По данным Стокгольмского международного института исследования проблем мира (SIPRI), военные расходы Украины достигли исторического максимума. Они составляют 84,1 миллиарда долларов – это около 40 процентов ВВП страны. На оборону сегодня уходит 63 процента всех государственных расходов Украины. Как ведет себя экономика в эпоху войн, санкций и протекционизма, когда под влиянием мощных катаклизмов меняются основные параметры современного мира, и как война скажется на экономическом развитии России, Украины и США?
Эти и другие вопросы обсудим с экономистом, профессором Чикагского университета Константином Сониным.
За счёт чего сейчас выживает и держится экономика Украины, которая тратит на войну более 40 процентов своего ВВП, рассказал профессор Чикагского университета Константин Сонин:
Я вижу страну, которая живёт и развивается, и в некоторых секторах действительно растёт
-Я за время войны провел несколько месяцев в Киеве - преподавал в университете, чтобы помочь украинским коллегам и студентам во время войны. В двух словах немного трудно описать, что происходит в Украине. С одной стороны, я вижу страну, которая живёт и развивается, и в некоторых секторах, особенно в военно-промышленном комплексе, действительно растёт. Более того, там фактически есть полигон для тестирования разных новых технологий.
То есть то, что считалось передовой технологией, было поставлено Украине, применено украинскими солдатами для защиты на фронте, и оказалось, что это не такая хорошая технология. Это запас знаний и умений огромной важности. Мне кажется, что уже сейчас в Киеве нет свободных помещений, потому что новые предприятия создаются так быстро, что для них трудно найти рабочую силу. И это самая высококвалифицированная рабочая сила и рабочие места, которые действительно будут лидерами в будущем, когда война закончится.
- То есть, можно сказать, что Украина в этом смысле представляет из себя не только военно-ориентированную, но в целом высокотехнологичную точку роста. Осознает ли это Евросоюз и Запад в целом?
Лидеры IT-технологий прекрасно понимают, где развиваются технологии и где будут делаться деньги
-Мне кажется, что, как это всегда бывает, бизнес осознал это раньше. То есть, я не уверен, что американская администрация понимает это на высоком уровне. Но бизнесмены и крупные и средние бизнесмены - лидеры IT-технологий, прекрасно понимают, где развиваются технологии и где будут делаться деньги. Я также слышал, что это хорошо понимают американские военные, военные профессионалы. И какие ни были бы политические мотивы у администрации США, они знают, как важна та информация, те знания, которое сейчас получают и накапливают украинские военные.
-Это именно рыночный сектор, и украинская экономика за эти годы не сделала перекоса в сторону госрегулирования, по крайней мере, госзаказа?
-Это удивительная история, которая ещё будет рассказана. Я надеюсь, когда те молодые ребята, которые сейчас возглавляют украинское правительство, выйдут на пенсию, они напишут мемуары про то, что происходило в военно-промышленном секторе Украины. Это пример его разгосударствления. Чтобы дать возможность всем этим технологиям развиваться, чтобы дать возможность иностранным инвесторам легко приходить, вкладывать деньги, принимать технологии, строить производство, нужно было фактически в абсолютно авральном режиме принять нужные законы, снизить госрегулирование, уменьшить нагрузку.
Когда страна растёт и есть возможность получать прибыль, в это место текут деньги
До последнего времени я думал, что в Украине есть полный фундамент для быстрого экономического роста, который будет происходить по типу итальянского роста после Второй мировой войны, по типу польского экономического чуда после распада советского блока. Но мне казалось, что условием для этого является прекращение войны. А сейчас я думаю, что может быть, действительно, здесь это может быть как в Израиле, хотя Украина во многих отношениях абсолютно не похожа на Израиль. Сейчас там есть сильное государство, которое способно на мобилизацию экономики, на её умное разгосударствление и на много чего ещё.
Оно способно бороться с коррупцией внутри себя больше, чем во многих других странах. Это всё будет помогать развитию Украины после войны.
В сущности, и США, и Европа способны сделать для Украины что-то большее, чем план Маршалла – это не очень дорого, деньги на это есть. Я уверен, что они будут выделены. Более того, в Украину продолжат вкладываться крупнейшие американские бизнесмены, такие, как Эрик Шмидт, и туда пойдёт огромное количество денег. Когда страна растёт и есть возможность получать прибыль, в это место текут деньги. То есть мне как раз кажется, что проблема с планом Маршалла в том, что нужно остановить войну. Остановится война, будет план Маршалла. А может быть, будет столько частных денег, что и никакой план Маршалл будет не нужен.
-Не будем забывать, что сейчас в большой степени Украина держится и за счёт Илона Маска и терминалов Starlink…
-Надо сказать, о том, кто платит за терминалы Starlinк, известно немного. Это выглядит не как чистая благотворительность. Я уверен, украинцы благодарны Илону Маску за Starlinк и за то, что он участвует в его ограничениях для России. Но я так понимаю, что он не теряет на этом денег. Я также уверен, что когда Эрик Шмидт приходит в Украину, когда IT-корпорацией Palantir приходит в Украину, это потому, что они хорошие люди и хотят помочь жертве агрессии. Но также они имеют в виду, что у них будут и фабрики, и заводы, и технологии, и они будут участвовать в этом будущем росте экономики.
-Если перейти с Америки на Европу - насколько ключевыми сейчас являются для Украины, её выживания и возможностей развития выделенные ей ЕС 90 миллиардов евро?
Украина - это страна, в которой во время войны удивительно хорошо работают многие государственные службы
- Это большие деньги. Они помогают украинскому правительству финансировать и не снижать социальные расходы. Я могу подтвердить то, что я видел своими глазами. Украина - это страна, в которой во время войны удивительно хорошо работают многие государственные службы. Кроме того, из этих денег оплачиваются те вооружения, которые Украина получает извне, и будут оплачиваться дальше. Поэтому эти деньги очень важны. Но дело в том, что в отличие от Америки, Европа в значительной степени платит Украине за свою безопасность. Может быть, это не произносится вслух, но это действительно деньги, которые платятся для того, чтобы защитить себя. В этом смысле, эти деньги важны, но надо понимать, что для Европы это не благотворительность.
-Давайте посмотрим на экономику России. Там идут слухи об отставке премьер-министра Михаила Мишустина и о том, что российская экономика готовится к некому новому этапу…
Экономика России уже довольно мобилизационная, но возможности всегда есть
-Мне кажется, что экономика России уже довольно мобилизационная, но возможности всегда есть. Пока в стране есть какая-то частная собственность, её можно изъять, можно посадить человека в тюрьму, забрать его бизнес, раздербанить, отдать своим соратникам, но сколько-то из этого потратить на военные нужды. Я не верю заявлениям российских властей, что первые четыре года войны с Украиной российская экономика росла. Прямо скажем, я не вижу этого в той статистике, которая публикуется. У нас там ВВП вырос на 3%, это значит, что мы произвели на 3% больше товаров. Но реального роста нет.
Ни в каких потребительских секторах нет никакого большего производства. Люди не потребляют больше, люди не живут лучше. Тех товаров, которые были до войны, не стало на соответствующее число процентов больше. Я думаю, что за 5 лет у экономики отняли 10-15% роста. Конечно, для производства ракет и дронов этого хватило. Так что это не рост экономики, а военное перераспределение. Как это можно увидеть в статистике? Статистику трудно интерпретировать даже в мирное время, а в военное время всё становится ещё сложнее, - рассказал экономист Константин Сонин.
