"Скажите, что я ее люблю" – эту надпись на коробке с вещами оставил своей жене Амине ее муж Иван. Так он простился перед уходом на передовую, но с боевого задания не вернулся. Военнослужащего считали пропавшим без вести. Слова, сказанные мужем на прощание, Амина впоследствии вытатуировала у себя на руке.
История супругов Иванченко из Херсонской области похожа на кинороман: одноклассники влюбились друг в друга, когда им было 14 лет, и с тех пор не расставались. Вместе они пережили полгода оккупации в родном поселке, а после вынужденного отъезда Иван в 19 лет ушел добровольцем на фронт. Во время обороны Клещиевки в Донецкой области украинский военнослужащий пропал без вести. Амине сказали, что он погиб, но она не верила и продолжала его искать.
Что именно случилось с Иваном, где украинская разведка отыскала его и как Амина не теряла веру и делала все, чтобы наконец обнять любимого? Свою историю супруги рассказали корреспонденту проекта Радио Свобода Крым.Реалии.
"Эти его руки и эту надпись его почерком тату-мастер просто перенесла мне на руку". Амина показывает татуировку. Две руки сложены в форме сердечка, а под ними подпись: "Скажите, что я ее люблю". Коробку с вещами, которую Иван оставил для Амины, ей передали его сослуживцы после того, как он пропал без вести на передовой.
"Я подхожу к этой коробке, я понимаю, что это его почерк, я понимаю, что это он писал. И ведь после его ранения я его вещи уже получала, но так он никогда не делал. Это выглядело как прощание... Я просто тогда начала кричать не своим голосом, над этой коробкой. Я думала, что у меня остановится сердце", – вспоминает Амина.
Военные сказали Амине, что Иван, скорее всего, погиб, потому что получил тяжелое ранение и шансов выжить у него не было.
"Я просто кричала в трубку: это для вас он солдат, но он в первую очередь мой муж. И еще эта фраза: "Примите мои соболезнования, мы не смогли его эвакуировать. Проводили аэроразведку, он не двигается", – рассказывает Амина.
Она не хотела в это верить. Чувствовала, что сдаваться рано.
"Я все понимала, чем это логично должно завершиться, когда прямо в тебя прилетает дрон. Я все понимала головой, но чувства говорили про другое".
Амина и Иван – одноклассники, родом из поселка Верхний Рогачик в Херсонской области. Вместе сидели за одной партой, еще в школе влюбились друг в друга. Их отношения, как вспоминает Амина, начались в 9-м классе, когда им было по 14 лет. После окончания школы пара переехала в Киев, а зимой 2022 года ненадолго вернулась в родное село по семейным делам. Там их застало полномасштабное вторжение России.
Поселок Верхний Рогачик Каховского района расположен на левом берегу Днепра в Херсонской области и граничит с Запорожской. Именно через него, говорит Иван, колонны российской техники шли на Запорожье. Пара оказалась в оккупации.
"Мы граничим с Запорожской областью, и они через нас шли, мы насчитали до тысячи единиц техники. Мы считали, что колонна могла ехать минут 40", – вспоминает Иван Иванченко, муж Амины.
"Они по проезду заезжали, уезжали, шмоны устраивали. Но чтобы они постоянно были в населенном пункте – такого не было. Нам повезло в этом плане", – добавляет Амина.
В оккупации Амина и Иван оставались почти полгода. Российские военные в поселке бывали наездами. Амина говорит: оккупанты глушили связь, грабили магазины и банкоматы, а сопротивлявшихся местных жителей забирали "на подвалы". Летом 2022 пара решила выехать из оккупации.
"В июне они решили делать свою оккупационную администрацию. И в целом мы очень сильно боялись уезжать, потому что всем известно, что не раз были факты расстрела, когда люди просто пытались покинуть оккупированные территории. Но дошло до того, что мы поняли: или ты под ними, или никак. Пришлось рисковать, потому что [жить] под ними не хотелось и не хочется, никогда в жизни не захочется", – говорит Амина.
Сначала был открыт гуманитарный коридор и с другом семьи из оккупации выехала Амина. А уже через месяц уезжать собрался Иван, но, как он вспоминает, на блокпосту россияне держали людей по трое суток.
"Знаете, что пугало, ладно, вы там не пропускаете взрослых. Но стоял автобус, там были дети. Жара, июль, и вы не пропускаете, потому что вам так захотелось. Просто не пускают, и все", – вспоминает Иван.
Когда пара выбралась из оккупации, Иван решил уйти добровольцем на фронт. Но в военкомате его не спешили мобилизовать из-за его возраста – ему тогда было всего 19 лет.
"Они посмотрели паспорт и говорят: "Зачем оно тебе? 19 лет, мы тебя брать не будем". Так было один раз, я во второй раз к ним приехал. Они мне говорят: "Давай подождем до осени". – А это был август. – "Осенью может быть срочников брать будут. Почувствуешь, что такое армия, потом контракт подпишешь". Я говорю: "Ладно". Жду сентября и прихожу. Говорю: "Где повестка?" Они говорят: "нет "срочки", с войной отменили". Говорю: "Тогда давайте контракт". Они не хотели, но я говорю: "Давайте, потому что я пойду в другое подразделение, не в ВСУ". И так мне дали документы, сказали, что нужно собирать для контракта. 4 декабря я уехал в учебный центр, 199-й, в Житомире. ДШВ", – рассказывает Иван Иванченко.
Иван попал в 80-ю отдельную десантно-штурмовую бригаду ВСУ на должность пулеметчика. В армии у него был позывной "Псих". В феврале 2023 года – первый боевой выход. Сначала бригада держала оборону в поселке Ивановское Донецкой области, впоследствии были Бахмут и Клещиевка. Дважды он был ранен. Амина говорит, что он не успевал восстановиться и снова ехал на передовую.
27 мая 2023 года пара обручилась. Иаан сделал предложение Амине еще перед тем, как ушел на войну, но в начале ноября 2023 года Иван перестал выходить на связь. От Амины он скрыл, что идет на боевое задание. Его сослуживцы уверяли, что он находится на позициях в Клещиевке. Однако прошла неделя, а никаких известий от Ивана не было.
"Что-то меня стрельнуло написать командиру его группы. Пишу: "Привет, жена "Психа", если будешь на КСП, поймаешь "Старлинк", отпиши, пожалуйста, все ли нормально, потому что я сильно волнуюсь". Первая волна паники была, когда я увидела две галочки, что сообщение дошло. А я знаю, что он на задании с моим мужем. Значит, он вернулся, возможно, был ранен, но мне говорили, что на позиции все хорошо, то есть, сказали бы. Я понимаю, что уже что-то не то. Проходит буквально пару минут, и он говорит: "Могу набрать?" И я понимаю, что ничего хорошего я сейчас не услышу. Он говорит: "Я в госпитале, получил ранения". Я говорю: "Где мой муж?". И он мне говорит: "Он оставался там раненый. Мы не смогли его эвакуировать", – вспоминает жена Ивана.
Амине сообщили, что муж погиб, на него российские войска сбросили дрон, шансов выжить у него не было.
"У меня началась очень сильная истерика. Я ничего уже с этого момента не помню. Два дня я вообще не понимала, что происходит. Я есть не могла, я начала заикаться. Я понимала, что сейчас мне нужно взять себя в руки, а я не могу. Я не могу даже слово выговорить. Мне обычные базовые слова давались очень тяжело", – делится Амина.
Официально Иван считался пропавшим без вести. Амина признается, что не верила в версию бойцов, чувствовала, что он жив. Поэтому как можно скорее начала оформлять все необходимые обращения и документы для Координационного штаба по обращению с военнопленными, чтобы там могли начать поиски.
"Я очень быстро собрала волю в кулак и очень быстро собрала все эти обращения в личном кабинете. У меня было все полностью расписано: татуировки, шрамы, все на свете, а это очень важно. Описывала от размера обуви до шрамов, до родинок. Там можно полностью описать как выглядит пропавший без вести или захваченный в плен", – рассказывает Амина.
Меньше чем через месяц в ее личный кабинет пришло сообщение, что Иван – в плену. Его нашли в больнице в оккупированном Луганске.
"Это были данные нашей разведки. Мы не будем вдаваться в детали, но даже в личном кабинете было написано: плен, другие источники: разведка", – добавляет Амина.
В плен Иван попал ориентировочно 10-11 ноября 2023 года. Их позицию в Клещиевке обнаружили российские военные и начали атаковать FPV-дронами.
"Нам в блиндаж забросили газовую гранату. Одна попала в край блиндажа, и дым не особо расползся, а вторая залетела прямо в блиндаж. Я уже начал задыхаться и выбежал на поверхность, потому что видел, что там напротив есть окоп. Хотел туда перейти. И в этот момент, по-видимому, произошел сброс с дрона. Потому что этот момент я не помню. Меня как будто щелкнуло, и я уже лежал в крови", – вспоминает Иван.
Иван получил многочисленные ранения рук, ног, туловища, шеи, головы и челюсти. На позиции он остался один, самостоятельно не мог передвигаться. Говорит, что ему повезло, так как осколки не затронули артерию и сильной кровопотери не было. Три дня украинский военный просидел в блиндаже, пока вплотную к позиции не подошли российские военные.
"Они окружили блиндаж, и один спросил: "Мужики, есть кто жив?". Я начал кричать, что, да, дайте выйти. Я думал, может, все-таки наши. Я начал вылезать, руки выкинул вперед, чтобы он увидел, что я без оружия. Я вылажу и вижу у него на бронежилете русский флаг. Я в шоке, а он на меня смотрит и говорит: "Ты что – хохол?" Я говорю: "Да". Он говорит: "Ложись на землю". Я ложусь, и он по рации передает, что "хохла" в плен взяли, что с ним делать"? Ты лежишь и думаешь, какой будет твоя судьба, сейчас скажут, обнулить его, и все. И он говорит: "Веди его". Они сказали: "Что ты здесь делаешь?". И так я понял, что все наши позиции, потому что там у нас была не одна позиция, там их было 3-4, я понял, что все они пусты, то есть уже никого не было", – говорит Иван.
Иван рассказывает, что его отвезли в оккупированный Бахмут, где базировались "вагнеровцы". Там, говорит он, его как военнопленного допрашивали, избивали и угрожали казнью.
"Я у них просидел три дня, три дня они мне угрожали, что они мне скальп снимут. Я для них был, знаете, как обезьянка в цирке. Все на меня приходили посмотреть", – вспоминает Иван Иванченко.
Из Бахмута военнопленного перевезли в Лисичанск. Никакой медицинской помощи, говорит он, за это время ему не оказывали, а раны уже начали гнить. Впоследствии его отправили в луганскую больницу. Там он пробыл два месяца. После лечения его сначала отправили в СИЗО, а затем в 38-ю колонию в Свердловске (в Украине используется название этого города – Должанск – Прим.РС) на оккупированной Россией территории Луганской области Украины. Оттуда – этапом в российскую колонию в Уфе. Там, говорит Иван, начались ежедневные круглосуточные избиения и издевательства над украинскими военнопленными.
"У них нет настроения, они могут зайти, камеру выгнать и избить. Знаете, они считают себя богами, что они могут с нами делать, что им вздумается. Ты встаешь в 6 утра, поешь гимн России, потом завтракаешь, потом начинается: то качаемся, то бежим, то они какие-то "конкурсы веселые" придумывают, то на корточках сидеть целый день. Ты потом встаешь, тебя ноги не держат, они онемели, ты просто падаешь. Ему грустно, он начинает что-то придумывать: там пробейте друг другу пресс, леща друг другу дайте, покажите кунг-фу. Была игра "дай пощечину": кто кого сильнее ударит. Слабо бьешь, им не нравится, он подходит к кормушке, еще шокером добавляет, чтобы, так сказать, мотивация была бить. Меня больше всего пугает тот факт, что им это нравится. Они кайфуют, знаете, вот в их голосе чувствовалось, что ему нравится, когда ты кричишь", – рассказывает бывший военнопленный.
Держаться и не падать духом, признается Иван, помогали только мысли о жене. "Я просто думал: если не справлюсь и сдамся, то на кого я ее оставлю. Только о ней у меня были мысли, с ними я ложился спать, с ними я просыпался. То есть другого не могло быть", – говорит Иван.
Официально Международный комитет Красного Креста подтвердил, что Иван Иванченко находится в плену только в апреле 2024 – через полгода после того, как российские военные взяли его в плен.
"Мы знали от освобожденных, что он там есть. Через нашего уполномоченного по правам человека Дмитрия Валерьевича Лубинца подавали обращение на имя уполномоченной по правам человека РФ [Татьяны] Москальковой. Мы точно знали, что мой муж там. Россия давала ответ: "У нас такого нет". Все. Или просто морозились. И потом они просто подтвердили факт плена через МККК, через полгода. Они специально не подтверждают. Это все моральное давление на родных без вести пропавших. Неизвестность, отчаяние всегда приводят к эмоциональным решениям. К тому, что ты будешь выходить, давить на нашу власть, что это Украина виновата. Они манипулируют родными без вести пропавших. К сожалению, многие семьи пишут имена своих родных в соцсетях и при поиске вылетают их контактные номера, потом на эти номера пишут: "Давай сюда деньги или мы его убьем. Иди пали машину ВСУ или ТЦК, или мы его убьем". То есть это все манипуляция и издевательство над нашим украинским народом. Хотя, казалось бы, куда больше, но они до сих пор это делают" , – объясняет жена Ивана.
В российской колонии украинские военнопленные находились в полной информационной изоляции. Им не разрешали смотреть телевизор, слушать радио, запрещена была переписка и даже вести счет времени, говорит Иван. "Ты не должен подавать виду, что ты знаешь, какой сегодня день. То есть, за это тоже получишь. Просто хотели, чтобы ты вообще потерялся и не знал, какой день, какое число, то есть сколько ты здесь", – вспоминает Иван.
"Ему ни одно мое письмо не дошло. Ни одно. Я их написала больше 50-ти. Ни одно мое письмо ему не дошло. Я писала не только через МККК, еще через Дмитрия Валерьевича Лубинца, потому что он договаривался с Москальковой о передаче писем. Ему и это письмо не дошло. Я просила, обращалась к МККК, чтобы они из-за сложного состояния здоровья посетили его и привезли ему уже не то, что письмо, хотя бы лекарства какие-то, чтобы у него были. Этого тоже не было сделано. Никакой корреспонденции и связи у нас не было за это время. А это 1,5 года. А как ребята остаются там? Некоторые по 4 года. Мы благодаря освобожденным из плена ребятам можем хоть что-то узнать. А они там ничего не знают. Это очень страшно", – добавляет Амина.
Чтобы помогать военнопленным 80-й бригады ВСУ и семьям пропавших без вести, Амина вместе с еще одной женой пропавшего без вести военного создали общественную организацию "Всегда первые должны быть дома".
"К тому времени ребят больше года не освобождали из плена, несмотря на то, что обмены были активными. Именно нашу бригаду не возвращали почти два года. Год назад 19 марта нам вернули впервые за год и 11 месяцев двух парней. И после того, слава Богу, уже больше 20-ти – дома. И на тот момент я поняла, что нужно брать инициативу в свои руки, потому что я понимаю, что мне никто его вне обмена за ручку не приведет", – говорит Амина.
О том, что едет на обмен, Иван не подозревал до последнего. Думал, что это этап в другую колонию. Вспоминает, что, прежде чем посадить их в автозаки, украинцев заставили записать обращение – "благодарность" российскому лидеру Владимиру Путину.
"Меня вывели снять видео, как я благодарю Путина. То есть это всем пацанам так делали. "Спасибо, что ваши солдаты сохранили мне жизнь, спасибо вам, что вы воспитали таких солдат, которые защищают и не убивают нас, дарят нам жизнь", грубо говоря", – вспоминает Иван текст, который заставляли говорить украинских военнопленных.
Только когда самолетом их доставили в Беларусь, Иван понял, что едет домой.
Ивана Иванченко освободили из плена 9 июня 2025 года. В тот день Амина вместе с друзьями приехала в больницу, куда привозят освобожденных пленных. Вспоминает, как ей позвонила по телефону Юлия Павлюк – председательница Центрального регионального центра Координационного штаба по вопросам обращения с военнопленными. Амина признается, что не ожидала, что услышит и увидит своего любимого.
"Звонок от Юлии Валерьевны. А сообщение от Координационного штаба поступило позже. Я стою там, думаю, неужели? Неужели? И там: "Привет, кисуня", и показывает Ваню – и я – все. Это было нереально. Это был первый звонок, затем последовало сообщение от Координационного штаба, затем звонок еще от Координационного штаба, от Службы безопасности. Но это... этот звонок – для меня это что-то. И Юлия Валерьевна рядом с Ваней была, мы ему говорим: "Ты сейчас ее еще увидишь". Он вообще такой немного растерянный был. Для меня не только встреча, но и звонок – это великая история, и я буду это помнить всю жизнь", – вспоминает Амина.
"Эти первые объятия... не верилось, что этот день наступил. Когда ты долго о нем мечтаешь, с ним засыпаешь, с ним просыпаешься, с этой мечтой увидеть ее и обнять. Я не знаю, как словами это передать. Ты просто возвращаешься, свобода, первое – это свобода. Тебе не нужно бояться. Свобода вообще всего, можешь делать что хочешь. Во время первого этапа реабилитации в Виннице для нас было дико, что мы можем куда-то просто выходить сами. Кушать, что хочешь, когда хочешь, ты можешь сказать: "Я не хочу" или еще попросить поесть. То есть радость была в банальных вещах", – добавляет Иван Иванченко.
Все эти полтора года Амину мучил вопрос, почему Иван на коробке со своими вещами написал: "Скажите, что я ее люблю".
Муж рассказал, что перед выходом на задание у него было плохое предчувствие, что он не вернется. Именно поэтому написал любимой прощальное послание.
"У меня предчувствие плохое было. Я своим ребятам дома перед выходом сказал, что, пацаны, я скорее всего не вернусь. У меня перед каждым ранением была такая чуйка. Я специально написал, чтобы передали, вдруг что, потому что чувствовал, что ничем хорошим это не закончится", – добавляет Иван.
Хотя Иван уже дома, Амина продолжает свою общественную деятельность – помогает семьям пропавших без вести и военнопленным 80-й бригады ВСУ. Оказывает сопровождение освобожденным из плена. Иван поддерживает ее.
Супруги Иванченко говорят, что будут делать все, что смогут, чтобы их будущим детям не пришлось пережить то, через что прошли они в свои 22 года.
