Российская тюрьма лишает людей не только свободы, но и здоровья. Заключенные не могут рассчитывать на лечение ни хронических заболеваний, ни приобретенных в тюрьме. Волонтерская кампания #free120 за освобождение тяжелобольных политзаключенных пытается помочь им выжить в пыточных условиях российских тюрем. Волонтеры кампании ищут таким политзаключенным адвокатов и врачей, добиваются от системы ФСИН доступа к медицинской помощи.
Проект #Free120 стартовал в декабре 2024 года, свое название она получила потому, что изначально в ее поле зрения было 120 политзаключенных, нуждавшихся в серьезной медицинской помощи. Сегодня в списке уже 333 человека.
"Он пережил клиническую смерть"
38-летний Евгений Казанцев родился и вырос в Петербурге. Его мама, Ирина Львова, родом из Чернигова, Евгений с детства ездил туда к бабушке, там у него было много друзей и знакомых, а также родной дядя Станислав Астахов, который во время волонтёрской поездки в зону боевых действий попал под обстрел "Градов" и лишился обеих ног. Евгений Казанцев приехал ухаживать за дядей, война застала его в Чернигове, он защищал город в составе теробороны и 5 марта 2022 года попал в плен.
– Судя по всему, его решили использовать в пропагандистских целях. объявили ультраправым националистом по кличке "Север", в СМИ и Интернете было распространено "видеопризнание", где очень сильно избитый мужчина с трудом произносит текст о том, что он "вступил в организацию "Правый сектор"". Впоследствии этот ролик был включён в сюжет пропагандистского канала НТВ и вышел в программе "ЧП" 22 марта 2022 года, – рассказывает одна из волонтеров кампании #free120 Марина (имя в целях безопасности изменено). – В плену его пытали, во время этапирования он получил тяжёлое обморожение стоп, пришлось ампутировать пять пальцев на левой ноге и два на правой. Это подтверждает медицинское заключение, представленное в суде.
Еще на стадии предварительного следствия Евгений Казанцев отказался от своих слов, произнесенных на камеру. Его обвинили в "участии в деятельности экстремистской организации", "незаконном приобретении и ношении огнестрельного оружия, боеприпасов" и "участии в незаконном вооружённом формировании" и в ноябре 2023 года приговорили к 11 годам и 11 месяцам лишения свободы в колонии строгого режима, из них 3 года в тюрьме, по освобождении – полтора года ограничения свободы. "Мемориал" признал Евгения Казанцева политзаключённым.
По словам Марины, сейчас у Евгения большие проблемы со здоровьем – из-за отсутствия пальцев ног у него деформируется позвоночник, становится все сложнее передвигаться. Проблему могла бы решить ортопедическая обувь, но "в условиях лишения свободы и с его статьями покинуть территорию исправительного учреждения он не может. Найти врача, готового снять мерки и провести необходимое обследование тюрьме крайне затруднительно".
Волонтер кампании #Free120 Ирина Ливадная больше года переписывается с Евгением Казанцевым, который сидит в петербургской ИК-6 в Обухово.
– И ему, и мне нравятся фильмы, основанные на реальных событиях, в письмах я ему пересказываю фильмы, которые посмотрела. А еще нам обоим нравится хоккей, Евгений и сам – бывший хоккеист, когда мы начали переписываться, то выяснили, что болеем за одну и ту же команда в НХЛ – Detroit Red Wings. А еще Евгению нравится Washington Capitals, потому что там Овечкин играет. Я ему сообщала результаты матчей, писала о разных игровых моментах, – говорит Ирина.
Она рассказывает в деталях, как мучительно сейчас для Казанцева пребывание в тюремных условиях.
– Я знаю от его близких, что во время пыток он пережил клиническую смерть. А сейчас из-за ампутированных пальцев ему страшно неудобно ходить, он весь свой вес переносит на правую сторону, поэтому у него болят колено и позвоночник. Из оставшихся двух пальцев на правой стопе один так загнулся, что ногтем задевает пол. Тюремный врач сказал, его нужно ампутировать, либо выравнивать гипсом. И, как минимум, подкладывать валик с нарастающим объёмом, чтобы растягивать связки и выравнивать палец. Но для этого нужно либо вывезти его к ортопеду, либо привезти ортопеда в колонию – хотя бы для начала мерки снять. Но с его статьями никто его не вывезет, а чтобы ортопед пришёл, нужно заключать договор и с врачом, и с клиникой, и оборудование привезти в колонию, что очень сложно.
А еще ему срочно нужна помощь стоматолога.
– Когда его пытали, ему выбили половину зубов, осталось всего 14. И сейчас один болит, надо удалять. И коронки слетели – нужен стоматолог. И еще из-за последствий пыток его постоянно мучают сильные головные боли, он мне об этом писал. И постоянные фантомные боли, над которыми нужно работать уже с психологом. Сейчас мы ищем ортопеда-травматолога и стоматолога-ортопеда. Вроде бы стоматолога нашли, но проблему – кто к кому поедет – пока не решили.
Из родных Казанцева поддерживает только мама – собирает посылки. Несколько дней назад она побывала у него на долгосрочном свидании.
– Слава Богу, полтора года ждали. Они виделись в Курске, пока шло следствие, а пока он в Минусинске в крытой тюрьме сидел, она до него не доезжала. Но с сентября 2025 года он в Петербурге – и ей стало полегче.
По словам Ирины, пока Евгений сидел в крытой тюрьме в Минусинске, они писали друг другу по 2 письма в неделю.
– Рассказывал мне про свою собаку, лабрадора палевого цвета. Как они ездили на природу, как он его потерял, а потом смотрит – он спит в машине. Еще рассказывал, как этот лабрадор хворост для костра собирал – убегал и приносил хорошие палки. А когда побежал в очередной раз, за ним пришёл парень: "Ну, типа, хорошо вы воспитали свою собаку, что она у нас хворост таскает". Женя очень интересовался другими породами и уже выбрал – какую бы хотел иметь, когда выйдет. Спрашивал про путешествия, про другие страны – а чтобы поплакаться, такого вообще не бывало. Я-то начала писать, чтобы его поддерживать, а на самом деле он, по-моему, больше поддерживал меня, чем я его.
"Его буквально вымораживали"
Правозащитник из Екатеринбурга Алексей Соколов рассказывал о пытках в уральских колониях, был членом ОНК, руководил организацией "Правовая основа" и проектом "Правозащитники Урала", который помогал заключенным оспаривать незаконные действия сотрудников ФСИН и публично рассказывал о насилия и других нарушениях в СИЗО и колониях.
Еще в 2006 году у него дома прошел обыск из-за того, что "Правовая основа" собрала для Страсбургского суда пакет документов, подтверждающих факт выбивания показаний у подследственных в екатеринбургской ИК-2. А в 2010 году Алексея Соколова приговорили к 5 годам колонии якобы за грабеж. Соколов считает это местью. Международные правозащитные организации, а также специальная комиссия Общественной палаты РФ признали это дело сфабрикованным, в 2011 году Соколов вышел на свободу по УДО.
В 2023 он получил 5 суток ареста за логотип Facebook на сайте "Правовой основы". В июле 2024 года против Алексея Соколова возбудили уже уголовное дело о "повторной демонстрации экстремистской символики" – той же самой иконки Facebook.
В декабре 2025 года Алексея отправили в СИЗО по делу о госизмене. Следствие сочло, что рассказы Соколова о пытках и нарушениях прав человека в системе ФСИН "в том числе иностранным организациям" угрожают безопасности государства.
– Ему все докидывали, докидывали статьи, потому что он прямо упёртый. Он правозащитой больше 20 лет занимается, на это тратил свою жизнь. И самое главное, что он взаимодействовал, как и Мария Бонцлер, с иностранными структурами. В своё время, когда это можно было – с Еврокомиссией по правам человека. А теперь наши не исполняют ее указания – а с недавнего времени и ООН. То есть людей лишили всего. А такие, как Бонцлер и Соколов, для нашей власти просто кость в горле, потому что они громко, на весь мир требуют соблюдать права человека и не сдаются до последнего, – говорит Марина.
С конца декабря 2025 года Соколова, по словам поддерживавших с ним связь волонтеров, держали в карцере почти 2 месяца в крайне тяжёлых условиях: "его буквально вымораживали", окно камеры №615, где он содержался, было разбито, куски стекла склеены скотчем, а второй рамы не было вообще. Окно заслонено стеной соседнего здания, так что дневной света не проникал вообще, а из трех лампочек работала только одна. Полноценный сон в условиях лютого холода тоже был невозможен.
– У него появились кашель, а оттого, что он вынужден был спать в одежде – еще и какое-то кожное заболевание. Он уже давно просил о медицинском обследовании, но только 20 марта 2026 года удалось добиться, чтобы его вывезли в больницу, –говорит Марина. – Политзаключенным, обвиняемых по особо тяжким статьям, еще труднее организовать медицинскую помощь. Защита подала в суд на незаконность действий в отношении него сотрудников СИЗО-1 Екатеринбурга.
27 марта в филиале больницы при ИК-2 Екатеринбурга Алексея Соколова посетил его адвокат Петр Курьянов, которому из ответа на запрос суда удалось узнать диагноз, с которым Соколова 20 марта 2026 увезли на стационарное лечение: хронический некалькулезный холецистит в стадии обострения.
На своей странице в Фейсбуке Петр Курьянов опубликовал слова своего подзащитного: "В больницу при ФКУ ИК-2 г. Екатеринбурга меня привезли из СИЗО-1 внезапно, спецэтапом в тюремной санитарной машине. Начальник больничного корпуса СИЗО-1, который лично сопровождал меня в машине, объяснил мой внезапный перевод в больницу при ФКУ ИК-2 тем, что по запросу адвоката мне проведут медицинское обследование. …Я не исключаю, что данное заболевание у меня появилось вследствие нахождения в течение 59 суток в карцере, в пыточных условиях, созданных для меня коррупционерами из ГУФСИН, СК и ФСБ по Свердловской области, которые камеры карцера СИЗО-1 используют как пыточный механизм для давления на обвиняемых с целью получения признательных показаний".
"Он не вывозит"
У 28-летнего Фёдора Коновалова с детства установлена ментальная инвалидность. Он родился и вырос в Петербурге, отучился в колледже для людей с инвалидностью на портного, но не работал по специальности. Его мать, скрипачка в оркестре петербургской филармонии имени Шостаковича, в 2016 году умерла, в память о ней ее сына устроили в филармонию уборщиком.
Федора Коновалова задержали в августе 2023 года по делу о расклейке листовок в поддержку организаций, признанных в России террористическими: РДК и Легиона "Свобода России". По версии следствия, он и второй фигурант дела Иван Ладченко получали указания от "кураторов", печатали листовки, расклеивали их в Петербурге и в Новгородской области.
1-й Западный окружной военный суд не принял во внимание ментальную инвалидность Фёдора и его неспособность осознавать последствия своих действий и признал его виновным по статьям" о содействии террористической деятельности, призывах к терроризму через интернет и участии в деятельности террористической организации". 3 октября 2024 года суд приговорил его к 11 годам лишения свободы, первые 3 года в тюрьме, остальные – в колонии строгого режима. Сейчас он находится в тюрьме № 2 в Липецкой области.
Мемориал признал Фёдора Коновалова политзаключенным.
– У него проблемы не только ментальные, но и с желудочно-кишечным трактом, ему постоянно нужны соответствующие лекарства. Доставку медицинских бандеролей мы наладили, разрешение на них он получил, – говорит волонтер кампании #Free120 Наталья. – А, вообще, человек находится под особым наблюдением с детства, у него ментальные отклонения – и его сажают в строгач, даже не в колонию, а в тюрьму, мы все понимаем, что могут делать с такими людьми в таких местах. Ему очень тяжело. И помогать таким людям тяжело. Он ужасно путается во всем. Ему пишут разные люди, а ему кажется, что он разговаривает с одним и тем же человеком. Одни и те же вопросы задает, все забывает, теряет, он не вывозит, и с ним очень сложно работать. Но мы его там одного не бросим.
"Я гнию, гнию везде"
Еще один подопечный Натальи – 46-летний Андрей Шабанов из Самары, саксофонист, уличный музыкант, арестованный в марте 2024 и в феврале 2025 приговоренный к 6 годам колонии общего режима за "публичные призывы к осуществлению террористической деятельности в сети “Интернет”" и "Публичные призывы к осуществлению деятельности, направленной против безопасности государства, в сети “Интернет”".
У Шабанова II группа инвалидности, аутоиммунные заболевания, разрушительно действующие на суставы.
На суде о своем состоянии он сказал так:
"Я гнию, гнию везде – ноги, руки, голова. …Вы знаете, что это такое: кровь и гной? У вас должна же быть какая-то совесть. …За пять месяцев в СИЗО мне никто ни разу не предоставил лечения. И вы видите, во что это превращается. …Псориаз – это такая болезнь, которая поражает внутренние органы. Они просто отказываются работать, и я умру. Кто за это будет в ответе? Кто? Я хочу жить. Я не хочу умирать!" – сказал Шабанов и снял рубашку, чтобы показать язвы на своей коже.
– У него из родных только мать, и она сама инвалид первой группы, у нее только пенсия, ей с этими тюремными расходами тяжело. Наш проект собирает ей деньги, чтобы она могла ездить на такси, она же ходит с ходунками. Она его поддерживает, лекарства посылает. Получается, что мы помогаем ей, чтобы она имела возможность ездить к нему и передавать то, что нужно. Когда стали приходить лекарства, ему чуть-чуть стало полегче. – говорит Наталья.
После огласки ситуации с Шабановы в сентябре 2024 года музыканта перевели в тюремную больницу и начали лечить, говорят волонтеры.
По словам координатора проекта #Free120, сопредседателя Ассоциации "Европейский выбор России" Елены Филинов во время суда добиваться медицинской помощи политзаключенным удается чаще, чем тогда, когда их отправляют в колонии.
– Там они часто остаются даже без адвокатов, а если еще и у человека нет родных, вообще некому следить за соблюдением их прав, в том числе права на медицинскую помощь. И когда такому человеку плохо, у него нет шанса на то, чтобы помощь получить – нет сил попросить об этой помощи настолько настойчиво, насколько система этого требует, – говорит Елена. – Особенную тревогу у нас вызывают сердечники – а их в списке #Free120 примерно треть. В случае сердечных заболеваний, если быстро не оказывается помощь, то все очень быстро кончается, вот так недавно погибли политзаключенные Владимир Осипов и Александр Доценко. И в этом виноваты не только тюремные начальники, но и гражданские врачи, который приезжают и говорят – все нормально, то есть, по сути, нарушает клятву Гиппократа, лечат избирательно. Я считаю, что имена таких "врачей" надо делать максимально публичными – как виновников смерти людей, находящихся в максимально уязвимом положении.
Тем временем, даже годами страдающие от самых тяжелых заболеваний заключенные не получают должной медицинской помощи. У крымскотатарского активиста Тофика Абдулгазиева, осуждённого по делу "Хизб ут-Тахрир", диагностирована опухоль головного мозга, он жалуется на постоянные боли и ухудшение состояния, но вопрос о его освобождении по медицинским показаниям не решается.
У Заремы Мусаевой, матери чеченских оппозиционеров Абубакара, Ибрагима и Байсангура Янгулбаевых, – инсулинозависимый диабет с осложнениями и гипертонические кризы; семья и адвокаты заявляли, что ее состояние ухудшилось за время, которое она провела в СИЗО и в колонии.
Ст. 26 российского закона "О содержании под стражей..." гарантирует право на медицинское обслуживание. Если помощь не может быть оказана в СИЗО/колонии, заключенного должны перевести в гражданскую больницу. С 2022 года официально разрешено приглашать врачей из гражданских клиник для консультаций, но оплата производится за счет заключенного. Заключенные также имеют право на согласие или отказ от лечения, а также право на независимый медицинский осмотр. Согласно документам ООН и ВОЗ, заключенные не теряют права на наивысший достижимый уровень физического и психического здоровья.