Три года прошло со дня похищения сына и родного племянника крымского правозащитника Абдурешита Джеппарова. С тех пор о них нет никаких известий. О похищениях людей на полуострове, политическом преследовании и аналогии крымской ситуации с «кавказским сценарием» – правозащитник рассказал в интервью Крым.Реалии.
– Понимаю, что вам больно вспоминать эту тему, но есть ли какие-то известия о вашем сыне и племяннике?
– 27 сентября прошло три года, как были похищены мой сын Джеппаров Ислям и племянник Ислямов Джевдет. С тех пор ничего не известно об их судьбе.
– Это событие мотивировало вас встать в ряды крымских правозащитников?
– И не только. Два дня спустя – 29 сентября 2014 года – был повешен Эдем Асанов в Саках, дальше, 3 октября, похищен Эскендер Апселямов. Тот год и та осень были богаты на все эти нехорошие события. Вот тогда и начала функционировать наша Крымская контактная группа по правам человека. 14-го октября состоялась наша первая встреча с Сергеем Аксеновым, где темой повестки дня стали похищения людей в Крыму.
– На уровне Москвы подымалась эта тема?
– В тот же день в Москве состоялась ежегодная встреча Совета по правам человека с президентом России. На этой встрече правозащитник Николай Сванидзе докладывал Владимиру Путину о том, что в Крыму происходят происшествия, когда похищают людей. Он назвал имеющиеся на тот момент факты. Путин заявил, что он об этом не знал и что этого не должно более быть.
– Вы поверили ему?
– После такого заявления мы немного успокоились, мы понадеялись, что и в самом деле больше подобного не будет. Но в августе 2015-го года был похищен Арисланов Мухтар, также двое жителей Керчи: Ганиев Руслан и Терехов Арлен. Затем было резонансное похищение Ибрагимова Эрвина. Тогда мы убедились, что российский президент сказал, но не до всех дошло его пожелание, чтобы похищения больше не продолжались.
– Сколько на сегодняшний день фактов похищения людей в Крыму?
Следователи нас пытаются успокаивать, мол, что вы так волнуетесь, на Кавказе все гораздо хуже
– Похищенных у нас уже около двух десятков человек. На взгляд стороннего обывателя вроде и не так много, даже те же следователи нас пытаются успокаивать, мол, что вы так волнуетесь, на Кавказе все гораздо хуже – там эти вещи происходят чаще и людей исчезает больше.
– Согласны ли вы с тем, что в Крыму события могут развиваться по «кавказскому сценарию»?
– Как-то была публикация в Крым.Реалии, в которой российский журналист говорил, что «у нас в Крыму готовится или уже практикуется «кавказский сценарий». В нашем же понимании «кавказский сценарий» – это слишком объемное явление. Под ним можно многое подразумевать, в том числе уход на войну в горы и военное противодействие российским силовикам. В нашем случае этого ничего нет.
– Почему этого не происходит?
В Крыму нет противостояния, какое ожидали и ожидают от крымских татар. И это, возможно, нас спасает
– Крымские татары в Крыму не изменяют своей мирной доктрине нашего национального движения. У нас в Крыму нет противостояния такого, какое от нас ожидали и ожидают. И это, возможно, нас спасает. Хотя нас на это провоцируют разными действиями, на которые мы могли бы реагировать более агрессивно, но мы этого не делаем. Поэтому в этой части я не вижу «кавказского сценария» в Крыму.
– А по другим показателям?
– Другое дело – по количеству похищенных и пропавших. Может, кому-то покажется, что это не так много, как на Кавказе, но на том же Кавказе населения, подверженного нехорошим процессам, в десять раз больше, чем крымских татар. То есть в проекции мы получим сопоставимые числа. Поэтому в этой части, да, есть сходство с «кавказским сценарием»: хватают людей, сажают людей, похищают людей, пытают людей, убивают людей. Почему я могу говорить, что убивают людей – достаточно вспомнить случай Решата Аметова.
Исчезнувшие: антология пропавших активистов в Крыму (фотогалерея)
В общем получается, что со стороны силовиков мы наблюдаем «кавказский сценарий» в Крыму.
Тем более что все признают, что кавказские республики и весь северный Кавказ – это внутренняя территория России, поэтому, исходя из логики руководства России – делаем там, что хотим, это, мол, наше дело. А по Крыму другая ситуация, здесь много вопросов по статусу территории, поэтому мы – под пристальным вниманием всего международного сообщества с его институтами, и развернуть здесь полномасштабный «кавказский сценарий» проблематично.