Много вопросов, вызывающих споры, касаются находившегося тогда у власти в испанской республике правительства так называемого Народного фронта - монархия в стране была ликвидирована в 1931 году. Почему, к примеру, это правительство, декларировавшее себя как «народное и демократическое», смогло продержаться в условиях мира, к тому же довольно нестабильного, всего пять месяцев - с февраля 1936 года до военного переворота и трехлетней гражданской войны, начавшихся в июле того же года?
На этот и другие вопросы ищет ответ наш мадридский автор Виктор Черецкий.
Виктор Черецкий: Профессор Мануэль Альварес Тардио, заведующий кафедрой истории в мадридском Университете имени короля Хуана Карлоса, одним из первых стал серьезно и непредвзято изучать события 1936 года. Его работа, посвященная этой теме, называется: «Истоки гражданской войны в Испании: перекрестный огонь».
Мануэль Альварес: Этот период в нашей истории всегда вызывал полемику. Многие вопросы, связанные с ним, актуальны и по сей день. К примеру, вопрос об условиях, необходимых для мирного демократического развития страны. Период, который описывается в моей книге, действительно, трагический и короткий - всего пять месяцев до начала войны, - но крайне важный для понимания причины дальнейших событий. Саму войну я не описываю, а анализируемый период называю «началом конца испанской республики».
У нас, к сожалению, до сих пор бытует крайне примитивное понимание истории. Вроде бы горстка реакционных военных во главе с генералом Франсиско Франко устраивает ни с того ни с сего военный переворот и начинается гражданская война. Ну а что предшествовало перевороту и войне? Что стимулировало военных? Разумеется, речь абсолютно не идет о том, чтобы оправдывать сам факт мятежа. Я лишь хотел разобраться: что же произошло, что помешало мирной жизни страны, как стало возможным, что республика потерпела крах. Почему она не функционировала так, как следовало функционировать?
Виктор Черецкий: Помогал Мануэлю Альваресу в работе еще один видный ученый - Фернандо дель Рей, профессор истории мадридского Университета «Комплутенсе». Он является соавтором книги «Истоки гражданской войны в Испании: перекрестный огонь». Почему книга называется именно так - «перекрестный огонь»?
Фернандо дель Рей: Название подчеркивает, что насилие, применяемое в политических целях, попытки навязать силой свою волю, доминировали в событиях того времени, заменяя мирные демократические формы правления. Причем, не только в ходе гражданской войны, но и в предвоенное время. Именно из-за насилия стало невозможным построить полноценное демократическое общество в Испании. В названии отражается также тот факт, что насилие носило повсеместный характер. Для воссоздания полной картины происходившего анализируется и роль государственных структур в сложившейся ситуации.
Виктор Черецкий: Известно, что бурные события 36-го года в Испании начались с выборов, которые тоже вызывают много вопросов. Первый вопрос, к примеру, как вообще могла победить на этих выборах коалиция, состоящая из левых, в том числе революционных сил - Народный фронт. Дело в том, что Испания в те времена была страной, где доминировало сельское население. Царили патриархальные традиции и огромным влиянием пользовалась церковь, а также консервативные партии католической и монархической ориентации. Пользовались эти партии и влиянием в городах. Ну а Народный фронт, в который входили более десятка партий и организаций, но в котором верховодили радикалы - сначала социалисты, а потом и коммунисты - рекрутировал свой электорат в городах, в основном среди пролетариев. Они составляли не более 15 процентов населения.
Cо времени установления республиканского строя радикалы, помимо всего прочего, постоянно демонстрировали свой антиклерикализм - сжигали церкви и монастыри, всячески издевались и даже убивали священников. Это было хорошо известно. Так что трудно представить, что консервативно настроенное большинство могло проголосовать за подобных деятелей. Тем более, что они не скрывали своих планов загнать сельское население... нет, даже не в подобие советских колхозов, а в коммуны с обобществлением всего подряд. Как же объяснить победу Народного фронта? Мануэль Альварес утверждает, что фронт, деятели которого во многом ориентировались на опыт российских большевиков, обратился к далеким от демократических принципов методам захвата власти. Он элементарно фальсифицировал итоги выборов и объявил себя победителем.
Именно фальсификацией объясняется победа Народного фронта
Мануэль Альварес: После многих лет работы мы обнаружили, что в ходе подсчета голосов произошла фальсификация результатов выборов. И именно этим объясняется победа Народного фронта. Дело в том, что подсчет в те времена производился вручную и занимал массу времени. Первые данные показали, что результаты могут оказаться спорными - неблагоприятными для левых. То есть, результаты первого тура голосования могли быть не в пользу Народного фронта, а в пользу его соперников - право-центристских сил. По закону о выборах победителей должен был определить второй тур. Но сторонникам Народного фронта удалось - после того, как они фальсифицировали результаты первого тура, - отменить второй тур. Таким образом, они и смогли заручиться большинством депутатских мест в парламенте.
Виктор Черецкий: Правительство Народного фронта, якобы одержавшего «блестящую победу» на выборах, было сформировано сразу после первого тура голосования, даже не дождавшись завершения подсчета голосов. Прежний парламент был распущен за месяц до этого, а новый, естественно, не сформирован. Так что вновь созданное правительство избежало какой-либо демократической процедуры. Как все же подобное могло произойти? Историк Роберто Вилья, автор книги «Подтасовка результатов и насилие на выборах Народного фронта».
В предвыборной борьбе погибли порядка 40 человек и еще 80 получили тяжкие увечья
Роберто Вилья: Акты насилия сопровождали всю предвыборную кампанию. Причем речь шла о повсеместном явлении. Современному человеку даже трудно представить, что в предвыборной борьбе могли погибнуть порядка 40 человек и еще 80 получить тяжкие увечья. Пик насилия пришелся на ночь после выборов. События развивались вокруг правительственных учреждений, которые сторонники Народного фронта буквально подвергли осаде. Речь шла о том, чтобы запугать еще действующее прежнее либеральное правительство, которое организовало выборы и соответственно занималось определением их результатов. И свои замыслы Народному фронта удалось осуществить - старое правительство в страхе разбежалось, результаты выборов были подтасованы.
Виктор Черецкий: Насколько все же выводы о манипуляции итогов голосования подтверждаются документально? Ведь с 30-ых годов до наших дней во многих изданиях на эту тему утверждается, что население Испании с «небывалым энтузиазмом» проголосовало за кандидатов Народного фронта и тем самым обеспечило ему «убедительную победу».
Мануэль Альварес: Действительно, в течение многих лет считалось, что правительство Народного фронта премьера Мануэля Асаньи оказалось у власти потому, что фронт одержал победу на выборах. На самом деле, в соответствии с собранными в нашей книге данными, это не так. Результаты подтасовывались во многих городах и целых регионах, названия которых мы приводим. Это подтверждается соответствующими документами. И даже сам Асанья признавался на страницах своего дневника, в последствии опубликованного, что оказавшись у власти, понятия не имел о результатах выборов, не знал, располагает ли поддержкой большинства избирателей.
Виктор Черецкий: Не секрет, что силовой метод достижения поставленных задач стал в то время преобладающим в политике левых партий. Причем далеко не спонтанно. К примеру, к «революционному насилию» неоднократно призывал лидер Социалистической рабочей партии Франсиско Ларго Кабальеро, ссылавшийся на положительный - с его точки зрения - опыт Октябрьского переворота 17-го года в России. После начала войны он стал премьер-министром правительства Народного фронта. Историк Фернандо дель Рей.
Фернандо дель Рей: События вокруг выборов - выступления радикалов с целью захвата власти - были частью постоянного силового давления, политики шантажа и запугивания. И эта политика стала доминировать в стране. Любопытно, что, к примеру, революционно настроенные сторонники Народного фронта в дальнейшем применяли подобную политику не только по отношению к консервативной парламентской оппозиции, но и к своим более умеренным соратникам. В последующие месяцы именно они диктовали условия в разных сферах - при разработке трудового законодательства, аграрной реформы, антиклерикального закона и так далее. Постоянно происходили покушения, убийства, уличные беспорядки с угрозами в адрес тех или иных политиков. Таким образом, политическая борьба, которая в условиях демократии должна осуществляться мирно лишь в парламенте, переместилась на улицу, а дебаты заменили кровавые разборки сторонников и противников той или иной идеи. И так продолжалось все пять месяцев.
От выборов до начала гражданской войны было убито по политическим мотивам почти пятьсот человек, сотни людей получили ранения
Виктор Черецкий: Известно, что в это время - от выборов до начала гражданской войны - было убито по политическим мотивам почти пятьсот человек, сотни людей получили ранения. В крупных городах, к примеру, в Мадриде и Барселоне, было опасно выходить на улицу. Ведь, кроме всего прочего, ситуацией воспользовались уголовные элементы, выдававшие себя за революционеров - грабежи стали носить массовый характер. Описывая события той поры, авторы книги «Истоки гражданской войны в Испании: перекрестный огонь» старались использовать свидетельства людей, не связанных с политикой. Избегали они делать выводы и на основе газетных публикаций. Почему?
Мануэль Альварес: Пресса того времени находилась под опекой цензуры. Речь шла и о государственной цензуре, и о самоцензуре. А вдруг, если я это опубликую, мою газету закроют или меня убьют те, кому моя публикация не понравится. Многие были вооружены. И даже любой спор в баре мог тогда закончиться кровопролитием. Но было бы ошибкой утверждать, что вся вина за возникшую ситуацию ложилась лишь на людей, склонных к насилию. Проблема в другом - в том, что правительство закрывало на это насилие глаза, бездействовало, поскольку оно исходило в основном от «своих» - от сторонников Народного фронта. Разумеется, радикалы всегда были в меньшинстве. Но в жизни подобное меньшинство может играть ведущую роль, поскольку большинство, как правило, люди умеренные, пассивные, занятые своими личными делами и далекие от политических споров.
Виктор Черецкий: Подобное бездействие властных структур объяснялось довольно просто. Правительство Народного фронта во главе с Мануэлем Асаньей хотя и считалось умеренным, но было связано по рукам и ногам - всецело зависело от своих радикальных союзников - социалистов и коммунистов в парламенте. И те и другие считали насилие проявлением назревавшей революционной ситуации, отвечающей их планам перехода к социализму. Более того, они постоянно подогревали эту ситуацию с целью, по их собственному выражению, «утопить капитализм». И надо сказать добились видимых результатов. Постоянные угрозы и забастовки с невыполнимыми для предпринимателей требованиями, организованные профсоюзом социалистов ВСТ, практически обрушили экономику страны, и так переживавшую многолетнюю депрессию. Добавлю, что соцпартия Испании в то время была далека от позиций европейской социал-демократии и по части экстремизма конкурировала даже не с коммунистами, а с анархистами.
Фернандо дель Рей: Парадокс 36-го года в том, что правительство было «одноцветным», состояло из левых республиканцев и казалось умеренным. Однако его опора - в парламенте и на улице, без которой кабинет не мог править, - состояла из коммунистов и социалистов. И это сказывалось на всех принимаемых правительством мерах - от назначения на важные должности до вопросов безопасности граждан.
Виктор Черецкий: Но, похоже, что радикалам лояльности правительства было недостаточно. И в те времена повсеместно стали появляться их вооруженные образования, которые вроде брали на себя охрану порядка, а фактически захватывали всю власть на местах.
Произошло что-то вроде «приватизации» власти на местах
Мануэль Альварес: Действительно, в то время возникает одно явление, которое с точки зрения современности представляется скандальным. Произошло что-то вроде «приватизации» власти на местах. Революционные радикальные элементы присвоили себе право контролировать ситуацию в целых регионах - в городах и поселках, игнорируя при этом местную власть, избранную демократическим путем. Ну а правительство запретило государственным силовым структурам вмешиваться в подобную ситуацию, якобы опасаясь кровавых столкновений с незаконными формированиями, называвшими себя «народными» и «революционными». Эти вооруженные группы именовались также Красной гвардией и творили все, что им заблагорассудится, включая грабежи и физическую расправу с неугодными. Разумеется, у обычных граждан, не говоря уже о консервативной части общества, складывалось впечатление, что правительства просто больше не существует, что оно самоустранилось и не способно защитить население от произвола экстремистов. Люди все больше симпатизировали противостоящей подобной ситуации правой парламентской оппозиции.
Виктор Черецкий: В книге Мануэля Альвареса и Фернандо дель Рея также много места уделяется осени 1934 года - событиям, связанным с так называемым «октябрьским вооруженным восстанием», происшедшим в Каталонии, конкретно, Барселоне и Астурии. Его результатом стала гибель более тысячи человек. Известно, что у власти в то время находились либералы-центристы. Они сформировали правительство в конце 33-го года в результате своей победы на парламентских выборах. Социалисты и коммунисты отказались признать результаты этих выборов и захотели немедленного совершить пролетарскую революцию. Однако их вооруженное выступление потерпело крах. Таким образом, декларированное в 1931 году мирное и демократическое развитие республики было впервые нарушено, уступив место революционному насилию.
Фернандо дель Рей: Суть октябрьских событий была извращена идеологами Народного фронта. Эти события даже превратились в некий миф, мобилизующий на новую попытку установления социализма и диктатуры пролетариата. А ведь речь шла о преступном кровавом мятеже с целью свержения законно избранного демократического правительства. Об этом левые тут же забыли и вспоминали только о якобы «негуманном подавлении» своего восстания. Весной 36-го года они беспрерывно проводили акции с требованием амнистии для участников октябрьского мятежа. Кстати, в тюрьмах тогда находились 15 тысяч его участников, а не 30, как заявляли революционеры. Ну а после амнистии, объявленной Народным фронтом, они стали требовать суда над теми, кто по распоряжению властей подавил этот бунт в 34 году. И добились своего: генерал Лопес Очоа, кстати, сделавший все от себя зависящее, чтобы жертв было как можно меньше, был посажен в тюрьму, а затем зверски умершвлен: социалисты разъезжали по Мадриду, демонстрируя его отрубленную голову. Так что октябрьские события 34 года постоянно присутствовали в политической жизни 36 года. Инициатор авантюры – соцпартия не раскаивалась в содеянном.
Виктор Черецкий: В те времена сторонники Народного фронта оправдывали свою склонность к насилию тем, что якобы им, как единственным в Испании демократам, людям прогрессивных идей, противостояли заклятые враги человечества - фашисты. И в борьбе с ними были хороши любые меры. К фашистам они относили не только недавно появившуюся малочисленную «испанскую фалангу», черпавшую свои идеи в Италии - у сторонников Муссолини, но и всю парламентскую оппозицию - от либералов до консерваторов.
Мануэль Альварес: До сих пор почему-то многие считают, что в те времена Испания делилась исключительно на фашистов и антифашистов. Таким образом, в феврале 36-го года на выборах и в последующий период, демократы, поборники свобод и прав человека, якобы противостояли фашистам. При этом первые ассоциировались исключительно с Народным фронтом. Ну а все остальные, кто не поддерживал фронт, были фашистами. Видение тех событий как столкновение фашизма с антифашизмом существует многие годы.
На самом дело все обстояло далеко не так. Основные оппоненты Народного фронта никакого отношения к фашизму не имели. Речь, к примеру, шла о католической партии, которая признавала правила демократии, участвовала в выборах и у которой никогда не было планов насильственного установления чего-то вроде фашистской диктатуры - планов покончить с правами и свободами людей. Партию возглавлял Хосе Мария Хиль Роблес. О степени демократичности этого человека говорит хотя бы тот факт, что через много лет в условиях диктатуры Франко, будучи профессором права, он добровольно защищал в судах в качестве адвоката коммунистов и других левых, которые, кстати, в 30-ые годы намеревались его убить. Партия Хиль Роблеса была самой большой и влиятельной в республиканской Испании.
Виктор Черецкий: Следует отметить, что Хиль Роблес всегда находился в оппозиции к режиму Франко. В 30-ые годы его партия, называвшаяся Испанской конфедерацией независимых правых, состояла из людей разных политических взглядов. О каких взглядах идет речь и что объединяло сторонников этой партии?
Мануэль Альварес: Некоторые историки утверждают, что в партии Хиль Роблеса командовали ультра-правые. Мы же доказываем, что там, как в любой иной партии, разумеется, были радикалы, но тон задавали деятели умеренных право-центристских взглядов: люди верующие, либералы и консерваторы, приверженцы демократической формы правления. Всех этих людей объединяло неприятие революционного настроя левых сил, экстремизм заправлявшей в Народном фронте Испанской социалистической рабочей партии. Ведь помимо всего прочего, она открыто заявляла, что намерена устроить революцию по советским стандартам. Не скрывала, что в ее ближайшие планы входит, в частности, национализация банков, конфискация земельных угодий и введение рабочего контроля на производстве, закрытие церквей, монастырей, изгнание священников из системы образования и так далее. Христианская, демократическая, либеральная, плюралистская Испания не желала подобной перспективы и, естественно, противостояла Народному фронту. На февральских выборах она мобилизовала свои силы - мощный электорат - и вполне могла победить, добиться хороших результатов.
Виктор Черецкий: Известно, что ультра-правые в Испании были представлены в основном уже упомянутой фалангой. Фалангисты, так называемые национал-синдикалисты, сторонники «третьего пути», не приемлющие идеи как капитализма, так и социализма, были малочисленной маргинальной группой, но к началу войны превратились в довольно влиятельную силу. Как это произошло?
Мануэль Альварес: В середине марта 1936 года правительство Народного фронта распорядилось закрыть все отделения фаланги в стране. Фалангистов стали преследовать, сажать и загнали в подполье все их руководство. Парадокс состоял в том, что, несмотря на репрессии, фаланга, которая до этой поры была небольшой группой, стала бурно расти. Имидж гонимой властями организации ей лишь помог. Фалангисты привлекали молодежь, в том числе рабочую, которой нравился призыв к возрождению величия испанской нации, к единению народа в бесклассовом обществе под эгидой сильного государства, неприятие большевистских, как они говорили, заимствованных в чужой стране, идей, а также регионального национализма басков и каталонцев. Молодежь шла на улицу, чтобы решать кулаками политические споры со своими сверстниками - леваками. Во многих случаясь эти столкновения заканчивались кровопролитием.
Виктор Черецкий: Возвращаясь к вопросу о демократии... Можно ли считать демократами самих сторонников Народного фронта? И действительно ли гражданская война, начавшаяся в том же 36-ом году, вылилась, как до сих пор утверждают некоторые исследователи, в первое в Европе вооруженное столкновение сил мира, демократии и прогресса, представленных Народным фронтом, с силами мирового зла в лице фашизма? Известный историк, автор многочисленных книг об Испании 30-ых годов и гражданской войне, Пио Моа.
Пио Моа: Действительно, по некой версии гражданская война была столкновением демократов с фашистами-реакционерами. Но стоит лишь взглянуть, из кого состоял Народный фронт, чтобы убедиться в лживости подобного утверждения. В нем командовали социалисты-сталинисты, промосковские коммунисты, революционеры-марксисты, сторонники диктатуры пролетариата, баскские и каталонские сепаратисты. Последних отличала чисто нацистская убежденность в превосходстве своего этноса и склонность к организации мятежей, типа того, что вспыхнул в Барселоне в 1934 году.
Одним словом, в Народном фронте почти не было демократов. Любопытно, что некоторые из них стояли в 1931 году у истоков создания демократической республики, но потом сами разрушили республиканскую законность и незрелую испанскую демократию. Это произошло, когда они убедились, что при демократии к власти в результате выборов могут прийти не только они, но и либеральные, и консервативные силы. Напомню, что в течение пяти месяцев от выборов до гражданской войны были сотни убитых - в основном противников Народного фронта. В то же время были разграблены и сожжены десятки церквей и монастырей, а также штаб-квартир оппозиционных партий. Все это - свидетельства сложившейся тогда плачевной ситуации.
Виктор Черецкий: Практически все исследователи склонны считать, что детонатором мятежа военных 18 июля 1936 года стало убийство - за пять дней до выступления - полицейскими и активистами соцпартии одного из лидеров парламентской оппозиции Хосе Кальво Сотеро. Левые идеологи чуть ли не оправдывают это убийство, заявляя, что политика застрелили якобы в отместку за гибель Хосе дель Кастильо, лейтенанта-социалиста из так называемой Штурмовой гвардии, политической полиции Народного фронта. Естественно подобные утверждения не выдерживают критики, во-первых, из-за несоизмеримости этих фигур. Кроме того, убийство дель Кастильо даже не носило политический характер. Будучи мелким полицейским функционером с довольно неустойчивой психикой, он в свое время лично застрелил нескольких молодых людей, участвовавших в антиправительственной, но вполне мирной манифестации, за что впоследствии и поплатился.
Фернандо Пас: Между убийством Кальво Сотело и лейтенанта дель Кастильо нельзя проводить параллели. Лейтенант стал жертвой мести по принципу «око за око». Подобные убийства совершались в то время практически ежедневно. До сих пор не ясно, кто его убил: одни утвердают, что это сделали фалангисты, другие указывают на неизвестных лиц. Ведь лейтенант досадил многим. Ясно лишь, что его убили из личной мести, а не потому, что он был социалистом. Дель Кастильо совершил зловещие преступления - убийства ни в чем неповинных людей. Неудивительно, что и по отношению к нему сработал, раскрученный в то время механизм насилия.
Случай с Кальво Сотело ничего общего не имеет с подобным деянием. Речь идет о покушении на жизнь крупного деятеля парламентской оппозиции. К тому же осуществленное руками преступной группы, состоящей из полицейских и активистов соцпартии. Ситуация поистине чудовищная: полиция, вместо того, чтобы служить государству и гражданам, была превращена в «эскадроны смерти» - действовала в интересах и под руководством партий, входивших в Народный фронт.
Виктор Черецкий: Известно, что военные мятежи, перевороты, гражданские войны с начала XIX века до середины 30-ых годов ХХ наблюдались в Испании довольно часто - их было более 50 и они фактически стали неотъемлемой частью испанской политики. Тем не менее, некоторые исследователи утверждают, что если бы не убийство Кальво Сотело, на этот раз не было бы ни мятежа, ни почти трехлетней гражданской войны, ни последующей диктатуры генерала Франко. Насколько верен подобный тезис?
Фернандо Пас: Очевидно, что убийство Кальво Сотело стало новым этапом в нагнетании взрывоопасной ситуации в стране. Это убийство явилось каплей, которая переполнила чашу терпения не только военных, но и большей части общества. Впрочем, ответить на вопрос, удалось бы избежать выступления военных, трудно. Ведь для него было достаточно других причин. Но с уверенностью можно утверждать, что если бы не убийство Кальво Сотело, большинство испанцев, придерживающихся умеренно-консервативных взглядов, вряд ли бы поддержали военный мятеж. К примеру, даже сам будущий диктатор - генерал Франко не хотел участвовать в нем до этого убийства. Известно, что за день до мятежа он направил послание генералу Эмилио Мола, который в то время руководил заговорщиками, сообщив, что не собирается бунтовать. После убийства Кальво Сотело Франко написал Мола, что тот может на него рассчитывать: он и его солдаты примут участие в выступлении.
Виктор Черецкий: Какие выводы делают авторы книги «Истоки гражданской войны в Испании: перекрестный огонь», кстати, удостоенной ряда премий и вызвавшей огромный интерес испанских читателей.
Мануэль Альварес: Думается, что изучение республиканского периода в истории Испании не должно сводиться к рассказу о «хороших» и «плохих». Исследователь не должен безоговорочно принимать какую-то одну из сторон существовавшего конфликта. Кроме того, для нас крайне важны уроки этого периода истории. Они учат, что провозглашение демократии само по себе еще не гарантирует ее существование. Молодая демократия - это нечто хрупкое и о ее поддержании необходимо постоянно заботиться. Кроме того, демократия - это не только право голосовать и избирать депутатов. Она должна гарантировать свободы, равенство, процветание и, разумеется, безопасность граждан.
Трагедия Испании объясняется неспособностью Народного фронта гарантировать нормальное функционирование правового государства
Трагедия Испании весны-лета 1936 года объясняется неспособностью Народного фронта гарантировать нормальное функционирование правового государства, в первую очередь, поддерживать общественный порядок - бороться с проявлением экстремизма. И когда кто-то не желавший мириться с правилами демократии, прибегал к насилию, его следовало останавливать. Только так можно было гарантировать существование правового государства. Мне представляется важным понять, почему испанская республика потерпела крах и ее на долгие годы сменила диктатура. Изучением этого вопроса мы и занимаемся.
Виктор Черецкий: Впрочем, термином «демократия» манипулировали не только сторонники Народного фронта. Пришедшая им на смену франкистская диктатура также утверждала, что привержена демократии. Правда, по выражению самого Франко, не какой-то «гнилой анархо-масонской», как в других странах Запада, а подлинной - так называемой «органической», то есть якобы исходящей из самой природы человеческого общества. Историк Игнасио Гонсалес.
Игнасио Гонсалес: Франкизм являлся политическим режимом, появившимся в результате гражданской войны. Это была авторитарная диктатура. Франко возглавлял все ветви власти: законодательную, исполнительную, юридическую и военную. Между тем, были изданы законы, приняты нормы и созданы органы власти, чтобы представить этот режим в качестве демократического и скрыть его диктаторский характер. Впрочем, «органическая демократия» не подразумевала существования ни всеобщих выборов, ни политических партий. Базой этой «демократии» выступала «органическая», то есть, в понимании франкистов, «естественная среда», в которой вращаются люди. Речь идет о семье, месте жительства, а также месте работы. Подобие парламента, кстати, не имевшего никакой реальной власти, состояло из представителей трех ветвей этой «среды», а также из чиновников, назначаемых сверху. При такой «органической демократии» не было конкурирующих между собой партий, не было разделения властей, не было свободного голосования, не было свободы слова, вероисповеданий, свободы печати. Была свирепая цензура. Так что «органическая демократия» даже не напоминала демократию подлинную.
Виктор Черецкий: Франко умер в 1975 году, пробыв у власти 36 лет. Вместе с ним канул в лету и его режим со своей «органической демократией». Испанцы заменили ее на демократию общепринятую - парламентскую и многопартийную, которая позволяет периодическую смену власти в зависимости от результатов выборов. Она с успехом действует по сей день.
