Кризис наступил. Где экономические проблемы проявляются особенно ярко? Потребители уже ощущают последствия стагнации. Поездки, автомобиль, квартира стали не нормой, а роскошью. То же самое касается ресторанов. Потребительские привычки перестраиваются, а бизнес не всегда успевает, и вынужден закрываться.
Дмитрий Некрасов, экономист, директор Европейского центра анализа и стратегий один из немногих экономистов, которые не ждали и не предрекали российской экономике смерти после начала войны в 22-м году. Сейчас Некрасов тоже говорит, что это всего лишь стагнация.
– То, что происходит сейчас, в 26-м, можно назвать кризисом?
– Понятно, что ситуация сейчас хуже, чем год назад. Рост экономики и доходов населения, который был спровоцирован бюджетным импульсом, вбросом большого количества денег из-за начала войны, исчерпал себя уже летом 24-го года. Все, что мы видели с того момента, было замедление, которое в своем логическом продолжении дошло примерно до точки около нуля. Минус один процент ВВП – это не очень хорошая экономическая ситуация, но острым кризисом ее назвать сложно.
– Ставка Центробанка будет продолжать снижаться?
– Она будет скорее снижаться, чем повышаться, однако тут много факторов, которые зависят не от Центробанка. Во-первых, понятно, что сейчас, с учетом повышения НДС, и того, что всегда в январе показатели инфляции высокие, в этом году углубляется целым набором решений правительства, поэтому сейчас будет очевидная стагфляция, январь-февраль.
держится крепкий курс, потому что отток капитала остановился
Весной она будет замедляться, но насколько быстро, неизвестно. Это будет сильно влиять на то, что будет делать ЦБ. Второй фактор, еще менее предсказуемый – что будет с курсом, потому что мы находимся в достаточно уникальной ситуации, это одна из главных неопределенностей, которую я вижу на следующий год. Это ситуация, когда при резком сокращении экспорта, выручки от него по разным факторам, от падения цен на нефть до санкций, держится крепкий курс, потому что отток капитала остановился. Насколько это стабильно, непонятно. Если капитальные потоки развернутся, и деньги начнут снова уходить, вполне возможен скачок, то есть ослабление рубля. Если ситуация на валютном рынке будет такой, как сейчас, что тоже вполне вероятно, тогда ЦБ будет гораздо быстрее снижать ставку. В общем, ЦБ будет реагировать на то, что происходит.
– По сравнению с 2022 годом цены выросли. Какие основные точки роста, где особенно страдает кошелек обывателя?
– Традиционно в России, как и во всем мире после ковида, продуктовая инфляция опережает товарную, по товарам длительного пользования. Наверное, иерархия такая, что услуги росли чуть быстрее, чем продовольствие. Продовольствие однозначно быстрее, чем непродовольственные товары.
– Заведения общепита закрываются и из-за нехватки рабочей силы?
– В любой воюющей экономике всегда главной проблемой является дефицит рабочей силы. Это проблема. И, конечно, безработица 2%, которую мы наблюдаем сегодня в России, это вред для экономики. По разным оценкам, безопасный уровень безработицы – это 4-5%, он не создаёт дополнительного давления на инфляцию и позволяет при необходимости наращивать производство там, где нужно. Соответственно, это ограничение никуда не делось. Война продолжает изымать людей как напрямую, так и через ВПК, эмиграцию и другими косвенными способами. Если к этому добавлять ещё и мигрантов, это создаёт сильное, ненужное для экономики давление. То есть дефицит рабочей силы – это очень значимый фактор, один из ключевых, который влияет на ситуацию.
– Почему массово закрываются рестораны?
– Если взять данные год к году, а тем более год к трём годам, количество ресторанов и объёмы трат на услуги общепита вырос едва ли не быстрее всего в экономике. Был стремительный рост. То, что в ходе этого роста сети слишком активно развивались, и сейчас корректируют свою политику, – это очевидно, особенно при высокой ставке.
надо сравнивать данные год к году
Но всегда после резкого всплеска происходит некоторая коррекция наименее обдуманных решений. Можно выдернуть из контекста несколько сообщений из сетей, из этого сделать новость. Но если анализировать действительность, то надо сравнивать данные год к году, декабрь к прошлому декабрю, они демонстрируют значительный рост. Уже летом 2025 года закончился стремительный рост, хотя этот сегмент продолжал расти, даже когда вся остальная экономика замедлилась. Если говорить про общественное питание, как сектор экономики, то это один из самых быстро выросших и наиболее выигравших в этой ситуации секторов.
– Какие сектора экономики будет лихорадить, что будет закрываться?
– Постоянно сокращалось гражданское машиностроение. Оно и будет, скорее всего, сокращаться под сильным давлением угольной отрасли. Промышленность стройматериалов, как минимум, по сравнению с тем, что мы видели два года назад, был стремительный рост. Там тоже произошло резкое торможение, скорее всего, и строительстве будет минус. В принципе, всё, кроме ВПК, та же самая нефтедобыча сократилась. Это новая реальность, ожидать радикального обвала не стоит, но минус 2-5% будет, и не один год, скорее всего.
– Вы говорите, что текущие расходы на войну позволяют российской экономике существовать очень долго. Кроме них, что ещё влияет?
– Бюджет 25-го года был сведён гораздо хуже, чем планировались. На 26-й год принят весьма оптимистичный бюджет. Скорее всего, там тоже всё будет хуже. Это с одной стороны. С другой стороны, с начала войны всё очень любили следить за размером ФНБ и говорить, что "проедаем кубышку".
все деньги правительство занимало
Но за 25-й год ФНБ вырос, пусть в некотором смысле бухгалтерски, но тем не менее. Точно ничего не потратили, а количество денег в нём увеличилось. А все деньги правительство занимало, и занимает всё активнее. В этом году тоже будет занимать. Возможности для этого на горизонте ближайших трёх лет безграничны. Однако надо понимать, что за это всё придётся платить. И при таких высоких ставках у России есть колоссальное преимущество в том, что госдолг очень низкий был на начало войны.
– Путин решил пожертвовать экономической стабильностью, которой любил гордиться?
– Я бы сказал, что коллективный Путин, условно, экономический блок продолжает максимально стремиться к экономической стабильности. Всё-таки решение о таком драматическом повышении ставки, очевидно, в моменте даёт минус к экономическому росту. Если бы ставку так резко не повышали, темпы были бы чуть выше. Но это обеспечивает долгосрочную стабильность. Подрезание оборонного бюджета на 2026 год тоже говорит о стремлении к стабильности.
они продолжают действовать очень консервативно
Они могли бы себе позволить и ставку не так повышать, и военные расходы увеличить, потому что в горизонте нескольких ближайших лет занять могут бесконечное количество денег, и поэтому могли бы расходы ещё больше делать. То, что они принимают решения, которые в моменте ограничивают их возможности, но долгосрочно, условно говоря, благотворны для стабильности системы, говорит о том, что они продолжают действовать очень консервативно. У них есть одно рискованное, безумное решение – война. Всё остальное продолжает делаться в крайне консервативном сценарии. По большому счёту, состояние российского бюджета позволяло бы и не повышать налоги, и повысить военные расходы, и много чего делать ещё больше с барского плеча, не сокращать некоторые расходы. Из всего, что сейчас происходит, если не произойдёт чего-то такого, каких-то "чёрных лебедей" глобального масштаба, видно, что цикл замедления уже близок к концу. Скорее всего, и инфляция, и общая ситуация в финансовой сфере вернутся к достаточно нормальным состояниям ко второй половине года, как минимум, к ноябрю.
