Российские военные после возвращения с войны в Украине убили и покалечили более тысячи человек. Это данные издания "Верстка". В результате преступлений, совершенных в России военными, погиб минимум 551 человек. Уголовные дела по этим смертям заводились по разным статьям. Трижды по статьям о склонении к употреблению наркотиков. Также в это число входят 78 человек, погибших в результате смертельных ДТП, устроенных вернувшимися с фронта военными. 142 человека были осуждены по статьям об убийстве уже не в первый раз. Но участие в войне против Украины в российском суде – это смягчающее обстоятельство. В 90 процентах уголовных дел судьи считали именно так.
По подсчетам "Верстки", более половины жертв преднамеренных убийств погибли от рук бывших заключенных, завербованных на войну в колониях. Подобный случай в декабре описывала "Медиазона". 18 лет колонии в Екатеринбурге получил 50-летний Михаил Молочков. В июне 2024 года, сбежав из военной части, он сжег заживо двух человек в городе Сарапул – это Удмуртия. На войну он отправился годом ранее из колонии, где отбывал 11-летний срок. Это был его последний срок, ранее он уже был осужден за убийство, кражу и причинение тяжких телесных повреждений, приведших к смерти. На новом суде Молочков просил "не наказывать строго", заявляя о желании "отправиться на СВО".
Вернувшись с войны против Украины, безработными остаются около четверти миллиона российских военных. Эту цифру месяц назад публично назвал глава управления общественных проектов администрации президента России Сергей Новиков.
"У нас достаточно большая "серая зона" – это десятки тысяч людей, которые не трудоустроились. Вернулись, не работают, либо тратят деньги, которые получили, либо другим способом промышляют. А в целом 250 тысяч людей нигде не трудоустроились. Мы должны, конечно, этим заниматься", – отметил он.
Новость с цитатой Новикова опубликовало госагентство РИА Новости, но позже заголовок и текст сообщения переписали, заменив цифру на слова "десятки тысяч". Изначальная версия осталась в веб-архиве.
Больше об этом мы поговорили с главой фонда "Русь сидящая" Ольгой Романовой.
– В 2022 году мы узнали, что Россия вербует на войну заключенных. Сейчас эта практика продолжается?
– Конечно, продолжается. Но эта практика изменилась. Изменилась в том смысле, что колонии опустели, также за время войны закрылось больше 100 колоний. Мы не знаем, сколько сейчас заключенных. Сведения о заключенных были сразу засекречены. Мы не знаем, сколько из этих закрытых колоний были переданы в ведение Министерства обороны, а это означает, что столько колоний отданы под содержание украинских военнопленных. Однако украинские военнопленные содержатся не только в колониях, которые ушли под ведение Министерства обороны, но и вопреки Женевским конвенциям, которые подписала Россия, содержатся и в пенитенциарной системе, где они подвергаются пыткам.
Вербуют не только российских заключенных, но и заключенных из других стран, прежде всего из Центральной Азии. Почему? Потому что им легче всего воздействовать именно на эту категорию осужденных. В январе по узбекистанскому телевидению был показан фильм производства Службы государственной безопасности Узбекистана, в котором предупреждалось об опасности вербовки граждан Узбекистана, находящихся в российских местах лишения свободы, что не надо этого делать, что они будут подвержены наказанию за наемничество. Есть тенденция забирать всех подряд, включая иностранных граждан, женщин, в том числе иностранных гражданок, включая категории людей, которых по указу президента нельзя забирать, например, осужденные за педофилию, они тоже идут. Кроме этого, еще есть тенденция, что люди вообще не доходят до колоний, их забирают из СИЗО, еще до суда, неосужденных, подследственных. Это теперь можно делать по российским законам. Забирают не только из СИЗО, но и на подходе к СИЗО, при задержании сотрудниками полиции, при надевании наручников. Можно тут же подать заявление, что ты хочешь уйти на фронт. И ты пойдешь на фронт, даже не переступая порог тюрьмы. А полицейский получит за твою голову 100 тысяч рублей, если ты захочешь это сделать.
– Можно ли сказать, что российская система уголовного права сейчас полностью разрушена?
– Разрушена и система уголовного права, и вообще система права, потому что разрушена связка между преступлением и наказанием.
– Почему власти уже почти официально заявляют, что интеграция вернувшихся с войны военных в мирную жизнь – вызов?
– Это не вызов, это огромная проблема. Тюрьмы переполнены бывшими участниками СВО. К ним приходят другие участники СВО и вербуют их заново. Кто-то в первый раз идет, кто-то повторно. Омбудсменка в Коми недавно сказала, что у нас большое достижение, мы очень много ветеранов СВО снова забираем на войну из тюрем. Это все поставлено на мощный конвейер.
– Даже после особо тяжких преступлений? Можно вернуться с фронта, заживо сжечь двух человек и снова оказаться на фронте?
– Более чем. Таким персонажам, не буду говорить людям, придается предпочтение, потому что они не боятся крови, не боятся убивать и, скорее всего, у них уже есть очень большой опыт, не только эти двое.
