Все кроссовки Nike и Adidas в России оказались подделками. Во всяком случае, среди 1300 пар, проверенных экспертами в торговых центрах крупных городов не нашлось ни одного оригинала. Это – выводы специалистов из Бюро судебной оценки и экспертиз, которое в 2025 году решило выяснить, торгуют ли в российских магазинах поддельными кроссовками и провело масштабную проверку.
Проверка длилась с сентября по декабрь 2025 года, эксперты бюро купили и проанализировали 1300 пар кроссовок Nike и Adidas в Москве, Санкт-Петербурге, Челябинске, Калининграде и аннексированном Севастополе. Цена закупки составляла от 10 000 до 18 000 рублей за пару.
Пары считались контрафактными при наличии одного из критериев: отклонение от патентного дизайна более чем на 5% по ключевым параметрам; использование материалов, не соответствующих заявленным; наличие технологических дефектов, невозможных в оригинальном производстве. Ни одна из 1300 пар не выдержала проверки.
Почему люди так хотят носить бренды, готовы переплачивать за логотип и даже покупать заведомые подделки? Как дизайнеры и модные дома защищают своё авторство и ограждают себя от копирования и воровства? Какие элементы одежды, обуви, аксессуаров становятся объектом интеллектуальной собственности? Что назовут подделкой и репликой, а что — "фантазией по мотивам" и источником вдохновения? И как в целом работает защита интеллектуальной собственности в фешн-индустрии?
Эти вопросы Радио Свобода задало российскому и французскому историку моды Александру Васильеву:
Дисклеймер: в этом тексте упоминаются названия многих брендов, ни одному из них мы не отдаем предпочтения и ни один из них не рекламируем. Все названия приводятся исключительно в познавательных целях.
— В мире моды бренд — это фирма, которая имеет название, известное миллионам или еще не достигшее большого мирового успеха, но которое держится определенных границ в создании изделий моды в разных направлениях, – объясняет Александр Васильев. – Это могут быть изделия текстильные, кожаные, аксессуары, парфюмерия или косметика. Цель создания бренда — расширение продаж и влияние на покупательский рынок, благодаря особой стилистике, которая конкретно этот бренд выделяет среди остальных конкурентов.
Судьба каждого бренда — особенный тернистый путь, связанный не столько с удачей, сколько с технологией популяризации того или иного бренда на мировом рынке. И она сегодня происходит самыми разными путями. Например, герой какого-нибудь популярного фильма или телесериала постоянно либо повторяет название того или иного бренда, либо одет в одежду того или иного узнаваемого бренда, либо изделия с логотипом этого бренда как скрытая реклама неожиданно попадают в кадр.
Другой путь – массовая реклама в интернете, благодаря постановочным съемкам, небольшим видео, которые записаны часто за огромные деньги профессионалами. Это работа с людьми, которые имеют какое-то значение в мире стиля или моды, которые постоянно будут либо сами носить, либо часто говорить о бренде. Яркий пример этого – актриса Рената Литвинова и бренд Balenciaga и Демна Гвасалия, пока он работал еще там (РС – Демна Гвасалия был креативным директором дома Balenciaga с 2015 по 2025 годы, с марта 2025 года он – креативный директор дома моды Gucci). Литвинова постоянно выходила только в его нарядах, постоянно говорила русскоязычной публике об особенностях этого стиля. Или, например, работа блогера, который очень популярен сейчас в Париже, – Сергея Григорьева-Аполлонова, который постоянно будет вспоминать бренд Hermès или бренд Dior, или бренд Chanel, или Schiaparelli только потому, что у них есть какая-то коллаборация.
Это может быть связано также и с другими внешними формами рекламы, например, выставки. В последнее время интерес к бренду Dolce & Gabbana, на мой личный взгляд, несколько упал, и для того, чтобы его реанимировать, были проведены сенсационно красивые выставки в Париже, а сейчас во Флориде, США, которые показывают, насколько прекрасен этот бренд, какие замечательные платья или костюмы они способны создавать. Интерес к бренду может усилить и внезапная смерть отца-основателя. Так, итальянский дизайнер Валентино Гаравани не так давно почил в бозе, и все мировые СМИ на протяжении прошлого месяца только делали, что говорили о его заслуженном уходе. Вспомнили основателя, вспомнили его несколько эксцентричный стиль жизни, и о бренде заговорили.
Секреты в теории известны всем. Практика требуют очень большого ума у организаторов продвижения бренда, технологий этого продвижения. И также очень сложная работа связана с финансированием, потому что сегодня без денег практически ничего нельзя сделать.
— Получается, что люди – жертвы рекламы. Но почему они хотят обладать этим брендом?
— Вопрос брендирования вообще не существовал на протяжении очень долгих веков. В эпоху Ренессанса люди не знали бренда одежды, в который надо было одеваться, точно так же, как не знали бренда украшений в эпоху Рококо. Отношение к брендам как таковым начинается с рождения высокой моды, со знаменитого британского дизайнера Чарльза Фредерика Уорта, который был первым человеком на планете, начавшим писать свое имя на внутреннем поясе (сантюр) в платьях женщин и заставил покупательниц, раздеваясь либо перед мужчиной, либо перед мужем, гордиться тем, что у них платья определенной марки. Это был конец 1850-х годов. Первый бренд назывался Worth and Bobergh.
Брендомания просуществовала до конца XIX века. Появляются такие мощные бренды в ювелирном искусстве как, например, марка Фаберже, которую все прекрасно знали и без рекламы в Инстаграме, либо, например, такие потрясающие марки парфюмерии как Guerlain, либо такие замечательные марки как Paquin. Это крупные марки моды, парфюмерии, косметики, о которых мечтали люди, когда еще не было никаких телерепортажей, а было скорее сарафанное радио.
Люди хотят вступить в клуб и найти себе ровню. Вот почему так много людей обожают логотипы
Уже после Первой мировой войны, когда в Европе, а это был центр моды, были свергнуты большинство монархий (германская, австро-венгерская, российская и османская в Турции), интерес к эксклюзивной жизни аристократического происхождения, который во многом продвигал продукты моды, косметики и драгоценностей на протяжении долгих веков, стал не самым важным фактором. Эпоха индустриальной революции, это 1850-60-е годы, породила “нуворишей” – вновь разбогатевших людей. И они хотели выделиться из общей массы буржуазии особенными предметами одежды. В моду очень ярко входят в 1920-е годы марка Chanel, марка Patou, марка Lucien Lelong, марка Lanvin. Брендоманию продолжили такие знаменитые дома как Schiaparelli, Balenciaga, Nina Ricci. И дальше огромное количество марок обуви – Perugia, Ferragamo, впоследствии – Christian Dior, Balmain старались продвинуть свои продукты и в эпоху после Второй мировой войны, в эпоху победы стиля позитивизм, в 1950-60 годы. Это было уже очень популярно, поэтому все, что случилось в XXI веке – уже проход по проторенным дорожкам продвижения брендов с одной оговоркой. Сегодня владельцы крупнейших брендов – богатейшие люди на планете. Конкуренция и борьба за умы, особенно, борьба за умы молодежи, людей, которые родились 2000-е годы, очень важна для того, чтобы склонить именно их к приобретению определенных типов мебели, определенных типов домашней парфюмерии, определенных типов обуви, нижнего белья, верхней одежды, сферы услуг. На мой взгляд, сегодня это проще, но и конкуренция больше, а денег на борьбу с врагами, то есть с конкурентами у всех предостаточно. И новые технологии прибавляются практически каждый день.
— Понятно, для чего это нужно компаниям – они зарабатывают. А почему это нужно людям, они хотят вступить в клуб ?
— Да, люди хотят вступить в клуб и найти себе ровню. Вот почему так много людей обожают логотипы – которые напечатаны на футболке, на обуви, на сумочке, которые изображены на солнцезащитных очках. Для них очень важно показать, что их финансовый уровень жизни соответствует общепризнанным идеалам современности. Вот почему они одеты во все изделия дома Dior, дома Chanel, дома Yves Saint Laurent, дома Balenciaga. Я сейчас нахожусь в Марокко, и я увидел на улице города Фес, это очень старинный средневековый город, который был основан в IX веке, женщину арабского происхождения в джеллабе – это длинное платье, которое женщины на востоке носят, – с крупным логотипом Chanel на спине. Это на меня произвело огромное впечатление. Я понимаю, что он был доморощен, сделан через какой-то простой трафарет, но я понял, что женщине, одетой в недорогую и даже традиционную одежду, хотелось бы сравняться с представителями, например, королевской, марокканской семьи, нося такой логотип.
— Но как раз представители королевских семей и люди состоятельные, наоборот, стремятся к тому, чтобы не выпячивать бренды.
— Да, они не имеют права это делать из-за верности национальным брендам. Например, в Великобритании не может член британской королевской семьи носить вещи с логотипом Италии или Франции, потому что это будет противостоять национальной политике. Они должны иметь шляпу от британского шляпника, костюм от британского портного, и даже в некоторых случаях, когда это не соблюдалось, они часто отпарывали логотип для того, чтобы не было прямого свидетельства. Например, королева Виктория, которая правила свыше полувека в Великобритании в XIX веке, заказывала себе платье у парижского кутюрье, правда английского происхождения – Чарльза Фредерика Уорта, и отпарывала этикетку дабы не показать, что это вещь сделана в Париже.
— Как вы думаете, почему российские нынешние правители, чиновники, министры не следуют этому правилу, и очень часто журналисты-расследователи как раз любят интересоваться, сколько потратил тот или иной чиновник, обнаружив в его гардеробе одежду того или иного импортного бренда?
При всей явной ненависти к западному миру преклонение ко всем формам западной одежды в России велико
— Развитие текстильной промышленности в России за последние сто с лишним лет было слабым. Во-первых, долгое время у нас не было возможности содержать частные производства одежды, потому что они противоречили мысли о коммунистическом строительстве и социалистической экономии, а массовое производство текстильной продукции для миллионов населения сводилось не только к обезличиванию этих предметов, но и к потере всякого эстетического интереса к этим вещам. Во-вторых, в эпоху перестройки Горбачева, правления Ельцина и до прихода нынешнего президента – в России появились очень яркие представители мира моды. Это Вячеслав Михайлович Зайцев, Валентин Абрамович Юдашкин, Игорь Чапурин, Алена Ахмадуллина, Татьяна Парфёнова, Татьяна Котегова. Это плеяда интересных дизайнеров, которые добились приёма их стиля среди женщин, даже среди высокой правительственной номенклатуры. Но не среди мужчин. То, что особенно хромало и хромает до сих пор, – это производство мужской одежды. Чиновничество – огромное, Дума требует очень много костюмов, телевидение требует много костюмов, киноиндустрия. Все они одеты в иностранные марки. И при всей явной ненависти к западному миру, преклонение ко всем формам западной одежды в России настолько велико, что, конечно, и женская половина правительственной элиты, и мужская мечтают только об одном: как бы получить за любые деньги изделия, сделанные на том самом Западе, с которым Россия сегодня пытается бороться разными путями.
— К слову о Западе, в исследовании Бюро судебной оценки и экспертиз выяснилось, что из более чем тысячи пар кроссовок Adidas и Nike, в России нет ни одной подлинной пары. А когда в принципе исторически людям стало важно, настоящая вещь или нет? Когда стали появляться подделки?
— Одежду подделывали очень долго, на протяжении последних 500 лет. Всегда существовали узнаваемые копии и неузнаваемые. На протяжении веков подделывали бриллианты, стекла выдавали за гранёный хрусталь, подделывали золото бесконечно. Конечно, в эпоху, когда в моду вошли бренды, подделывали бренды. Сейчас мир переполнен поддельной парфюмерией, вещами.
Ни одна итальянская графиня или французская маркиза не будет с иголкой пришивать вам пуговицы к дорогущему костюму Chanel
Брендомания в России сильно развита. За всё это время ни одного отечественного бренда спортивной обуви, которая получила бы хоть какой бы то ни было мировой резонанс, не родилось. Сегодня спортивная обувь подмяла под себя абсолютно все виды кожаной, замшевой обуви, обуви на каблуках, которая постепенно выходит полностью из употребления, что ужасно, на мой взгляд, но это факт. И конечно, в России есть желание её приобрести. Приобрести оригинал не могут и из-за санкций, и из-за нечестности продавцов, это две главные причины. Я совершенно не удивлен, что и в мире солнцезащитных очков, и в мире парфюмерии, и в мире белья, и в мире готовой одежды Россия, конечно, переполнена фальшивками. Как вы думаете, кто-то будет рисковать и привозить подлинные вещи, кроме знаменитых байеров? Я уверен, что в России сегодня работают очень известные байеры, миллионеры, которые через Казахстан, Армению, Белоруссию, Таджикистан, Узбекистан ввозят вещи более или менее с правдивым происхождением, приобретенные в Италии или во Франции. Но они продают это по раздутым до небес ценам, и, конечно, кроме новых миллиардеров, которые на фоне войны появились в России, никто их себе не может позволить. Все остальные в России вынуждены носить фальшивый Adidas, фальшивый Nike, фальшивый Levi’s, фальшивый Lee. Это будет длиться очень долго и никак не изменится в ближайшие 10 лет.
Я совершенно уверен, что сегодня люди не будут выискивать скрытых нюансов, которые видны под лупой опытному продавцу, что эта вещь – копия из Вьетнама, или из Китая, или из Таиланда. А где же сделана та самая оригинальная? Она все равно не шьется во Франции, не сделана в Италии. Европа сейчас производит очень мало вещей легкой промышленности и аксессуаров, смежных с миром моды. Например, в Италии есть много китайских фабрик, где работают мигранты из Китая с прорабами тоже китайцами, потому что они должны говорить на одном языке, которые их как рабов эксплуатируют. И они работают в три смены, как военные заводы в России, с утра до вечера, эту обувь выпуская или эти джинсы отшивая, а затем пишут, что это вещь сделана в Италии. Ну да, она сделана на территории Италии такими же китайцами, которые приехали.
Говорить о том, что у вас вещь от Диора или от Шанель совершенно неправомощно, потому что этих дизайнеров нет в живых.
Понимаете, ни одна итальянская графиня или французская маркиза не будет с иголкой пришивать вам пуговицы к дорогущему костюму Chanel. Этого нет уже очень давно, это все растворилось в истории. Тем более, что большинство брендов носят имена основателей, а сами основатели давно почили в бозе. Шанель скончалась в 1971 году, а Кристиан Диор в 1957 году. Говорить о том, что у вас вещь от Диора или от Шанель совершенно неправомощно, потому что этих дизайнеров нет в живых. Это просто эхо их имени, ореол их известности.
Я не поклонник брендомании, но я вижу, что происходит в интернете, насколько это важно сегодня для молодежи, для обывателей. Им кажется, что они становятся сильнее, что они становятся более стильными, когда носят брендовую вещь. Особенно, это касается людей без чувства вкуса, потому что бренд является для них как бы оправданием их отсутствия вкуса. Они себе говорят: “я-то вообще-то не знаю, как одеться, ну вот у меня же написано, что это Balenciaga. Они-то лучше знают, я им полностью доверяю”.
— А сами модные дома разве не переживают, что их вещщи подделывают ? Они же деньги теряют. Человек идёт и покупает себе Chanel за 10 евро, когда она стоит тысячи.
— Популяризация подделок также популяризирует и сам бренд. Если тебя копируют, значит ты в тренде. Если Chanel выпускают в копийном варианте, значит у них всё хорошо. Я просто знаю, какие гигантские суммы денег они получают ежегодно в доходе. Но я слышал об историях, когда, например, известные итальянские бренды, распродав все свои фирменные солнцезащитные очки, были вынуждены поехать в Китай и для пополнения своего склада, закупить подделку и продавать в своих бутиках заведомо поддельные. По каким таким знакам, буквам или цифрам вы можете доказать, что это не оригинал, если они сделаны на том же заводе, но в ночную смену. Моя точка зрения такова: не стремитесь за брендами, они не стоят тех денег, которые за них просят.
Моя точка зрения такова: не стремитесь за брендами, они не стоят тех денег, которые за них просят.
Я часто избегаю стилистических советов, потому что это не моя специальность, я историк моды, но у меня сегодня был удивительный опыт. Моя группа, путешествующая со мной из выездной школы в Марокко, зашла в магазин головных уборов, где продаются фески. Это восточный головной убор, напоминающий тюбетейку из фетра. Они делаются в Марокко в разных цветах. И моя группа из 16 или 17 женщин стала примерять все цвета. Они первый раз увидели, как разные цветовые сочетания по-разному реагируют и резонируют в цвете их глаз, в цвете их волос, в цвете их кожи. Они сказали: “Как удивительно, ведь она стоит только 8 евро, эта фесочка. Но стильного удовольствия гораздо больше, чем от фирменной шапочки со знаменитым логотипом”. И если вы начнете так перефразировать постепенно свой гардероб, будете искать не вещи с логотипом, а вещи, которые рифмуются с вашей душой, если их цвет, форма и качество соответствуют вашему стилю жизни, вашей профессии, вашему возрасту, вашей комплекции, то вы на верном пути. И если вам действительно очень нравится работа каких-то модных дизайнеров, то приобретайте вещи живых дизайнеров, а не скончавшихся много лет назад.
— Но и ныне живущие дизайнеры, которые продолжают дело основателей модных домов, пытаются каким-то образом защититься от копирования и воровства. При этом бывает удивительно, что вот вроде какая-то тайна, будет новый сезон, а потом начинается Парижская неделя моды, и видно, что все выбрали примерно один и тот же цвет, или примерно одну и ту же длину. И такое ощущение, что они как будто все сговариваются или друг у друга подворовывают.
— Они не сговариваются, но подворовывают. Главным образом все ведь начинается от чего? От ткани. Сначала в Париже и в Италии, проходят знаменитые выставки текстильных производителей, они показывают свои новинки, это происходит всегда за два сезона до того, как из них что-то сошьют. Покупатели текстиля для производства одежды в каждом бренде еще до того, как рисунки стилиста моды будут созданы, приезжают на эти знаменитые выставки и выбирают ткани. Ткани выпускаются ограниченным тиражом. И продавец вдруг начинает понимать, что почему-то интерес к оранжевой ткани в полоску превышает интерес к зеленой ткани в горох. Это условно. Они понимают, что все почему-то хотят именно эту оранжевую полоску. Стала ли она созвучна костюмам героини какого-то фильма? Стала ли она созвучна звукам песни какого-то знаменитого музыкального ансамбля? Это ли тот самый цвет, о котором сегодня особенно говорят как о самом трендовом? И тогда они выпускают не 100 метров этого образца, а 100 километров. Столько, сколько требует рынок. Вот почему в области цвета и ткани есть очень большое сходство во время Парижской или Миланской недели моды.
Кроме того, все дизайнеры учились в школах моды. Учились ли они в Париже, в студии Berçot или в школе ESMOD. Учились ли они в Бельгии, в безумно популярной сейчас школе La Cambre, где я преподавал 17 лет подряд, или они учились в Антверпене, в Королевской Академии, или – в Royal Academy в Лондоне – они все учились в одном классе, они дружат. И когда они заканчивают, многие из них попадают кто в Prada, кто в Chanel. Вы думаете, они не перезваниваются? Вы думаете, что они не переписываются? Не говорят друг к другу: “Слушай, а у вас сейчас что? У нас заказ на брючные костюмы. Как интересно, у нас тоже брючные. Вот вы от бедра сейчас делаете? Ой, и мы от бедра”. Я условно передаю этот разговор.
В России сейчас в тренде все великорусское
Каждый дизайнер моды – зеркало сегодняшнего дня. Он тоже слушает эту музыку. Он тоже следит за политическими новостями. Он тоже смотрит на те образы икон стиля из мира большой политики, из мира кинематографа, из мира шоу-бизнеса, которые одеты в том или ином стиле, и он понимает, к чему публика сегодня имеет интерес. Вот, например, 2025 год был годом, когда справлялось столетие стиля Ар-деко, – это стиль 1920-30-х годов, межвоения. Как много коллекций вдруг стали делать в стиле Ар-деко, потому что все говорили об этом стиле, и вечеринки стали проводить в стиле “Берлин, 20-е годы” или “Великий Гэтсби”? То же самое в России, где сейчас в тренде все великорусское. Женщины заказывают без конца кокошники в стиле Никадимус, вышитые жемчугом, бисером или стеклярусом. Они хотят себе заказывать душегреи, сарафаны, мужские кафтаны продаются, шапочки, отороченные мехом. И это тоже зеркало, отражение политики. Да, мирового тренда носить кокошники или сарафаны сейчас нету, но конкретно в России это очень популярно. А несколько лет назад, когда меня еще приглашали в Думу и я выступал там с прогнозами моды, я сказал, что гораздо лучше любить национальные элементы одежды, меня засмеяли с предположением, что россиянка будет ходить в кокошнике.
— Вы говорите о том, что нередко какие-то вещи и идеи перекликаются у дизайнеров. А какие элементы исторически воспринимались как подпись автора? Это какой-то силуэт, принт? Например, сегодняшний Dior. Люди покупают Dior или люди покупают Джонатана Андерсона (североирландский дизайнер, с 2025 года – креативный директор дома моды Dior)?
Можно одеться в стиле Dior, не ходя в бутик Dior. И это же касается всех других брендов.
— У каждого бренда и у каждого дизайнера есть так называемая ДНК стиля – запоминающиеся моменты в композиции модного образа, который позволяет нам сходу увидеть разницу между Lanvin, Schiaparelli, Prada, Dolce & Gabbana, Dior и Chanel. Мы понимаем, что Dior – творец New Look, и хотя с эпохи New Look прошло 80 лет, а тем не менее узкая талия и широкая юбка – это один из ДНК стиля Dior. ДНК стиля Chanel не только маленькое черное платье, но и твидовый костюм с кантом и золотыми пуговицами и цепочками, который в той или иной форме с юбкой карандаш должен возвращаться. Серый, мягкий, почти бесформенный костюм Armani является одной из составляющих этого бренда. Или, например, веселый и слишком драматично запутанный принт дома Versace – тоже составляет его ДНК стиля.
Люди могут подобрать одежду безымянных дизайнеров, но которые имеют те самые определяющие стиль тенденции, заложенные в этом дизайне. Вы знаете, ведь можно одеться в стиле Dior, не ходя в бутик Dior. И это же касается всех других брендов. Это так, потому что эта ДНК стала общепризнанным качеством дизайна и стиля этих творцов. Все зависит от вашего кошелька, от вашего вкуса, от вашего ума и от ваших возможностей.
Закройщицы дома через окно дома выбрасывали свертки с последними выкройками, которые подхватывали посыльные других домов, дабы скопировать и в одно и то же самое время выпустить такую же модель.
В мире моды авторскими правами защищены логотипы, рисунок бренда, принт текстиля, если он узнаваемый. Например, рисунок Pucci, рисунок Gucci, рисунок Burberry, рисунок пуговиц, если они на виду. Но создатели фальшивых вещей копируют даже это. Они немножко изменяют Медузу на пуговице, и она уже не Versace, но почти она. И судебных дел в мире моды огромное количество. Судились бесконечно дизайнеры, особенно с масс-маркетом, например, с Zara. Как только их талантливые стилисты видят последние коллекции, они находят возможность копировать крой или силуэт успешного брэнда и запустить его по очень недорогой цене в масс-маркет.
В свое время я руководил серией книг на русском языке – Memoire de la mode. Мы выпустили потрясающую книгу “Тайны парижских манекенщиц”. И там манекенщицы послевоенного периода рассказывали очень подробно о судах, которые держал дом Dior в 50-е годы с другими производителями одежды, так как закройщицы дома через окно дома выбрасывали свертки с последними выкройками, которые подхватывали посыльные других домов, дабы скопировать и в одно и то же самое время выпустить такую же модель. Это делалось, чтобы тоже заработать на чужом гении. Понимаете, дизайн – это часто плод гения, плод невероятной формы творческой энергии. И скопировать это хочется всем.
Приведу пример Аззедина Алайя – это знаменитый дизайнер, который прожил красивую жизнь, одевал многих звезд. После его смерти оказалось, что в его коллекции в Париже огромное собрание дизайнерской одежды других домов – Madeleine Vionnet, Thierry Mugler, Dior, Balenciaga. Прекрасные модели середины ХХ века, которые он покупал не только ради коллекции, но и ради снятия копии и размножения идеи кроя в другой современной ткани, потому что ткань, как правило, повторить нельзя. Но что-то похожее подобрать можно: скажем, тут горошек – и тут горошек, тут клеточка – и нас будет клеточка. И сегодня дом Alaïa делает в Париже уникальные выставки, где они показывают совершенно без всякого зазрения совести оригинальную модель, скажем, от Dior, а рядом модель от Алайя, несколько упрощенную. Ну и как тут быть? Смириться и сказать, что идеи в мире моды витают в воздухе, что ерунду и дрянь не копируют, а копируют только хорошие вещи. И урок всем молодым дизайнерам: радоваться, если вашу юбку или блузку кто-то скопировал. Значит, вы на верном пути. И если у вас много идей, то вы кроме этой блузочки еще придумаете 150 вариантов. А если ваших идей хватило только на одну блузочку или на одну юбочку, то плохи ваши дела.
— Когда, на ваш взгляд, такие проделки в мире моды являются злым умыслом, а когда их можно назвать баловством. Вспоминается относительно недавняя история с сумками Birkin и Wirkin, когда сеть Walmart выставила на продажу лимитированную серию недорогих сумок, очень похожих на Birkin. Но они стали предметом вожделения, практически коллекционными, из-за маленького тиража. Как к таким вещам в мире моды относятся?
— Все равно это реклама. Все равно тот, кто хочет, будет вожделеть именно Birkin. Сила бренда такова. Да, люди хотят обладать легендой. Бренд – это часто легенда, и сколько людей на земле мечтают, чтобы у них было что-то брендированное. И не имея на это средства, они готовы пойти на рынок в небольшом городке и купить копию. Во многих странах Европы это преследуется. А в азиатских странах это абсолютно нормально. Сейчас, путешествуя по Северной Африке, я вижу магазины переполненные копиями, и очень плохими, и более-менее приличными. Или когда я бываю в Китае, я вижу продажи, где написано “Fake DeLuxе”, “люксовая подделка”. Как это вам нравится? То есть: заходите к нам, у нас все тут поддельное, но хорошего качества.
В Гонконге есть знаменитый рынок Ladies Night Market, ночной рынок для женщин. Туда, начиная примерно с девяти вечера, приезжают женщины, горит иллюминация, там продаются плохие подделки, разные шарфики и сумочки, а дальше стоит какая-нибудь китаянка и говорит, пройдемте в подвал подъезда. И там – не на прилавке, но под надзором полиции – в тех же коробках Hermès, Saint Laurent, Dior и Chanel продаются сумки, туфли, очки, – все то, что с таким вожделением распаковывают блогеры в Париже под музыку “Je reviens te chercher”. И там вы находите эти изделия по совершенно бросовой цене, она не будет совсем трёхкопеечной, и сумка будет стоить 600 евро. Но не 6 тысяч. Мир моды это знает. Полиция в Европе следит за рейсами из восточных стран, проверяет чемоданы, и если там найдут что-то не распакованное, в фирменной коробке, вам грозит штраф, а может быть даже какое-то более серьезное дело, — заключает Александр Васильев.
