитета. Признают при этом, что ничего полезного ни СК, ни вице-губернатор обычно не говорят, но и пропустить боятся: а вдруг. Священники начинают служить молебен перед баскетбольной сеткой – за здравие. За упокой служат возле груды цветов, к которой приезжал Путин. Надежда Вострикова показывает фотографии погибшей дочери сотруднице МЧС, рассказывая, какая она у нее была умница. На улице отчетливо пахнет пожаром.