В России открыта вторая СВО – специальная ветеринарная операция. Ветинспекции при поддержке полиции и ОМОНа уничтожают десятки тысяч голов скота в Новосибирской области, на Алтае и в Поволжье: коров, овец, свиней и даже верблюдов. Обманом заходят в фермерские хозяйства, силой отбирают и убивают животных и сжигают их туши.
Умерщвление производится жестоким и негуманным способом, животным вводится нервно-паралитическое вещество, напоминающее по свойствам яд кураре (подобное тому, чем был отравлен в 2020-м, а затем убит в тюрьме Алексей Навальный) – оно обездвиживает их и убивает медленным удушьем. Или не убивает – поскольку яды в России тоже некачественные (уточните у Скрипалей): они лишь оглушают, животных сжигают заживо, и они из огня кричат, вызывая обмороки у фермеров и самих ветинспекторов. Россельхознадзор, на глазах превратившийся в силовое ведомство, ссылается на то, что из-за санкций препараты для гуманного умерщвления животных стали в России недоступны, и, кроме прочего, действие закона об ответственном обращении с животными не распространяется на обычную хозяйственную деятельность.
Животные уничтожаются в режиме спецоперации – мгновенно, скрытно, без объяснения причин
Если большие агрохолдинги стоически переносят массовый забой, понимая бессмысленность противостояния властям, то фермеры, теряющие средства к существованию, в отчаянии выходят на пикеты, блокируют дороги, грозят самосожжением и записывают обращения к Путину. Жительница села Новоключи Новосибирской области Светлана Панина, в хозяйство к которой, пока ее не было дома, приехали ветеринары и убили всех животных (150 баранов, 40 коров, семь коз, трех верблюдов и двух поросят), дошла до кабинета министра сельского хозяйства области Андрея Шинделова, но чиновник буквально сбежал от нее коридорами. У другой сибирячки, жительницы деревни Козиха, которая жаловалась в соцсетях на забой скота, органы опеки пригрозили отобрать ребенка с ДЦП.
Подобно тому, как первую и главную СВО нельзя называть войной, точно так же табуировано имя болезни, ставшей причиной ветеринарной спецоперации – это ящур, вспышка которого, по всем признакам, уже в феврале была зафиксирована в Новосибирской области и перекинулась на соседние регионы. Вместо страшного слова из четырех букв используется эвфемизм (то, что антрополог Александра Архипова называет "некроязом") пастереллез – куда менее опасное заболевание, которое лечится антибиотиками и не требует уничтожения поголовья. Диагноз "ящур" произносить нельзя, потому что Россия потеряет недавно с трудом добытый статус страны, свободной от ящура, который открывает большие возможности для поставок мяса на мировые рынки, особенно в Китай. (Экспорт мяса из РФ не находится под прямыми санкциями Запада). Именно поэтому животные уничтожаются в режиме спецоперации – мгновенно, скрытно, без объяснения причин.
А между тем в 4 тысячах километров от Новосибирска пятый год идет другая бойня – полномасштабная война в Украине. Потери растут с обеих сторон, превысив уже 2 миллиона человек убитыми и ранеными (по подсчетам американского центра CSIS, потери России на поле боя в 2,5 раза выше, чем у Украины ), но в последние дни, когда Россия начала весеннее наступление, ее потери резко выросли, до 1700 человек в день. По словам министра обороны Михаила Федорова, Украина ставит новые целевые показатели в 50 тысяч уничтоженных оккупантов в месяц, что будет существенно превышать текущие возможности России по пополнению контрактниками (до 30 тысяч в месяц).
Основным продуктом власти, ее главным инструментом и языком общения со своими подданными становится смерть
Большинство этих потерь вызвано украинскими FPV-дронами, управление которыми вышло на новый уровень эффективности: они сформировали "килл-зону" – полосу шириной до 30 километров от линии фронта, в которой любой человек или транспортное средство являются целью. Среднее время жизни одного российского штурмовика, по данным военкоров и аналитиков, составляет от двух недель до трех дней на "серьезных штурмах". Z-каналы рассказывают о самоубийствах бойцов, окруженных дронами, о брошенных раненых и добивании их своими товарищами, о расправах командиров над недовольными. Однако у российского командование свои планы, готовится запланированное на весну-лето 2026 года наступление на Краматорско-Славянский "пояс крепостей", главную линию обороны Украины в Донецкой области, заготавливаются новые десятки тысяч солдат, готовых пополнить своими могилами быстро растущие военные кладбища на окраинах российских городов или лечь безымянными телами в украинский чернозем.
У этих двух боен – уничтожения скота в Сибири и "мясных штурмов" в Украине – есть много общего: отношение российской власти к жизни как к безответному природному ресурсу, который можно истреблять десятками тысяч единиц из соображений безопасности. Суверенитет по-путински редуцирован до чистой биовласти – контроля государства над различными формами жизни, до решения правителя, кому жить, а кому умирать. Еще Аристотель различал между "природной" жизнью (zoe) и "правильной жизнью" (bios), под которой имелась в виду жизнь гражданина в греческом полисе. Российская власть стирает грань между этими двумя формами жизни, превращая человеческие тела в бессловесное мясо, которое сжигается в исполинской гекатомбе войны, подобно десяткам тысяч туш коров и овец. В России теряется различие между биополитикой (управление жизнью общества через семейную и демографическую политику, борьбу с ЛГБТ, запрет абортов) и зоополитикой (основанной на предполагаемом видовом превосходстве человека над животными): обе они превращаются в некрополитику, когда основным продуктом власти, ее главным инструментом и языком общения со своими подданными становится смерть – безличная, необъяснимая, неотвратимая.
В отсутствии информации об эпидемии в России множатся теории заговора. Утверждают, что скот в личных подсобных хозяйствах забивают в интересах крупных агрохолдингов, при этом чаще других в качестве предполагаемого бенефициара массового забоя упоминается "Мираторг", крупнейший в России производитель, мяса основанный братьями Линниками (предположительно родственниками жены Дмитрия Медведева). В стране начался бойкот фирменных магазинов "Мираторга" и ресторанов, куда поставляется его продукция. Вообще россияне нередко проявляют жалость и сострадание к животным: вспоминается общенациональная кампания по спасению кота Твикса в январе 2024-го, которого проводница, приняв за бродячего, выбросила в Кирове из поезда дальнего следования на мороз… Вот если бы соотечественники так же активно бойкотировали пункты набора по контракту, как они бойкотируют магазины "Мираторга", то война давно бы завершилась. Но это бесполезные иллюзии. "Бойня номер два", уничтожение скота в Сибири, рано или поздно закончится (возможно, вместе с самим скотом), но главная бойня в Украине продолжится своим чередом: человеческое мясо ценится в России куда дешевле говядины и свинины.
Сергей Медведев – историк, ведущий цикла программ Радио Свобода "Археология"
Высказанные в рубрике "Право автора" мнения могут не отражать точку зрения редакции
