Интервью. Поволжье

• 13 июля 2022

  "Превращение армии в социальный лифт — трагедия". Учитель из Башкортостана выступает против войны

• 13 июля 2022

  "Перед внуками будет стыдно, если промолчу". Йошкаролинца, бесплатно проводящего представления для детей, привлекли за "дискредитацию армии"

• 11 июля 2022

  Фотографа из Чувашии оштрафовали из-за бумажных человечков с антивоенными лозунгами

• 07 июля 2022

  "Страх стал постоянной эмоцией". Жительницу Кирова обвинили в "дискредитации армии" за зелёную ленту в косе 

• 05 июля 2022

  Алексей Гончаренко: "Враг моего врага — мой друг". Украинский депутат — о борьбе с "тюрьмой народов"

• 05 июля 2022

  Уфа без "Z". Писатель из Башкортостана придумал новую форму антивоенного протеста

• 04 июля 2022

  "Тревожное состояние в связи с ситуацией". Как изменилась жизнь ЛГБТ-людей после 24 февраля

• 30 июня 2022

  За жалобу на баннер с буквой "Z" на здании Дома офицеров в Перми посыпались угрозы

• 30 июня 2022

  "Вспоминается поздний СССР". Жители Башкортостана — о меняющейся из-за войны реальности

• 29 июня 2022

  "У любого нормального человека должно быть неприятие войны"

  Жительница Уфы Юлия Самойлова — о своем протесте

• 28 июня 2022

  "Начинается кошмар и безумие". Студента из Казани преследуют за его антивоенную позицию

• 28 июня 2022

  "Нет такого преступления, на которое эта власть не пошла бы"

  Астраханский политик Михаил Долиев — об эмиграции, настроениях в регионе и планах на будущее

• 28 июня 2022

  "В целом все плохо". Жители Марий Эл — о последствиях санкций

• 20 июня 2022

  Артем Борискин: "Надеюсь стать частью украинского общества"

• 20 июня 2022

  Почему солдат убивает и насилует — интервью с военным психологом

• 16 июня 2022

  "Люди быстро привыкают ко всему, тем более — русские". Как война меняет жизнь

• 15 июня 2022

  "Татары выживут только в демократической России". Глава ликвидированного ВТОЦ — о будущем организации

• 13 июня 2022

  Бежал с оборонного предприятия. Бывшему сотруднику аннулировали загранпаспорт на границе

  Дмитрий Домовецких работал на военном предприятии в Оренбурге, бежал от ФСБ и пешком перешел белорусско-литовскую границу

• 10 июня 2022

  Синдром активистского выгорания: защищать Гавриловскую рощу Казани оказались готовы единицы

• 09 июня 2022

  "Мы наблюдаем не информационную войну, а ценностную". Аналитик из Удмуртии Олег Аникин — о давлении ФСБ и будущем России

• 09 июня 2022

  "Ничего хорошего Россию не ждет". 54-летний житель Набережных Челнов после обыска уехал из страны

• 07 июня 2022

  "Ограбление по-удмуртски". Кто и зачем снимает комедию на удмуртском языке

• 06 июня 2022

  "Ребята, вы не жили в войну и не знаете, что это такое". В Перми 83-летнего художника Ивана Коретникова оштрафовали за антивоенную позицию

• 05 июня 2022

  "Отъезд не остановит войну". Почему несогласные остаются в России?

• 03 июня 2022

  "Сейчас административка, следующая — сядешь". Уфимец Артур Аблатыпов проводит антивоенные акции

• 02 июня 2022

  "Я понимаю, как эти события скажутся на наших детях"

  Уфимец рассказал, почему вышел на антивоенный пикет

• 01 июня 2022

  Глава нижегородского "Яблока" Олег Родин — о причинах эмиграции и будущем

• 01 июня 2022

  "ГУЛАГ в России не кончается". Пятерым свидетелям Иеговы в Кирове грозит реальный срок за чтение Библии и пение псалмов

• 31 мая 2022

  "Я не хотела, чтобы мой ребёнок рос в России". Гражданка Израиля из Самары — о том, как проходит репатриация россиян

• 30 мая 2022

  "Языки, которым не повезло". Как устроен языковой активизм в Пакистане

Загрузить еще