НЬЮ-ЙОРК – Россия пытается оказать давление на Европу, чтобы та ослабила поддержку Украины, а также подорвать единство внутри НАТО и Евросоюза, заявил президент Латвии Эдгарс Ринкевичс в интервью Радіо Свобода (RFE/RL) в штаб-квартире ООН, где проходит Генеральная ассамблея.
Эдгарс Ринкевичс предупредил, что диверсии, кибератаки и вторжения беспилотников уже стали частью российской кампании по всей Европе, и предостерег, что определение этих действий как «гибридной» войны может преуменьшать их опасность.
Он также заявил, что Европе необходимо как можно быстрее устранять пробелы в противовоздушной обороне, технологиях и оборонном производстве по мере того, как меняется характер войны в Украине.
Эдгарс Ринкевичс дал интервью во время рабочего визита в США и участия в 81-й сессии Генеральной ассамблеи ООН. 21 сентября он вместе с президентами Эстонии и Литвы встретился с генеральным секретарем ООН Антониу Гутерришем и заявил об усилении противодействия России странам Балтии и другим государствам, поддерживающим Украину, и связанном с этим росте риска эскалации.
«Всевозможные провокации»
Радіо Свобода: С учетом последних инцидентов в странах Балтии, изменилась ли ваша оценка угроз? Что именно, по вашему мнению, Владимир Путин проверяет – и чего он пытается добиться – в странах Балтии, Польше и регионе в целом?
Мы не говорим об обычной войне. Мы говорим обо всевозможных провокациях, всевозможных актах саботажа
Эдгарс Ринкевичс: Он не проверяет страны Балтии. Он не проверяет Польшу. На самом деле он пытается послать сигнал, что те, кто поддерживает Украину, должны прекратить это делать. Я думаю, что это цель номер один. Вторая цель, конечно, – как можно сильнее подорвать единство НАТО и ЕС.
Но я был бы очень осторожен с такими формулировками, особенно с заголовками, которые появляются в медиа. Мы не говорим об обычной войне. Мы говорим обо всевозможных провокациях, всевозможных актах саботажа, всевозможных испытаниях, и это безусловно то, что уже происходит прямо сейчас. Это не что-то, что может произойти в будущем, но нас несколько беспокоит дальнейшее увеличение количества таких действий.
Страны Балтии на протяжении 2026 года неоднократно сообщали об инцидентах с беспилотниками. В августе истребители НАТО сбили дрон над Латвией, который, по данным латвийских военных, попал в воздушное пространство страны в результате применения Россией средств радиоэлектронной борьбы. В мае министр иностранных дел Литвы Кястутис Будрис обвинял российские войска в сознательных попытках изменять маршрут украинских беспилотников в направлении стран Балтии. Москва эти обвинения отвергает.
– Вы говорили, что ваша оценка не изменилась. В таком случае как на самом деле выглядела бы настоящая российская проверка статьи 5 НАТО?
– Думаю, вы можете попробовать задать этот вопрос российской стороне. Но смотрите, я думаю, что мы совершили – и это то, о чем я сейчас много раз говорю, – мы совершили определенную ошибку, называя такие действия, как саботаж, кибератаки, различные действия, которые мы наблюдаем в Германии, Польше, странах Балтии, некоторые вторжения беспилотников, актами гибридной войны.
Я думаю, что когда мы используем слово «гибридный», это почему-то звучит менее, скажем так, опасно, это такая более невинная терминология, чем сами эти действия на самом деле.
Когда мы используем слово «гибридный», это почему-то звучит менее опасно, это такая более невинная терминология, чем сами эти действия на самом деле
Думаю, самый опасный сценарий возникнет, если Россия начнет действовать безрассудно, если мы не будем реагировать эффективно и если появятся реальные жертвы. Тогда, я думаю, мы будем ближе к очень серьезной эскалации. Я надеюсь, что, работая вместе, мы сможем избежать такого сценария.
– Вы говорили, что эти инциденты призваны по крайней мере частично заставить европейцев бояться продолжать поддерживать Украину. Есть ли у Путина основания полагать, что Европа в итоге может устать от поддержки Украины?
– Я думаю, что у Москвы всегда есть надежда. Думаю, там не ожидали такого единства, а также такого количества мер в поддержку Украины и санкций против России и Беларуси, и, думаю, они рассчитывают на некоторые выборы в крупных европейских странах, особенно когда речь идет о поддержке Украины.
Так что это открытый вопрос, но я думаю и надеюсь, что, поскольку мы смогли поддерживать Украину в течение четырех с половиной лет с начала войны, мы сможем сохранить единство, продолжить поддерживать Украину и дальше оказывать давление – экономическое давление, сохранять санкции против России. Но, конечно, я действительно считаю, что такой расчет все еще существует и что в Москве есть надежда на то, что эта европейская стойкость и единство могут сломаться.
Москва и перспективы мира
– Что касается мирных усилий – мы видим новый импульс из Вашингтона, в частности относительно переговоров. Президент Трамп считает, будто Путин хочет мира. Видите ли вы какие-либо доказательства этого?
– Я очень высоко оцениваю усилия США, но, откровенно говоря, я не вижу в Москве никакой готовности, никакой готовности России сесть за стол переговоров и вести серьезные мирные переговоры.
Я думаю, они до сих пор верят, что могут выиграть войну в Украине. Думаю, они до сих пор верят, что могут наносить мощные удары по украинской энергетической инфраструктуре, критической инфраструктуре, и думаю, они все еще верят, что могут добиться своего благодаря определенному усилению давления на европейские страны. И я думаю, мы должны понимать, что это направлено не только против стран Балтии или Польши.
Мы видим инциденты, которые происходят в Германии, в таких странах, как Франция, Испания, и в некоторых других государствах. Мы уже видели попытки убийств или даже убийства, которые происходили в прошлом году, два года назад.
В Москве до сих пор верят, что могут выиграть войну в Украине
Так что я думаю, что с учетом всех этих мер россияне считают, что все еще могут идти дальше и что они не очень заинтересованы в серьезных мирных переговорах.
Если мы сможем сохранить наше единство – а я твердо верю, что сможем, – если Украина сможет дать отпор, тогда, возможно, к следующей весне ситуация изменится. Но есть еще одна вещь, которую мы должны учитывать. Нам также необходимо предоставить Украине как можно больше систем обороны.
Мы видим, что Украина сейчас испытывает серьезный дефицит, особенно противобаллистических систем. Кроме того, война беспилотников развивается очень, очень быстро. Так что нам также нужно найти способы, как обеспечить Украину всем этим и как мы можем ей помочь.
– Если смотреть на предстоящую зиму, в чем Европа наиболее уязвима?
– Именно в технологиях, именно в оборонной промышленности. Сейчас мы инвестируем много денег. Ситуация будет меняться. Она уже меняется. Но смотрите, недостаточно просто обеспечить достаточное финансирование и думать, что все эти вещи можно просто купить готовыми.
Разработка новых технологий, развитие оборонной промышленности требуют времени. Мы над этим работаем, но именно здесь война в Украине – как украинские, так и российские технологии – развивается очень быстро, и нам просто нужно это понимать, нам просто нужно стать гораздо более гибкими, иметь меньше бюрократии в процессе принятия решений и просто закрыть те пробелы, которые у нас есть.
Мы все знаем об этих пробелах. Мы работаем, и я думаю, что мы их закроем.
Латвия относится к государствам, которые настаивают на ускорении европейского оборонного производства и развитии технологий. На Рижской конференции в сентябре латвийские власти называли среди приоритетов усиление оборонных возможностей, инвестиции в технологическое преимущество, уменьшение экономической зависимости и дальнейшую поддержку Украины.
– Просто чтобы уточнить: если Россия завтра нанесет ракетный удар, Европа готова?
– Какая Европа?
– Ваша часть Европы.
– Наша часть Европы пытается быть максимально готовой. Но смотрите, если Россия нанесет ракетный удар, тогда абсолютно понятно, что это Статья 5, и тогда абсолютно понятно, что будет ответ.
Так что мы говорим о противовоздушной обороне, которую, по моему мнению, нам все еще нужно совершенствовать, особенно учитывая украинский опыт. Но тогда мы также говорим о прямом нападении, а это уже Статья 5 со всеми вытекающими последствиями.
И я думаю, что россияне это понимают. Думаю, мы говорим о других сценариях, которые менее рискованны для России, но, конечно, очень сложно понять, как именно мыслят в России. Иногда это рационально, и очень часто это очень рационально.
– Мой последний вопрос: если говорить о потребностях Украины, должны ли замороженные российские активы теперь играть большую роль в финансировании обороны и восстановления Украины?
– Позиция Латвии всегда была абсолютно четкой. Мы не видим никаких причин на данном этапе оставлять российские активы нетронутыми. Мы считаем, что замороженные активы должны использоваться для оказания всей необходимой помощи, а также, вероятно, для финансирования восстановления Украины, но вы знаете, что не все в Европе с этим согласны.
В ЕС нет консенсуса относительно конфискации самих замороженных российских активов. В конце 2025 года из-за возражений Бельгии не удалось согласовать репарационный заем на их основе, вместо этого ЕС утвердил для Украины 90 миллиардов евро финансирования на 2026-2027 годы через совместные заимствования. В августе Еврокомиссия заявила, что готова вернуться к вопросу использования российских активов, если этого потребуют государства-члены. В то же время ЕС уже использует доходы от замороженных активов: в августе на помощь Украине направили очередные 1,4 миллиарда евро таких доходов.
