Борщевик Сосновского захватывает "Русско-немецкую Швейцарию" в Казани

Чужеродные виды растений вовсю разрушают экосистему даже в заповедных уголках Татарстана. Программ борьбы с ними, как выяснили "Idel.Реалии", нет. Более того —​ если дело не касается сельхозземель, государственные и муниципальные органы переводят стрелки друг на друга, отказываясь заниматься проблемой. На территории памятника природы "Русско-немецкая Швейцария" разрастается борщевик Сосновского. Ни Минлесхоз РТ, ни Минэкологии РТ, ни Россельхознадзор, ни горисполком Казани ему не мешают.

Пару недель назад я впервые за много лет заглянула в Скотские горы (урочище "Русско-немецкая Швейцария") — особо охраняемую природную территорию регионального значения практически в центре Казани. Перешла через железную дорогу, свернула на узкую тропинку, ведущую вниз, к берегу Казанки и… уперлась в бурелом.

Через пару поваленных деревьев я перелезла, но дальше не смогла. К Казанке пришлось пробираться, взобравшись сначала на холм, а затем спустившись вниз по крутому склону. Но и там, внизу, на пути к речке валялись стволы деревьев — препятствия, которые в предыдущие свои визиты я не встречала.

С того дня я заглянула на территорию памятника природы еще несколько раз. Тропинку частично расчистили — видимо, сами здешние обитатели (дачники, рыбаки, отдыхающие) столкнули несколько стволов в овраг. Теперь мое внимание привлекли заросли ядовитого борщевика Сосновского. Я помню его растущим здесь и раньше, но растения стало заметно больше. Его густые заросли — везде вдоль грунтовой дороги, а также у самой воды. А единичные экземпляры проявляются тут и там на всем промежутке между грунтовкой и берегом.

Опасный борщевик в наших краях не редкость. Но памятник природы, даже не местного, а регионального значения — это особая территория. Как гласит федеральный закон "Об особо охраняемых природных территориях" №33-ФЗ, "памятники природы — уникальные, невосполнимые, ценные в экологическом, научном, культурном и эстетическом отношениях природные комплексы, а также объекты естественного и искусственного происхождения". У Скотских гор есть даже контролирующий орган — министерство лесного хозяйства Республики Татарстан. Как вышло так, что контролирующий орган у территории есть, а контроля за быстро распространяющимся по ней, ядовитым и опасным растением нет?

В поисках ответа на этот вопрос "Idel.Реалии" обратились к органам государственной власти и местного самоуправления, а также к ученым.

"ТУТ ДОЛЖЕН БЫТЬ ЦЕЛЫЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ПОДХОД"

​Индира Томаева, ведущий советник отдела биоразнообразия Минлесхоза РТ считает, что за распространением борщевика Сосоновского могут следить органы сельхознадзора, и муниципальные власти, то есть собственники участка. Но точно не Минлесхоз.

— До тех пор пока нет нарушения законодательства по отношению к территории, в частности строительства дорог, зданий, нет оснований кого-то привлекать к ответственности. Инспектор выходит на первый план тогда, когда совершилось нарушение. В том, что вырос борщевик Сосновского — на кого будешь составлять протокол? На борщевик ведь не составишь.

—​ На тех, кто допустил, что он там растет.

— Но он растет по всей территории республики! Сядьте на электричку, проедьте — он километрами растет. Я вернулась недавно из Подмосковья. Все Подмосковье в этом борщевике! Вдоль всех дорог! Тут должен быть целый государственный подход. Есть у нас программа "Охрана окружающей среды" (госпрограмма "Охрана окружающей среды, воспроизводство и использование природных ресурсов Республики Татарстан на 2014 – 2020 годы" — "Idel.Реалии"). Вот если бы отдельным пунктом внесли в эту программу и сказали: "Все! Вся республика борется с борщевиком! Давайте выделим энную сумму денег, объявим аукцион, назначим ответственного, допустим, в лице министерства сельского хозяйства. Мы дадим им сколько-то миллионов рублей, посчитаем, сколько нужно гербицидов, чтобы это все ликвидировать на корню". В один год не решить эту проблему — это многолетняя будет программа мероприятий. И целенаправленно уничтожать борщевик Сосновского механическими, химическими способами.

—​ То есть республиканская программа должна быть?

— Да, потому что это проблема для всех муниципальных районов, я думаю так. Нужно, во-первых, обследование провести, посмотреть, какие районы страдают от этого, в каких местах, вдоль каких дорог он растет. То есть оценить масштаб бедствия. На какую-то комиссию все это возложить, чтобы они сказали: да, мы собрали сведения со всех районов, протяженность общая примерно такая-то, общая площадь в гектарах такая-то. Помножим на необходимое количество химикатов — нужно столько-то литров гербицидов. Цена их такая-то. Значит, цена вопроса — столько-то миллионов рублей. Все! Республика решила с этим бороться. И включается в программу "Охраны окружающей среды".

КОМУ БОРОТЬСЯ С СОРНЯКОМ?

После разговора с Минлесхозом я обратилась в пресс-службу Минэкологии РТ с вопросом о том, ведет ли ведомство борьбу с борщевиком Сосновского. После суточного тайм-аута ответ министерства был таков: "Этим вопросом мы не занимаемся. Вам надо в другую организацию". В какую — не указали.

Сергей Ахмедьянов, заместитель начальника отдела фитосанитарного надзора и надзора за качеством зерна и семенного контроля управления Россельхознадзора по РТ, также считает, что бороться с борщевиком должны муниципальные органы власти — собственники территории. Но при попытке выяснить, какой нормативный акт возлагает на них такую ответственность, мы обнаружили, что он точно не известен.

Так, в КоАП РФ (статье 10.1), говорит Ахмедьянов, расписана ответственность за непроведение мер по борьбе с особо опасными карантинными объектами, сорными растениями, болезнями, вредителями растений. Однако, к особо опасным карантинным растениям он не относится (так как не представляет угрозы для сельскохозяйственных культур) — только к сорнякам. А кто или что обязывает муниципалитеты бороться с сорняками?

Если зарастают сорняками земли сельхозназначения, собственников участков можно привлечь к ответственности в рамках земельного контроля, объясняет Ахмедьянов. Причина — участки не используются по назначению. Но если речь идет о землях населенных пунктов, то обязательство следить за сорняками может быть прописано, например, в местных правилах благоустройства.

Упоминание о необходимости уничтожения сорняков я обнаружила в решении Казанской городской Думы №2-9 от 8 июня 2006 года "О благоустройстве и озеленении города". Речь в нем идет о газонах. Вопрос, относится ли та же норма к сорным растениям в памятниках природы.

Пресс-служба мэрии Казани ситуацию не прояснила. На вопрос, почему исполком не борется с борщевиком Сосновского на территории Скотских гор, она отвечать отказалась.

"БОРЩЕВИК СКОРО БУДЕТ ДОМИНАНТОМ, КАК АМЕРИКАНСКИЙ КЛЕН"

​Александр Прокофьев, кандидат биологических наук по экологическому профилю, профессор Российской академии естествознания, заслуженный работник науки и образования России, считает, что ситуация с борщевиком Сосновского в республике ужасная. Еще лет тридцать назад, когда он сам был студентом, это растение в Татарстане встречалось настолько редко, что преподаватели были готовы ставить пятерки отыскавшим его студентам. А уже пять-семь лет назад огромные заросли борщевика он увидел в хозяйственной зоне раифского участка Волжско-Камского биосферного заповедника.

— Я просто ужаснулся! Это же страшный аллерген, страшный сорняк. Мимо него пройдешь в солнечную погоду — и волдыри возникают, потому что вокруг него эфирные испарения. И эти эфирные масла в аэрозольном виде могут попасть.

—​ Даже если его не заденешь, а просто мимо пройдешь?

— Даже если не заденешь, даже если около него побудешь, потому что это страшный сорняк. Должна быть какая-то программа республиканская теперь уже по уничтожению этого сорняка. А уничтожать его — нужно надевать чуть ли не костюм химзащиты.

—​ А каким образом его можно уничтожить?

— Во-первых, исключительно механически. Причем до образования семян. Как только метелка начинает образовываться, это уже чревато. А если метелка сформирована уже, даже если семена незрелые, они, если просто скосить его и оставить на обочине дороги, могут дозреть. Да его даже никто и не косит! Даже дела нет никому!

Он растет прекрасно: его никто не трогает, животные его не кушают, птицы не клюют. Он никому не нравится из-за того, что у него повышенное содержание этих эфирных масел. Противных причем, для человека совершенно непригодных. Замечательно перезимовывает, врагов у него нет. Он рассыпает эти семена, они разлетаются — и всё! Получается оптимальный самосев этого сорняка. Вообще ужас, конечно.

—​ А вы не помните, у нас когда-нибудь с ним боролись?

— Всегда считалось, что это карантинный сорняк, то есть это опасный сорняк, но тем не менее не в таких как бы масштабах он, пока еще угрозу никакую естественной флоре не представляет, а так вот единично. Какое там единично! Он активно занимает [территорию]. Еще немножко и будет доминантом, как американский клен.

—​ Он, занимая какую-то площадь, не дает расти другим растениям?

— Совершенно верно. Если, например, выкопать любое растение, его корневая система обладает каким-то запахом. Все говорят, что это от земли. От земли — само собой, но еще и корневая система, для того чтобы никто не посягал, другая корневая система не задела — они же тоже переплетаются между собой — выделяет эфироподобные вещества. Аллелопатия это называется во флористике, ботанике. Это уникальное приспособление у борщевика очень развито.

Прокофьев рассказывает, что в нашей стране были успешные программы по борьбе с опасными сорняками. Так, например, в советские времена, еще при Сталине, очень сильно разросся болиголов — ядовитое растение. Из-за его большого количества в сене часто случался падеж лошадей. Было принято решение: уничтожить, добиться того, чтобы в сене болиголова было минимальное количество. И добились этого, объясняет ученый, механическим путем: в фазу вегетации его выкорчевывали. В итоге в сене его не стало.

— То есть такие примеры в истории нашей страны были, с ядовитыми растениями боролись, эффективно боролись. Сейчас проблем очень много, но с этим борщевиком на протяжении уже десятилетий [занимаются] просто-напросто спустя рукава. А он все вырастает и разрастается, он все занимает и занимает. Я говорю: скоро будет доминантом.

"ВСЯ ЭКОСИСТЕМА МОЖЕТ БЫТЬ УНИЧТОЖЕНА"

В реестре особо охраняемых природных территорий в Республике Татарстан говорится, что на территории урочища "Русско-немецкая Швейцария" существует единственная в республике популяция норичника теневого — растения, внесенного в Красную книгу РТ. То есть это единственное место в Татарстане, где он растет. Чтобы узнать, угрожает ли распространение борщевика норичнику "Idel.Реалии" обратились к Вадиму Прохорову, кандидату биологических наук, доценту кафедры общей экологии института экологии и природопользования КФУ, изучающему редкие виды флоры республики.

Прохоров считает, что угроза реальна. Норичник растет в районе ключевого болота, там, где на поверхность выходит родник, говорит он. Но эти же места захватывает и борщевик, то есть составляет краснокнижному растению конкуренцию.

Специалист согласен с тем, что за борщевиком нет контроля.

— Это вообще не только борщевик. Это [касается] всех инвазивных видов, которые у нас сейчас распространяются. Формально за ними должен смотреть орган надзорный, Россельхознадзор, наверное, который занимается карантинными видами. Но они этим занимаются только на сельхозземлях. А такой структуры, которая бы этими проблемами занималась в естественной природе, у нас нет. И вообще эту проблему пока как бы не очень замечают. Краснокнижные виды всех интересуют, а то, что эти заносные виды, инвазивные большую опасность представляют для экосистем, чем исчезновение редких видов...

У нас во многих регионах уже составляют так называемые черные книги. Посмотрите в интернете. Есть хорошая книга 2010-го года издания. Называется "Черная книга флоры средней полосы Европейской России". Она есть в виде сайта — ее люди оцифровали ("Чёрная книга флоры Средней России. Чужеродные виды растений в экосистемах Средней России", в ней приведены данные по 52 широко распространенным инвазивным видам растений — "Idel.Реалии"). Там эта проблема обоснована: почему и как.

Есть международные программы по борьбе с инвазивными видами. Мы в них как бы формально участвуем, но реально никто никаких действий не предпринимает. Даже элементарно инвентаризации нет, учета того, где [они произрастают]. Прежде чем бороться, надо сначала инвентаризацию провести. Даже этого этапа еще нет.

—​ Я не совсем поняла, почему исчезновение краснокнижных видов представляет меньшую угрозу, чем нашествие инвазивных.

— Потому что инвазивные виды могут полностью всю экосистему уничтожить. Грубо говоря, у них нет ни конкурентов, ни хищников. И вот клен американский, борщевик. Есть еще эхиноцистис лопастный, его еще “бешеный огурец” называют в народе — он в поймах рек как лиана растет. Такие колючие плоды у него.

—​ Он тоже у нас тут распространяется?

— Он тоже. Пойменные экосистемы во многих местах полностью уничтожены. Там никаких местных видов не осталось.

—​ В Татарстане именно?

— Да. Я нахожусь сейчас в национальном парке "Нижняя Кама". Здесь есть участки, где полностью клен американский растет. Кроме него больше ничего нет — он всё вытеснил в пойменных участках. И там, конечно, не остается не только краснокнижных, там вообще никаких видов не остается местных. Они все полностью разрушаются.

—​ А в национальном-то парке с американским кленом борются?

— А невозможно бороться. Нет методов борьбы. Может, какие-то биологические методы будут, но они не разработаны.

—​ А просто вырубка не решает проблему?

— Нет, конечно.

—​ Борщевик на Скотских горах, получается, не только этот норичник может уничтожить, но и луговую-степную растительность?

— Сухие места он не очень любит. Он все-таки любит достаточное увлажнение. Поэтому его в горах практически нет. Он вдоль железной дороги и около грунтовой дороги — там же заболоченная местность, там как раз ключевое болото было. И он там все вытеснил. Кроме него, там ничего не растет сейчас. Сплошные заросли когда он образует, под ним возобновляться ничего, кроме борщевика, не может.

Подписывайтесь на наш канал в Telegram. Мы говорим то, о чем другие вынуждены молчать.​