Екатеринбургский историк и краевед Олег Новоселов, изучавший политические репрессии на Урале, арестован и отправлен в СИЗО. Об этом 7 мая сообщило местное издание 66.ru. По сообщению пресс-службы Верх-Исетского районного суда Екатеринбурга, Новоселова обвиняют "в склонении или вербовке к содействию террористической деятельности". Ему грозит до 15 лет лишения свободы. Кроме того, 28 апреля историка включили еще и в список "террористов и экстремистов".
37-летний Олег Новоселов изучал в архивах дела репрессированных в сталинские времена и с 2021 года вел телеграм-канал "Репрессии в Свердловске" (2763 подписчика). Последний свой пост в этом канале Новоселов опубликовал 20 апреля: "Вчера в моем родном Томске снесли Камень Скорби – памятник жертвам политических репрессий. Это в городе, где через одного – потомки репрессированных. В том числе и российских немцев".
В октябре 2025 года именно Новоселов рассказал о том, что в нескольких российских регионах архивы больше не выдают дела репрессированных исследователям. Отказы обосновывались приказом Росархива № 38 (от марта 2025 года), который относил документы к "служебной информации ограниченного распространения в случае, если они могут представлять потенциальную угрозу интересам РФ".
"Теперь, если я закажу дело, мне его просто не выдадут ни в каком виде. Мне устно сказали, что они будут ссылаться на мартовское распоряжение Росархива. Я сразу же задал сотрудником архива вопрос: а как этот подзаконный акт может быть над федеральным законом? Это же нонсенс. Нарушать федеральный закон – это вообще-то преступление", – говорил тогда Олег.
"Ходил в архивы, раскапывал"
Член совета екатеринбургского "Мемориала" Анатолий Свечников называет Новоселова независимым исследователем.
– Он особенно интересовался теми случаями, когда под каток репрессий попадали сами чекисты, много писал про НКВД-эшников, попавших в свою же мясорубку. А вообще, борьба с историками и с историей идет давно, арест Новосёлова – один из актов этой борьбы. Мне кажется, все идет просто к полному закрытию информации о репрессиях как явлении. Даже для родственников репрессированных. Ну, может, будут людям первые две-три страницы дела показывать и последние. Думаю, для них важно сейчас полностью скрыть имена следователей, которые пытали арестованных, и имена доносчиков, – говорит Свечников.
Он напоминает, что прямо сейчас в Екатеринбурге идет уголовный процесс против зампредседателя Уральского историко-родословного общества Юрия Коновалова. Его судят за то, что он якобы сфотографировал документы и не заплатил за это, "нанеся ущерб архиву Свердловской области". Причем сначала ущерб оценивался в сотни тысяч рублей, а потом – уже в десятки миллионов.
Олег Новоселов мог попасть в поле зрения силовиков не только своими исследованиями эпохи Большого террора. 8 декабря 2024 года на фоне преследований любых, даже одиночных пикетов, Новоселов вышел к городскому памятнику Ленину на площади 1905 года с плакатом-напоминанием о том, что 38 лет назад в Чистопольской тюрьме погиб правозащитник Анатолий Марченко.
А еще он проводил экскурсии по родному городу, причем непременно рассказывал в них и об истории Большого террора в Свердловске, говорил как о жертвах, так и о палачах.
Рассказывая в своем телеграм-канале о сталинских временах, Новоселов мог провести прямые параллели с событиями нынешними. Вот, например, в сентябре 2025 года он пишет: "Сегодня увидел обсуждение темы возвращения ветеранов военных действий к мирной жизни, их возможное участие в политической жизни страны. В советской истории есть пример, который забыт и не исследован профессиональными историками (могу ошибаться, но не встречал таких работ). Это история общества "Красных партизан".
Это общество, рассказывает далее Новоселов, было создано на Урале в 1920-е гг. и имело примерно такой же статус, как "Старые большевики" и "Политкаторжане" с доступом ко многим тогдашним льготам: получение жилья, снабжение из спецраспределителя, путевки в санатории, медицинские услуги и пр. Но со временем, пишет Новоселов, среди "красных партизан" появлялось все больше недовольных сталинским курсом. В 1930-е многие из них были репрессированы.
Бывший екатеринбургский чиновник (имя мы не называем в целях безопасности собеседника), говорит, что Новоселов был не просто блогером, а серьезным исследователем.
– У него ведь готовилась большая книга о политических репрессиях на Урале. Думаю, это тоже одна из причин его ареста, – предполагает собеседник С.Р. – При этом издание 66.ru, первым написавшее об аресте Олега, допустило неточность: он не имел отношения к уральскому "Мемориалу", который признан экстремистским и прекратил работу. Он был совершенно самостоятельным исследователем.
Екатеринбургский историк Николай (имя изменено в целях безопасности собеседника – С.Р. ) также высоко ценит эту исследовательскую работу Новоселова.
– Он методично ходил в архив, заказывал дела репрессированных, собирал информацию, раскапывал, распутывал. Выкладывал информацию в своем канале. Иногда он приходил на акции "Мемориала", скажем, на "Возвращение имён". А последний раз мы с ним виделись недели 2-3 назад на презентации новой книги Ройзмана "Складень" . Олег тоже стоял с книгой в руках в очереди за автографом, мы немножко пообщались. Это было буквально за несколько дней до его ареста, о котором довольно долго никто не знал. То, что его обвиняют в "вербовке к содействию террористической деятельности", поражает даже на общем нынешнем фоне. Может, он взаимодействовал когда-то с какой-то организацией, которую потом признали нежелательной, террористической, все, что угодно, сейчас может быть – если уж "Мемориал" признали экстремистским. Надеюсь, хоть связь с "Мемориалом" ему не пришьют – он же всегда был волком-одиночкой, ни к какой организации не примыкал. Очень хочется его поддержать, представляю, как ему сейчас тяжело. И ничего ведь о нем сейчас не известно. Видимо, его зашита выбрала тактику тишины, хотя, по моему, в таких делах если что и помогает хоть как-то – это как раз гласность.
Журналист Дмитрий Колезев, который до войны руководил екатеринбургским изданием It's My City, пишет, что был знаком с Олегом Новоселовым "только виртуально", но следил за его телеграмм-каналом. А в июле 2024 года издание опубликовало репортаж Новоселова из уральского села Полдневая (полторы тысячи жителей), где 12 лет назад появился мемориал жертвам политических репрессий. Люди установили его на собственные деньги в память о событиях 9 февраля 1938 года. Тогда здесь за один день арестовали 46 мужчин, а менее чем через месяц, 7 марта, их расстреляли в течение одной ночи. Новоселов в этой статье подробно рассказал и о том, как сложилась судьба сотрудников НКВД, причастных к репрессиям в селе Полдневая.
"В моем представлении это был такой человек – "Мемориал", который в одиночку на энтузиазме делал огромную работу по изучению репрессиий и сохранению памяти о них. Но вот и "Мемориал" запрещен, и Олега посадили", – пишет Колезев.
Член правления Международной Ассоциации "Мемориал" Сергей Кривенко считает, что дело Новоселова полностью вписывается в общую политику преследований любых попыток честно исследовать эпоху Большого террора.
– Он попал в эту волну – давить все мемориальское и всех, кто занимается политическими репрессиями. Государственная политика направлена сейчас на полное стирание памяти о репрессиях. Ну и раз уральский "Мемориал" признали экстремистским, местные силовики решили, видимо, выслужиться – вот мы под это дело и найдем какую-то экстремистскую ячейку, – говорит Кривенко.
В одном из последних постов в своем телеграмм-канале Новоселов написал:
"Мысли вслух)
Помню, в детстве я очень удивлялся, когда бабушки рассказывали, как в семьях жгли письма, дневники и фотографии родственников – "экстремистов". "Положили бы в сундук и закопали в землю до лучших времен, как клад", – думал тогда маленький я. Прошло много лет – и теперь уже мы в запрещенных мессенджерах даем друг другу советы, какие посты, ссылки и фотографии нужно стереть и какую маркировку поставить.
"Свобода или безопасность?" – спрашивает в финале интервью известная журналистка.
А я бы спросил иначе: безопасность или самоуважение?"