В России и в других странах в начале этой недели вспоминали адвоката Станислава Маркелова и журналистку Анастасию Бабурову, убитых в Москве 17 лет назад, 19 января 2009 года. Совсем недавно на свободу вышла Евгения Хасис, одна из осужденных за это убийство. Накануне акций памяти Маркелова и Бабуровой российские националисты разбили памятные таблички, установленные на доме еще одной убитой российской журналистки, Анны Политковской.
Ответственность за уничтожение табличек взяли на себя представители российской неонацистской группировки National Socialism / White Power (NS/WP), которая была признана властями террористической. В телеграме они написали, что делают это в знак памяти о своих предшественниках из БОРН – "Боевой организации русских националистов", стоявшей за убийством Маркелова и Бабуровой, но созданной уже после убийства Политковской. 19 января у здания, где были застрелены адвокат и журналистка, были расклеены листовки с оскорблениями в их адрес и аббревиатурой "БОРН".
Маркелов до убийства представлял в судах интересы семьи чеченки Эльзы Кунгаевой, которую изнасиловал и убил полковник российской армии Юрий Буданов. Буданов был признан виновным, отсидел 8,5 лет в колонии, освободился в 2009 году по УДО, а два года спустя был убит у своего дома на Комсомольском проспекте в Москве чеченцем Юсупом Темирхановым. Анна Политковская в числе прочего также защищала права мирных жителей Чечни во время двух чеченских войн.
В декабре, когда освободившаяся из колонии Евгения Хасис дала интервью Ксении Собчак, оно наделало немало шума в соцсетях: лейтмотивом обсуждений была мысль о том, что в мире, где она оказалась, фактически победили идеи, за которые соучастница убийства Маркелова и Бабуровой сидела в тюрьме. Не прошли мимо комментаторов в соцсетях и события начала этой недели, которые, как многим кажется, наглядно иллюстрируют этот посыл.
Памятную доску на доме, где жила и была убита Анна Политковская, - сегодня эту доску разбили вандалы, - уже восстановили активисты. Прошло всего несколько часов. Спасибо им.
Нет, это не те замечательные люди, которые вот уже больше двух лет методично и неустанно восстанавливают таблички “Последнего адреса”, уничтоженные или изуродованные услужливой гопотой. Это другие люди. Опыт “Последнего адреса” пригодился и стал теперь шире.
Большое спасибо тем, кто это сделал.
На Лесной улице, где происходят эти события, полно видеокамер. Разумеется, запись работы вандалов, лица негодяев, - все там есть. Да в общем и нет сомнений, что это те же самые, кто отрывают и сковыривают таблички “Последнего адреса”. Они давно известны. Никакой реакции людей, которые зачем-то называют себя “правоохранителями”, на этот вандализм нет.
Посмотрим, как это будет теперь.
На следующий день новую табличку тоже разбили:
19 января 2009 года — день, когда в самом центре Москвы неонацистами были застрелены адвокат Станислав Маркелов и журналистка Анастасия Бабурова.
Это было политическое убийство, насквозь пропитанное ненавистью. И с тех пор прошло уже 17 лет.
Каждый год в этот день члены "Яблока", журналисты и правозащитники приходят к дому №3 на Пречистенке в Москве в знак памяти о погибших и о том, что цена человеческой жизни абсолютна, а национализму всегда нужно противостоять.
Считаю правильным установить на месте убийства мемориальную доску Маркелову и Бабуровой. С этим предложением обратился сегодня к мэру Москвы Сергею Собянину.
Установка такой доски — это шаг к тому, чтобы наша общая память стала частью облика города. Чтобы каждый прохожий, каждый человек, увидев её, мог остановиться на мгновение и задуматься о ценности жизни, о недопустимости расцвета национализма и о нашей общей ответственности за то, чтобы такое больше не повторилось.
P.S. Кстати, неонацисты из признанной запрещенной в России террористической организации (NS/WP) признали свою причастность к вчерашнему уничтожению мемориальной доски журналистке Анне Политковской. Так, по их же словам, они отдали "дань памяти своим славным предшественникам" из организации БОРН.
То есть тем, кто виновен в смерти Маркелова и Бабуровой, а также в ряде других убийств, совершенных на национальной почве.
Акции националистов у дома Политковской и места убийства Маркелова и Бабуровой заставили многих вспомнить недавний конфликт ФБК и "Русского добровольческого корпуса", который возглавляет Денис Капустин. Капустин отрицает, что является неонацистом, но в свое время немецкие власти аннулировали его вид на жительство в этой стране именно из-за подозрений в связях с неонацистскими группировками. Одним из лидеров NS/WP, в свою очередь, является россиянин Роман Железнов, который воевал в батальоне "Азов" и был заочно арестован в России в начале 2024 года.
Судьба либералов в россии.
Неонацистская группировка NS/WP заявила о причастности к уничтожению мемориальной доски на доме Анны Политковской в Москве.
Как сообщают СМИ, группировку курирует Роман Железнов (партийная кличка Зухель) соратник Максима Марцинкевича (Тесака), находящийся в Украине.
Символично, что "Тесак" является героем и Дениса Капустина (главы РДК). Недавно Капустин в тг-канале согласился с мнением соратника, что имя Марцинкевича "золотыми буквами вписано в историю национал-социализма" в россии.
Чтобы понять, что произойдёт с либералами, когда империя посыпется, - достаточно взглянуть на мемориальную доску Политковской. Фашистский режим поменяет вождей, но не характер. Отказ от имперской войны с Украиной и возвращение к строительству "национального государства" в имперских границах 1991 года - никак не гарантирует демократии в россии. Ей просто не на что (и не на кого) будет опереться.
Либеральная эмиграция? Ходорковский и Каспаров? Мифическое гражданское общество? Всё это иллюзорные величины. Скорее всего, путинский аппарат будет срочно искать нового хозяина на роль "сильной руки".
Пример Пригожина ясно показал, что российский обыватель с цветами встретит любую близкую себе по менталитету внешнюю вооружённую силу, которая будет воплощать мечту охлоса о "сильной руке" и "народном лидере". Вооружённые отряды РДК (с фронтовым опытом) прекрасно подходят на эту роль.
Когда империя посыпется (вместе с фронтом), именно у ультраправых есть наибольший шанс дойти до Москвы и сколотить альянс с путинской "элитой", - потому что только у правых есть силовой ресурс.
Когда империя посыпется, именно у ультраправых есть наибольший шанс дойти до Москвы
Не сомневаюсь, что путинская "элита" примет любую "сильную власть" для наведения порядка в условиях наступившего хаоса. И фантазировать о том, что на эту роль правые позовут либералов (от Кара-Мурзы до Ходорковского) довольно глупо.
Никто из путинской "элиты" не хочет "нюрнбергов", поэтому бюрократия поддержит именно правых победителей, - родственную силу, которая готова будет "кровью" удержать россию на плаву.
Иначе говоря, наиболее вероятный сценарий заключается в том, что один фашистский режим сменится другим, - который сосредоточит усилия не на внешней экспансии, а на внутренней устойчивости. Фашизированный народ - уже готов с цветами выйти к новому Пригожину по фамилии Капустин.
Подозреваю, что судьба россии - это фашизация до полного распада, потому что никакая демократия с победившими правыми не совместима. Всё это важно понимать либеральным силам, которые не имеют никакой поддержки и могут только фантазировать о "союзе" с ультраправыми и ждать, что те "внесут" их в кремль на своих плечах.
Не внесут, а затопчут при первой же возможности. Даже если "Фонд свободной России" собирает сейчас средства для Капустина. Марцинкевич им ближе, чем Каспаров. Мечтать об альянсе с фашистами для проведения "честных выборов" - чистая маниловщина.
Всё это не значит, что РДК не надо помогать в составе ВСУ, - победа Украины зависит от усилия всех. С этим никто не спорит. Но не надо строить планов, что ультра-правые, зашедшие в россию на волне хаоса, воспылают любовью к демократии и честным выборам.
Надо помнить главное: путинский аппарат с олигархатом скорее заключат сделку с ультраправыми, чем допустят либералов к наказанию режима. А это - продолжение фашизма.
Поэт, музыкант и активист Кирилл Медведев публикует в фейсбуке фрагмент своей статьи, написанной вместе с социологом Олегом Журавлевым и пытающейся ответить на вопрос, можно ли в связи с последними событиями в России и мире говорить о "новой нормализации неонацизма".
Нормализация радикального национализма в России — часть процесса последних 15 лет. Подавляя ультраправых, государство постепенно интегрировало их идеологию и практику: национализм и милитаризм. После того как протестам 2011–2012 годов не удалось демократизировать истеблишмент, он начал смещаться — через усиление репрессий и чрезвычайщины вкупе с откровениями типа "самый большой националист в России — это я" (Вл. Путин) — к ультраправой радикализации. И к войне с Украиной как ее апогею.
Подавляя ультраправых, государство постепенно интегрировало их идеологию и практику
Евгения Хасис шла обратным путем: ультраправый радикализм — тюрьма — попытка нащупать мягкую, "патриотическую" версию национализма в интервью Собчак. Тем же путем шла и часть ультраправой среды. Сегодня эти две траектории пересекаются как раз в точке нормализации радикального национализма как "экстремальной формы" любви к родине.
У радикального национализма появляются новые перспективы развития. Крайне правые, чьих демократических конкурентов (как когда-то их самих) ранее вытеснило из общественной жизни государство, будут и дальше пытаться возглавить разнообразные гражданские, волонтерские, ветеранские и прочие движения и кампании, не выпячивая свою идеологию, но демонстрируя патриотизм и лояльность Кремлю.
Да, у этой нормализации есть свои пределы. У русских нацистов имеется одно принципиальное разногласие с властью. Оно касается пресловутой "многонациональности", на которой базируется политический проект России и россиян, стартовавший в 1991-м. "Наша идеология вела к распаду страны. Мы выступали за чистоту русской нации. А основа России — многонациональная", — резонно замечает Евгения в одном из тюремных интервью (и это сильно расходится с ее риторикой у Собчак).
Именно это разногласие формирует связь между властью и неонацистами. Радикальный русский национализм нужен режиму, чтобы, усиливая чрезвычайщину, поддерживать общую конструкцию и ее "многонациональный" фасад. Нацистов удобно натравливать на мигрантов — сначала возбуждая ксенофобскую панику, потом демонстрируя, что есть стихийная реакция на проблему, а затем посылая сигнал, что у государства все под контролем. Националисты в свою очередь пытаются использовать систему для самолегитимизации. Итог всегда один — власть и силовики входят в новую фазу доминирования и начинают с новой силой подавлять ультраправых.
Неонацисты, поддержавшие СВО, считают, что война даст им шанс взломать эту систему изнутри. В сущности, так же считают Капустин и РДК — правда, они хотят взлома не изнутри, а снаружи.
В общем, расовая и этнонациональная гордость неонацистской субкультуры — это ее встроенная защита от любой нормализации. Поэтому вопрос в конечном счете встает ребром. Либо ты растворяешься в (лево)либерально-(пост)имперских и прочих мультикультуралистских историях, либо остаешься собой — бойцом этно-расового фронта. Можно играть с большой политикой, но нельзя терять идентичность. Пацаны не поймут.
... Денис Капустин умеет оставаться собой, умеет шокировать соратников и оппонентов. Поэтому в тот момент, когда множество российских оппозиционеров с упорством, достойным лучшего применения, пытаются его нормализовать — он снова постит что-нибудь вроде: "Мировые леваки, глобалисты и их медийные собаки решили атаковать европейскую культуру и саму белую этничность".
Растерянность оппозиционных россиян, связанная с чувством ответственности за войну в Украине, становится хорошей почвой для нормализации неонацизма в антипутинской среде. Как и в риторике российских властей по поводу "нелегальных мигрантов" (уже почти неотличимых в ней от "исламских террористов"), мы видим здесь нагнетание страха и моральной паники: поскольку общество бессильно в борьбе против зла, оно должно делегировать ее специальным группам. Силовикам, нацистам, парамилитариям.
Несмотря на провокации, московский митинг памяти Станислава Маркелова и Анастасии Бабуровой состоялся. Похожие акции прошли как за границей, так и в других российских городах, причем на некоторых из них не обошлось и без задержаний их участников. Люди, которые не смогли участвовать в этих мероприятиях лично, делились своими воспоминаниями об убитых в соцсетях.
"А почему столько цветов покупают, куда их несут?" - спросила у меня продавщица, когда я забирала из ее вазонов последние четыре гвоздики и подбирала к ним яркие белые.
"Говорят, тут место рядом, где кого-то убили в этот день?" - продолжила она, отсчитывая мне сдачу.
"Здесь убили адвоката Станислава Маркелова и смертельно ранили журналистку Настю Бабурову. И с тех пор прошло уже 17 лет".
"17 лет назад? И до сих пор помнят? И столько цветов несут?"
"Их будут помнить всегда" - сказала я ей, повернувшись уже в дверях.
На Пречистенке полиции в этот раз было меньше, и ограждений они не ставили. А цветов было ничуть не меньше, чем в прежние годы.
Сколько пришло людей, трудно сказать. Люди все время шли. Я уходила уже, а люди с цветами шли мне навстречу. И много молодых лиц, таких, что были ещё малыми детьми, когда убили Стаса и Настю. А ведь знают о них, и память их чтут.
Насте Бабуровой незадолго до гибели исполнилось 25 лет.
Стасу было 34.
А вот Тимуру Качараве, убитому в Питере неонацистами (его фотография тоже стояла сегодня на Пречистенке) было всего 20 лет...
Сегодня ровно 17 лет как в центре Москвы неонацисты убили адвоката Станислава Маркелова и журналистку Анастасию Бабурову.
С Маркеловым я познакомился году так в 2002-и. По-моему, он даже сам пришел ко мне в кабинет. Высокий, оптимистичный, отлично образованный он вселял уверенность в тех, кто был рядом. Это был искренний, смелый и очень отзывчивый человек, обладавший чувством тонкой иронии и хорошего сарказма, настоящая гроза для тех, кто привык безнаказанно в ничто ставить обычных людей. Сам Станислав тяжело переживал державный поворот в стране, придерживаясь мнения, что на долгие годы наступает время реакции.
Маркелова знали и ценили в московской среде. Он был знаком и журналистам, и политикам, и его слово имело вес. Он помогал антифашистам, в отношении которых в Москве в это время был развязан нацистский террор. На антифа нападали с применением ножей, арматуры и даже огнестрельного оружия. Вел Маркелов и очень рискованные процессы в Чечне, защищая людей - не боевиков, а обычных гражданских - от кадыровских расправ. Помогал жертвам полицейского произвола в Благовещенске etc.
Маркелову была нужна моя помощь с депутатскими запросами и я ее предоставил. С тем, чтобы ему проще было работать с силовиками, я выписал на него удостоверение помощника депутата Госдумы.
Таких помощником могло быть человек сорок и зарплаты они не получали. Однако корочка давала возможность прикрытия от полицейского давления и первоочередной встречи у чиновников. Я не загружал его какими то просьбами, потому что у меня хватало ресурсов справляться самому, так что содержательно это не он был моим помощником, а я - его. Но было и одно исключение.
В 2004 году Станислав Маркелов по моей просьбе выехал в Калмыкию.
Мы уже давно помогали соседям в борьбе с мафиозным режимом Кирсана Илюмжинова. Фактически, в республике установилась преступная диктатура с расправой над неугодными. Пиком стало безнаказанное убийство редактора оппозиционной газеты Ларисы Юдиной.
По просьбе калмыцких товарищей в военной типографии "Каспиец" мы печатали газеты калмыцкой оппозиции, и мы переправляли их в Элисту, в том числе используя думские машины, которые калмыцкая полиция не проверяла.
Летом 2004 года противостояние достигло пика. В Элисте начался массовый бессрочный митинг. В основе лежало требование отменить сфальсифицированные выборы в региональный парламент и отправить Илюмжинова в отставку. Палаточный городок в центре Элисты собрал более 2500 человек. ОМОН, стянутый из соседних регионов, по приказу свыше врезался в толпу. Людей избивали без всякой пощады, добивали упавших, били ногами стариков и женщин.
Один из демонстрантов был убит, 85 получили ранения, более 150 арестованы. Прокурор республики имел наглость заявить о том, что при необходимости народ будет выселен в Сибирь, как это было при Сталине. Я позвонил Маркелову и попросил его вылететь в Элисту. Он вылетел и очень сильно помог в прекращении репрессий и освобождении задержанных, заслужив добрую память среди калмыцкого народа.
Он был убит в 2009 году в центре Москвы. Вместе с ним была застрелена молодая журналистка "Новой газеты" Анастасия Бабурова, с которой они шли после пресс- конференции к станции метро. С ними мог идти и я - накануне Станислав рассказал мне про предстоящий брифинг и лишь заседание в Госдуме помешало мне принять в нем участие.
Госдума поддержала мое предложение запросить Следственный комитет о расследовании убийства. Сам запрос не означал вмешательства в работу правоохранителей, но стимулировал привлечь к розыску лучшие силы российского следствия. Представитель комитета по безопасности Госдумы пытался возражать, но его резко осекла вице-спикер Любовь Слиска, сославшись на мнение спикера парламента Бориса Грызлова. И действительно, еще при обсуждении повестки дня Грызлов сказал, что такого рода запрос надо обязательно сделать.
Следственную группу возглавил Игорь Краснов, который спустя десять лет возглавил уже Генеральную прокуратуру России. В результате энергичных действий следствия преступление было раскрыто, арестованы и осуждены убийцы – члены неонацистской группировки БОРН (Боевой Организации Русских Националистов). Помимо прочего вскрылось, что эта террористическая организация плотно работала с администрацией президента и получала оттуда деньги, о чем нацисты открыто рассказывали на суде, указывая фамилии и данные.
Сегодня Маркелов сидел бы в тюрьме
Сегодня Маркелов сидел бы в тюрьме, а его убийцы вполне могли бы сделать себе карьеру в депутатском корпусе как "русские патриоты". Но коричневый сумрак над страной не вечен. И память о героях антифашистской борьбы позволяет пройти этот участок отечественной истории с ясным разумом и чистой совестью.
Сегодня культовая трагическая дата – как для тех, кто называл себя уличными антифашистами, так и, во многом, для бывшей российской оппозиции. 17 лет с убийства адвоката Маркелова и журналистки Бабуровой боевиками БОРН, которые отметилась также охотой на антифу.
С каждым годом вижу все меньше постов по этому поводу от кого-либо, кто в нулевые годы имел непосредственное отношение к антифе. В этом не увидел ни одного. Наци-то поглумились в очередной раз, но опять же те, кто тогдашний движ не застал.
Я тоже не буду больше писать дежурный набор лозунгов. Всё уже сказано и с каждым повторением "не забудем, не простим" мы становимся дальше от того, что происходит в настоящем. И невозможно столько времени жить этим бессмысленным уже культом несбыточной мести, да и мстить толком некому.
Пусть остается память о тех, кто пал жертвой той, большей частью невидимой, гражданской войны левых и правых, хоть теперь все сложнее объяснить зачем она была нужна, если победил в ней всё равно человек в погонах. Но давайте уже отпустим эти чёртовы нулевые, или они сожрут нас изнутри.
Сегодня, 19 января годовщина убийства Станислава Маркелова, адвоката и правозащитника, и Анастасии Бабуровой, молодой девушки, журналистки "Новой Газеты". Их убили неонацисты потому, что он защищал тех, кого они били и убивали, а она об этом писала.
На место убийства пришли более 200 человек. Свечи, портреты, много хороших лиц. Тогда туда пришла смерть, а теперь тут - островок жизни, потому что память пробуждает.
Почему они умерли?
Потому что хотели сделать Россию более пригодной для жизни. В тот день они так и не дошли до метро, потому что были люди, которым казалось с ними тесно на земле.
Но я верю, что жизнь - это гораздо больше, чем мы видим, что ее уничтожить нельзя. Даже наша память - это протест против смерти, против тьмы небытия. И в ней уже есть интуиция о вечности.
