США и Иран ведут переговоры, война, кажется, позади, время поговорить о ее политических последствиях: не только для президента Трампа и выборов в Конгресс осенью, но и о ее возможном влиянии на президентские выборы 2028 года, по крайней мере, на противостояние главных республиканских претендентов, вице-президента Джей Ди Вэнса и госсекретаря Марко Рубио.
Новый выпуск "Популярной Америки" с профессором экономики Чикагского университета Константином Сониным и ведущим подкаста Радио Свобода "Читая новости" Валентином Барышниковым.
Цитаты:
– Отношение американцев к войне определяется их партийной принадлежностью. Если посмотреть на опросы, то 60% считает, что зря устроили эту войну, и 45% считает, что США оказались в более тяжёлой позиции, чем они были до этой войны в отношениях с Ираном. Но если посмотреть глубже, то республиканцы одобряют, а демократы подавляющим большинством не одобряют войну. То есть, в принципе, внутри партий по результатам войны с Ираном, можно сказать, ничего не изменилось.
– Более того, у меня есть подозрение, что осенью, если цены на бензин упадут, а экономика будет добавлять рабочие места, как как это произошло в мае, может быть, избиратели вообще не будут вспоминать больше об этой войне?
– С этим аргументом есть сложность: когда популярность президента падает, она после этого обычно не восстанавливается. Например, в предыдущее президентство, президентство Байдена, мы видели, как резко упала его популярность во время вывода войск из Афганистана. И после этого даже хорошие события одобрения ему не добавляли. Меня не удивит, если с Трампом будет то же самое. Война с Ираном и повышение цен на бензин увеличили его непопулярность, снизили его поддержку до 40%. И я подозреваю, что даже если будут хорошие новости, упадут цены на бензин, еще меньше станет безработица, рейтинг Трампа не повысится.
– Я хотел бы поговорить о Вэнсе и Рубио. Вэнса, судя по всему, сделали – или он сам стал – лицом соглашения с Ираном, Вэнс – человек, который от лица администрации пытается объяснить американцам, что это хорошо.
– Прежде чем я отвечу на вопрос про Венса, я хочу напомнить, какая уникальная позиция – вице-президент США. Это человек, у которого по должности просто буквально нет никаких обязанностей, кроме церемониальных. Он реально никогда ничего не решает, ему Конституция не даёт никаких полномочий. Единственное, зачем он нужен – на случай, если президент умрёт. Это случалось, президенты умирали, погибали, их убивали, – и вице-президенты становились президентами. Но до этого момента вице-президент – просто совершенно никто. То есть вот всё, что Вэнс делает, он делает только потому, что президент Трамп ему сказал или разрешил это сделать.
Это единственный человек в администрации, которого президент уволить не может
В принципе, президент может сказать вице-президенту: "Всё, ты вообще ничего не делаешь, ты сидишь, молчишь и ничего не говоришь". И такие вице-президенты в истории в истории были. Ещё 50 лет назад про многих вице-президентов Америка и не знала, они там сидели себе себе молча, не высказывались. Но у этого есть и оборотная сторона, что это единственный человек в администрации, которого президент уволить не может. Он может ему сказать, что он идиот, что он никуда не годится, что он его не поддерживает для перевыборов, но это единственный человек, с которым он больше ничего не может сделать. Это совсем по-другому в отношении Марко Рубио, которого Трамп может уволить просто постом в Truth Social: "Марко Рубио уволен. Он больше никто". И так же с любым чиновником.
Мне кажется, с Венсом это важная часть динамики. Потому что все, что мы знаем про президента Трампа, – что он очень любит драму. И, судя по всему, ему нравится, что есть напряжение, внимание вокруг поединка между Рубио и Венсом, при том, что они отрицают, что есть какое-то соперничество. Но я только что прочёл книгу "Изменение режима" Мэгги Хаберман и Джонатана Суана, корреспондентов New York Times, про первые полтора года президента Трампа, и судя по ней Трампу нравилось, что есть драма, что люди смотрят, кто же будет после него, Вэнс или Марко. И мне кажется, то, что Вэнсу дали переговоры с Ираном, – явно не выигрышное дело, – это все та же часть стратегии президента Трампа: чтобы было больше драмы, чтобы это было как его шоу The Apprentice, когда можно кого-то увольнять. Мне кажется, что президент Трамп Вэнса выталкивает на арену, чтобы смотреть, как он справляется со сложностями.
– С другой стороны, может быть Вэнс сможет из-за этого что-то извлечь? В поллах (и на Polymarket) Рубио нагонял последнее время Вэнса, вообще был более заметным последние месяцы, а Вэнс ушёл немного в тень с начала войны. Но теперь Венс стал лицом соглашения с Ираном, в конце концов он будет человеком, который скажет: "Да, нам нужно мирное соглашение, и смотрите, цены на бензин теперь довольно низкие". И он будет выразителем точки зрения движения "Америка прежде всего", которое изначально было против войны, и, я думаю, эта точка зрения поддерживается многими американцами. В результате, даже если кажется, что это тяжелое занятие – популяризировать это соглашение, в итоге может оказаться, что это работает? По-крайней мере на Polymarket ставки на Вэнса поднялись.
– Это с одной стороны правильно, с другой стороны, тут есть сложность. Всё, что Америка делает в отношении Ирана, определяется президентом Трампом и определяется в таком режиме, что с утра одно, вечером другое, а следующим утром или даже уже в час ночи – третье. Какое бы соглашение Джей Ди Вэнс не подписал, нет никакой гарантии, что завтра президент Трамп не скажет, что это плохо и "мы сейчас нанесём удар". А пообещав нанести удар, через 2 часа скажет, что иранское руководство – самые умные люди в мире. Соответственно, мне кажется, что Вэнсу отвечать за что-то, на что он реально не влияет, – это скорее для него опасность. Это не то, что ему что-то поручено, ято Трамп ему сказал: "Иран – это твой "портфель", ты им занимаешься, что будет, то будет". Это совершенно не так, это именно: ты иди договаривайся, а я буду комментировать в реальном времени и, возможно, менять всё, что о чём ты договорился тоже в реальном времени.
Я по-прежнему думаю, что Вэнс будет кандидатом от республиканцев на следующих выборах, – это почти железное правило, вице-президент, если хочет, становится кандидатом от своей партии на следующих выборах. Но мне кажется, то, что он сейчас стал лицом администрации на иранском фронте, это его шансы только ухудшает, добавляет риска провалов, и у этого нет никакого никакой положительной перспективы.
– Рубио называют неоконом, можно по-разному дешифровать его взгляды на внешнюю политику, но в итоге он более активен, когда внешняя политика администрации соответствует его взглядам, и исчезает из поля зрения, когда она менее соответствует его взглядам. То же происходит с Вэнсом. С началом войны он чуть отошёл в тень, сейчас он на первом плане. И когда-то Вэнс будет вести предвыборную кампанию, он будет говорить: "Я не изменил своим принципам. Я считал, что Америка прежде всего, Америке не нужна эта война. Я принёс вам мир".
– Когда мы говорим про Марка Рубио, мы возможно говорим про индивидуально самого талантливого республиканского политика, может быть, следующих десятилетий. Собственно, 15 лет назад, когда он только избрался в Сенат, его так и рассматривали, говорили, что это будет республиканский Обама. После того жестокого поражения, которое он потерпел от Дональда Трампа в 2016 году [в праймериз Республиканской партии], многие ожидали, что он не удержится вообще в американской политике, как не удержались многие оппоненты Трампа.
Рубио не только удержался, он продолжает быть одним из ключевых игроков
Но он не только удержался, он продолжает быть одним из ключевых игроков. И мне кажется, что его стратегия в администрации Трампа очень чёткая, он как бы всем своими действиями показывает: я не выбираю политику, президент Трамп выбирает политику, я могу обеспечить то, чего хочет президент Трамп. Мне кажется, что у Джей Ди Вэнса нет такого естественного таланта, политического мастерства. Вэнс, кажется, в любой ситуации он пытается доказать, что он является чем-то без Трампа, что он как бы самостоятельно это делает. Когда он объясняет какую-то политику администрации, он объясняет так, что это у него такие взгляды. Но у этого подхода риск в том, что Трамп постоянно меняет свои позиции. Вэнсу не удаётся ассоциироваться ни с какой политикой, потому что она у Трампа всё время меняется. А Рубио не говорит про свои взгляды и своё мировоззрение. Он выполняет то, что хочет президент Трамп. И мне кажется, это очень умная стратегия.
Президент Трамп сегодня, – не знаю, как будет через 2 года, – но сегодня он в одиночку может решить, кто будет кандидатом от республиканцев на выборах двадцать восьмого года. Это очень редко, когда предыдущий президент может решить, кто является будущим кандидатом от его партии. И мне кажется, что Вэнса без Трампа нет вообще. Если бы вдруг Трамп сегодня исчез, не оставив обращение к избирателям, кого поддержать, не оставив политического завещания, то Рубио несравненно сильнее Вэнса. Может быть, он не будет кандидатом в двадцать восьмом году, потому что решит пропустить эти президентские выборы. Не так уж понятно, лучшая ли это стратегия, – пытаться выиграть в двадцать восьмом году, - но он на голову сильнее Вэнса. Но не это решает, решает то, кого сейчас предпочитает президент Трамп, – а президент Трамп сейчас предпочитает, чтобы это была гонка голова в голову между Вэнсом и Рубио, и это дает Вэнсу шансы. Пока президент Трамп хочет поддерживать борьбу, Вэнс из этой борьбы не выпадет.
