Алло! Ленинград, вы нас слышите? Отвечайте: "Да, ленинский фронт Ленинграда вас слышит!"
Алло! Москва, Ворошиловск, Тбилиси, Новосибирск и Иркутск, вы нас слышите? Отвечайте: "Да, ленинский фронт Москвы, Ворошиловска, Тбилиси, Новосибирска и Иркутска вас слышат!"
Товарищи!
В своих последних сообщениях сталинское руководство ничего не говорит о Крыме. А ведь эта жемчужина Советского Союза в шаге от того, чтобы быть захваченной гитлеровскими бандитами. После того, как она страдала в 1918-20 годах от белой тирании, ей придется теперь страдать под тиранией коричневой. Кто виноват в этом? Сталин и его генералы, эти ничтожества.
Понятно, что гитлеровская пропаганда в полном восторге, как и он сам. Какая печальная участь для полуострова, который был присоединен Екатериной Второй, которым владели фавориты царицы, который помнит восстание 1905 года с лейтенантом Шмидтом во главе, который сыграл героическую роль в 1917-20 годах... и теперь он в шаге от того, чтобы быть оккупированным фашистскими ордами! 21 год назад белым под началом Врангеля пришлось его очистить, и вот он снова будет изнемогать под фашистским игом! Да, Крыму придется разделить судьбу Эстонии, Латвии, Литвы, Украины и всех остальных земель, захваченных фашистскими ордами. Курорты Крыма были доступны лишь приближенным сталинской клики, которых сейчас выгонят фашисты! Кто виноват в этом? Сталин и только Сталин: но удастся ли этого безумца, этого одержимца, этого садиста наконец-то обуздать? Товарищи! Положение отчаянное! Слушайте, что говорят наши товарищи из Москвы и Ленинграда.
Алло, говорит Ленинград!
Товарищи!
Эти негодяи дали войскам приказ о наступлении лишь чтобы выиграть время
Вчера наши войска получили приказ наступать на нескольких участках фронта. Но до этого около двадцати комиссаров и политруков попытались сбежать на самолете. Эти негодяи дали войскам приказ о наступлении лишь чтобы выиграть время. Наши товарищи обстреляли их из пулеметов, но многим удалось бежать в направлении Мурманска. Снабжения продовольствием в Ленинграде практически нет. Несчастных, умирающих от голода, холода и других бед становится все больше и больше, их трупы собирают по улицам. Происходят драки между сторонниками Сталина и сторонниками Ленина. Последние овладели несколькими районами города.
Товарищи! Ленинский фронт Ленинграда возьмет власть в свои руки! Наша революция победит!
Алло, говорит Москва!
Товарищи!
Ленинский фронт Москвы начинает действовать. Таганская и Бутырская тюрьмы, в которых бесчисленные рабочие и крестьяне были трусливо убиты сталинскими чекистами, в наших руках. Враг стоит перед воротами Москвы, а жители города умирают от голода. Да, и гражданское население и гарнизон города умирают от голода. Им говорят: "Хотите есть? Тогда валите на фронт!" и многочисленные голодные несчастные бедняги следуют этому призыву, лишь чтобы получить немного еды. Так выглядит настоящая сталинская любовь к родине.
Товарищи! Мы собираемся взять в свои руки многие районы города. Скоро мы придем к власти и заключим мир, неважно, как он выглядит. Нет другой возможности спасти то, что еще можно спасти.
Мы должны сейчас прервать нашу передачу, но завтра вы снова услышите нас в это же время.
Долой Сталина и его клику! Да здравствует ленинская революция, да здравствует Советский Союз, достойный этого названия! Да здравствует мир!
Игорь Петров: Таков или примерно таков (примерно потому что это обратный перевод на русский) был текст радиопередачи, которую в конце октября 1941 года зафиксировала французская радиоразведка Виши. Оттуда стенограмма попала в абвер и благодаря этому оказалась теперь в бундесархиве, где я ее и нашел. Но не будем добавлять лишней таинственности: никакого отношения ни к тайному советскому подполью, ни к Советскому Союзу вообще эта передача не имела.
Чтобы раскрыть ее секрет, нам придется отступить на три с половиной года назад. В апреле 1938 года министр пропаганды нацистской Германии Йозеф Геббельс записал в своем дневнике:
«Наша тайная станция, передающая из Восточной Пруссии на Россию, привлекает огромное внимание. Она выступает “от имени Троцкого” и задает немало хлопот Сталину. Красные отчаянно ищут, откуда она выходит в эфир. Но не найдут».
Это была так называемая «черная» радиостанция (Geheimsender). У слушателя должно было создаваться впечатление, что она работает с советской территории от лица подпольных антисталинских организаций. Так как на самом деле она располагалась в Восточной Пруссии, то особенно хорошо она была слышна в Риге, Вильнюсе, Варшаве. Но в отдельные дни ее удавалось принимать даже в Париже. Первое сообщение о ней в эмигрантских газетах, которое мне удалось найти, относится к началу апреля, так что старт проекта следует датировать видимо мартом 1938 года. На протяжении весны-лета 1938 года эмигрантская пресса, в первую очередь, парижское «Возрождение», комбинируя тексты передач, слухи (которые распространялись в эмигрантской среде со скоростью звука) и собственные домыслы, создала целый остросюжетный сериал, посвященный этой радиостанции. Вопрос, были ли заблуждения газетчиков совершенно бескорыстными, требует дальнейшего изучения.
6 мая 1938 года «Возрождение» публикует достаточно подробный рассказ о тайной радиостанции. Она называется «Союз освобождения родины», перед началом и после окончания передачи исполняется «Интернационал». Таинственный диктор грозит отомстить Сталину «за смерть Тухачевского, Бухарина и Зиновьева». В конце апреля даже зачитывается смертный приговор «тайного трибунала Союза Освободителей России». Этот трибунал за «фальсификацию завещания Ленина, захват власти при помощи террора, измену коммунистической революции и расстрел лучших генералов красной армии по соглашению с иностранной державой» приговаривает Сталина к смертной казни, причем приговор должен быть приведен в исполнение 1 мая на Красной Площади.
1 мая наступило неожиданно быстро, но у таинственных подпольщиков, разумеется, нашлось объяснение тому, что приговоренный остался жив: дело в том, что 1 мая на Красной Площади находился двойник Сталина, так что запланированная казнь не имела смысла.
Кроме того, изредка передачи содержат внешне бессвязные (цифры, слоги, буквы) шифрованные послания соратникам в других регионах Советского Союза. В том же номере один из главных публицистов «Возрождения» Иван Тхоржевский публикует передовицу, в которой поет осанну героическим подпольщикам и сообщает, что Ежов сбился с ног, разыскивая тайный передатчик.
Двумя неделями спустя подачу «Возрождения» принимает никто иной как Иван Лукьянович Солоневич, к этому времени после теракта в Софии, в котором погибла его жена, как раз перебравшийся в Германию. В этом случае нам не нужно гадать, были ли его заблуждения относительно радиостанции бескорыстными, потому что как раз в конце апреля - начале мая Геббельс записывает в своем дневнике:
«Солоневич… Произвел приятное впечатление. Хочет денег за свою антибольшевистскую работу. Не имею ничего против, такие люди могут нам пригодиться... Даю Солоневичу субсидию в 30000 марок для его антибольшевистской газеты. Он работает хорошо».
Солоневич храбро утверждает, что в современной России «дело Лейбы Бронштейна — мертвое предприятие»
И вот 18 мая в газете «Ангрифф» Иван Лукьянович печатает статью «Сигнал SOS черного радиопередатчика». Тщательно проанализировав тексты передач, присланных ему слушателями из Вильнюса, Риги и Хельсинки, Солоневич приходит к несомненному выводу, что за тайным передатчиком стоит «правая оппозиция», а организован он группой военных заговорщиков. Далее он развеивает слухи о троцкизме радиостанции (смело противореча, как мы видим, даже своему спонсору доктору Геббельсу, для которого все советские оппозиционеры были на одно лицо и именовались поэтому троцкистами»). Солоневич храбро утверждает, что в современной России «дело Лейбы Бронштейна — мертвое предприятие». Солоневич видит в появлении тайного передатчика явный символ разложения советского правительственного аппарата, его любимая метафора: скорпионы в банке, которые жалят друг друга.
Впоследствии — уже без участия Солоневича — сериал продолжается рассказами о том, как чекисты накрыли тайную радиостанцию сначала под Минском, а потом в Белой Церкви, где якобы имел место жестокий многодневный бой между местным гарнизоном и чекистами, в ходе которого была также обнаружена и уничтожена тайная радиостанция. Тот факт, что через несколько дней она снова вышла в эфир, был подан как знак могущества антисоветских подпольщиков, владеющих несколькими тайными передатчиками и поэтому легко сумевших пережить потерю одного.
В советской прессе тоже появлялись туманные намеки на существование тайных радиостанций, которые (что было верно) на самом деле располагаются за границами СССР, правда, следы их вели, по мнению советских экспертов, в Италию, а не в Германию. Но затем на смену идеологической борьбе пришла техническая, станцию стали активно глушить, так что с осени 1938 года в редких сообщениях эмигрантских газет о продолжающихся передачах основную роль играли помехи: «Все тонет в адском шуме. Передача прерывается». Тем не менее насколько можно судить, станция доработала до подписания пакта Молотова-Риббентропа, после чего по понятным причинам ее деятельность была свернута и снова возобновлена уже после нападения Германии на Советский Союз в июне 1941 года.
Хотя в распоряжении Эберхарда Тауберта, главы отдела «Восток» Министерства пропаганды рейха уже имелся «Антикоминтерн» – организация, с 1933 года активно занимавшаяся антикоммунистической агитацией, в первую очередь публикуя книги и журналы, - по его собственным словам
возникла необходимость образования второго пропагандистского аппарата. Уже в первые дни войны должны были молниеносно начаться радиопередачи на важнейших восточных языках, то есть не только на русском, но и на украинском, белорусском, эстонском, латышском, также должны были возникнуть тайные радиостанции. При переходе границы войска должны были иметь в своем распоряжении плакаты, листовки, пластинки для передач через громкоговорители, фильмы с русской озвучкой и прочее.
Формально «Винета» была не подразделением Министерства пропаганды, а зарегистрированной некоммерческой организацией
Так началась история учреждения «Винета». Формально «Винета» была не подразделением Министерства пропаганды, а зарегистрированной некоммерческой организацией, имевшей даже собственный устав, но все финансирование осуществлялось, разумеется, через ведомство Геббельса.
Первые радиотрансляции «Винеты» начались уже в 10 часов утра 22 июня. В эфир были пущены обращение Розенберга и речь Геббельса, излагающая известную теорию превентивного удара по СССР. Пропагандистские тезисы, к которым добавлялись фронтовые сводки, передавались изначально на шести языках (эстонском, литовском, латышском, белорусском, украинском и русском) через передатчики в Германии и Варшаве, a по мере продвижения на восток – через станции оккупированных городов: Львова, Минска, Барановичей. Первый директор «Винеты» после войны вспоминал:
«Помимо прочего, население призывалось насколько возможно, препятствовать передвижениям Советской армии... В течение августа 1941 года были усилены призывы к перебежчикам. К примеру, говорилось нечто вроде: “Прекращайте кровавую битву, бросайте оружие и идите домой. Иначе вы не поспеете к разделу земли. Колхозы сейчас распускаются”... Кроме того, на радиочастотах советских самолетов и танков велась прямая пропаганда для советских летчиков и танкистов. Для времени передачи выбирались утренние часы, так как, по опыту, в это время танки и самолеты во фронтовой зоне находились в боевой готовности и поэтому с большой вероятностью слышали трансляции».
И кроме того «Винета» курировала и тайные радиостанции, снова возвращенные к жизни после начала войны и даже размножившиеся. Снова процитируем дневник Геббельса:
30 июня 1941: «Мы работаем на Россию тремя тайными радиостанциями. Векторы: первый – троцкистский, второй – сепаратистский, третий – национально-русский. Все – резко против сталинского режима. Здесь мы даем взорваться всем возможным бомбам и используем уловки, зарекомендовавшие себя во время кампании на Западе».
12 октября 1941: «В интересах ведения войны мы вынуждены призывать к массовому бегству из Москвы и Ленинграда. Пока мы используем для этого тайные радиостанции, чтобы не разоблачить себя самих».
16 декабря 1941: «Пропаганда с помощью лозунгов и слухов, которая за прошедшие месяцы столько раз доводила советское правительство до белого каления, главным образом объясняется работой наших тайных радиостанций. Нельзя не заметить, что в столь закрытом от всех источников информации народе лозунг или искусно пущенные пропагандистские слухи оказывают гораздо более глубокое и сильное воздействие, чем, к примеру, в Англии, где каждому разрешено слушать иностранные радиопередачи».
Для Геббельса все оппозиционеры и три года спустя остались троцкистами
Как мы видим, для Геббельса все оппозиционеры и три года спустя остались троцкистами, несмотря на все старания Ивана Лукьяновича Солоневича наставить своего мецената на путь истинный. Кстати, сам Иван Лукьянович после начала войны кратковременно вернулся в «Ангрифф», призвал бороться с еврейскими комиссарами, которые расстреливают простых мужиков, но затем уже навсегда исчез с его страниц.
Станция, прежде именовавшаяся «Союз освобождения России», теперь обрела новое название «Старая Гвардия Ленина». Возглавил ее Карл Альбрехт, человек, рассказ о биографии которого заслуживает отдельной передачи. Считалось, что он был коммунистом, сбежавшим (как и многие другие коммунисты) в Советскую Россию из веймарской Германии в начале 20-х. Десять лет назад мне удалось найти в архиве немецкого МИДа его объемистое дело и несколько подкорректировать фактологию.
Карл Лев (таким было его настоящее имя) получил в 1923 году в Германии два с половиной года тюрьмы за развращение несовершеннолетних. Как участнику и инвалиду первой мировой ему предоставили четырехмесячный отпуск по состоянию здоровья, он направился в Берлин и сел на советский пароход, выдвавая себя за беглого коммуниста и назвав себя Альбрехт. В Советской России выучившийся в Германии на лесовода Карл Ивановича Альбрехт сделал феноменальную карьеру, меньше чем за десять лет пройдя путь от не говорящего по-русски бесполезного иностранца до заведующего лесным отделом Рабоче-крестьянской инспекции, автора книг и участника совещаний в Кремле. Но он поднялся слишком высоко, а в высших советских кругах таких залетных выскочек охотно ели на завтрак, на обед и на ужин. В итоге он был арестован, сначала по печально знаменитой 58-й статье (контрреволюционная деятельность и шпионаж), а затем дело переквалифицировали на 152-ю (опять развращение несовершеннолетних) и предложили помиловать, после того как он просидел больше года в тюрьме на условиях признания вины. Он вынужден был согласиться, так как считал, что дальнейшего заключения не выдержит.
Выйдя на свободу, Альбрехт при поддержке немецкого посольства немедленно возвращается в Германию, где его уже поджидает тюрьма по делу 10-летней давности. Но разобравшись с неприглядным прошлым и заодно став информатором гестапо, Альбрехт доказал, что талантливый человек может сделать карьеру при любом режиме. Он написал книгу о своих злоключениях в Советском Союзе под названием «Измена социализму», ее напечатал тот самый «Антикоминтерн», который курировал Эберхард Тауберт из министерства пропаганды, и она (конечно, при рекламной поддержке государства) стала бестселлером, переводилась на иностранные языки и сделала автора состоятельным человеком. После нападения на СССР он даже открыл в Берлине свой собственный книжный магазин, который разместился в бывшем бюро советского «Интуриста».
За несколько дней до начала войны Альбрехта призвали на военную службу, и он уже одной ногой стоял на подножке поезда, уезжающего на восток, чтобы присоединиться к какой-то из армий вермахта в качестве переводчика, но в последний момент ему удалось перескочить под крыло министерства пропаганды и возглавить тайную радиостанцию. В своих мемуарах после войны он вспоминал:
«Так как я был убежден в виновности Сталина в том, что он обрек народы и людей Востока на ужасное рабство и предал основы марксизма и учение Ленина, верных приверженцев которого преследовали и убивали, я охотно ухватился за возможность напасть на человека, которого ненавидел. Я считал, что работа, ведущая к свержению Сталина и его Политбюро, а также к провозглашению нового ленинского советского правительства, полностью согласуется с моими социалистическими убеждениями».
В распоряжение редакторов программ предоставлялся богатый аналитический материал: секретные фронтовые сводки, протоколы допросов пленных и перебежчиков, стенограммы «прослушки» советских радиостанций. В передачах запрещалось задевать нацистскую верхушку и прямо призывать давать вермахту отпор. Наоборот, поощрялись пассажи о необходимости сепаратного мира и о том, что война между Германией и СССР на пользу только «западным плутократам».
По очевидным причинам среди сотрудников «Винеты», взятых на работу сразу после начала войны, немалую долю составили белоэмигранты – другой страты людей со знанием русского языка в Германии просто не было. К пропаганде ленинских взглядов, пусть даже фиктивной, они, конечно же, относились враждебно. Александр Альбов, участник гражданской войны, затем служивший корреспондентом «Юнайтед Пресс» на Балканах, поступил работать в «Винету» в сентябре 1941 года. Он вспоминал:
Будто бы нынешние партийные бонзы сидят в Кремле и посредством спиритического сеанса вызывают дух Ленина
«Бывший лидер немецких коммунистов Альбрехт, ставший убежденным нацистом... убедил немецких боссов, что мы должны играть роль искренних ленинцев, сражающихся с нынешними сталинцами... Благодаря такой уловке бывшие ленинцы могли бы оказаться на нашей стороне. Конечно, это была абсурдная идея, но нацисты, которые не были гигантами мысли, поверили ему и приказали мне не слишком-то задевать Ленина. Но случилось так, что один талантливый писатель... написал очень смешной фельетон, в котором фигурировал дух Ленина. Будто бы нынешние партийные бонзы сидят в Кремле и посредством спиритического сеанса вызывают дух Ленина. Дух появляется, а потом, послушав их, исчезает. Когда диктор дошел до момента исчезновения духа Ленина после разговоров со сталинцами, он сказал: “И дух Ленина исчез с очень странным звуком”, а после издал неприличный звук. Текст был записан, прошел цензуру, и я забыл о нем».
Однако немецкое начальство Альбова (очевидно, по доносу самого Альбрехта) решило задним числом проверить передачу и, услышав тот самый неприличный звук, пришло в ярость. Насмешка над Лениным нарушала все инструкции и противоречила намерениям Альбрехта. Со слов Альбова, спасло его только то, что недавно попавшие в плен летчики на одном из допросов с восторгом отозвались именно об этой передаче. Альбрехт в свою очередь хвастался, что лично от Геббельса добился разрешения и близко не подпускать белоэмигрантов к «ленинской радиостанции».
Красивая история из мемуаров, но тут мы, конечно, должны уточнить, что большую часть антуража «Старой гвардии Ленина» придумал вовсе не Альбрехт, она уже существовала и в 1938 году, как и тогда передачи предварялись и заканчивались исполнением Интернационала, уже тогда существовали обращения к якобы существовавшим подпольным группам в других частях СССР, сообщения о случившихся или готовившихся восстаниях, репрессиях против подпольщиков, псевдошифрованные депеши и так далее.
Постепенно, впрочем, белоэмигрантов у микрофона и за редакционными столами стали заменять советские военнопленные и перебежчики, но это уже тема отдельного рассказа.
Следует отметить, что разгул «черных» нацистских радиостанций не остался незамеченным союзниками. С мая 1941 года англичане в свою очередь начали вещать на Германию от имени тайной немецкой «патриотической оппозиции» (радиостанция «Густав Зигфрид»), а летом 1941 в эфир вышла советская радиопрограмма «Штурмовик Ганс Вебер», в которой якобы разочаровавшийся в нацизме штурмовик обращался откуда-то с территории Германии к своим бывшим товарищам. Другие готовившиеся в СССР от имени «немецкой народной радиостанции» (Deutscher Volkssender) программы служили все тем же целям дезинформации и разложения, создавая впечатление, что в Германии существует разветвленная агентурная сеть, которая управляется именно посредством тайного передатчика.
Приемы, используемые советской стороной, были схожи с немецкими: например, обращения к своим фиктивным агентам в немецком тылу с использованием географических («Внимание, друзья в Дессау!») или криптографических («Внимание, [агент] QR6!») ориентиров. Но использовались и оригинальные хитрости: советские передатчики включались на частоте немецких радиостанций и вклинивались в паузах или прямо «поверх» немецкой программы с антигитлеровскими комментариями. Так как голос подставного диктора приходил будто бы издалека, его прозвали «голосом призрака» (Geisterstimme). Такого рода диверсии настолько беспокоили нацистов, что временами уже они сами начали глушить собственные радиопередачи.
В архиве министерства пропаганды сохранился документ от июля 1942 года со списком черных радиостанций, объединенных под названием «Конкордия» (под этой крышей существовали и другие черные передатчики, например, мнимая станция шотландских сепаратистов или станция «Свободная Индия». Обдумывалось даже создание «астрологически-оккультной радиостанции», которая должна была работать против США).
Русских станций в ней отмечено три: уже известная нам «Старая гвардия Ленина» (немецкое название «Concordia V», в эфире с 29 июня 1941 года, вела ежедневные получасовые передачи с единоразовым повтором). Вторая станция называлась «За Россию». «Concordia Y». Здесь передача длилась 20 минут с последующим одноразовым повтором, заставкой служила Прелюдия до-диез минор Рахманинова, в эфире с 30 июня 1941 года.
Этот передатчик специализировался на пропаганде националистического толка, а среди его сотрудников преобладали члены Национально-трудового союза нового поколения – НТС. Возникла парадоксальная ситуация: роль фиктивных русских националистов здесь исполняли настоящие русские националисты. Даже название радиостанции совпадало с названием довоенной газеты НТС. Руководитель этой группы Дмитрий Брунст после войны вспоминал:
«Передачи записывались на пленку и передавались по радио с какой-то близко расположенной к фронту немецкой станции. Русские передачи велись от имени выдуманной подпольной организации, будто бы существовавшей на территории СССР... В передачах передавались призывы прекратить войну, повернуть штыки против власти, передавались бессовестно выдуманные сообщения “с мест” из разных городов Советского Союза, вымышленные факты, вымышленные события и сведения о борьбе с Советской властью».
Брунст был после войны арестован чекистами, и эти воспоминания он написал, уже выйдя на свободу, поэтому они, конечно, несут советскую идеологическую окраску: «бессовестно выдуманные сообщения».
Советские центральные газеты напрямую ссылались на фиктивный радиопередатчик «Штурмовик Ганс Вебер»
Благодаря счастливой случайности некоторые из них дошли до нас: в частности, в 1942 году их публиковала «Одесская газета». Вообще-то нацистские пропагандисты проводили весьма четкую, говоря современным языком, диверсификацию контента: каждой целевой аудитории предназначалась собственная пропаганда, поэтому подрывным сообщениям для советского тыла нечего было делать в газетах на оккупированной территории (отметим, что советская пропаганда придерживалась иной тактики: центральные газеты напрямую ссылались на упомянутый выше фиктивный радиопередатчик «Штурмовик Ганс Вебер»).
Но Одесса находилась под румынским контролем, военная цензура была здесь, очевидно, не столь жесткой, и принятые по радио новости оказывались на страницах газеты, возможно, даже принимались за чистую монету. Опубликованные сообщения подтверждают рассказ Брунста, непрерывно повествуя о железнодорожных катастрофах, локальных восстаниях, провокациях, внутренних дрязгах в советском тылу и прочем. Например, празднование 1 мая 1942 года, по сообщениям радио «За Россию», сопровождалось в Ленинграде распространением пацифистских листовок на Балтийском флоте, в Балахне – поджогом бумажного комбината, во Владивостоке – убийством двух партийцев после праздничного банкета, в Сталинграде – антивоенными митингами на заводе «Красный Октябрь» и так далее. Изредка новости перемежались прямыми призывами:
«Коммунисты довели страну до того, что теперь, чтобы спасти ее от разрухи, существует одно средство – заключить немедленный мир. Но наше правительство не думает об этом. Это правительство начало войну, не подготовив к ней страну, имея военное командование, состоящее из невежд. Правительство действует против интересов страны и народа. Мы требуем окончания войны, мы ждем, чтобы к власти пришла новая часть русского народа, которая заключила бы мир и спасла страну от катастрофы».
Излишне уточнять, что это были исключительно пропагандистские лозунги: нацистское правительство на тот момент не помышляло ни о каком сепаратном мире и тем более о признании какого-либо «нового» русского правительства.
По понятным причинам редакторы радиостанции «За Россию» были не слишком скрупулезны, не слишком заботились о последовательности или логичности «новостных сообщений», что вызывало анекдотические казусы. Так, в начале февраля сообщалось, что два представителя горкома партии, приехавшие для «проведения реквизиций продовольствия у населения» в пригородный архангельский колхоз «Красный огородник», были убиты разгневанными крестьянами. К середине марта, уже позабыв об этой новости, радиостанция опять сообщила, что в тот же «Красный огородник» снова приехали два проверяющих, теперь «для проверки подготовительных весенних работ»; на этот раз, по воле авторской фантазии, их убили рабочие.
Расцвет «черного» радиовещания был недолгим
Наконец, третий передатчик «Радиостанция боевого союза националистов русского народа», в эфире 30 минут в день без повтора, немецкое название «Concordia Z», музыкальная заставка не указана, передача заканчивалась призывом «Да здравствует свободная Россия». По всей видимости, он был как-то связан с созданной СС для подготовки и заброски диверсантов организацией «Цеппелин», поскольку новое название радиостанции было созвучно названию одной из подконтрольных «Цеппелину» коллаборационистских структур.
Расцвет «черного» радиовещания был недолгим. 1 июля 1942 года Геббельс записал в дневнике:
«Обсуждаю вопрос тайных радиостанций. По моему ощущению, методы тайного радиовещания устарели. Тайная радиостанция может оказывать влияние, если ее задействовать ненадолго, а именно в критических ситуациях. Тайные радиостанции, которые работают уже два года и не слишком перспективны, должны быть отключены... Некоторые тайные радиостанции, работающие против СССР, также не слишком успешны, так как по большому счету их не слушают».
По горячим следам была организована проверка имеющихся «черных» радиостанций, жертвой которой пал националистический передатчик «За Россию», так как, по мнению ревизоров, «успех его был невысок». С 1 августа 1942 года его вещание было прекращено. Националистическая пропаганда была перемещена на Concordia Z. По содержанию сообщения «Боевого союза русского народа», рассказывающие о саботаже и беспорядках в советском тылу, вполне продолжали традиции радиостанции «За Россию». Так, 6 сентября 1942 года центр «Боевого союза русского народа» в эфире приказал «всем районам и областям собраться 16 сентября на съезд», повестка дня которого «будет опубликована особо». Ни повестки, ни отчетов о «съезде» на страницах «Одесской газеты» так и не появилось, а вскоре сообщения «Союза» и вовсе пропали с газетных страниц: то ли вещание было остановлено, то ли военная цензура, наконец, заметила непорядок.
Существенно лучшую характеристику у ревизоров получила «Старая гвардия Ленина»:
«Станция поддерживала антипатию членов партии к Сталину, указывая на пример Ленина, который в противоположность Сталину проводил оппортунистическую мирную политику [намек на Брестский мир]. Действенность этого передатчика подтверждается тем, что Лозовский подробно опровергал его сообщения, а “Правда” была вынуждена спорить с фактом распространения его сообщений на фабриках, железных дорогах и рынках».
Тем не менее летом 1942 года Карл Альбрехт был уволен из «Винеты». Характеризуя его постфактум, Тауберт отмечал его недисциплинированность и «более чем сомнительные пропагандистские акции, которые находились уже на грани предательства родины».
Тем не менее сама «ленинская радиостанция» оставалась в эфире как минимум до декабря 1943 года, когда о ней неожиданно написали шведские газеты, которые утверждали, что радиопередатчик «старых ленинцев» на самом деле находится в Германии, а «ленинцы», подходящие к микрофону, работают на германское Министерство пропаганды (и то, и другое было правдой). По мнению Тауберта, информация в Швецию была передана советской разведкой. Тауберт предложил Геббельсу пропагандистские мероприятия в трех разных изводах: для немецкой прессы, для обычного русского радиовещания из Германии и, наконец, для самой «Старой гвардии Ленина». В частности, последняя должна была, реагируя с запозданием (ибо вести до советского тыла доходят медленно), заявить:
«Сталин, который не может уничтожить ленинское движение, пытается представить его членов как фашистских агентов, как он уже проделывал с троцкистами, Зиновьевым, Бухариным и прочими. Для нас это еще одно доказательство того, что Сталин начинает бояться нашего движения».
Реакция Геббельса на это предложение до нас не дошла, но разоблаченная радиостанция была, по всей видимости, вскоре закрыта. По сведениям одного из сотрудников «Винеты», известие о том, что с германской территории два с половиной года в радиоэфир тайно выходила ленинская пропаганда, вызвало известное недовольство среди не посвященных ранее в эту тайну нацистских бонз.
Оценка успешности той или иной пропаганды – вещь, зачастую субъективная. Реляции об успехах «Старой гвардии Ленина», отраженные в сохранившихся и дошедших до нас документах министерства пропаганды, из дня сегодняшнего кажутся скорее попытками самореабилитации нацистских чиновников, когда-то принявших решение о ее запуске и теперь защищавших собственные кресла. На самом деле, это было довольно эффектная, но крайне малоэффективная акция. В деле деморализации советского населения «черные» радиостанции «Винеты» преуспели мало. Поэтому в борьбе за «моральное разложение советского тыла» в конце 1942 года восторжествовала другая идеологическая парадигма: агитация за «Русское освободительное движение» генерала Власова, которое изначально, собственно, и возникло как пропагандистский проект.
