Лидеры США и Италии на днях поругались. Всё началось с того, что после саммита "большой семерки" американский президент Дональд Трамп дал интервью одному из итальянских телеканалов, где рассказал: мол, премьер-министр Италии Джорджа Мелони "умоляла" его сделать совместную фотографию, ну он в итоге и сжалился над бедняжкой. Мелони возмутилась, заявив, что ничего подобного не было, и вообще ни она лично, ни Италия "никогда ни о чем не умоляют". Скандал имел продолжение: итальянский министр иностранных дел Антонио Таяни назвал высказывания Трампа "грубыми и оскорбительными" и отменил намеченный визит в США.
История странная, поскольку именно Джорджа Мелони долгое время была – наряду с президентом Финляндии Александром Стуббом, как и Трамп, хорошо играющим в гольф, – любимицей президента США, выделявшего ее среди европейских лидеров. Но настроения и симпатии Дональда Трампа, как давно известно, весьма переменчивы. Очевидно, президенту не понравилось, как Италия повела себя в дни войны США и Израиля против Ирана, заявив, что не позволит Вашингтону использовать военные базы на итальянской территории для переброски войск, техники и грузов в район боевых действий.
Личные конфликты лидеров становятся всё более частыми, а их язык – более резким и грубым
Однако меня в данном случае волнуют не причины ссоры Трампа и Мелони, а то, что она отражает нынешнее состояние мировой политики: личные конфликты лидеров становятся всё более частыми, а их язык – более резким и даже грубым. Тот же Трамп, как известно, не стесняется в выражениях по адресу своих оппонентов – в Википедии даже есть специальная статья, посвященная кличкам, которые он им выдумал. Но и его самого как только ни обзывали, причем не только политические противники, но и собственные помощники.
Мало кто способен соревноваться по части грубых выражений с нынешними российскими лидерами. Экс-президент, а ныне зампред Совета безопасности РФ Дмитрий Медведев со своими почти ежедневными телеграм-филиппиками в адрес коварного Запада и "нацистского киевского режима" стал здесь своего рода эталоном, а некоторые его выражения вроде "своры хрюкающих подсвинков" (о западных политиках) – интернет-мемами.
Можно вспомнить и другой мем – фразу "дебилы, б***" главы МИД России Сергея Лаврова по адресу чем-то рассердивших его журналистов. Она, конечно, стала достоянием гласности только из-за неудачно (для Лаврова) включенного микрофона, а потому не может считаться в полной мере публичной. Но всё же трудно представить себе подобную лексику в устах видных дипломатов былых времен – хоть князя Горчакова, хоть "мистера Нет" тов. А.А. Громыко.
Нынешний конфликт между Польшей и Украиной вокруг ордена Белого орла пока обошелся без личных оскорблений, пикировка президентов Навроцкого и Зеленского происходит в более или менее парламентских выражениях. Но общее впечатление все равно грустное: союзные страны посреди крупнейшей в Европе войны со времен Второй мировой перессорились из-за противоположных трактовок истории более чем 80-летней давности. Что называется, нашли время и место.
Почему политики огрубели, и что это говорит не только о них, но и о нас – то есть об обществах, представителями которых они являются? Причин, как мне кажется, несколько.
Политики не стали ближе к народу, но играть в простоту и демократизм им приходится
Первую можно назвать "фальшивой демократичностью". Политики не стали ближе к народу, скорее даже наоборот, большинство из них живет жизнью, очень далекой от повседневных забот обычных граждан. Но играть в простоту и демократизм приходится. В мире, где масс-медиа и социальные сети немедленно выставляют каждый публичный шаг политика на всеобщее обозрение, нужно "вести себя как все", быть похожим на простого и доступного человека. Образ guy/girl next door ("парня/девушки по соседству") хорошо продается в ходе предвыборных кампаний, всё больше напоминающих кампании рекламные. А простой парень из соседнего дома может, конечно, и "по матушке загнуть", ведь ничто человеческое ему не чуждо.
Прямое следствие этого – сближение языка политики с языком повседневности. "Парню/девушке по соседству" не нужно говорить слишком сложно и "умно". Речи Черчилля или де Голля, изобиловавшие отсылами к литературной и философской классике, сегодня вряд ли имели бы большой успех у широкой аудитории. Зачастую "не считываются" и тонкая ирония и шутки, хотя еще сохранились публичные фигуры, виртуозно владеющие этим искусством, – как показал, например, британский король Карл III во время недавнего визита в США (об этом можно прочесть по ссылке внизу).
А вот "приложить" оппонента посильнее – это публика понимает. Когда-то Наполеон, заподозрив (не без оснований) своего лучшего дипломата Талейрана в измене, устроил ему разнос в присутствии всего императорского двора, увенчав свою тираду тем, что обозвал его "дерьмом в шелку". Талейран молча выслушал, поклонился и, удаляясь, негромко сказал: "Как жаль, что столь великий человек так дурно воспитан". Тем самым изящно выиграв, по мнению присутствовавших, словесную дуэль с Наполеоном. Подозреваю, что сейчас Талейрана посчитали бы в этой ситуации просто слабаком.
Еще одна причина огрубления политиков проста: им зачастую просто нечего сказать по существу. Время "больших идей" на данный момент в прошлом. Может, оно и к лучшему: попытки реализации некоторых таких идей, вроде коммунистических и фашистских, обошлись человечеству очень дорого. Но определенные политтехнологические инструменты для того, чтобы "разогреть публику", остаются неизменными. Один из самых распространенных – конфронтация, которая в условиях политического мелкотемья становится настоящей палочкой-выручалочкой.
Где есть враги и конфронтация, там за крепким выражением в карман не лезут
Обратите внимание: нынче большинство политических кампаний – и здесь, увы, особой разницы между демократическими и авторитарными режимами почти нет – построены на конфронтации. Всегда есть кто-то, кто мешает жить честным людям и хорошим гражданам: иноагенты и "укронацисты", иммигранты и гомосексуалы, коррупционеры и фашисты (которыми сейчас модно называть всех, чьи взгляды тебе не нравятся)… Только избавившись от них или заткнув им рот, можно наконец зажить по-человечески, внушают правые, левые и уже не пойми какие политики массам. Ну а где есть враги и конфронтация, там за крепким выражением в карман не лезут, тот же Д.А. Медведев не даст соврать.
Ну и последняя (но не по значению) причина. Мы привыкли к понятию прогресса, к представлению о том, что, несмотря на временные срывы и отступления, в целом жизнь человечества идет вперед, становится лучше, интереснее, разнообразнее, богаче… Но это никак нельзя считать законом развития природы и общества. История знает длительные периоды (например, "темные века" в Европе), когда развитие шло вспять, цветущие общества разрушались, а люди становились ограниченнее, суевернее… и да, грубее.
Как знать, не находимся ли мы в начале очередной такой эпохи. То, что на исходе первой трети XXI века люди в среднем меньше читают, чем их ровесники в предыдущих поколениях, что их когнитивные способности снижаются, а наличие огромного массива информации, ставшей доступной благодаря интернету, в целом не привело к расширению кругозора – это просто факты, подтверждаемые социологами и антропологами. Какой уж там кругозор, если, по данным опросов, от 3 до 11 процентов жителей разных стран верят в плоскую Землю!
Возможно, огрубление нравов, в том числе политических, – симптом начавшегося культурного упадка. И как бы не дожить до времен, когда самым умным, изысканным и вежливым из обитателей этой планеты станет искусственный интеллект.
Ярослав Шимов – журналист и историк, обозреватель Радио Свобода
Высказанные в рубрике "Право автора" мнения могут не отражать точку зрения редакции
