Бунт российских блогеров. Виктория Боня обращается к Путину. Кто блокирует интернет, VPN и мессенджеры? Депутаты Госдумы в Telegram. Z-сообщество стало подозревать Кремль в саботаже победы. Придет ли революция в Россию прямо с фронта?
Грани времени. Итоги 16-й недели Мумин Шакиров подводит с политологом и автором проекта Re: Russia Кириллом Роговым
Обращение Виктории Бони к Владимиру Путину взорвало соцсети. Около 25 миллионов просмотров за четыре дня. Российская модель и блогер записала почти 20-минутный ролик и выложила его в своем Instagram в ночь на 14 апреля.
Обращение, построенное по давно знакомой модели "сильный лидер, которому просто не докладывают", неожиданно оказалось востребованным. В нём нет прямой критики системы, но есть осторожное указание на сбои - локальные, почти бытовые, которые, как следует из логики послания, можно исправить, если "донести наверх". Боня озвучила ряд проблем, от наводнения в Дагестане до блокировок Интернета и забоя скота у сибирских фермеров. Это язык не протеста, а прошения. Возможно, именно поэтому он находит отклик и поддержку у других известных персон в России из почитателей Путина
Иван Охлобыстин, поддерживающий войну в Украине, пишет в своем телеграм-канале: "Цифровые ограничения - это огромная ошибка. Во-первых: ничего "ограничить" толком нельзя (в 21 веке живём), и это непонимание нанесет дополнительный удар по репутации. Во-вторых: сама попытка ограничить нашу науку и культуру в информации не подлежит осмыслению. Если нас хотят вернуть в СССР, то сначала надо построить машину времени. Без этого не работает. "
Тон патриотического сегмента российского интернета тоже изменился. Дмитрий Песков отреагировал на обращение Виктории Бони из Монако, а многочисленные жалобы Z-сообщества остаются без ответа. Их претензии просты: если Россия не побеждает, то зачем нам война? Этот вопрос всё чаще звучит в среде, которую в Кремле привыкли считать опорой, среди Z-военкоров. Они не столько поддерживают армию, сколько фиксируют её ошибки и внимательно следят за фронтом, где российским силам не удалось полностью занять Донбасс.
Политолог, автор проекта RE-Russia Кирилл Рогов считает, что Владимир Путин хочет закончить войну, но не может себе этого позволить:
– Проблема Путина заключается в том, что у него нет успехов, погибло немыслимое количество людей, вбухано немыслимое количество ресурсов. Как это закончить без какого-то трофея, непонятно, политически выглядит очень неприятно и может быть самоубийственно. В этом и есть некоторые ловушки. В 26-м году ситуация будет менее благоприятной для него, расклад сил хуже, чем был год назад, когда он надеялся, что тогда получит победу, не получил. Он стоит перед еще более тяжелым выбором: как из этого выпутаться.
– Упустил ли Путин свой шанс на мир при посредничестве Трампа в прошлом году?
– Ему говорили осенью 25-го года, чтобы он соглашался на какие-то сделки, которые придумал Трамп.
не вижу, как Путину улучшить свое положение.
Он не согласился, выставил высокую планку, но ответить за эту высокую планку не сумел. Путин в худшем положении, чем был раньше. Но надо оговориться, что в ходе этой войны ситуация с точки зрения ресурсов, баланса сил, несколько раз менялась то в одну, то в другую сторону, и это может быть не концом. Хотя я сейчас не вижу, как Путину улучшить свое положение.
– Кто сегодня реально заинтересован в продолжении войны внутри российской системы, и можно ли говорить о коалиции таких групп?
– Есть одна линия, в которой мы можем сказать об интересантах, не только о Путине. Надо понимать, что это все денежная вещь, и в этом смысле там ФСБ можно рассматривать как некоторого интересанта, потому что все затраты на блокировки, на ТСПУ, на техническое перевооружение всей системы – это большие бюджеты, и сейчас опять говорят, что ТСПУ не хватает, надо еще огромные деньги туда бросить, на эти приспособления. Люди, которые их делают и которые их принимают, а это ФСБ, а значит, являются контролерами заказов, греют на этом всем руки. Они заинтересованы, чтобы больше вливать денег. Так и в отношении войны: есть интересанты, которые зарабатывают, у которых денежный поток от этого идет. И Путин, который не то чтобы заинтересован в продолжении войны, он действительно не знает, как "продать" ее окончание, как его обставить, чтобы политически это выглядело не так ничтожно.
– Руководители госкорпораций из ВПК, тот же Чемезов, глава Ростеха, не они ли главные бенефициары войны в Украине?
– Даже если война закончится, милитаристский режим будет готовиться к следующей войне, и ВПК в обиде не останется. Пока нет войны, очень хорошо, потому что заказы есть, ты что-то производишь, работает оно, не работает, никого не интересует, и это спокойнее, чем во время войны производить вооружение. Поэтому ВПК, в общем, в целях этого и без войны могут жить, потому что Путин все равно будет готовиться к следующей войне, это суть милитаристского режима.
– Насколько на Путина давят семьи участников войны, которые реально улучшили свое материальное положение? Являются ли они интересантами этой войны?
– Как сказать. Во-первых, это очень большая трата, мы считали это и показывали, что это примерно 2% ВВП, то, что выплачивается.
Контрактная путинская армия стоит дорого, это большие деньги
Чтобы создать эту армию, которая терпит большие потери, создать общественную атмосферу, в которой общество толерантно к этим потерям, создать поток людей, которые, несмотря на потери, готовы туда идти, потому что надеются на очень большие деньги. Контрактная путинская армия, колониальная такая, стоит дорого, это большие деньги. С точки зрения государственных финансов, безусловно, это играет дестабилизирующую роль, потому что с государственными финансами проблема. В прошлом году, когда мы посчитали, сколько это стоит, пришли к выводу, что примерно 80-90% дефицита прошлого года - то, что было потрачено, чтобы эта армия воевала. То есть на выплаты семьям за погибших, на выплаты раненым, на выплаты довольствия и выплаты этих самых бонусов, за которые люди подписывают контракты. Это сформировало дефицит в почти 5 трлн. рублей.
– Есть ли признаки того, что внутри системы нарастает конфликт интересов между военными, экономическим блоком и политическим руководством?
– В системе нарастает напряжение, которое связано с тем, что Путину не удается достичь целей, которые он ставит. Путин ошибается, не рассчитывая ресурсы, оказывается в ситуации, когда он не может сделать то, что задумал и то, что объявил. Это всех повергает в некоторую растеянность.
– Z-военкоры и военное сообщество требуют от Путина победы и указывают ему на его ошибки. Можно ли говорить, что это непримиримая группа, которая не дает ему возможности остановить войну?
– Да, но мне кажется, что это не мощная, не значительная сила. Этот сектор рос в 22-23 годах на такой пригожинской риторике, которая предполагала некоторую мобилизацию: мобилизацию внутренних ресурсов, мобилизацию населения, веру в то, что мы не должны допустить, чтобы мы не смогли выиграть эту войну, ее проиграть.
Победа никого не интересует
А потом все изменилось. Когда начался контракт, то война стала не Великая Отечественная. На Великую Отечественную войну не идут за тем, чтобы у тебя дети получили льготы и ты сам отдал ипотеку. И единственное, на чем блогеры могут зарабатывать, на чем могут поддерживать интерес к себе, это теперь оппозиционность к официозу. Победа никого не интересует, это уже несколько увядшая конструкция.
– Перед каким выбором сейчас стоит Путин?
– Я думаю, что если бы сейчас не случилась неудача Трампа в Иране, и не сложилась бы ситуация, которая сложилась, то у Путина не было бы никаких шансов, ему надо было бы сидеть и придумывать окончание войны. Сейчас есть надежда, что опять грянет нефтяной дождь на какое-то время, и поэтому это тяжелое решение можно отложить. Путин находится на треке, когда понятно, что это тяжелая вещь, она по тебе ударит, но ее надо сделать, потому что дальше будет хуже. Но ты боишься это сделать, откладываешь, от этого риски возрастают. Возрастают риски этого поступка, чем дальше ты его откладываешь, и ты опять его откладываешь, а риски опять возрастают.
– Сможет ли на этом этапе Путин остановить войну и продать ее как победу своему народу?
– Если война прекратится, люди в основном вздохнут с облегчением, но они будут знать, что он проиграл, что это была какая-то ерунда, и послевкусие будет плохим.
