В 2024 году вышел документальный фильм "Сказка о шамане". Его авторы, супруги Беата Башкирова и Михаил Башкиров, сопровождали Александра Габышева в его знаменитом походе на Москву. Поход этот, к которому присоединялись сочувствующие, был прерван спецслужбами, а Александра Габышева насильственно поместили в психиатрическую лечебницу. Вот уже пять лет он находится на принудительном лечении.
Михаил Башкиров в 2022 году эмигрировал, живет во Франции, но продолжает следить за судьбой Габышева. В 2026 году в тель-авивском издательстве книжного магазина "Бабель" вышла его книга "Озарения молнии. Правдивая история шамана Александра Габышева, который хотел, но не смог изгнать демона из Кремля".
Михаил Башкиров рассказал о своей книге в программе Радио Свобода "Культурный дневник".
– Читая книгу, я представлял сцены из документального фильма. Был еще спектакль, который вы показывали в Москве – точнее, пытались показывать, потому что его срывали "активисты". Почему история шамана вас вдохновляет столько лет и вы к ней обращаетесь в разных жанрах?
Шаманский мир отображает, как своеобразное зеркало, всю историю страны
– Тут много всего переплелось. У меня был изначально этнографический, антропологический интерес к этой истории, потому что я в тот период активно интересовался шаманами и всем, что с этим связано. В то же время она меня захватывала своей кинематографичностью. Габышев был полноценным героем, и о нем хотелось рассказывать по-разному. В конечном итоге все привело к книге. В книге мне хотелось дать большой контекст – и исторический, и социальный. В фильм, не говоря уже о спектакле, очень сложно все это вместить. И не нужно. А книга – идеальный формат.
– В книге вы рассказываете историю противостояния шаманов и государства. Это важные страницы, и благодаря им я эту историю понял гораздо лучше.
– Это старая история. Ее корни уходят в XVIII век. В разных регионах Сибири отношения государства и шаманов складывались по-разному, в разные периоды ситуация менялась. Была официальная позиция церкви как государственного института, и шаманы были не самыми желательными фигурами с точки зрения церкви. Им приходилось сталкиваться с репрессиями: сжигались бубны, запрещали камлать. Но были и регионы внутри Якутии, где шаманы и у русских, и у местных жителей пользовались авторитетом большим, чем священники.
А что касается советской власти, то эта ситуация ухудшилась, и шаманы очень быстро стали одной из самых репрессируемых групп в Сибири и на Дальнем Востоке. В Якутии, в Бурятии, в Тыве в конце 80-х и начале 90-х произошло возрождение духовных традиций. Но часть традиций была утеряна, часть носителей этих традиций была просто уничтожена. И где-то эти шаманские практики перереконструировались. Естественно, они были подвержены влиянием нового времени. Часто это было связано с таким понятием, как нетрадиционная медицина. Часто это было связано с новейшими веяниями в области психологии. Шаманский мир отображает, как своеобразное зеркало, всю историю страны. И все процессы, которые происходили и в Российской империи, и в Советском Союзе, и в современной России на шаманах сказались.
– Александр Габышев не обладает даром целительства и этого не скрывает. Вы пишете в книге, что многие специалисты относились к нему иронически. Вы участвовали в конференции, на которой обсуждалась его история, и эксперты говорили, что это не настоящий шаманизм. Можно ли называть его шаманом и сравнивать с теми шаманами, которых преследовала советская власть?
Такой персонаж, как Габышев, мог появиться именно в 2019-20 году
– Это большой вопрос, который меня преследует все эти годы. Мы же в находимся в ситуации постмодерна, и у нас нет никаких общепризнанных институтов и способов, как квалифицировать человека – шаман он все-таки или не шаман. Да, специалисты, конечно, говорят, что не считают его шаманом или считают его далеким от этих традиций, не обладающим такими-то навыками, такими-то знаниями. Но, тем не менее, если такова его персональная идентичность, то, мне кажется, он вполне может себя таковым считать. В этой ситуации, когда мы решаем, кто настоящий шаман, кто не настоящий шаман, большую роль играет вопрос арбитра. В Якутии некоторые представители шаманских кругов к нему очень лояльно, спокойно относились и никак не пытались это все оспорить.
– А в Бурятии, наоборот, пытались.
– В Бурятии пытались, да. Но опять же это история про наше время и про российское многообразие. Потому что страна большая, пестрая, сложная. Шаманские традиции от региона к региону сильно меняются. И много факторов и обстоятельств, которые влияют на людей, когда они принимают решение, считать его настоящим шаманом или ненастоящим.
– Вы размышляете в книге о том, можно ли поведение Габышева объяснить такими феноменами, которые называются мэнэрик или пиблокто. Это очень интересное явление.
– Это определенный тип поведения, который возникает в условиях севера у коренных народов. По русским канонам это, наверное, можно было бы назвать кликушеством. Но я использую этот термин по отношению к нему не нынешнему, а к тому, каким он был в нулевых и десятых годах. Мне кажется, что можно было говорить касательно того периода, что ему это было свойственно. Но в те годы, когда я его знал и когда началась эта история, это все уже было позади.
– Вы пишете, что у Габышева были периоды смирения, когда он бездействовал и вроде бы соглашался с тем, что с государством невозможно состязаться. И периоды радикализации, когда он возвращался к своей идее продолжать поход на Москву и изгнать демона из Кремля. Как эти перепады настроения объяснить?
– Мне кажется, это его внутренняя драма, внутренняя борьба. Однозначного объяснения у меня нет. Мне кажется, это был сложный внутренний процесс, диалог с собой. Но он сам по себе довольно сложная личность со своими противоречиями. И идентичность сложная, и биография сложная, и жизненный путь сложный.
– Можно ли вас назвать другом Александра Габышева? Или это какой-то другой, формальный тип отношений: наблюдателя и наблюдаемого, журналиста и героя очерка?
– Во времена его похода и когда он был в Якутске под наблюдением, мы довольно близко общались, и у нас в то время были приятельские, дружеские отношения. При этом надо было стараться держать дистанцию, чтобы как-то и понять, что происходит. И как-то правильно отдалиться, и не слишком отдалиться. Я к нему, конечно, испытываю теплые чувства.
– Один из выводов, который может сделать читатель вашей книги, состоит в том, что время остановилось. История, которую вы рассказываете, могла происходить с понятными коррективами и в XVIII веке, и в XIX, и во время крестьянских бунтов в начале XX века. И вообще при царе Горохе, потому что это сказка. Персонажи не меняются. Тот же царь, такие же жандармы, такой же народ. Согласитесь со мной?
Эта история была созвучна именно тем предвоенным годам
– И да, и нет, потому что я старался сделать книгу именно про наше время, и мне кажется, что такой персонаж, как Александр Габышев (я говорю сейчас о нем не как о личности, а именно как о персонаже) мог появиться именно в наше время, в 2019-20 году. Если бы он отправился в свой поход, допустим, в 2002-2003 году, никакого бы отклика не нашлось бы ни среди людей на дороге, ни среди журналистов. Эта история была созвучна именно тем предвоенным годам. А с другой стороны, его история, вы правы, очень архетипична, и какие-то константы российской жизни в ней отобразились. Это тоже одна из причин, почему мне было интересно всем этим заниматься. Я как раз хотел попробовать отделить архетип и все вневременное от того, что происходит сейчас и в те годы, когда эта история происходила.
– В финале вы рассказываете о том, что двое из его отряда погибли на войне с Украиной. Еще один человек туда, по всей видимости, отправился, и вы не знаете его судьбу. Те самые люди, которые, не боясь репрессий, шли изгонять Путина из Кремля, теперь как будто выполняют его приказы. Вы этот парадокс не комментируете в книге. Есть ли у вас объяснение?
– Да, я тоже поразился, когда стал осознавать, что они приняли такое решение. Можно было бы сослаться на загадочную русскую душу, но, мне кажется, это ничего не объясняет. Люди, которые были вокруг Габышева, в каком-то смысле отображали все российское общество. Естественно, в этом обществе найдется часть, которая захочет на войну, часть, которая не захочет, часть, которая потом будет отстраняться от всего. Такая капля воды, в которой не все, но что-то отображается.
– Пассионарная часть общества, абсолютное меньшинство. Я видел таких людей в 1993-м году, они приезжали в Москву из провинции "защищать демократию", то есть парламент от Ельцина.
– Наверное, вы правы, но мне кажется, особенно летом 19-го года, когда он шел через Бурятию, у многих было ощущение приключения. Такая авантюра – летом идти пешком через всю страну, путешествовать с благородной целью. Может быть, это как-то возрастом объяснялось, я не знаю, личной ситуацией тоже. Но мне кажется, и среди тех, кто шел, отнюдь не все были пассионарии.
– В поисках той самой "движухи", о которой говорил Путин. Не удивляйтесь, но я процитирую Владимира Соловьева, который сказал, что Путин, начав войну, дал многим смысл жизни. Люди, которые искали смысл жизни в разных местах – в частности, в этом походе на Москву, – обрели его на войне.
– Да, вполне возможно.
Из книги "Озарения молнии"
Шаман, направляющийся пешком в Москву изгнать демона-Путина из Кремля, — это настолько из ряда вон, что никто не понимал, как вообще обозначить происходящее. Политическая акция? Нет, никакой программы и внятного политического послания — кроме того, что Путина надо изгнать — у Габышева не было. Языческий ритуал? Возможно, но специалистам такие ритуалы не известны. Может быть, обыкновенное безумие? Но безумие — категория очень и очень относительная. «Городской сумасшедший», «святой человек», «выразитель боли народа», «истинный шаман Саха», «самопровозглашенный шаман» — комментаторы вешали на Габышева разные ярлыки, которые больше говорили об их мировоззрении, чем о самом шамане.
При желании в нем можно было разглядеть все что угодно.
Если бы Габышева не остановили, он бы добрался до Москвы
Оппозиция увидела в нем борца с режимом. Уже через неделю после задержания, на московском митинге против политических репрессий, о Габышеве, наряду с другими политзэками, говорил Алексей Навальный. Было удивительно, как быстро фигура шамана обрела известность. За какие‑то пару месяцев локальная сибирская история получила общенациональное измерение. Очевидно, что‑то в российском обществе, находившемся под властью Путина уже двадцать лет, резонировало с идеями шамана, объявившего, что он изгонит президента из Кремля.
В те дни писатель и политик Эдуард Лимонов писал: «Шаман Габышев имеет духовное родство с Распутиным, вы заметили что он — явление того же поля ягода. Мистическое явление. Значит, народная душа до того дошла, что пускает такие ростки. Сто лет не было у нас Распутиных, но вот появляются». Скептик и пессимист, правда, вполне мог бы сказать, что душа народа не столько мистическая, сколько детская, с непобедимой верой в русский авось и чудо. Но мало кто сомневался, что, если бы Габышева не остановили, он бы добрался до Москвы.
Для меня же попытка понять, кто такой Габышев, стала невероятным опытом погружения в российское коллективное бессознательное. Чем пристальнее я изучал историю шамана, тем яснее видел, как сплетаются в ней сверхъестественное и обыденное, смешное и трагическое, низовой протест и локальные верования, большая политика и психиатрия. Выяснилось, что понятия, которыми я привык оперировать, думая о России, в этом случае не работают, они бесполезны.
– Мне понравилась неожиданная аналогия, которую вы проводите между походом Вернера Херцога из Мюнхена в Париж и походом шамана в Москву. Я думал, что поход шамана в каком-то смысле похож на возвращение Солженицына, который через всю Россию с востока на запад двигался. Правда, на поезде, но такая же была мистическая процедура. А вот сравнение с Херцогом мне не приходило в голову.
Вера в то, что монотонным движением можно что-то изменить, объединяет Габышева и Вернера Херцога
– Вернер Херцог тут не единственная параллель. Есть еще история с Махатмой Ганди, есть еще параллель, которую часто вспоминают, – это история Форреста Гампа. Херцог шел не просто так, он шел с определенной целью, и цель у него была мистическая. Своим пешим походом из Мюнхена в Париж он хотел спасти от смерти Лотту Айснер. Это такой знаменитый деятель немецкого кино, которая жила в Париже, и она находилась при смерти. Он верил, что этим пешим походом сможет ее спасти. В конечном итоге так и получилось. Его личная персональная магия сработала в этом случае. Вот эта вера в то, что монотонным, тяжелым, утомительным движением можно что-то изменить, объединяет Габышева и Вернера Херцога.
– И есть еще одна кинематографическая аналогия, которую вы упоминаете. Это фильм Дэвида Линча "Простая история".
– Да. Вообще, мне кажется, это такой вечный сюжет. Сюжет путешествия, сюжет движения, когда нужно из точки А попасть в точку Б, и что-то при этом меняется. Во многих культурах этот сюжет большую роль играет. Можно найти массу античных параллелей и средневековых, и каких угодно. Сюжет дороги – он вечный.
– Путешествие Одиссея хотя бы.
– Да. Вот поэтому книгу я пытался делать в форме тревелога. Это книга путешествий, книга движения, даже когда это движение и это путешествие осуществляется не по воле самого героя.
– Еще одна интересная тема – почему в Кремле восприняли всерьез этот, казалось бы, несерьезный поход людей, у которых нет никакого оружия и за которыми мало кто стоит. Это все-таки не Навальный, это не политическая партия, это не отряд Пригожина, просто несколько человек с тележкой идут по дороге. Вы пишете, что скептически относитесь к слухам о том, что Путин консультировался с шаманами и верит в их оккультное могущество. Но при этом говорите, что вроде бы действительно в Кремле восприняли оккультную угрозу всерьез. Что же произошло?
Если власть всем этим оккультизмом и увлекалась, то это что-то вроде моды, которая была при дворе несколько лет назад
– Сложный вопрос. Проблема в том, что мы не знаем, что там происходит, потому что вся система власти в России очень закрыта. Можем только гадать и по каким-то косвенным признакам судить. Мы не можем сказать, как они решили его арестовать и подвергнуть всем этим репрессиям. Кто принимал решение – Путин, не Путин, какие-то люди из администрации, какие-то ФСБшные чины или бурятские власти. Мы не знаем достоверно и, возможно, никогда не узнаем. И у меня такое впечатление (опять же, если судить по косвенным признакам), что если власть всем этим оккультизмом, шаманизмом и увлекалась, то это что-то вроде моды, которая была при дворе несколько лет назад. Такое впечатление, что сейчас об этом меньше говорят. Видимо, потому что Шойгу ушел в тень. Однозначного ответа нету, но такое впечатление, что мода как будто бы стала меньше. Опять же, эта история с колонкой Зыгаря в "Шпигеле". Он пишет, что в Москве был якобы слух, что Путин поехал в Монголию и консультировался с шаманами, стоит ли ему наносить ядерный удар или не стоит. И как будто шаманы дали добро. Но вот уже сколько прошло? Больше года точно. И разговоры об этом ядерном ударе уже все забыли. Тема такая, на ней очень легко спекулировать в разные стороны – маги, колдуны, волшебники. С этим можно очень легко играть, но что касается власти, у нас нет никаких документов, ничего. Поэтому очень сложно об этом судить.
– Судя по тому, что Габышев до сих пор не на свободе, приказ был отдан с самого верха. Но ваша книга заканчивается на, скажем так, умеренно оптимистичной ноте. Расскажите, пожалуйста, в каком состоянии он сейчас находится? И есть ли надежда на то, что его отпустят?
– Несколько месяцев назад его перевели из уссурийской психбольницы в якутскую. Насколько я могу судить, в якутской условия содержание похуже, но для него это первый шаг к свободе, потому что формально этот режим содержания изменен на более ослабленный. Он сам не так давно говорил, что надеется, что летом, возможно, освободится. Будем надеяться. А так он уже около пяти лет в таком состоянии. За эти годы он был в Новосибирской клинике специального типа. Оттуда его перевели в Приморский край, где он провел большую часть своего заключения. И сейчас он вернулся в Якутск.
– Вы сравниваете его ситуацию с карательной психиатрией советских времен, цитируете Буковского. Кажется, мало что изменилось, потому что используют те же самые зверские средства, вроде галоперидола. Такие медикаменты могут сломать любого. А если не сломать, то очень сильно навредить психике.
– По тому, что рассказывают его близкие, те, кто с ним в контакте находятся, у меня впечатление, что, к счастью, его это лечение не изувечило. Естественно, после стольких лет всех этих мучений, наверняка это как-то сказалось на его внутреннем состоянии и на его психике.
– Главное, чтобы о человеке, который попадает в тюрьму или в сумасшедший дом, не забывали. Нужна ли Габышеву помощь?
– Виктор Егоров ("Дед Мороз") занимается организацией помощи для него. Люди регулярно присылают деньги. Этот проект называется "Добрая копилка". Он собирает деньги на еду, бытовые принадлежности для Александра. Вроде бы они справляются, все нормально. Он находится сейчас в Якутске, и сейчас стало немножко легче с общением. Как говорится, и стены помогают. Насколько я могу судить, у него нет ощущения, что он забыт и никому не нужен.
