В Молдове вступил в силу закон о переименовании молдавского языка в румынский. Словосочетание "молдавский язык" будет заменено на "румынский язык" во всех законах, подзаконных актах и Конституции Молдовы.
Споры о том, является ли молдавский отдельным языком, ведутся до сих пор. Многие современные лингвисты полагают, что "румынский" и "молдавский" – названия одного языка.
В Молдове еще в 90-е уроки национального языка в школах стали называться уроками румынского, а в 2013 году Конституционный суд Молдовы признал румынский государственным языком страны. Однако до сих пор в Конституции страны это решение закреплено не было. 16 марта за переименование государственного языка проголосовал парламент Молдовы, а неделю спустя документ подписала президент страны Майя Санду.
Это прокомментировали и в Москве. Пресс-секретарь российского МИД Мария Захарова заявила, что теперь к Молдове могут возникнуть территориальные претензии.
В чем суть переименования молдавского в румынский и почему Россия против этого, в эфире Настоящего Времени обсудили с историком, политическим аналитиком Анатолом Царану.
– Объясните, пожалуйста, нашей аудитории – тем, кто не говорит на румынском, молдавском: молдавского языка, выходит, не существует?
– Вы знаете, то, что когда-то называлось средневековым или феодальным Молдавским княжеством, в этом пространстве язык, на котором говорило население, назывался молдавским. Хотя присутствовало в том числе и название "румынский язык".
Проблема заключается в том, что Молдавское княжество составляло часть большого этнокультурного пространства, которое называется румынским культурным пространством. В Трансильвании, Валахии или Мунтении на юге от Молдовы также говорили на одном и том же языке, на котором говорили и молдаване.
Везде этот язык имел название как местного значения, так и общеупотребительное значение, то есть румынский язык. В Молдове, особенно в той части Молдовы, которая в 1812 году была аннексирована Россией, то есть Бессарабия, здесь укоренилось название языка "молдавский". И это произошло потому, что имперская политика царской России, а впоследствии и советская имперская политика была заинтересована в том, чтобы отгородить эту часть румынского исторического, культурного и языкового пространства от большого румынского континента.
Поэтому для того, чтобы оправдать захват Бессарабии в 1812 году, придать ему законный характер, для этого нужно было молдаван Бессарабии превратить в нечто иное, нежели молдаване запрутские. Это был какой-то диссонанс, это был вообще какой-то нарратив, который входил в противоречие с логикой вещей. Но имперская политика часто использует алогичные вещи для того, чтобы оправдать империалистический захват. Это и произошло в Молдове.
Несомненно, молдавский язык является румынским языком. И не было бы ничего страшного в том, что в Бессарабии, например, используется и второе название румынского языка – "молдавский", если бы только имперский нарратив не строился на том, что молдавский язык отличен от румынского. А необходимо это было сделать для того, чтобы, повторяю еще раз, молдаван Бессарабии сделать другими молдаванами, нежели те, которые живут в запрутской Молдове.
И в результате этот империалистический нарратив превратился в большой конфликт, который по сей день разделяет молдавское общество. Кстати, создает и определенный логический диссонанс и в странах, которые непосредственно примыкают к Молдове, которые каким-то образом заинтересованы в том, чтобы участвовать в этом диспуте, который происходит на территории молдавского общества по поводу названия языка.
– Из ваших слов получается, что буквально в Петербурге придумали это разделение на два названия языка?
– Да, конечно. И не просто на два названия языка. Само название "молдавский язык" существовало в истории – в этом нет ничего плохого, ничего крамольного. Это история, и это нужно принимать. Проблема заключается в том, что, повторяю, российский империалистический нарратив предусматривал, что молдавский язык отличен от румынского языка. И когда мы говорим о молдавском языке в понимании Петербурга, в понимании впоследствии советской Москвы – это означало, что молдавский язык вроде бы идентичен с румынским языком, но это все-таки различный язык. А значит, молдаванин, который живет на левом берегу Прута, – это молдаванин аутентичный. А вот молдаванин, который живет на правом берегу Прута, – это уже румын. Вы представляете себе, какой это диссонанс? Ну тем не менее эта алогичность стала частью российского империалистического нарратива.
– Это очень интересно, учитывая, что российские власти продолжали в последние годы заявлять, что украинский язык – это вообще какой-то диалект русского, хотя это, конечно, не так. Вы можете объяснить нам, почему только в 2023 году – через 30 лет после обретения Молдовой независимости, только через 10 лет после решения Конституционного суда – было решено отказаться от наименования? Почему так долго с этим тянули?
– Потому что молдавское общество – это очень сложное общество. Это общество, разделенное внутренними противоречиями. Двести лет имперского владычества в Бессарабии оставили глубокий след в коллективной ментальности. Многие люди в Республике Молдова по-прежнему верят в то, что молдавский язык – это то, что их делает оригинальными, то, что является настоящим отражением существующего положения вещей.
У нас, у румын – я говорю сейчас в том числе и о молдаванах Бессарабии, молдаванах Республики Молдова, – как и у всех больших народов, есть классик литературы, который вывел нас в большую европейскую культуру, в мировую культуру. Имя ему Михай Еминеску. Его можно сравнить с Тарасом Шевченко у украинцев, с Пушкиным у русских, с Гете у немцев, с Шекспиром у англичан. Наш Шекспир – это Михай Еминеску. Так вот Михай Еминеску писал на румынском языке, хотя в Молдове во времена Советского Союза говорили об Еминеску как о молдавском классике. Представляете? Еминеску создавал свои произведения на двух языках одновременно, хотя писал на одном и том же языке – на румынском.
Так вот Михай Еминеску сказал классическую фразу национальной идентичности народа, который говорит на одном языке: "Мы являемся румынами, и точка". Те, кто в Республике Молдова отрицает то обстоятельство, что мы говорим на румынском языке, они практически перечеркивают Еминеску. Они отказываются от нашего величайшего культурного наследия.
