Артему Звенигородскому было шесть лет, когда Россия оккупировала Крым, где жила его семья. Родители парня были лояльны российским властям, но Артем рано понял, что жизнь в России – не для него. Он самостоятельно выучил украинский и, как только ему исполнилось 18 лет, – уехал на материковую часть в Украину: в Крыму ему к тому времени уже выписали повестку в армию. Сейчас Артем живет в Киеве: хочет учиться на журналиста и и помогать своим сверстникам из Крыма уезжать из оккупации.
Свою историю Артем рассказал проекту Крым.Реалии украинской службы Радио Свобода.
Артем Звенигородский родился в Запорожье, но когда ему было 5 лет, его семья переехала в Крым. Через год, в 2014 году, Крымский полуостров аннексировала Россия.
Артем рассказывает, что его родители были лояльны России, а сам он рос в пророссийской среде.
"Я со своими родителями не общался по этим темам, они очень аполитичны. Они не то, чтобы поддерживали оккупацию, скорее не сопротивлялись, – рассказывает крымчанин. – То есть у них позиция "идет как идет, и нам безразлично". Они ассимилировались в России – и их все устраивает".
Артем говорит, что поначалу особо не разбирался, что на самом деле стояло за оккупацией Крыма: когда это случилось, он был ребенком. Но когда он пошел в школу, школьников в Крыму начали подвергать массированному воздействию пропаганды, чтобы искоренить в них проукраинские настроения.
"Я помню 2015 год, я был в школе и крикнул в окно: "Слава Украине!". Буквально через пять минут к нам пришел психолог и спросил, кто это сделал. Я признался, – вспоминает Артем. – И мне начали рассказывать, что это очень плохо, что так нельзя, что это кричали нацисты, когда убивали детей на Донбассе во Второй мировой войне. Мне было восемь лет, но я уже тогда понимал, что это какая-то чушь".
С каждым годом пропаганда становилась все жестче.
"Я помню, как были только российские новости, как показывали, как срывают украинские номера с автомобилей, как срывают флаги, как меняют символику и т.д.", – вспоминает жизнь в Крыму Звенигородский.
Артем говорит по-украински – несмотря на то, что вырос в русскоязычной среде. Он объясняет, что выучил язык еще в детстве, когда через спутник смотрел украинское телевидение. В быту его семья общалась на русском, и в целом украинский из повседневного общения в Крыму жестко вытеснялся.
"В Крыму украинский не использует никто. Украинский язык там почти мертв, к сожалению. Официально там три языка: русский, крымскотатарский и украинский. Но если ты будешь общаться по-украински в Крыму – добром это не кончится", – говорит парень.
Артем говорит, что его взгляды кардинально изменило начало полномасштабного вторжения России в Украину в феврале 2022 года. Именно тогда он понял, что Россия – агрессор, и он больше не хочет жить в Крыму.
"Я как человек, желающий работать в медиа, начал искать информацию, разбираться в вопросе. И уже через пару месяцев четко сформировал свою позицию: я – украинец, война – это плохо, Россия – это агрессор, – объясняет эволюцию своих взглядов. – Даже если ты смотришь только на российское телевидение, можно понять, что что-то не так: вчера они говорят одно, завтра – другое".
"Также я как человек, умеющий пользоваться VPN и другим, читал разные источники: и пророссийские, и проукраинские, и нейтральные. Сравнивал информацию: что говорит Россия, условно – "киевский режим обстрелял какую-то деревню". Смотрю видео с проукраинской стороны, смотрю видео американского СМИ – и там прямо видно, как это было: российское ПВО или что-то в этом роде, – вспоминает он. – Россия говорит: "Мы идем освобождать Украину", а потом я вижу, что Мариуполь уничтожили, что там бомбят мирное население. То есть достаточно быть объективным и мыслить логически. Не закрывать глаза на очевидные факты".
Артем вспоминает уроки пропаганды в школе, в которой учился. Он подтверждает, что на уроки приводят военных, а поддержку войны с Украиной поощряют.
"С 2022 года каждый понедельник все дети должны собираться на улице (у школы), петь гимн России и поднимать флаг, – рассказывает он. – Вместо уроков проводили "Разговоры о важном" (уроки пропаганды), темы о "героях" "СВО" (так в РФ власти требуют называть войну с Украиной)".
С каждым годом градус патриотизма на уроках пропаганды нарастал, вспоминает Артем.
"Когда ты учишься в 5-м классе, тебе просто говорят: ты живешь в России. Когда в 7-м классе – тебе говорят, что ты живешь в России, а все вокруг – враги. В 9-м классе тебе уже говорят, что ты живешь в России, вокруг враги, а сейчас твой главный враг – это Запад и Украина, – рассказывает он. – А в 11-м классе утверждают: вот мы – военные, мы – "герои", давай к нам. Будь за родину, иди в армию".
"Есть "Юнармия" – организация в учебных заведениях, направленная на "патриотическое воспитание". Ты ходишь на акции, поддерживаешь военных, плетешь маскировочные сетки и прочее. И находящимся в этих организациях дают "плюшки". Например, завтра можешь не прийти в школу или получить снисхождение на контрольной – вот в таком духе", – замечает Артем.
Когда проукраинская позиция Артема сформировалась, он начал опасаться привлечь внимание "Крымского СМЕРШа": участники этого сообщества выслеживают крымчан с проукраинской позицией. Парень говорит, что однажды наткнулся на них в интернете.
"Это расшифровывается как "Смерть шпионам". Это как советская организация, которая сейчас снова начала существовать. Что она делает? Есть какой-нибудь Артем, который за Украину. Если хоть кто-то об этом узнал, он пишет в СМЕРШ – и СМЕРШ приезжает за Артемом, – рассказывает Звенигородский. – После этого Артема везут в ФСБ, допрашивают, выписывают ему штраф и заставляют приносить извинения на фоне российского флага и портрета Путина".
"Ты должен быть лояльным. Если ты не лоялен – а почему? Ты что против России? Ты за Украину? Значит, ты – "ждун", "шпион", "изменник", "бандера" и "нацист", – говорит он. – То есть ты или за Россию, или предатель. Варианта "я вне политики" не существует".
"Когда я общался с людьми в чат-рулетке, говорил, что я из Крыма. Общался о политике, но не высказывал свою позицию. И вот однажды встретил мужчину. Он спрашивает: "Ты откуда?" – "Из Крыма". – "Чей Крым?" Я отвечаю: "Я вне политики". А он: "Ага, ждун!" (человек, который ждет, что Украина вернет себе оккупированные Россией территории – ред.), – вспоминает Артем. – Оказалось, это человек, который работает в "СМЕРШЕ" – организации, которая ищет таких, как я. Было трудно избавиться от него, но я смог".
Подросток говорит, что свою проукраинскую позицию он не высказывал даже друзьям. По его словам, его сверстники в Крыму в большинстве своем имеют пророссийские взгляды. А те, кто не согласен с оккупацией, скрывают это:
"Даже те, кто не любит Россию, считают себя больше российскими оппозиционерами, чем украинцами, – замечает Артем. – Очень тяжело общаться на украинские темы в Крыму, потому что это небезопасно. Если это твой близкий друг – ты можешь с ним поговорить. Но если ты не уверен в человеке на сто процентов – это небезопасно. Один звонок, одно письмо – и все, за тобой приедут, и ты будешь извиняться на фоне русского флага".
О войне в Украине и своем желании уехать из Крыма подросток неоднократно пытался поговорить с мамой и отчимом, но эта тема в их семье была табу. Родители отговаривали его от отъезда, озвучивая нарративы российской пропаганды:
"Я им говорю: мне кажется, что происходящее сейчас – неправильно. Они: "Да". Я говорю: мне кажется, при Украине было лучше. Они: "Да", – пересказывает он эти диалоги. – Я им говорю, что хочу уехать "в Украину". Они мне: "Нет, мы тебя не отпустим". Спрашиваю: "Почему?". – "Потому что тебя там свяжут, ты – уже русский. Там нацисты-бандеровцы, которые мальчиков в трусиках распинают, там ненавидят русскоязычных, за русский язык тебя вообще в яму бросят".
Родители рассказывали Артему, что в Украине якобы ненавидят крымчан, "донецких" и "луганских", то есть украинцев, чьи регионы были оккупированы Россией.
"Я им говорю: "Вот люди из Мариуполя приезжают в Украину, возвращаются, есть гуманитарные коридоры". А они мне: "Да, они – украинцы, а ты уже 10 лет под Россией, они тебя украинцем не считают", – вспоминает Звенигородский разговоры с семьей. – Еще один их аргумент – что у меня уже есть паспорт РФ и украинский мне не выдадут. По закону это полная чушь, но они в это верят – пропаганда очень хорошо поработала. Или верят в то, что меня просто свяжут, будут пытать и сразу отправят на фронт. Мол, я приеду – и меня сразу под Покровск" (город, в окрестностях которого Россия и Украина сейчас ведут бои).
"Я им объясняю: это так не работает, в Украине мобилизация с 25 лет (сейчас с 22 лет), нет срочной службы, это все бред и пропаганда. А они (родители) в ответ: "Ты никуда не уедешь", – рассказывает подросток.
Пока Артем был несовершеннолетним, он не мог самостоятельно уехать из Крыма: для этого требовалось разрешение родителей. Но он говорит, что решил для себя: как только ему исполнится 18 лет – он уедет. Пока он учился в колледже, он параллельно работал и откладывал деньги на побег.
"Как жить в том месте, где окружение не разделяет твои взгляды, где ты всегда будешь чужим? Когда ты заходишь в магазин и там какой-то неадекватный "свошник" пристает к женщине, и ты понимаешь: ты ничего не можешь сделать? – объясняет Артем. – Где тебя спокойно могут ударить ножом в переулке, и тому человеку ничего не будет – потому что он военный, "герой". Там не работают законы. Я хотел быть журналистом и понимал: если выберу этот путь, вопрос тюрьмы для меня станет буквально делом нескольких дней. А быть против Путина, но в то же время сидеть в России – это был не мой вариант".
"Для меня это была борьба за честь, за счастье, за смысл жизни. Жить в свободе – вот смысл моей жизни. А там свободы нет, это одна большая тюрьма", – говорит он о России.
Артем вынужденно получил российский паспорт, а в 16 лет, как и все граждане России мужского пола, был вынужден стать на военный учет. Когда ему исполнилось 18, ему пришла повестка из военкомата. Артема сочли годным к срочной службе, несмотря на заболевание почек.
"Я прихожу, и мне говорят: "Ты годен". Спрашиваю: "Как это так? Вот мои справки из больницы". А мне: "Ты же на мотоцикле приехал, у тебя шлем, я вижу. Годишься", – пересказывает Звенигородский разговор в военкомате. – Пришла психолог, был диалог, который меня очень смутил. Она спрашивает: "Ты готов служить?". Я отвечаю: "Нет, я непригоден". А она в ответ: "Сейчас такое время, что все пригодны. И даже те, кто непригоден – они идут потом".
Получив повестку, Артем попросил работников военкомата перенести дату его призыва на две недели, придумав вымышленную поездку в Китай по работе. А сам стал искать возможность срочно уехать из Крыма.
"Если ты крымский – ты идешь служить в Крыму. В чем проблема? Ты служишь в действующих воинских частях и становишься законной военной целью, – замечает Артем. – И ты, в сущности, являешься частью этой военной агрессии. Сам факт того, что я буду как-то причастен к этой агрессии, был для меня недопустим. Это то, что мне нельзя было допустить. Я бы лучше реально в тюрьму попал, чем очутился в этой армии".
Найти тех, кто поможет ему уехать из Крыма, оказалось непросто. Артем признается, что сомневался, можно ли доверять неизвестным волонтерам. Но все же решился рискнуть.
"Я писал всем – но у Украины поддержки для крымчан нет. И я не видел людей, которые выехали из Крыма, это пугало меня, – рассказывает подросток. – В итоге я нашел украинских волонтеров. Они мне тет-а-тет объяснили, что будет, что меня ждет, и что в этом ничего страшного нет, что у них уже были такие кейсы".
Наталья Лютикова , украинская волонтер и координатор проекта "Оккупация глазами подростков", сама уехала из Крыма после 2014 года, а сейчас помогает выезжать с оккупированных территорий таким, как Артем – совершеннолетним молодым крымчанам, которых не поддерживают родители. Она подчеркивает, что очень много молодых людей в Крыму ждут, когда он станет снова украинским. Они остаются лояльными Украине и интересуются тем, что там происходит.
"Так что нам есть кого возвращать, – подчеркивает Лютикова. – Молодежь Крыма – это как раз те люди, которые лояльны Украине. Даже если мы не видим этих проявлений (и это нормально, потому что в оккупации опасно показывать, что ты поддерживаешь Украину), все равно, по моим наблюдениям и по свидетельствам тех молодых людей, которые сюда приезжают, очень много молодежи и в Крыму, и на других оккупированных территориях ждут прихода Украины и лояльны Украине, интересуются тем, что здесь происходит".
Для родителей Артем в итоге придумал легенду о поездке в Ростов. Волонтеры купили ему билеты на поезд сначала в Ростов, а затем в Минск. В Беларуси молодой человек обратился в консульство Украины, там ему помогли с документами.
"Я пришел в консульство, говорю: я такой-то, вот мои документы. А я до отъезда тайком сделал ксерокопии документов родителей – и мне это очень пригодилось, – рассказывает Артем. – Они все пробили по реестрам: да, такие есть в базе. Я родился не в Крыму, я родился в Запорожье, так что я был в базах. И это меня прямо спасло. Мне через два часа сделали "белый паспорт" (свидетельство о возвращении в Украину). И уже с ним буквально в этот же вечер я поехал в Брест. И на КПП "Доманово" начал проходить процедуры перехода границы".
Наталья Лютикова подтверждает, что сейчас именно через Беларусь наиболее эффективно работает коридор для тех, кто хочет вернуться в Украину с оккупированных Россией территорий. Перед отъездом она рекомендует молодым людям собрать пакет документов, который поможет подтвердить их украинское гражданство.
"Во-первых, нужно найти оригинал вашего украинского свидетельства о рождении. Очень желательно найти хотя бы копии паспортов ваших родителей. С этими документами вы можете обратиться и в представительства президента Украины, и в украинские консульства, – рассказывает волонтер. – Гуманитарный коридор через Беларусь работает более или менее слаженно и удобно. Другие страны, через которые уезжает в Украину молодежь из России – это фактически Казахстан и Армения. Но там не все просто с консульскими учреждениями, и, к сожалению, люди там застревают. Часто на месяцы, а в некоторых случаях – и на пару лет, потому что консульства не всегда содействует и помогает в возвращении в Украину".
У Артема все прошло без задержек, его дорога в Украину заняла пять дней. После пересечения границы в Украине его встретили волонтеры и предложили временное жилье в Киеве.
"На подъезде к Киеву я просыпаюсь утром в поезде под гимн Украины. Я еще, пожалуй, неделю приходил в себя", – вспоминает Артем.
Уже находясь в Киеве Артем позвонил по телефону маме и признался, где он находится на самом деле. Он говорит, что поддерживает связь с родителями.
Также после побега из Крыма Артем стал вести блог. В соцсетях он рассказывает о своем пути и опыте и говорит, что хочет помочь молодежи, которая тоже стремится уехать с оккупированных Россией территорий. Парень признается, что в личные сообщения ему уже написали немало крымчан с поддержкой и вопросами, как ему удалось выбраться из оккупации.
"Мне начали писать знакомые, с которыми я до этого практически не общался: "Слушай, я тоже проукраинский, как ты это сделал?" – рассказывает он. – Я понимал, что меня будут обсуждать, что будет хейт, возможны угрозы. Но я отдавал себе отчет: именно за счет медийности эта информация дойдет до тех, кому она нужна – до тех, кому нужен был живой кейс переезда из Крыма в Украину. К тем, кто, как и я, сомневается. Кто увидит: "Да, он уехал" – и захочет это повторить".
"Удивительно: когда поднимаешь этот вопрос в медиапространстве, у людей это отзывается. В этом и состоит главная проблема: люди в Крыму не могут об этом заявлять открыто. Если бы я сказал такое в Крыму, меня бы просто посадили, а остальные бы молчали, – подчеркивает Артем. – Но люди пишут мне об этом в личку. И теперь я вижу, как много людей против российской агрессии, но не могут об этом сказать. У них завязаны роты".
В Киеве Артем получил украинский паспорт. Он говорит, что хочет пойти учиться на журналиста и съездить в Европу. Но главное для него сейчас – это рассказывать о жизни в оккупированном Россией Крыму и помогать сверстникам уезжать из оккупации.
"Да, мне свободно дышится в Украине, вы даже не представляете себе, насколько", – с улыбкой на лице говорит парень.
