В России начинают призывать студентов на войну. В Дальневосточном федеральном университете существует квота по призыву учащихся на контракт. Внутренние документы университета во Владивостоке опубликовала бывшая советница ректора Марина Баринова. Всего от университета требуется 32 студента и 267 мужчин для контракта с Минобороны.
Более сорока вузов предлагают своим студентам службу по контракту. В СПБГУ и ВШЭ предлагают по 50 тысяч рублей за заключение контракта. Руководство этих вузов обещает, что учащихся отправят управлять дронами, хотя за распределение отвечает военкомат и гарантировать конкретные войска невозможно.
В России наблюдается тенденция к сокращению обладателей высшего образования. При этом Минобрнауки сократило 13 процентов платных мест в вузах. Исследование ВШЭ показывает, что всё меньше школьников переходят из 9 го класса в 10-й, всё больше учащихся переходит в колледжи-техникумы.
О давлении на студентов, квоты для призыва и будущее высшего образования говорим с политиком и преподавателем Михаилом Лобановым, с юристом и учёной Еленой Лукьяновой, и с главным редактором издания "Гроза" Леонидом Спириным.
Счёт учебных заведений, где студентам вместо отчисления предлагают подписать контракт с Минобороны и через год вернуться в аудиторию, идёт на десятки. На условиях анонимности сотрудник Высшей школы экономики, это один из самых известных вузов в России, рассказал, что в их вузе о квотах речь не идёт, но внутренние инструкции с упоминанием Минобороны сотрудники получают. В распоряжении Радио Свобода есть скрин документа для сотрудников учебных офисов ВШЭ об альтернативе отчислению, цитируем: "Обращаем ваше внимание, что альтернатива отчислению – возможность заключить с Министерством обороны РФ специальный контракт сроком на один год на добровольческой основе. На время действия контракта вам будет предоставлен академический отпуск, после завершения которого вы сможете продолжить учёбу".
В годовщину российского вторжения в Украину в ВШЭ прошёл фестиваль дронов, там же можно было записаться в беспилотные войска. Юристы напоминают: контракт студента с Минобороны ничем не отличается от любого другого. Подробнее – в нашем сюжете:
Главный редактор издания о высшем образовании в России “Гроза” Леонид Спирин говорит, что список учреждений, где проходит вербовка, намного больше, не только 41 учебное учреждение. Спирин сравнил эту волну вербовки с внедрением среди студентов мессенджера Макс в добровольно-принудительном порядке:
– Были робкие попытки вузов внедрить Макс: здесь завели канал, где-то заставили. Это обычно происходит так, что какой-нибудь ушлый ректор, директор колледжа, начинают чувствовать, куда дует ветер, и заранее готовятся. Н это происходило вразнобой, в разное время. А потом появился шквал сообщений, что начинается везде. Через день мы выяснили, что министр обороны спустил приказ, мы его видели сами, и новости по Макс стали собирать в подборке. Здесь это появилось сразу везде в колледжах, вузах, пока 41 случай, на самом деле их больше, и мы можем сказать, что, скорее всего, какой-то приказ закрытый, конечно, есть. Кроме того, в ДВФУ опубликовали таблицу с квотами. Если там квоты существуют, кто перед кем отчитывается? Перед ректором, а ректору зачем эти цифры? Откуда они у него, почему именно такие? Не сам же он придумал.
Елена Лукьянова, доктор юридических наук, соосновательница Свободного университета, ранее преподавала в МГУ и ВШЭ, сомневается в квотировании набора студентов в армию на официальном уровне, и вот почему:
– Взятие людей из вузов свидетельствовало бы о слабоумии руководства, потому что это самое опасное место, точка протеста.
Это потенциальный серьезный протест
Это значит – тупик, выбраны остальные ресурсы. Это говорит о тупике, потому что ничего опаснее для руководства, чем ВУЗ и война, нет. Это потенциальный серьёзный протест. Откровенного квотирования не будет, оно может быть скрытым, тайным, оно наткнется на сопротивление. Студенты – одни из самых изобретательных людей, которые хорошо владеют информацией и умеют её добывать. Поэтому студенты будут изыскивать возможности любыми способами от этого уйти. Это не заключённые, не люди, у которых нет социальных лифтов, студенты будут думать, что делать.
Стоит ли говорить о целенаправленной атаке на студенчество, учитывая массовость жалоб студентов на подобную работу, в том числе военкомов и Минобороны? Отвечает Михаил Лобанов, политик, экс-преподаватель МГУ:
– Такие масштабы говорят о том, что это по всей стране установка, где-то сообщения с конкретными цифрами. Скорее всего, спущено высоко сверху и имеет большой масштаб.
есть и московские вузы
Наверное, это коснется практически всех университетов, потому что раз в списке есть и московские вузы, в том числе медицинские московские университеты, то вряд ли кто-то этого избежит. Конкретно по МГУ у меня нет информации, но там есть другие известные проблемы: переживают аспиранты и их научные руководители. Тем, кто закончил аспирантуру, пришли повестки, хотя им положено какое-то время на отсрочку для защиты диссертации. Но я знаю про другие московские университеты: ситуация, описанная в материалах “Грозы”, других медиа – так и есть, в том числе в ведущих вузах.
Почему ставка делается на беспилотные войска?
– Туда нужны люди, которые имеют какие-то навыки обращения с компьютерами, с техникой, это выглядит логичным. К тому же затащить студентов, заманить их в окопы, на передовую, сложнее. Здесь есть некоторая логика: предлагают элемент игры, фактически предлагают участвовать в войне, преподнося ее как игру относительно безопасную. Молодые поколения по всем доступным данным являются антивоенными, антикремлёвскими, настроенными более лево, продемократически, чем старшие.
в ход идет обман
По статистике в России не существует женщины 20-30 лет, которая поддерживает войну. Отдельные, наверное, есть, но статистически это незаметно. С молодыми мужчинами ситуации чуть иная, но там процент тех, кто поддерживает патриотическую имперскую риторику, минимален, и рассчитывать на идею заманить словами, что “это ваш долг”, какое-то значимое количество не приходится. Поэтому в ход идет обман про якобы безопасное участие, такая геймификация процесса, обещание больших денег.
Почему преподаватели и главы учебных учреждений идут на подобное? Неужели невозможно что-либо противопоставить спускаемому сверху заданию?
– Думаю, что какие-то варианты своеобразного саботирования, попытки спустить на тормозах преобладают. Просто мы обычно слышим ситуации, когда кто-то проявил энтузиазм, это доходит до СМИ, вызывает резонанс. На то, что сейчас происходит в российских школах, в университетах, нужно смотреть в первую очередь через такую призму. Никакого массового энтузиазма ни у учителей в школах, ни тем более у преподавателей в университетах, ни у студентов, нет. Безусловно, в силу больших масштабов всей системы школьного образования и университетов найдётся небольшой процент энтузиастов. Этот процент гораздо меньше, чем количество людей с другим поведением. Это не то, что оппозиционный энтузиазм из безопасного места, для проявления другой позиции в России это связано с репрессиями.
В России искусственно и специально поддерживается низкий уровень жизни
Поэтому до нас доносятся в первую очередь ситуации, когда кто-то проявил такой энтузиазм и наговорил чего-то на камеру. Но это совершенно не отражает реальную обстановку в университетах и в школах. А также, говоря про мотивацию для разных категорий, надо иметь в виду, что в основе военной машины, которая держится 4 года, лежат капиталистические отношения. В России искусственно и специально поддерживается низкий уровень жизни, чтобы основные массы людей жили бедно, не имели будущего, и попав в трудную жизненную ситуацию, были готовы воевать за несколько сотен тысяч рублей, а дальше эти суммы повышались, поскольку кончались те, кто готовы пойти на фронт за несколько сот тысяч рублей. Это основная мотивация. Высокие слова про долг, службу Родине – это всё некая приправа, потому что человеку, который хочет идти воевать и убивать за деньги, важно и приятно верить, что на него смотрят не совсем так, а смотрят с точки зрения каких-то моральных позиций, якобы социально одобряемых вещей.
Какие инструменты у учебных заведений и преподавателей остаются, чтобы этому противостоять?
– Посмотрим, каково будет давление, но они будут отчитываться, что не получилось, просто саботировать. И ничего страшного с конкретным человеком, который не выполнил эти цифры по набору, не случится, скорее всего, он даже работу не потеряет. А если потеряет работу, найдёт другую. Конкретные исполнители, кто говорит со студентами, получают довольно маленькие зарплаты, эти административные работники низкого и среднего уровня, а их зарплаты за эти 4 года сильно подъела инфляция. Повышение зарплат происходило только в секторах, связанных с обороной, а бюджетные учреждения и университеты в первую очередь пострадали от экономических последствий вторжения.
В России сокращают число платных мест в университетах, в частности, по направлениям экономика, юриспруденция, реклама и связи с общественностью, это коснётся и частных вузов. Казалось бы, в чём интерес Минобороны к частной учебной деятельности по гуманитарным направлениям? Подробности – в нашем сюжете:
Есть ли, помимо экономических причин, основания для перекоса в сторону технического образования? Может ли это быть политической волей? Отвечает Михаил Лобанов:
– Здесь в первую очередь надо говорить о потребностях рынка труда, как их видят власти. Действительно, в силу политики последних и предыдущих лет в России образовалась нехватка людей рабочих специальностей. Но решать это можно было бы через повышение зарплат рабочих специальностей, создание хороших условий работы для стимулирования самоуправления на рабочем месте, реального повышения престижа, не в виде пиар-программ, на которые заложены строчки в бюджете, а реальной работы. Но реально работать не хотят.
Власти в современной России всегда решают свои проблемы за счёт бюджетного сектора
Пиар, к которому привык Кремль, результата не даёт, поэтому остаётся обрезать количество людей, сокращать тех, которые пытаются получить высшее образование за деньги, а в России львиная доля высшего образования именно за деньги. У кого-то есть представление, что в России, как в Советском Союзе, высшее образование бесплатное, но это далеко не так. Люди платят либо сами, либо их родители. Власти с этим ничего делать не могут, и пытаются вынудить, создать поток в училища и в техникумы за счёт того, чтобы закрыть доступ к относительно недорогим программам обучения в частных и государственных университетах. Властям видимо, не нравится, то есть можно просто ограничивать. Примут закон, и уже в соответствии с новыми законами или директивами сверху могут количество частных вузов уменьшить, приём туда, и оставить столько, сколько им на данный момент кажется допустимым, пытаться всеми способами абитуриентов направить в другие учебные заведения и в рабочие специальности. Сейчас всё возможно, в том числе запретить приёмы. Власти в современной России всегда решают свои проблемы за счёт бюджетного сектора, за счёт университетов. Когда присоединили Крым, на следующий год сократили на 10% число бюджетных мест в МГУ, потому что не хватало бюджетных денег. Сейчас в условиях бюджетного дефицита и в регионах, и на федеральном уровне начинается сокращаться образование в школах, это коснётся и высшего образования, как тенденция.
